Хахальча

Пожёванная жизнью, но бодрая не по возрасту "Буханка" с красным крестом на борту, натужно сипя мотором, выцарапывалась из грязи. Справилась, выехала на твердое, остановилась ненадолго, словно раздумывая, отряхнуться или нет, и направилась к выезду из промзоны. Вдалеке послышался вой сирены. Там, у въезда на эстакаду, всегда пробка.
- По встречке поперла, - сказал Витёк. - Как бы не влетела в кого, а то случаи бывали. Место там нехорошее.
Между тем немногочисленные зеваки стали потихоньку расходиться, неспешно обсуждая произошедшее.
- Интересно, что там произошло? - сказал я.
- Известно что, - ответил всезнающий Витёк, - с женщиной истерика сделалась. Я как раз подошёл, когда ее в машину загружали. Фельдшер не справился, водителя помогать позвали.
- Пьяная что-ли была?
- Вот не заметил как-то. Да с чего бы ей? Дама положительная. Там на остановку ходят, с мясокомбината которые. Стройку обходить долго, опоздаешь - автобуса не дождешься. А тут раз, пять минут, и на месте.
Витёк на минуту задумался.
- Не знаю, что и сказать. Хотя, - Витёк помолчал, - ты здесь человек новый, не в курсе. Тут разное случается. - Он стал загибается пальцы: - Несчастные случаи на производстве, аварии - вон, дорогу-то сам видел, и бытовуха, конечно. Я еще всякое-разное. Одно слово - промзона.
Сегодня мой первый рабочий день. Форму выдали, палку резиновую тоже. Три раза в смену обход территории, два раза в месяц зарплата. Жить можно.
Витёк вводит меня в курс дела. Не такая уж большая премудрость. Креме тех самых обходов, дежурство у мониторов, да возня с собаками, их мы выпускаем ночью. Вот такая работа. Все остальное время - твоё.
- Главное, в рабочее время - никакого алкоголя, ибо начальство в этом вопросе беспощадно. - Продолжает лекцию Витёк, - ну это ладно, это мы умеем делать незаметно. Ни разу не попались на употреблении. А мы употребляем, сразу говорю. Там, дальше, - он махнул рукой, - ликёро-водочный. Сам понимаешь, положение обязывает. А сзади, если от дороги смотреть - мясокомбинат. Вот оттуда через стройку и шастают к автобусу. У них директор - изрядный скупердяй, развозку организовать не хочет.
- А здесь что будет? - кивнул я за забор, рядом с которым уже никого не было.
- А хрен его разберёт, - ответил Витёк закуривая, - не знаю. Ты заметил, что скорая прямо к забору подъехала? Нет бы довести больную до дороги.
- Может, так надо, мало ли? И какая разница? Подъехали и подъехали.
Витёк многозначительно помолчал.
- И это не первый случай. Внимания привлекать не хотят. Частенько тут с мигалками ездят. Михалыч со второго поста, в долг ему не давай, кстати, - Витёк глубоко затянулся, - так вот он намекает, что видел кое-что. А что видел, не говорит. Брешет, наверное. Но так или иначе, но никто не пикнет.
Ну не пикнет, так не пикнет. Какое мне дело? Но мой товарищ не унимается:
- Вот недавно на ликёро-водочном вынесла одна, как писали, в естественной полости организма, бутылку. Два дня журналисты у проходной околачивалсь. Интересовались, а как же это ей удалось? - Витёк хмыкнул.
- А действительно, как? Не в смысле, что вынесла, как догадались заглянуть?
- Стукнул кто-то, само собой. Но дело не в этом.
- А в чём?
- А в том, что стройка никого не интересует. Один раз полиция приезжала, опросили всех, и всё - тишина. А чтобы телевидение появилось или из газеты какой - никого. Почему, спросишь ты?
- Почему?
- А потому, - Витёк назидательно потряс прокуренным пальцем, - что свобода слова заканчивается там, где начинается интерес уважаемого человека. Говорят, олигарх какой-то хозяйствует. Экологически чистую пищу будет делать. Из насекомых.
Я скривился. - Фу, блин.
- Да шучу я, шучу, - засмеялся Витёк. - Не знаю, что тут забабахают. Но человек серьезный, видать, землю держит. И ещё, - Витёк замялся, - глупо прозвучит, но... не надо туда ходить.


* * *

Михалыч чуть не спалился сам, и не спалил всех нас. Можно подумать, нам и без его закидонов делать нечего. Порывался устроить учебную тревогу - удержали, попёрся высказать начальству правду-матку - остановили. А вот когда он задумал навестить собак не уследили. Пришлось бежать следом, сожрут ведь. Они его и трезвым-то не любят, а уж поддатого и подавно.
Собаки у нас замечательные. Два алабая и немец. Монстры. Ещё один, помесь чего-то злобного с чем-то лохматым, приблудился к нам года полтора назад. И, судя по тому, что его не порвали, та еще зверюга. Управляется с ними Валентин, профессиональный кинолог, кроме всего прочего. Если что серьёзное - сразу к нему. Мы-то что, выпустить-впустить, пожрать насыпать. За полтора месяца я так и не освоился с ними. Остальные охранники не многим лучше. Мы им не доверяем, они нас терпят. Такой вот нейтралитет. А Валентин их, похоже, любит. И они отвечают тем же.
Он и прибежал первым, навряд ли за Михалыча переживал, я думаю, боялся больше за собак. Потом и мы подтянулись. Видим, стоит Михалыч, словно в ступоре, покачивается, пялится в вольер. А Шницель, тот самый, который приблудился, напротив него замер, и не то, чтобы рычит, а словно кипит что-то у него внутри. И остальные собаки на взводе.
- У меня туда кепка упала, - пробормотал Михалыч.
- Куда?
- Туда! - взвизгнул Михалыч. - Слазь, достань.
- Да ты сдурел что ли?! У него зубы - во - с палец длиной! - Витёк для убедительности показал ему палец, почему-то средний. - И он очень злой. Не полезу.
- У меня туда кепка упала, - тупо повторил Михалыч.
Потеряв терпение, Витёк оттолкнул его от вольера.
- Куда тебя несёт! Хорошо еще, не выпустил их. Вот отъели бы тебе хрен, не лез бы, куда не надо!
- Попрошу оставить меня, и более не беспокоить, - ответил Михалыч в многоэтажных выражениях.
- Ах, ты... - Витёк схватил его за грудки.
- Да прекрати ты! - Валентин встал между ними. - Не в Михалыче тут дело. На собак посмотри.
Витёк мгновенно остыл.
- Блин, точно, - он повернулся к вольерам, и тут же отскочил назад, потому что вся наша свора с яростным лаем бросилась на решётку.
Вызверились они не на нас, мы все, вместе с Михалычем, были уже далеко в стороне, нас вообще не замечали. Другое заставляло собак бесноваться. Что-то, что происходило на заброшенной стройке.
Они замолчали внезапно, разом. Всё ещё просматривая в сторону забора, порой глухо ворча, наши собаки успокоились и улеглись в своих вольерах.
- А ведь там случилось что-то, а, Валентин, - сказал я. Он молча кивнул.
- Может посмотрим сходим?
- Да ну его на... - Михалыч, похоже, начал трезвость, - чего мы там не видели? И вообще, нас это не касается, не наша территория.
- Собак возьмём? - спросил Витёк. Идти на стройку ему не хотелось, - А то как-то стрёмно.
- Да ну, больше мороки будет, в случае чего, - ответил Валентин.
Идти через проходную, в обход, не пришлось. В заборе был проделан лаз. Михалыч показал.
На стройплощадке было пустынно. Принялись строить, но едва начав, бросили. Кое-где стояли бытовки, явно пустые.  Что-то построить всё-таки успели. Между ними холмами высились заросшие кустами кучи мусора. Похоже, здесь еще и свалку устроили. Кое где успели вырасти деревья. Всё выглядело запущенным и унылым.
- Ну, куда пойдем?
- Да вот прямо и двинем.
Действительно, мимо лаза в нашем заборе в глубину стройки вела узкая, хорошо утоптанная тропинка. Еще дальше темнел фундамент какой-то постройки.
Далеко идти не пришлось. Миновав ближайший холм битого кирпича, мы увидели неподвижно лежащего молодого человека. Он лежал, уткнувшись лицом в так некстати подвернувшийся камень. Под головой натекла лужица крови.
- Ну вот, приплыли, - вырвалось у меня.
Некоторое время мы стояли молча.
- Он что, мёртвый? - наконец спросил Витёк. Осторожно ступая, он подошел к нему, наклонился. - Похоже, да.
- Я бы не стал ничего трогать, - сказал Валентин, - И, вообще, отойди от него. Нечего там топтать. И вопросов к тебе меньше будет.
Витёк быстро отошёл.
- Это Михаил Алексеевич Штырь, - совершенно трезвым голосом сказал вдруг Михалыч. Мы должны были встретиться с ним сегодня.
- И что, встретились?
- Утром. На остановке. Он на работу шёл. На мясокомбинат.
- Зачем встречались-то?
- Сосисок он обещал достать, копчёных.
- То есть спереть с работы, да?
- А мне какое дело? Я ему деньги плачу, а где он их берёт, мне все равно.
- Ну ладно, - продолжил допрос Витёк, - так что, встретились вечером?
- Нет. Я у собак застрял, а сюда уже с вами пришёл.
- Значит, ты последний, кто видел его живым?
- Не тупи, Витёк, он же целый день работал потом, - сказал Валентин. - А, вообще, интересно это все. Михалыч, лаз в заборе ты сделал?
- Да что вы все ко мне пристали! - Закричал Михалыч. - В полицейских поиграть захотелось? Так я, вон, возьму палку, да и покажу вам, во что играют настоящие мужчины.
Михалыч стремительно трезвел. И, похоже, не на шутку разозлился. Витёк поспешил отодвинуться от него.
- Ну, ты! Поори на меня ещё! Пусть он не с утра тут валяется, но я подозрений с тебя не снимал, а буду с тобой дальше работать.
И Витёк сделал характерное движение капитана Жеглова.
- Ну ты и балабол, - сказал я.- Хватит. Заткнулся бы уже.
- А чего он? Нажрался, да еще в одно рыло, и втравил нас в историю. Вот прямо задницей чую, что втравил.
- Это все хорошо это все прекрасно, - задумчиво протянул Валентин, - но делать-то что будем?
В этот момент убитый застонал.


* * *

Не сказать, чтобы мы очень удивились.
Наверное, ожидали чего-то подобного. Не могли поверить, чтобы Михалыч вот так вот взял, да и убил человека. Ожившего мертвеца тоже никто особо не испугался. Однако, не сговариваясь, все отступили на пару шагов, мало ли что придёт ему в отшибленные мозги.
Тем временем парень, бормоча что-то, перевернулся на спину. Потом сел, схватился за голову, размазывая грязными ладонями кровь по лицу. Через некоторое время взгляд его принял более-менее осмысленное выражение.
- А-а... Михалыч...
Он быстро обшарил нас глазами.
- Михалыч, скажи им... А где...где?..
Плечи его затряслись от рыданий. Плакал он по детски, в полный голос, всхлипывая и подвывая. Валентин подошел к нему,  положил руку на плечо, успокаивая. Парень отшатнулся, с ужасом глядя на него. Кровь заливала ему лицо, стекая с разбитого лба. Похоже, он крепко приложился головой.
- Тебя перевязать надо, как минимум. - Сказал Валентин. - Давай-ка, я сейчас...
Он скинул с плеч рюкзак, рванул молнию, вытащил перевязочный пакет.
- Гляди-ка, выживальщик. На все случаи жизни запас имеешь. - Витёк не упустил момента позубоскалить, - а спирта у тебя там нету? Как раз бы пришёлся.
- Спирт есть, - серьезно ответил Валентин. - Но не дам. Хватит, погуляли уже.
Он занялся раной. Брызнул на тампон чем-то вонючим, приложил к ране. Парень негромко застонал, Валентин действовал быстро, на мой взгляд, даже профессионально. Вскоре он уже бинтовал раненому голову.
- Ну вот и всё. А скорую я бы вызвал, - Валентин завязал концы бинта кокетливым бантиком.
От врача парень отказался наотрез. Сказал, уволят его. Почему должны это сделать, он не пояснил.
- Расскажешь, что случилось?
Он заколебался. Видно было, что ему очень хочется поделиться с кем-нибудь пережитым, но он не решался. Его снова затрясло.
Я никогда не видел, чтобы человек так дрожал. Так трясутся в мультиках маленькие зайки-трусишки. Но передо мной сидел на земле взрослый мужчина. И дрожал, как этот самый зайчик. Что же могло так напугать его?
Парень попросил сигарету, но прикурить не смог, Михалыч дал ему огня. Чудовищным, как пишут в романах, усилием воли он, наконец, взял себя в руки и начал говорить.
Рассказ не занял много времени. Получалось, что он, выйдя из проходной мясокомбината, решил встретиться с Михалычем и, заодно,  срезать угол у известной нам дырки в заборе. По дороге почувствовал, что за ним кто-то идёт. Было еще темно, разглядеть, кто это не получалось. Потом стало ясно, что его преследует не человек. Огромная собака, может быть волк. Медведь, в конце концов. Какой горожанин опознает в предрассветной мгле бегущего на него зверя.
- Понимаете, у него глаза горели... в кино так показывают. - Парень выбросил окурок, снова закурил, уже сам, и продолжил. - Вроде как огонь из них выходил, и назад вот так закручивался при беге. Я испугался и побежал, как в жизни не бегал. Искал куда бы спрятаться. По пути попалась какая-то будка, я залез туда, оно за мной. Я в щель протиснулся, там окно заколочено, щель есть. Наружу выбрался, а оно внутри осталось. Я сумку там бросил, с ней не протиснуться было. Сосиски там, может, поэтому за мной дальше не погнались. Когда выскочил уже, споткнулся. Ударился вот.
Парень выдохся.
- А к врачу тебе надо, голова всё-таки.
- Ну какой тут врач? Вот как раз на голову больным и объявят, с такими рассказами.
- Про всё говорить и не нужно. Шёл, упал. Ну и так далее.
- Да как тут не рассказывать. Все равно ляпну. Теперь оно мне всегда сниться будет. - Сказал парень вставая.- Ох, ладно, я подумаю. Спасибо, помогли.
- Всегда пожалуйста. До остановки дойдёшь, или, может быть, проводить?
- Дойду, не маленький.
- Ну смотри. Тогда. прощай, что ли.
- Врет он все, - сказал Витёк, когда парень ушёл, - нагло брешет. Вы же не верите, что здесь бегает волчара с горящими глазами и тырит у прохожих колбасу.
Он зачем-то проверил, ладно ли висит ли на поясе дубинка и затейливо выругался.
Засобирались назад. Михалыч вдруг затянул песню. Со старого его развезло, или снова оскоромился, не знаю. Когда его угомонили, обнаружилось, что пропал Валентин. Я пошёл посмотреть, куда он  подевался, и нашёл его неподалеку от того места, где лежал раненый.
- Вот, посмотри, - Валентин ткнул носком ботинка в землю.
Честно говоря, разглядеть что-либо было трудно. Я наклонился, подсвечивая себе зажигалкой. На утоптанной земле виднелся едва различимый отпечаток огромной собачьей лапы.


* * *

Через два дня нас ждал сюрприз. Заместитель генерального по режиму собрал всех у себя в кабинете. Кроме хозяина там присутствовал ещё один человек.
- Знакомьтесь, это Матвей Петрович Четвёртый, капитан полиции. - Замдир кивнул в сторону гостя. - А это, - он обвёл нас рукой, обращаясь к капитану, - наши охранники. Если кто и может помочь вам, то только они.
- Ну что же, здравствуйте, товарищи. Буду краток. Дело серьёзное. На стройке, рядом с вашим предприятием произошло преступление. Пострадавший находится в реанимации. Тяжёлая черепно-мозговая, толку от него сейчас мало. Врачи пока не разрешают ему разговаривать.
- А когда мы расстались, он был в порядке, почти. - Ляпнул Витёк.- Нос разбит и на лбу кожу подрал. Упал он. Откуда там черепно-мозговая? Сам и пошел к автобусу.
Всё. Я представил, что теперь начнётся, и мне стало не по себе. Вот кто идиота за язык тянул.
- Так. - Капитан уставился на Витька тяжёлым взглядом, - Рассказывайте, как это произошло.
- Да что там произошло. Шёл, упал...
- Шуточки шутить будем? Старик при смерти, а вы, - он ткнул пальцем в каждого из нас, словно очередь из пулемета положил, - вы теперь у меня на подозрении.
- Старик?! - Чуть не закричал Витёк, - да это молодой парень был. Я же говорю, он со смены шёл, с мясокомбината. Споткнулся в темноте, головой ударился.
Настала пора удивляться капитану.
- Вот оно что. Ну так я слушаю.
Рассказывать принялся Валентин. Говорил долго, во всех подробностях, с прологом и эпилогом. Вот только про собачий след умолчал. Во время его рассказа замдир сидел, зеленея лицом. К определенным выводам пришёл, вероятно. Четвёртый был мрачен.
- Да у вас тут весело. Ну что, пойдемте, собачек ваших поглядим.
- Гражданин капитан...
- Товарищ капитан, - поправил его Четвёртый, - пока, во всяком случае.
- Товарищ капитан, - продолжил Витёк, - вы поймите нас правильно, вы только насчет психиатрической помощи не подумайте. Мы правду говорим, так всё и было. Что слышали, то и рассказали.
Далась ему эта психиатрическая помощь. Сейчас недельки две в дурке полежать - самое оно будет. Четвёртый хмыкнул, промычал что-то неопределённое и вышел из кабинета.
Выходя вслед за мной, Валентин тихонько шепнул:
- Молодец, про следы не сказал, нечего ему знать про это. Сами как-нибудь разберёмся.

Капитан собак посмотрел, записи с камер наблюдения истребовал, с тем и отбыл. Неделю все было тихо. А потом Михалыча попросили по собственному.
Остальные, мы с Валентином то есть, получили по выговору, а Витёк поймал строгача, чтоб за языком следил. Вот такие наш замдир по режиму сделал выводы.
Выяснилось, что следователь нашего раненого нашёл. Тот, как оказалось, покуривал травку, так что его рассказ списали на бред наркомана. Другой пострадавший, старик, остался жив, он наговорил такого, что его отправили поправить здоровье в дурдом. Не зря боялся Витёк, не зря. Лаз в заборе приказали заделать, на чем все и успокоились. Народ продолжал бегать через стройку, но ничего необычного не происходило. Об инфернальной собаке ничего не было слышно. Приближался Новый год, всё прошедшее стало забываться.
Конечно, интересно было узнать, наврали пострадавшие или, действительно, правду сказали, но не в засаде же сидеть, поджидая собаку. Тем более, что холодно уже стало, а с ликёро-водочным контакты пересеклись. Временно, как мы все надеялись.
Однажды Валентин не выдержал.
- А ведь я видел её.
- Кого? - Не понял я. - Потом до меня дошло. - Когда?
- Да вот тогда и видел. Не за долго до того, как мы парня нашли.
- Ты чего, Валентин, ты же, кажется, не пьешь. Где ты мог её видеть?
- На стройке, где же ещё. Услышал, кто-то скребётся у лаза, пошёл проверить. Кобель это. Кстати, похож на волкособа, только уж больно здоровый.
- И что, он на тебя не набросился?
- Меня собаки не кусают, никакие.
- И что он?
- Да не долго все это было. Кажется, позвали его. Вроде как свистнул кто-то, и он сразу убежал.
- А чего же ты молчал-то?!- воскликнул я. - Он же нас убить мог, когда мы там болтались. И люди там ходят. На двоих-то, как минимум, он напал! Ну ты даёшь, вообще.
- Понимаешь, странно это. Меня же он не тронул.
- А тебя же собаки не кусают, - поддел его. - А вот других...
- Ну давай его поймаем, все и выяснится.
Я чуть не поперхнулся. Это было уже слишком.
- Ага, он тебе всё и расскажет, перед тем, как голову отъест.
- Если не хочешь, я один пойду. Между прочим, сам-то про следы почему капитану не сказал?

У Валентина уже готов был план. Если это можно назвать планом. Дождаться пока собаки почуют за забором чужака, а далее действовать по обстоятельствам.
- Куда он денется, не монстра же какая, обычная собака, у меня с ними опыт есть. На худой конец... видел, как носорогов ловят? Выстрелят, усыпят на время, и делают с ним что хотят. Я такую штуку достану, и все будет пучком.
Мне отводилась роль простого наблюдателя. Ну, и помочь по ходу дела. На том и порешили.
Как это не удивительно, начало охоте положил я. Заметил, что собаки почуяли неладное. Валентин явился быстро, в руках у него был длинный чехол. Надо полагать, ружьё, каким носорогов усыпляют.
- Ну что, покурим перед стартом? Время есть.
Доставая сигареты, он распахнул куртку, и я заметил на его поясе тяжёлую кобуру. Последовал за моим взглядом он усмехнулся, ответил на незаданный вопрос:
- Парабеллум. Фашиста поднял под Новгородом. Обер-лейтенант, - Валентин сплюнул. - Был. А машинка хорошо сохранилась.
- Слушай, давай не будем геройствовать.
- Не будем.
Закурили. Спешить не хотелось. Честно говоря, я уже начал жалеть, что согласился на эту авантюру. Но отказаться сейчас было не просто неловко, это было невозможно. Мой напарник щелчком отправил окурок в темноту, тот ударился о ствол березы, рассыпался недолгим, злым фейерверком.
- Пора.


* * *

Между собачьими вольерами и забором было узкое пространство.  Специально туда никто бы не полез, случайных посетителей там оказаться не могло. Камерами это место не просматривалось. Тут Валентин устроил еще один лаз. Все было устроено в лучшем виде.
Мне показалось, что для одной вылазки это как-то слишком. Или не для одной? Занятный человек мой напарник, и опасный, пожалуй. Вот что меня дёрнуло, нашёл товарища по играм. Между прочим, на дворе тёмная декабрьская ночь, смена моя давно кончилось, искать меня там никто не будет. С другой стороны...
А вот я и с другой стороны. Валентин уже ждет меня, поводит фонарём из стороны в сторону.
Здесь довольно светло. Освещения, естественно, нет, но наше, с позволения сказать, производственное помещение светится окнами, на заборе установлены прожекторы. Немного, и светят в немножко другую сторону, но мрак уже не такой кромешный.
- Чего ты копаешься? - Валентином овладело нетерпение, - вон там дом, с него и начнём.
Дом - это слишком сильно сказано, стены поднялись до второго этажа, и то не везде. Но подвал закончен, даже дверь есть. И за этой дверью вполне может находиться целая стая злобных тварей, мечтающих полакомиться неосторожным исследователем городских тайн. Стоп. Хватит.
Дверь была заперта. Ну как заперта, проволокой подвязали. Под дверью снег не тронут, здесь никто не ходил. Валентин повозился немного, уверенно распахнул дверь. Луч фонаря заметался по заваленному строительным мусором коридору.
Внизу было пусто. Ни собаки, ни даже следов. Ничего. Как ни странно, Валентин совсем не выглядел расстроенным. Свою вундервафлю он даже не расчехлил. Пистолет тоже остался в кобуре. Быстро пробежав по подвалу и поднявшись на первый этаж, мы остановились у лестницы.
- Давай наверх, осмотримся. - Скомандовал мой спутник. Как-то незаметно руководство перешло к нему. Ну и ладно.
Расположились рядом с уложенной на высоту окна стеной. Валентин долго вглядывался в темноту. Наконец, опустил бинокль.
- Никого.
- Что дальше делать будем? - Спросил я.
- Ждать будем.
Ну, ждать так ждать. Я скорчился в углу, сюда не доставал ветер. Закурил. Почему-то стало невыносимо тоскливо. В груди заскреблось предчувствие чего-то нехорошего. Валентин присел рядом, тоже доставая сигареты. Нашарил в кармане зажигалку. Скрипнул колесиком, со вкусом затянулся.
- Должна она появиться, собаки же не зря волновались.
- Может быть, просто человека почуяли, как раз с мясокомбината смена идти должна.
- Вот и поглядим. Есть у меня одно предположение. - Он вытащил из кармана помятый лист бумаги. - Смотри.
Листок оказался планом стройки. Очень приблизительным, но в главном точным. По листу были разбросаны с десяток крестиков. Рядом с каждым аккуратно написана дата и фамилия. Крестики складывались в причудливую змейку, обвивающую тропинку, протоптанную работниками мясокомбината, и обозначенную на карте жирной пунктирной линией.
- Откуда это у тебя?
- А я любознательный и очень дотошный. Так вот...
Своим предположением он поделиться не успел. Со стороны тропинки послышался неясный звук.
- Слышишь, человек кричит?
- Да нет, показалось. Ветер.
Звук повторился снова.
- Нет, это был голос живого существа.
Я прислушался. Точно. Где-то недалеко кричали. Звонкий девичий крик превращался в вопль животного ужаса.
- Скорее, это она! - хватая ружьё, Валентин ринулся вниз.
Когда я выбежал на улицу, Валентин был уже далеко. Он бежал по тропинке, звуки его шагов быстро удалялись. Девушка закричала снова.
- Не успеем, - подумал я, - и рванул напрямик. Как ни странно, я совершенно забыл о том, что меня самого запросто могут сожрать. В голове билась одна мысль - не успеваем. Пару раз навернулся, при этом крепко приложившись коленом. Хромая и задыхаясь, петля между канавами и кучами мусора, я пробежал, наверное, метров четыреста. Девушка продолжала голосить. Я наподдал еще.
Внезапно я выбежал на тропинку. И тут же увидел их. Несчастная бежала, высоко подбрасывая обутые в красные сапожки ноги. За ней, отставая совсем немного, неслась собака.
Я выскочил всего в нескольких метрах от девушки. Сознание успело отметить ее растрепанные волосы, скомканное в безумном крике лицо, бывший когда-то аккуратным костюм офисного работника. Мелькнула мысль, что она бежит слишком медленно, а собака слишком быстро. Давно бы догнала. Кругами она её гоняет, что-ли?
Она была уже совсем близко. Это была огромная, иссиня-черная зверюга, ростом, по крайней мере, с корову. Вокруг её головы, сносимый ветром, трепетал вихрь призрачного пламени. Она летела беззвучно, едва касаясь мощными лапами земли.
Сказать, что я испугался, это не сказать ничего. Геройствовать сразу расхотелось. Ну что я могу сделать с таким зверем?
Какой-то миг, и девушка пробежала мимо. Оставшись с собакой один на один, я развернулся и рванул обратно к зданию, где мы сидели. Там появлялась хоть какая-то надежда спастись. Шансов у меня не было никаких, если я не обойду девицу.
Она совершенно точно не была комсомолкой, возможно, не была и красавицей, не обратил внимания. И вообще, трудно разглядеть красоту в искажённом от страха лице. Но вот спортсменкой, она была отменной. По крайней мере, бегала превосходно. Я безнадёжно отставал.
В отчаянии я рванулся в сторону, и, уже чувствуя затылком горячее дыхание собаки, метнулся в оказавшийся на пути полуразрушенный сарай. Ударился головой о низкий дверной проём и упал без чувств.


* * *

Я очнулся от того, что кто-то уткнулся холодным носом мне в ухо. Жалобно поскуливая, этот кто-то лизнул меня в щёку и замер надо мной, тяжело дыша. С трудом приподняв голову, я увидел в полуметре от себя собачьи глаза, умильно глядящие на меня.
Конечно, глаза, вываленный на сторону язык, черную шишку носа - это всё я увидел позже. Сначала - огромные клыки, влажно блестевшие в полумраке. Заметив движение, пёс ринулся ко мне и с удвоенной энергией принялся облизывать лицо.
Не не вполне пришедший в себя, потрясённый всем случившимся, сопротивляться я не мог. Понятно было одно: здесь и сейчас жрать меня не будут. Уже хорошо. Что же будет дальше? Огромный жуткий пёс, этот ужас, скользящий во мраке ночи, вёл себя как жизнерадостный щенок. Не сказать, что я был не рад такому повороту, однако это казалось довольно странным.
Наконец щенячьи нежности стали мне надоедать. Я попытался осторожно отодвинуться от собаки. Пёс тотчас же прекратил излияния чувств и обиженно гавкнул.
- Помог бы лучше, - сказал я ему, пытаясь подняться.
Удивительно, но он понял. Аккуратно ухватив меня зубами за воротник, помог мне сесть. Привалившись боком к холодной стене, я закурил. Пёс неодобрительно фыркнул.
- Ну извини, это я от нервов. Ушатал ты меня.
Мой мохнатый собеседник шагнул ко мне и боднул в плечо тяжелой башкой.
- Да кто же ты такой вообще?
Некоторое время мы сидели не шевелясь. Силы постепенно возвращались ко мне.
Внезапно пёс замахал хвостом и, радостно визжа, выбежал вон. Вскоре послышались шаги, и в сарай вбежал невысокий человек в распахнутой телогрейке.
- Что с вами? - с тревогой спросил он.
В его голосе было что-то смутно знакомое.
- Вы сильно ранены? - Он наклонился ко мне.
В этот момент я узнал его.
- Хахальча? Ты как здесь?
- Стёпка? Вот это да! Никак не ожидал тебя здесь встретить.- Он, улыбаясь, протянул руку. - Привет! Ты не поверишь, недавно вспоминал тебя. Вот, думаю, хорошо бы встретиться. А то ты запропал куда-то, не найти.
Не переставая балаболить, Коля Рогаткин, он же Хахальча, если по-школьному, уселся на пол рядом со мной. Его пёс к тому времени вернулся, и снова полез ко мне лизаться.
- Слушай, убери его куда подальше. Он меня утомил уже, да и вообще... Мало того, что чуть не угробил уже, так отхватит еще чего-нибудь.
- Да ты что! - Коля замахал руками. - Это же Джой, он и мухи не обидит. У нас кошка охотились недавно, так котята по нему ползают, он им как отец родной. Ты представляешь? А уж на человека он даже тявкнуть не сможет.
Мой одноклассник Коля не изменился ни на грамм. Если не считать седеющей уже местами щетины и растущего животика, это был тот же немножко дурной и болтливый пацан, страстный любитель всяческой живности. Некоторые не взрослеют.
- Ну да, девицу он гнал молча, сам видел. И меня сюда загнал тоже без единого звука. И знаешь, это было не очень приятно.
- Я тебе сейчас все объясню, - Разволновался Коля. Лицо его сложилось в жалобную гримасу. Казалось, он сейчас заплачет. - Ты точно не ранен?
- Головой стукнулся, сам видишь. Даже сознание потерял. Так что объяснить придётся. И, если что, я тут не один.
- Да ты что! Мы же друзья были! Что ты такое говоришь?
- Были, Коля, были. Но люди меняются. Тогда мы с тобой не разлей вода, а сейчас ты меня собакой травишь.
- Я же сказал, что объясню...
- И во всех подробностях, - демонстративно покачивая пистолетом, сказал возникший в дверном проеме Валентин.
- Вы кто? - Коля побледнел. И быстро добавил, кивая на пса: - Он не кусается, не стреляйте.
- Все вы так говорите, и всегда врёте. - Ответил Валентин.
- Это Валентин, человек бывалый и непростой, которому тоже есть что рассказать. - Представил я своего коллегу. У меня дико трещала бошка, и мне уже не казался страшным ни пёс, ни пистолет в руке Валентина. - Устроим вечер занимательных историй. Дай от головы чего-нибудь, у тебя должно быть.
- И праздник устроим, и карты раскроем, - промурлыкал Валентин, ласково поглаживая собаку. Счастливый Джой, вальяжно развалившись, подставил ему лохматое брюхо, и лениво постукивал хвостом.


* * *

- Ну, затягивать нет смысла, - сказал Валентин Коле, - я слушаю.
- Прямо здесь, что-ли? И потом, там непросто всё. Я не могу, я сейчас на работе, как бы.
- ???
- Я сторожем на мясокомбинате, - сказал Коля, - мне назад надо. Мое отсутствие могут заметить.
Они заспорили. Я подумал, что Валентин настоит на своём, но нет, он согласился отправиться всем вместе в Колину, как тот выразился, берлогу. Кто же ты такой, бывалый человек? Из полиции? Тогда чего резину тянешь? Нет? Тогда зачем тебе карта нападений? И откуда она у тебя? И главное, что ты тут вообще делаешь?
Как хитро ты завлек меня в это дело. Я и сообразить не успел как влип по самые уши. И чего тебе, в конце концов, от меня надо? Притащил на стройку, ловко ушел в сторону, оставив меня одного против собаки. И девицу ты отпустил. А она, как ни крути, потерпевшая, и что-то знает. Ну не поверю, что она могла сбежать от тебя. Или не убежала, а лежит где-нибудь со свернутой шеей, и падающий снег не тает на ее холодных губах. А мы с Колей на очереди. Когда ты узнаешь все, что тебе интересно. Парабеллум-то, небось, наготове. Впрочем, ты и без него управишься. Нет, глупости. Если бы хотел, давно бы уже пристрелил. Паранойя это все, и ушибленная голова.
Мы шли по тропинке, Джой весело нарезал круги вокруг нас, смешно подпрыгивая и хватая зубами снежинки. Мощные челюсти клацали где-то над моей головой. Только сейчас сообразив, что сияние над псом исчезло, я тихонько позвал его. Джой тут же оказался рядом, уткнулся холодным носом в ладонь. Ну конечно, ошейник. А вот и кнопка. Состав преступления, как говорится, налицо. Ага, страшного преступления. Орудие которого - огромный свирепый пёс, который зализывает жертву до потери сознания. И Коля Хахальча в роли главного злодея. Само по себе уже смешно.
А вот и Колина сторожка. Похоже, он тут живет, а не только работает. Ну вот, теперь все и узнаем.

Кто бы мог подумать, но Коля Хахальча оказался крепким хозяйственником. Не сторожка, а полная чаша. Он действительно здесь жил.
- Тебя, что, жена из дома выгнала? - спросил я. - Капитально ты тут обустроился.
- У нас временные трудности, - Коля покраснел так, будто-то я его уличил в импотенции.
- Да не переживай ты так, не один ты такой. Я вот тоже в отставке.
Пока я осматривался, Коля поставил чайник, достал из маленького обшарпанного холодильника какие-то пакеты, и вытащил из под высокого топчана огромную бутыль.
- Во, это та самая четверть, про какие в книжках пишут, музейный экспонат практически. Я думаю, на троих хватит.
- Николай, мы вообще-то не за этим здесь. - Мягко напомнил Валентин, с интересом поглядывая на бутыль. - Тем более, тут серьезная закуска требуется.
- А как-же, Коля зашуршал пакетами, - закуска имеется. Что сторожим, тем и закусывать будем, - добавил он.
Вскоре Джой, опустошив свой не малых размеров тазик, занялся любимой костью, а мы устроились за столом, на котором королевой возвышалась музейная четверть.
- Ни-ни-ни, успеем еще, - Коля решительно прервал Валентина, собравшегося завести разговор, - вся ночь впереди.
Он явил еще одну, весьма неожиданную, грань характера, превратившись в хлебосольного хозяина. Мы воздали должное разнообразным деликатесам, которыми он нас потчевал, не забывая время от времени и о королеве стола. О деле не говорили, Коля, как мне показалось старался оттянуть неприятный разговор, я после пережитого просто наслаждался покоем, а Валентин... Валентин изучал нас. Ну и пусть его, закусывать это не мешало.
Наконец он слегка хлопнул ладонью по столу.
- В самом деле, мужики, пора и честь знать.
- Ну, раз вы больше ничего не хотите... - обреченно сказал Коля. - А то бы еще жахнули по маленькой.
- Вот закончим разговор, и жахнем,- пообещал Валентин, - кстати, а за чей счет банкет?
- За счет заведения, - не растерялся Коля, - в смысле, начальство нам подкидывает. Из того, что пытались вынести, а мы задержали.
- И что, много несут?
- Сами видите, - Коля кивнул на стол, - времена нонче такие, располагают к непотребству. Собственно, с этого все и началось.
- Погоди, Коля, - перебил я, - сначала несколько вопросов.
Тут я и выложил то, о чем думал по дороге. Валентин молча слушал, покусывая спичку, и усмехался.
- Ого как! Даже обидно немного.
- Нет, ты скажи, скажи, кто ты такой на самом деле? Твой-то интерес какой?
Он вытащил паспорт в пижонской кожаной обложке, смотри мол. Я посмотрел. Все верно, так он и переставлялся, но это, не значило ничего.
- А удостоверение?
- А нету. Я не из полиции. Решаю деликатные вопросы для уважаемых людей. Один из них, хозяин земли под стройплощадкой, попросил приглядеть за вами без лишнего шума.  Решил не ждать, пока в самом деле трупы появятся.
- И вот бывалый человек без корочек, но с пистолетом, берется за дело...
- Дался тебе пистолет, завидуешь что-ли? Сам-то ты хорош, почему про следы капитану не рассказал? Так и напрашивался в подозреваемые. Вот и пришлось тебя остудить немного, когда на собаку пошли, а то кто тебя знает.
- Я правильно понимаю, что теперь свободен от подозрений?
- А теперь у меня другой подозреваемый есть, - ответил Валентин с деланной нежностью глядя на Колю.
- Какой ты непостоянный, просто фу таким быть, - сказал я, стараясь скрыть облегчение.
- И орудие преступления есть, вон оно чавкает, и добыча изъята.- Он вытащил из под стола туго набитую женскую сумку. Жертва, правда, ускакала, но найти ее не проблема, тут и телефон лежит, и документы.
- Да разве я из-за этого всего! - Всплеснул руками Коля. - Вот они, будь они не ладны, - он вытащил из угла ворох свалявшихся между собой сумок, от почти что авосек, до весьма симпатичных, возможно даже брендовых, моделей. Среди них выделялся солидный "дипломат". Надо же, их еще носят. Социальное расслоение Колиных жертв впечатляло. - Я сделал всё это, выполняя профессиональный долг! - немного пафосно сказал он.
- Что в сумке? - Продолжил Коля. - Там мясные деликатесы. - Сам себе ответил он. - А откуда они? А вот прямо отсюда! Тащат мясо, словно с голодного острова приехавши. А я здесь сторож.
- Вы бы поконкретнее, Николай, - сказал Валентин, - ничего пока не ясно.
- А что же тут неясного? Я и говорю: тащат. По мне-то и ладно, не народная, чай, собственность - капиталистическая. (Ух ты, Коля у нас марксист, оказывается!) Но, с одной стороны, начальство давит. А владелец завода в девяностые... Ну ладно, это вы и без меня узнаете, если захотите.
Коля перевел дыхание. Мы внимательно слушали, и он продолжил:
- А с другой стороны - воруют же, ну что за скотство. Поймаешь одного-второго, так завтра они же снова несут. И еще смеются. А мне, мне! - выговоры! Ну раз не доходит, я решил перевоспитывать.
- А вы не находите, Николай, что ваши методы воспитания несколько жестоки? Не говоря уже о том, что ваш пёс способен запросто убить человека. Это ведь волкособ?
- Да, он. Разводят тут одни. Могу адресок дать, если пообещаете живыми их не брать. Кто для охраны, берет а, в основном - для боев. Естественно, выращивают монстров. А Джой абсолютно безопасен. Он всех людей любит, вообще всех. Генетический брак. Он себя, наверное, человеком считает. Его усыпить хотели, но я забрал. Два года уже вместе. Ну, так то он за себя постоять может, и меня однажды реально спас, но это к делу не относится.
- Ну хорошо. И как вы все это организовали? - в глазах Валентина засветился интерес.
- Да просто всё. Я научил собаку приносить сумку. Больше ничего.
- И что же, ваши расхитители их сами разбрасывали, как видели собаку?
- Ну нет, конечно. Все-таки, их надо было стимулировать. Иными словами, пугать до усёру.
Коля увлекся. На щеках заиграл румянец, глаза загорелись. Он в волнении вскочил из-за стола, и прошелся по комнате.
- Понимаете, - продолжил он несколько успокоившись, - мне пришлось научить Джоя преследовать человека. Погонять его немного. По другому никак было, - добавил он, оправдываясь, - и еще ошейник приспособил, чтобы усилить воздействие. А как же быть дальше? Как побудить расхитителя расстаться с добычей? И я построил несколько ловушек... ну хорошо, переоборудовал. Тут полно подходящих мест. В чем смысл? Несун сам бежит в ловушку, собака-то нагоняет, а там хитро устроено. Он забегает в широкий проход, занести сумку ничего не мешает, собака за ним, места хватит. Человек лезет дальше, а там узкая щель. Сам протиснуться сможет кое-как, а сумку бросает. Собака подбирает сумку и приносит мне. Всё! Добро торчит, порок наказан.
Даже если вор сосисками обмотается, как революционный матрос пулеметными лентами, кое-что с него свалится, когда в щель пролезать будет. А если нет, хоть воспитательный эффект будет. Ну, как я придумал?
- Вы, Николай, социопат, вы не любите людей.
- Я животных люблю.
Как ни странно, Валентин выглядел довольным. - Как же вам в голову такая дичь-то пришла?
- Я учусь у природы, - скромно ответил Коля.
- Истинно так,- вставил я. С самой школы учится, натуралист юный. Сколько натерпелся от него. За его фокусы двойки по поведению нам обоим ставили.
- Есть такая рыба - колюшка. - Продолжил мой школьный друг. - Она нерестится очень интересно. Самец строит гнездо, со входом и выходом, и загоняет туда самку. Она протискивается через гнездо, и оставляет там икру. Дальше она свободна, самец икру оплодотворяет, и все довольны. Вот.
- Да...- потрясённо сказал Валентин.- Как хорошо, что вы не увлекаетесь ядерной физикой.
Он закурил, и долго молчал, задумавшись. За окном подвывал ветер, сопел Джой, уснувший на своем матрасе. Ожидание становилось тягостным.
- Так! - Неожиданно сказал Валентин, с размаха вгоняя окурок в пустую консервную банку. - Ваша спецоперация, Николай, с сегодняшнего дня прекращается. То есть гонять людей по стройке собака больше не будет. Это понятно?
- Так точно! Есть прекратить спецоперацию.- Ответил Коля, и по-дурацки откозырял.
- Хорошо. Все это барахло,- Валентин указал на кучу сумок, - сегодня же выбросьте куда подальше. Я доложу кому следует, что все произошедшее на стройке - цепь случайных совпадений. И еще, лучше бы вам уволиться отсюда. Во избежание, так сказать. На этом всё.
Коля выдохнул с облегчением. Несмотря на всю браваду, он сильно перетрусил. У меня тоже отлегло от сердца, честно говоря. Друг детства, всё-таки.
Над столом повисла тишина.
- А чего это мы? - сказал я, щёлкнув четверть по округлому боку. - Тут ещё есть над чем потрудиться.


* * *

Дверной звонок всё не умолкал. Ну надо же, поспать не дадут. Всего-то половина двенадцатого. Кого там принесло в такую рань?
- Да иду же я, иду! Кто там?
- Свои! - отозвался знакомый голос.
- Свои давно дома, - пробурчал я, громыхая замком.
- Здорова!- Валентин появился на пороге, в руках у него были туго набитые пакеты.
- Выпивка, закуска.- Поочерёдно тряхнув ими, сказал он.- Можно войти?
- Здравствуй. Заходи, конечно. Не ожидал, если честно.
Валентин пришел не один. Вслед за ним в квартиру ворвалась огромная чёрная туша, забросила лапы мне на плечи, ласково заглядывая в глаза. Джой! Кажется, он стал ещё больше.
- Привет, зверушка!
Вслед за собакой в дверь осторожно протиснулся Коля, неся в руках большую картонную коробку. Поставил её на пол, крепко пожал мне руку. В коробке что-то шевелилось.
- Это что?
- Сюрприз. Подожди, скоро увидишь.
Сюрприз ждать не стал, вылез сам. И оказался крупным чёрным щенком с удивительно умными глазами. Он внимательно обнюхал мою штанину, постоял немного в раздумье, и вприпрыжку побежал в на кухню, где уже располагался, опрокидывая стулья, Джой. Я молча смотрел на это безобразие.
- Ну как поживаешь?- спросил Коля, словно не замечая моей реакции. Полгода прошло, а ни слуху, ни духу. Опять затихарился. Спасибо Валентину, адрес дал.
- Да насыщено всё было, не повернуться. Работу новую искал, с грымзой своей отношения налаживал. Достигли перемирия. Вот, отправил их с мелкими в деревню. И детям полезно, и старики рады.
- А ты боялся, - сказал Валентин Коле.
- Так ты не оказываешься? Детям без собаки нельзя.
Я-то все решил сразу. Пацаны будут рады, от такой собаки не оттащишь. Вот только супруга моя... Как бы снова не развоеваться. Ну да ничего, пока маленький, сил не будет отказаться, а потом привыкнет, что я её не знаю, что-ли.
- А ты бы отказался?
- Да у меня уже две недели такой же пёсик, - ответил Валентин. - А папа у нас - Джой. Так вот, твой - его точная копия, такой же добряк. Друг, товарищ и брат всему живому. Мой, правда, порезче. Боевой пёс будет.
- А если что, я тебе помогу, в смысле воспитания и прочего, - добавил Коля, - заодно и пропадать не будешь.
Мы прошли на кухню, где Валентин уже расставил на столе содержимое пакетов. Выглядело внушительно.
- Сразу видно воспитанных людей, - сказал я. - Всегда со своей бутылкой приходят.
Джой занял собой почти всё пространство, но мы как-то ухитрились разместиться за столом.
Заседали до поздней ночи.
Щенок давно уснул, забравшись в свою коробку. Когда гости ушли, я подошел к нему. Он сейчас же проснулся и уставился на меня, неуверенно шевельнув хвостом. Я поднял его на руки, зарылся ладонями в мягкую шерсть и спросил:
- Ну чё, мохноногий, как же мне тебя назвать?