Летучая мышь

Наталья Патрацкая
Летучая мышь




Глава 1

   Марина держала в руке аквамарин, ограненный в виде сердечка. Зеленовато—голубоватый камень светился в ее глазах. Она с удивлением смотрела на Мартина: это он подарил ей пленительное чудо, окруженное золотой колыбелью, которая висела на красивой золотой цепочке.

   — Марина, тебе понравился кулон из аквамарина?

   — Очень, — выдохнула Марина. — Я не ожидала от тебя такого подарка! А если кулон приклеить на прибор "Сердечко"? Владимиру Фомичу может понравиться.

   — Умная! Вся в него! Я тебе подарил!

   — Грехи замаливаешь или это аванс в честь будущих отношений?

   — Если ты имеешь в виду Нимфу Игоревну или Лизу, то они со мной не были, не состояли.

   — Отлично. Принимаю подарок.

   — Ой! Наконец—то меня оценили! — выдохнул Мартин.

   Они встретились случайно после свадьбы Лизы и Феликса, если не учитывать дежурство Мартина в машине. Марина теперь не работала в фирме Владимира Фомича, и связь ежедневная была потеряна.
Мартин скучал без шикарной женщины. Машенька, работающая только в качестве секретарши, не могла заменить ему Марину. Марина на свадьбе так была хороша, что ее заметили все мужчины, кроме Феликса. Марину заметил Добрыня Никитич и пригласил в состав своего правительства, дабы было на кого смотреть на совещаниях по делам округа.

   При первой встрече в административном здании Добрыня Никитич подарил Марине брошь — крупный аквамарин в виде ограненного овала в золоте на булавке. Брошь украсила деловой пиджак Марины Романовны на следующий день, став визитной карточкой. На этом мужские подарки не закончились. Владимир Фомич решил поздравить Марину с повышением и подарил золотые сережки с аквамарином.

   Марина не успела удивиться, как он сказал:

   — Марина, мне в ювелирном магазине предложили именно этот камень, он усиливает защитные свойства организма, а это для тебя будет очень важно.

   — Спасибо, Владимир Фомич! Простите, но мне сам Добрыня Никитич подарил золотую брошь с аквамарином. И Мартин подарил золотой кулон с аквамарином.

   — Это я последним оказался в ряду твоих поклонников? У меня на ревность сил не хватает после эпопеи с Сердечками.

   — Не надо меня ревновать. На моем новом месте работы аквамарин станет моей визиткой. Получается, что кто-то вас троих заставил купить для меня аквамарины.

   — Все возможно, ты идешь на большую должность! Только не пойму: почему?

   — Знакомьтесь, Ваша бывшая сотрудница — министр нестандартного приборостроения!

   — Сотрудница, ты что, уже у нас не работаешь? Ты будешь мной руководить?

   — Владимир Фомич, с Вас теперь и Машеньки достаточно.

   —Марина Романовна — министр! Звучит. А Нимфа Игоревна тебя не сбросит с высоты?

   — Я — министр.

   — Министр в аквамарине! Тебе еще не подарили на ноги цепочки с аквамарином? А когда ты поедешь в командировку в страну, где много диких обезьян и где добывают аквамарины?

   — Не все сразу.

   — Ладно, я пошутил.

   Марина на самом деле еще полностью не осознала, куда и зачем ее назначили. Да, она училась с тремя Фомичами, но она была тогда студенткой, а они аспирантами. Марина до аспирантуры не дотянула, осталась инженером, потом была замом Владимира Фомича на фирме.

   Да, она много знает о чувственных приборах, но сама их последнее время не разрабатывала, а только испытывала. Она хорошо знает тех, кто занимается нестандартным приборостроением. Вскоре пошли поздравительные звонки. И когда люди успели узнать о назначении? Лично приехал Глеб Фомич вместе с маленьким сыном Илюшей, они подарили золотую цепочку с камешками из аквамарина для ноги! Владимир Фомич, увидев подарок Глеба Фомича, рассмеялся.

   — Владимир Фомич, почему смеешься над подарком? Я сам выбирал его!

   — Глеб Фомич, тебе предложили купить цепочку для ноги?

   — Скорее, предложили купить, узнав, кому подарок.

   — Где—то Борис Фомич пропал. Интересно, что он подарит министру в аквамаринах? — спросил Владимир Фомич.

   Марина, надев на себя синий костюм, синие туфли и все золото с аквамаринами, пришла на прием к руководителю округа Добрыне Никитичу. Он, увидев даму в аквамаринах, улыбнулся, показывая изумительные зубы. Его жена Нимфа Игоревна всегда предпочитала именно такие цвета. Марине показали кабинет и представили молодого секретаря Гришу, сбежавшего из университета Изумруд. Гриша с обожанием посмотрел на свою начальницу в должности министра и сразу приобрел ее симпатию. Они понравились друг другу.

   Феликс подумал о том, что он теперь руководитель корпорации и что его помощница сбежала к другому мужчине. Заниматься строительством нового здания ему не хотелось. У него было одно желание — избавиться от такой нагрузки. В его голове промелькнула мысль: передать еще не существующую корпорацию под эгиду министерства. Он надел голубоватый костюм, синие туфли и поехал в министерство нестандартного мышления.

   Марина сидела в кресле, оглядывая кабинет. В этот момент ей доложили о приходе Феликса. Он вошел вальяжно и плюхнулся в кресло для посетителей.

   Марина улыбнулась и спросила:

   — Феликс, чем я могу Вам помочь?

   Они друг друга поняли с полуслова. Его тема была ей знакома, оставалось найти исполнителя проекта под начальством якобы Феликса. В голову пришел один вариант — Глеб Фомич! Марина прекрасно понимала, что все, что он делает, — вторично, что он использует чужие наработки, которые не вечны, как не вечна женщина—микробиолог, благодаря которой он превратился в известного человека.

   Глеб Фомич оказался дома и довольно быстро приехал в министерство в темно—синем костюме и синих туфлях. Марина Романовна, Феликс и Глеб Фомич сели за стол переговоров. Глеб Фомич согласился возглавить корпорацию "Прибор Z" в качестве заместителя Феликса. Все удачно складывалось для первого дня Марины в качестве министра, о чем она доложила Добрыне Никитичу. Довольный ее решением, он дал ей право решать все задачи самой, без дальнейших докладов.

   Глеб Фомич поставил одно условие:

   — Марина Романовна, моя жена Надежда должна работать в новой корпорации! Она несколько лет сидела с маленьким Илюшей, и теперь ей надо бы выходить на работу.

   Условие понравилось Феликсу, он назначил Надежду своим личным секретарем по связи с общественностью, тем самым отодвигаясь от всех проблем. Надежда была из работящей семьи, в которой мать и отец работали всю свою сознательную жизнь и при этом никогда не богатели. Феликс был потрясен внешностью Надежды. Ее коса его пленила. Таких исполнительных женщин он не встречал. Она была в меру стройная, в меру полная, скорее фигуристая. Лиза проигрывала ей в его глазах и сразу растаяла, как страшный сон, оставив на память два штампа в документе личности.

   В своей квартире на проспекте Изумруда он сделал своей офис и приемную комнату для Надежды. Он подписывал финансовые затраты, этим его участие в создании корпорации ограничивалось. Феликс прикупил соседнюю квартиру, сделав в ней спальню, совмещенную с кинозалом и столовой, на этом его трудовая деятельность остановилась.

   Владимир Фомич размышлял над влиянием приборов на поведение людей. Интересно, что Сердечко меньше всего изменяло человеческую сущность. Жалость проявляла негативные стороны очень быстро. Прибор "Театр" вообще работал без остаточной деформации. Избиратель тем более. Аппетит носил юмористический характер. Пока директор думал, к нему тихо, как черная пантера, подошла Лизка. Как она вошла в фирму, осталось ее тайной.

   — Здравствуйте, Владимир Фомич! У меня одна просьба: отпустите меня туда, где нет ваших умных приборов, действующих на человека.

   — Не могу отпустить, он есть даже на Северном полюсе. Новый прибор "Холод" уже в работе.

   — Нет, я не хочу мерзнуть дважды! Как насчет южных широт?

   — Как в духовке. Хочешь погреться или испытать счастье местных жителей?

   — Я хочу попасть на территорию, где нет ваших приборов.

   — Лиза, если ты найдешь пространство на Земле без наших приборов, скажи мне, я туда что-нибудь пошлю. Я сам не понимаю, почему люди так странно реагируют на дополнительное вмешательство по настройке мозга.

   — Владимир Фомич, перестаньте перенастраивать мозги людей своими приборами. И все будет нормально.

   — А нормально никогда не бывает. Недовольство людей столь огромно, что является неисчерпаемым источником моего вдохновения. Позолоти ручку, и я внушу тебе через очередной прибор, что никакого психологического воздействия на людей нет.

   — Золотить чем?

   — Пойдем, пройдем по парку. Ты хоть знаешь, чем парк от леса отличается кроме дорожек и скамеек? Куда тебе! В парке под деревьями нет новой поросли и видно одни стволы. А в лесу, как в толпе на международном авиационном шоу, все возрасты в одном месте. Спрашиваешь, золотить чем? Это тебе не по карману.

   — Можно я не пойду с Вами в парк, если там такой хороший обзор под кронами деревьев?

   — А ты чего от меня хотела? Хочешь, чтобы я тебе подарил один прибор, причем любой?

   — Сердечко.

   — Сердечко захотела? А ты настроишь его на многострадального Мартина?

   — А Вы откуда о нем знаете?

   — Работа у меня такая. Но ради твоей настройки могу подарить тебе эту дорогую игрушку. Только запомни: у мужчин нельзя деньги просить.

   — Я это поняла.

   — Лиза, зачем тебе Мартин? А я не подойду?

   — Я у Вас уже прибор выпросила, больше от Вас мне ничего не надо! — запальчиво возразила Лиза Ефимовна Зеленая.

   Как-то к Владимиру Фомичу пришла группа молодых людей из лицея, их папы и мамы имели деньги, из-за которых их детей ни один преподаватель не ругал. Это и есть разница между общеобразовательной средней школой и дорогим лицеем. В средней общеобразовательной школе детей и родителей учителя ругают без зазрения совести! Они просто издеваются над родителями, которые им не платят дополнительные деньги, поскольку в обычной школе это не принято.

   В лицее преподаватели никого не ругают и всем ставят пятаки, чтобы из детей состоятельных родителей выросли золотые медалисты, которые потом практически без экзаменов могут поступить в институт, если сдадут один экзамен благодаря репетитору с этого же института либо университета. Но институт они не могут окончить — липовое золото упорства в учебе не добавляет. Еще меньше прока от них на работе: если их богатые родители протащили детишек за уши и деньги по институту, то потом такие молодые люди в инженеры не годятся.

   Результаты получаются следующие: школьники выходят из школы закаленные натуральной жизнью, а дети обеспеченных родителей продолжают жить и учиться на деньги родителей. Дело в том, что в обычной школе учителя занижают оценки, унижают учеников и их родителей, а в лицее завышают оценки состоятельным отпрыскам, и ни один учитель не закричит на бизнесмена—родителя.
   Чьи знания лучше?

   Тех, кто умнее! А вот кто они, истинно умные ученики? Этот вопрос покрыт тайной до их глубокой старости. Чем умнее человек, тем он больше прикрыт от общества. Инженер и есть золотой самородок общества.

   Итак, в лицее понадобился прибор под названием "Подсказка". Ученики сбросились и принесли выжатые из родителей деньги прямо самому Владимиру Фомичу. А ему что? Была бы оплаченная идея, а он разработает все, что хочешь. Лучше всего работать с электронными знаниями, то есть прибор "Подсказка" должен иметь выход, а это и сотовый телефон исправно сделает. То есть один вариант подсказки уже существует.

   Следующий вариант, если предмет сдают по лекциям преподавателя. Для этого нужен диктофон, если не слушали или не успели записать. Следовательно, речь преподавателя должна быть записана в устройство и показана на мини—экране. А записи в тетради? Не забывайте, это дорогой лицей, в нем ругать не положено! Здесь хвалят и гладят по голове, а не бьют линейкой, как в обычной школе!

   Недолго думая, Владимир Фомич выпустил модные, большие, прямоугольные наручные часы, которые при необходимости могли быть диктофоном и работать для прослушивания текста, на них можно было читать текст на любом экзамене. Часы на руке еще никто не запрещал. А после изобретения часов он и перешел на космические разработки.

   Вот и он Владимир Фомич, и на него во время учебы пятерки сыпались со всех сторон, он только зачетку подставлял. В маленькой аспирантуре кафедры их было три аспиранта. И все Фомичи. Юмор начинался после защиты кандидатской диссертации. Из очередного дипломированного Фомича не всегда получался простой инженер. Но они все трое оказались техническими гениями, использующими новую технологию в своих целях.

  Марина пошла в кафе. За столом в кафе сидел великолепный мужчина, его ноги под столом не находили свое место, и он сидел параллельно столу, вальяжно опираясь спиной на стену. Волнистые волосы мужчины ниспадали на дивные мужские плечи, глаза прятались в прядях челки, колени в черном панбархате лежали одна на другой.

Это был сам Мартин, раньше он стриг волосы слишком коротко, а теперь отрастил. В руке он держал бокал с красным напитком, скорее всего это было вино по его заказу. Он был вальяжен и невежлив с Мариной. Ей его отношение было безразлично. Хотя она впитывала в себя его прозаические флюиды, в нем было нечто завораживающее, но это очарование было одноразовым. Она его знала давно, но успела заметить, что он непроизвольно спивается. Его глаза тускнеют от выпитого вина, но как источник энергии он еще годился.

   Вероятно, Марина была потребителем мужской энергии, а если она делилась своей энергией с одним мужчиной, то обязательно должна была найти другого, с кого она выкачивала бы эту самую энергию одними глазами. В таком случае энергия шла по проводам любви: алюминиевым, медным или золотым. Он пил вино, и это было правильно. Донорам всегда давали красное вино для восстановления. Было время, когда рядом с Мариной сидел молодой мужчина, она наполнялась энергией от его соседства. Он был динамичен, наполнен мужской энергией до краев, когда еще не был выкачан женщинами. Его энергия лилась через край и теплой волной окутывала ее. При первом знакомстве Марина поднесла свою руку к его телу под видом шутки. В десяти сантиметрах от него ее руку стало покалывать от его флюидов.

   Это было что-то! Они присутствовали на одном экскурсионном мероприятии, счастье ее было полным до неприличия, она наполнялась молодой мужской энергией. Он был славным и мощным самцом. Очень хороший мужчина для физической любви! При первой встрече вне экскурсии он был одет в белые одежды с головы до ног, и только отращенные черные волосы отталкивались от его белого пиджака из-за резких движений, когда он смотрел в ее глаза. Тогда они еще были мало знакомы, но в своих мозгах оба поставили галочки, что при случае они познакомятся поближе для продолжения любви.

   Владимир Фомич сник после ухода Марины в министерство округа Изумруд. Грусть и тоска съедали его сердце, секретарша Машенька не радовала. Новые роботы не появлялись. И вдруг в офис вошел Илья Мухин с заданием для внутренних структур округа — создать прибор "Вспышка памяти".

   Смысл прибора: луч прибора направляется в ту часть мозга человека, которая отвечает за память. На приборе выставляется дата и время событий, и человек вспоминает то, что от него требуют сказать. Новая работа поглотила все мысли Владимира Фомича. Он работал с полной отдачей, заставляя работать и своих сотрудников.

   Мартин занимался продажей уже разработанных серий приборов, его способности развивались медленно, продукция фирмы так же медленно продавалась. В его планы не входило объединение всех трех фирм. Его устраивал Владимир Фомич и работа с ним. Мартина не привлекала вновь создаваемая корпорация "Прибор Z", он не мог объять все изделия и не хотел. Он пригрелся на фирме, и лишний контроль ему был не нужен. Он решил, что это Феликс хочет потревожить его теплое местечко и стать главой корпорации.

   Марина знала эту особенность Мартина, поэтому она помогала ему понять действие приборов и направляла его мысли в нужное русло. Без Марины Мартин практически остановился в своем развитии. Машенька о приборах фирмы понятия не имела, она работала чисто как секретарь, не вникая в технические подробности, и не страдала комплексом неполноценности. Для нее было важно то, что показывало зеркало, остальное ее не волновало.

   Мартин задумал убрать объект своей нервозности — лидера новой корпорации Феликса. Он в отсутствие Владимира Фомича садился на его рабочее место и просматривал клиентов фирмы на экране. Феликс все еще пользовался прибором "Аппетит", поэтому был под негласным наблюдением Владимира Фомича. Мартин узнал о Феликсе все, что хотел. Своим умом он понял, что Феликс ленив и меньше всего занимается созданием корпорации и строительством нового здания. Еще он с удивлением узнал, что всеми делами стал руководить Глеб Фомич!


Глава 2

Мартина интересовали только личные доходы и прибыль с продажи приборов Владимира Фомича без посторонних капов на его личной березе прибылей. Мартин хотел одного — чтобы ничего не менялось! Как отвести Феликса от доходов фирмы Владимира Фомича? Мартин на этом споткнулся, дальше он ничего не мог понять! Тогда он перевел камеры слежения на Бориса Фомича и с удивлением узнал, что Борис Фомич пользуется прибором "Сердечко" для привлечения к себе Лизы! И еще Мартин сделал вывод, что Борис Фомич деньги на своих изобретениях практически не делал, а занимался продажей автомобилей.

   Получалось, что корпорация "Прибор Z" могла потреблять только умственную энергию Владимира Фомича! Мартин так расстроился, что невольно увеличил свою прибыль в продаваемых изделиях. Он не выдержал новой информации и вечером позвонил Марине домой, дабы выяснить ситуацию с ее точки зрения.

   Но Марина четко сознавала, что для министерства выгодно иметь в подчинении крупные корпорации, и была прямо заинтересована в создании новой корпорации "Прибор Z". Мартин от холодного тона Марины расстроился и решил отомстить, но кому? У него выявились такие враги, что врагу не пожелаешь, и все норовят укусить его пирог доходов! И тут он вспомнил о Фае и Рае! Давно он этих дамочек не видел! Они теперь работали в одном из секретных цехов.

   Фая и Рая пришли в кабинет главного менеджера по продажам. Он объяснил им ситуацию и сказал, что их фирме угрожают состоятельные и влиятельные люди. Дамочки подумали и решили, что против Феликса и Марины они по понятным причинам не пойдут, а вот притормозить деятельность Глеба Фомича они смогут.

   Этого Мартину было вполне достаточно, он нашел на кого сбросить свои заботы. Он нашел по документам, что Глеб Фомич купил прибор "Жалость", следовательно, за ним можно было наблюдать. Каждый прибор последнего поколения имел скрытую камеру слежения, которая отслеживала хозяина прибора, будучи в любом месте его квартиры или одежды.

   Фая и Рая получили от Мартина по новому прибору "Жалость", фотографию Глеба Фомича, его координаты. Указание было одно: отвлечь Глеба Фомича от фирмы Владимира Фомича любым путем!

   Дамочки разбирались в продукции фирмы и предложили Мартину продать или подарить Феликсу прибор "Сердечко" последнего поколения для привлечения к нему Надежды. Мартин сам отвез Феликсу новый прибор как постоянному клиенту в подарок. Все трое сели у экранов телевизоров для наблюдения за Феликсом и Надеждой, нужные кадры они превращали в цветные фотографии. Через пару дней материалы против новой парочки были собраны. Фая и Рая передали фотографии Глебу Фомичу, включив против него два прибора "Жалость".

   Господин Глеб Фомич, увидев на фотографиях жену Надежду с Феликсом в разных позициях, так воспылал жалостью к себе любимому, что слезы полились из глаз. Он рыдал крокодиловыми слезами, не стесняясь Фаи и Раи. После рыданий из него вырвался звериный крик, потом на него напало безразличие.

   — Я не буду работать на Феликса! — мрачно проговорил Глеб Фомич. — А эти фотографии я покажу Марине для ознакомления, чтобы она меня отпустила с этой работы.

   Дамочки в знак согласия оставили его одного с фотографиями его жены и ее нового любовника. Марина Романовна, посмотрев на фотографии, засмеялась от души, на ней ходуном заходили аквамарины, с которых не спускал глаз Глеб Фомич.

   — Простите, Глеб Фомич, я не сдержалась. Одного не пойму: где Вы на фото увидели измену?

   — Они там сфотографированы в разных позах.

   — Наденьте очки! Я и то вижу, что это фотомонтаж! Это подделка! Ваша жена честна перед Вами! Потом, не забывайте, что Надежда — кузина Феликса.

   — Правда? — с надеждой в голосе спросил Глеб Фомич.

   — Да, правда. Это фотомонтаж, и не более того. Вас хотели настроить против жены или Феликса, я еще не поняла зачем, но скоро пойму, — проговорила Марина, понимая, что это дело рук Мартина.

   Успокоенный Глеб Фомич ушел работать.
   Марина, весьма расстроенная, вызвала к себе Мартина.

   — Мартин Натанович, ты чего добиваешься от Глеба Фомича? Чем он тебе не угодил? — стала Марина задавать вопросы, как только Мартин перешагнул порог кабинета.

   — Марина, они хотят...

   — Какое твое дело, кто и чего хочет? Ты продаешь продукцию — и продавай! И не лезь в планы округа! Я делаю все правильно, и не менеджеру обсуждать министра!

   — Так, прости меня, Марина, я могу уйти? — подавленно спросил Мартин.

   — Ты можешь мне не вредить?

   — Могу.

   — До свидания.
 
   Кому что. Илья для поддержания своей репутации агента пришел к мысли, что ему не хватает ежа безопасности. Он так часто переворачивался на машине, а потом вылезал из самых невероятных ситуаций, что захотел элементарного комфорта. Он придумал схему переворота машины. При резком наклоне корпуса машины или ударе о корпус должен появляться наружный еж безопасности. Конечно, цена машины резко возрастет, десятки круглых направляющих, по которым вылетят спицы безопасности, будут стоить денег, но деньги не дороже жизни. Механика плюс автоматика, но дальше этой идеи он не пошел, а доехал до дачи Бориса Фомича.

   Борис Фомич был дома и разговаривал с Лизой. Она увлеклась планировкой земли вокруг дома. На улице мела метель, а она на плане рисовала цветы, траву и кустики. Борис Фомич и Илья Мухин уединились в кабинете. Идея заинтересовала изобретателя, он решил, что при поддержке новой корпорации он сможет создать безопасный автомобиль. Оплату разработки и изготовления пяти машин Илья Мухин гарантировал.

   Лизе понравилось жить в загородном доме. Она чувствовала себя в нем единственной хозяйкой и с удовольствием преображала дом, пока на улице лежал снег. С Борисом Фомичом они ладили и легко находили общее решение по любым вопросам. Илья, заметив домашний комфорт в доме, не стал уделять внимание Лизе, дабы не настраивать против себя Бориса Фомича. Сделав дело, он удалился.

   Борис Фомич сел прорисовывать по памяти различные узлы машины, пытаясь пронзить их спицами различной толщины. Он пришел к выводу, что чем спицы тоньше, тем их должно быть больше, и чем они толще, тем меньше их должно быть. Задачка, поставленная перед ним, была насыщена проблемами, но и деньги за нее уже были перечислены немалые.

   Райскую тишь в доме Бориса Фомича нарушила Вика, приехавшая на зимние каникулы. Она появилась в сопровождении Мишки. Молодые люди едва кивнули головой Лизе и влетели в кабинет к Борису Фомичу. Все втроем наклонились над прорисовками безопасного автомобиля. Теперь они были заняты одной целью. Прежде чем показать идею вышестоящим органам, ее надо было довести до уровня реализации — так всегда считал Борис Фомич.

   Идея Ильи нашла своих почитателей. Когда были готовы компьютерные варианты безопасного автомобиля, Борис Фомич был один. Вика с Мишкой к этому моменту отбыли на учебу. Борис Фомич с чертежами явился в министерство к Марине Романовне.

   Марина, взглянув на проблему, тут же отправила изобретателя к директору автозавода. Задача выходила за рамки ее ведомства. Директор автозавода идею не одобрил и на деньги не клюнул. Борис Фомич готов был расстроиться, но раздумал и пошел к Глебу Фомичу, вспомнив, что тот теперь практически возглавляет новую корпорацию.

   А вот Глеб Фомич от задачи пришел в восторг, даже сам прорисовал пару мест в автомобиле, пронзенных спицами. Они весело рассмеялись и поняли, что задача имеет решение, а цех для создания автомобиля будет на базе новой корпорации, в которую включены автомобильные разработки. Счастливые, они вызвали на переговоры Владимира Фомича.

   Владимир Фомич, посмотрев на ежа безопасности, сказал, что для окружающих машин еж не является безопасным, хотя что—то во всем этом есть. Три друга сидели вокруг стола переговоров, смотрели на прорисовки и молчали. Марина решила, что неправильно поступила с Глебом Фомичом, и сама прибыла в его новый кабинет, где и застала в сборе всех. Мужчины улыбнулись министру в аквамаринах, но глаза их были серьезными и радости не выражали.

   — Ребята, что с вами? — спросила Марина Романовна с министерскими нотками.

   — Марина, я зря Вас потревожил, — заныл Борис Фомич.

   — Марина, они глупость придумали, — сказал Владимир Фомич.

   — Все нормально, надо добавить для безопасности окружающих сферу на наружные выступы ежей, — проговорил задумчиво Глеб Фомич, — которая вылетит из спиц, как лист из почки ветки или зонтик.

   Разом все заговорили, появились настоящие улыбки. В кабинет прорвался Илья Мухин, которого не хотела пускать секретарь.

   — О, все в сборе! А мне говорят, что я зря кинул деньги на ветер, — проговорил нервно Илья.

   — Все нормально, Илья, процесс пошел, — сказал ему Борис Фомич.

   — Рад слышать, когда будет первая машина? — спросил Илья Мухин. — У меня есть для нее серьезные испытания!

   — Главное, она будет сделана, мы в этом все заинтересованы, — ответила Марина, сверкая аквамаринами.

   — Какой у Вас красивый синий бриллиант! — воскликнул восхищенный Илья Мухин.

   — Вы шутите? Мне подарили аквамарины в честь моего повышения. Бриллиантов у меня нет! — уверенно ответила Марина.

   — Есть! Брошь у Вас с бриллиантом! Все остальное — действительно аквамарины, — подтвердил Илья Мухин.

   — Брошь мне подарил Добрыня Никитич, глава округа, и сказал, что камень — аквамарин, — удивилась Марина.

   — Он скрыл от Вас истинную ценность камня. Это весьма редкий бриллиант под названием "Аквамарин". Я о нем немного читал. То есть он сказал почти правду.

   Этого не выдержал Владимир Фомич.

   — Марина, за что тебе подарили бриллиант?

   — Владимир Фомич, не унижайте меня, у меня и так шок от новости.

   — Владимир Фомич, простите, — замялся Илья Мухин.

   — Говори, что хотел сказать, — проговорил Владимир Фомич.

   — Я хотел уточнить сроки готовности прибора "Вспышка памяти", — подавленно проговорил Илья.

   — Прибор почти готов, не хватает драгоценности для оптики, точнее, для преломления луча. Аквамарин бы подошел, можно и другие камни с твердыми гранями использовать, — ответил Владимир Фомич.

   — Так Вам аквамарин нужен для дела? — спросила Марина.

   — Твой аквамарин слишком дорогой, хотя аквамарины твои я бы с удовольствием приватизировал в технических целях.

   — Снять сейчас или можно дома?

   — Не мелочись, женщина. Ты хоть знаешь, что из аквамарина сотни лет назад делали линзы для очков? Это еще тот самоцвет. Да, мне аквамарин нужен для приборов "Вспышки памяти", — сказал Владимир Фомич.

   — Аквамарины привезут, закажем — и привезут. Непонятно, почему меня осыпали этими камнями?! — улыбнулась Марина.

   — Вопрос решен? — спросил Илья Мухин, выслушав Марину. — Тогда я пошел, — и он выскочил из кабинета, нашпигованного людьми.

   — Марина, забыл сказать, аквамарин излечивает лень! — проговорил Владимир Фомич.

   — Спасибо всем! — воскликнула Марина и вышла из кабинета.

   В голове Марины возник образ красивого, но ленивого Феликса. "Вот кого надо лечить аквамарином!" — подумала она и поехала к Феликсу домой. Надежды у него дома не было, ее рабочий день к этому времени закончился. Феликс искренне обрадовался приезду Марины. Марина села в кресло, попросила воды. Она смотрела, как медленно он пошел выполнять просьбу, и думала, что теперь понятно, почему ей подарили аквамарины: чтобы она не ленилась, работая министром!

   Снег летел мокрыми хлопьями, облепляя деревья толстым слоем. Желтые листья, не успевшие упасть с деревьев на землю, грузили на себя хлопья снега до тех пор, пока под его тяжестью не начинали падать. Деревья сменили имидж, качая ветвями под снегом. Парк преобразился в снежное великолепие. Но никто не спешил гулять среди зависшего на ветвях снега. Фая и Рая шли через парк к офису фирмы.

   Мартин сидел в кабинете и смотрел в окно в сторону белеющего парка. Две подруги вошли в кабинет с вопросом: собирается ли он оплачивать их услуги? Но он промолчал на их вопрос. Фая и Рая стали к нему приближаться.

   Мартин остановил их рукой:

   — Спокойно, милые дамы! Все будет! Глеб Фомич умудрился стать полезным Владимиру Фомичу, и наша затея растаяла. То есть над нами теперь будет два дополнительных ведомства, что уменьшит доходы от их налогов. Вы пытались столкнуть Глеба Фомича с Феликсом, а Феликса с Надеждой. Но в этот треугольник проникла госпожа Марина! Да! Не удивляйтесь, по моим данным, она сама достаточно долго была у Феликса в отсутствие его секретарши.

   Фая и Рая глаз не отводили от красавца Мартина и готовы были на любой подвиг или гадость, лишь бы служить этому мужчине. Он перестал говорить, чувствуя, что на него смотрят, но не слушают. Тогда он протянул женщинам два конверта с деньгами. Они тут же включили уши.

   — Повторяю для тех, кто не слышал: ваши доходы сильно уменьшатся, если министерство Марины и корпорация Феликса съедят доходы нашей фирмы. Это понятно?

   — Да, мы все поняли! Говорите, что делать! — наперебой закричали женщины.

   — Убрать этих двух от нашей кормушки.

   — Взять их на мушку? — оживились Рая и Фая.

   — Если бы я знал, что делать, я бы вас не звал. Они еще затевают сделать цех для производства уникальных автомобилей, нашпигованных приборами, — почти сам себе проговорил Мартин.

   Но женщины его услышали.

   — Мартин, — сказал Фая, — так теперь сам бог велел Владимира Фомича настроить против Феликса!

   — Мартин, — сказала Рая, — мы покажем фото Феликса и Марины, сделанные в его квартире, самому Владимиру Фомичу, и он Феликса пошлет по факсу.

   — У вас есть фотографии свиданий Марины и Феликса? Молодцы! — восхищенно воскликнул Мартин. — Тогда мы сможем вытащить нашу фирму из—под этих двух.

   Дамы полезли в свои сумки, и каждая дала ему по пачке фотографий. Мартин от неожиданности присвистнул, ему стало жаль Владимира Фомича, но себя он любил больше. Фотографии они разложили на столе Владимира Фомича в отсутствии секретарши Машеньки, которую послали покупать цветы для офиса.

   Владимир Фомич, увидев на фотографиях Марину, свою тайную любовь, и Феликса в разобранном для любви виде, онемел. Резким движением рук он собрал фотографии в стопку и перекинул ее вниз последним снимком.

   — Машенька, — крикнул он секретарше, — ты не знаешь, кто мне положил эти фотографии?

   — Нет, Владимир Фомич, я выходила из офиса.

   — Понятно. Позови Мартина.

   Мартин вошел быстрым шагом, полный приятного предчувствия.

   — Мартин, эти фотографии — твоих рук дело?

   — Владимир Фомич, Вы о чем?

   — И с тобой понятно, и с ними понятно, — прошептал Владимир Фомич, смотря в одну точку на стене. — Мартин, я полагаю, что наша фирма не должна входить в корпорацию Феликса и не должна подчиняться министерству Марины. Что ты на это скажешь?

   — Я тоже так считаю.

   — Раз ты со мной согласен, то предлагаю сменить антураж: я предлагаю работать на Добрыню Никитича!

   — Нам от этого какая польза?

   — А никакой пользы, зато я не буду подчиняться аквамаринной Марине и ее очередному любовнику!

   — Владимир Фомич, а Вы не боитесь, что Илья Мухин после повышения направит свои стопы в сторону Марины?

   — Выход есть? — спросил Владимир Фомич, скрипя от злости зубами и сжимая кулаки над фотографиями.

   — Развести Марину и Илью в разные стороны.

   — Ты чего предлагаешь? Ты на ней хочешь жениться? — рассердился не на шутку Владимир Фомич.

   — Хорошо, пусть Марина уйдет в декрет, тогда она перестанет быть министром.

   — Эта мысль мне нравится. Ты молодец! Но как ее заставить родить ребенка? А?! И от кого? Я с этим вопросом совсем не могу справиться. Мартин, не зли меня! Ты глупец! Фотографии Феликса и Марины — подделка!

   — Владимир Фомич, Вы что, не мужик? А если мужик, то выбросьте из головы ревность и выполните свои прямые обязанности гражданского мужа, — посоветовал Мартин.

   — Хорошо тебе говорить ложь! Я тебя, Мартин, ненавижу!

   — Да я Марину сто лет знаю! Нет у нее Феликса! Хотя почему нет? Они как богатые люди — живут врозь.

   — Ты прав, наша задача — сбросить лишнюю власть над фирмой, а ревность пусть подождет, — затравленно пробубнил великий мудрец.

   Мартин ужаснулся своему поступку, но отступать он не хотел, ему нравились доходы, и он легко придумывал расходы, поэтому он сказал:

   — Владимир Фомич, я подскажу одну позу, после которой Марина от Вас станет мамой. Секрет прост: жидкость из сосуда не вытекает, если его не наклонять. Вы меня поняли?

   Владимир Фомич посмотрел на Мартина с улыбкой:

   — Ох, и хитрый же ты мужик! Сам придумал или кто подсказал? У нее муж есть для этих целей.

   — Владимир Фомич, Вы на правильном пути, но без подарка не обойтись!

   — Ага, аквамарин подарить?

   — А хоть бы и аквамарин.

   — Да она меня пошлет.

   — Не пошлет, если Вы ей поможете создать коллекцию из аквамаринов.

   — Согласен, а теперь уходи, Мартин, у меня дела.               

   Мартин пришел к себе в кабинет и вновь вызвал Раю и Фаю.

   — Дамочки, есть дело! Помогите, внушите Марине, что она должна родить ребенка от Владимира Фомича!

   — Это просто! Мог бы и по телефону сказать, — проговорила Рая.

   — Да, мы ее заставим хотеть ребенка! За это не волнуйся! — крикнула Фая, уводя Раю из кабинета Мартина.

   Госпожа Нимфа Игоревна заметила исчезновение бриллианта "Аквамарин" из коллекции драгоценностей. Она любила голубоватые камни, как бы они ни назывались, и постоянно использовала в украшении себя любимой. А тут исчез любимый и дорогой бриллиант! Она вызвала Нарцисса для собеседования по этому вопросу. Нарцисс сказал, что он случайно видел голубоватый аквамарин на костюме министра Марины Романовны.

   Нимфа Игоревна покачала головой:

   — Хочешь сказать, что Добрыня Никитич отдал синий бриллиант под названием "Аквамарин" Марине?! Как мне его наказать?

   — Нимфа Игоревна, почему Вы думаете, что этого его рук дело?

   — Доступ к нашим драгоценностям есть у меня и у него, — растерянно проговорила Нимфа Игоревна.

   — Вам нужен этот камень любой ценой?

   — Нарцисс, ты угадал. Любой ценой надо вернуть мне аквамарин, и желательно бесплатно.

   — Чисто женский подход — это я по поводу бесплатно. Я знаю, у кого он, но не знаю, как взять так, чтобы госпожа министр не заметила.

   — Это твое дело — снять с нее аквамарин и отдать мне. Выполняй! — воскликнула Нимфа Игоревна и, зашуршав голубоватым шелком, покинула гостиную.


Глава 3

    Город, состоящий из небольших домов, прятался среди огромных деревьев, которые были настолько велики, что их крона уходила в небо. Все попытки разглядеть, где она заканчивается, ни к чему не приводили. Марина вспомнила, что друзья по институту намекали о существовании огромных, прямых, великолепных деревьев, но она и представить не могла, что деревья могут уходить изгибами своих ветвей прямо в небо, на котором облака особо не разгуливали.

   Насмотревшись вверх, она опустила глаза до уровня домов. Это были постройки не выше трех этажей, украшенные крупными камнями округлых форм. Смеркалось. На домах засветились таблички с названием "Округ Изумруд". Она подумала, что изумрудами здесь могут быть кроны деревьев, поскольку слышала шелест листвы, доносившийся сверху, но шума прибоя океана она не слышала и не видела.

   Как она попал в этот теплый округ, она абсолютно не помнила и поэтому не представляла, где предстоит спать и куда надо идти. Она еще раз посмотрела на прямые стволы деревьев и решила пойти в ту сторону, где их не было. Она шла, встречая людей только баскетбольного роста, где—то от двух метров высоты. Она сама себе показалась миниатюрной в стране великанов — людей и деревьев.
Марина посмотрела на газоны, поросшие кустарниками с крупными цветами. Она жила там, где верхушки деревьев были видны из окна, а их округ назывался "Изумруд". Девушка проснулась.

   Лучики из глаз Марины оказывали огромное влияние на Владимира Фомича, он без нее жить не мог. Она остыла к Владимиру Фомичу и устала от всестороннего вмешательства с его стороны в ее жизнь. Его приборы ее достали так, что она перестала верить в них. Марина стала ощущать себя холодной, бесчувственной женщиной и подумала, что любовь без взаимной страсти — это что—то плохое и неприличное.

   Точнее, любовь без страсти — это пошлость.

   Второй день Марина перечитывает любовный роман американского писателя, читала она его лет десять назад, но роман не устарел, хотя не лишен мужских слов и оценок действительности тех лет. Круто он пишет от первого лица о тех слоях общества, которое Марина иногда видела лишь на телеэкране. На первую кружечку кофе уходит сорок страниц текста. Класс!

   А сколько страниц пьет кофе Марина? О, она бы с удовольствием добавила в кофе и сахар, и молоко, и бутерброды, что иногда и делала, но при хорошем настроении пьет черный кофе с яблоком, и все равно ее вес больше веса героини книги. Вес Марины равен весу героя в книге «Чья-то любимая», минус вес героини, плюс...

   Телефонный звонок оторвал от книги, номер телефона был известен.

   — Марина, что с вами случилось? Почему не приходили на массаж?

   — Усилились боли, я и на работе сегодня не была.

   — Что такое?

   — В течение двух недель я точно не приду.

   Массажистка издала вздох разочарования, и Марина положила телефонную трубку. Голос у массажистки вкрадчивый, но страшная лень обволокла Марину с ног до головы, и выход из дома у нее был не запланирован. Еще ей было непонятно, где массажистка взяла ее номер телефона?

   На третий день лежачего образа жизни боль стала притупляться. Марина физическую нагрузку в любом виде отвергала, хотя дела исподволь для нее намечали. Все обязанности не отвергнешь и их надо выполнять. Марина после этого готова будет приступить к делам. Из всего вышесказанного Марине оставалось вместо обиды, одно состояние — пресловутое одиночество. От нечего делать она зарегистрировалась на сайте знакомств, и стала проявлять инициативу в знакомствах. Успех не заставил себя ждать. Некий человек откликнулся, завязалась переписка. Они созвонились. Услышав голос и признания мужчины в том, что он женат и ищет развлечения, она ретировалась.

   Марине казалось, что вся ее квартира в приборах Владимира Фомича, что он сам постоянно на нее смотрит на экранах наблюдения. Она подумала, что все устройства, устанавливаемые в квартире и в офисе, может найти только Илья Мухин.

   Марина попросила Илью просмотреть квартиру на проспекте Изумруда на предмет посторонних предметов наблюдения, объясняя просьбу тем, что Владимир Фомич занят и сам не может за всем уследить. Илья от радости, что Марина вспомнила его имя, согласился осмотреть квартиру и офис. Квартира состояла из пяти комнат, кухни, ванной комнаты... Он начал осмотр интуитивно в комнатах, но ничего не нашел, а ванная осталась вне его подозрения.

   На кухне Илья заметно стал нервничать, он осмотрел все и ничего не нашел. Но его чутье подсказывало, что на кухне есть нечто необъяснимое, испускающее флюиды постороннего вторжения в человеческое сознание. Илья Мухин сел на угловой диван и стал неторопливо смотреть на все предметы. И вдруг его глаза и чутье споткнулись о белую банку с надписью "Манная крупа". У него еще возникла мысль, зачем в доме нужна манная крупа, если нет маленьких детей?

   Он подошел к банке с крупой, но не тут—то было! Он почувствовал, что банка посылает его прочь от себя! Он не мог к ней подойти! Значит, правильно Марина его озадачила, и она почувствовала это противодействие с полки, где стояли банки с крупами! Эту информацию надо было срочно передать Владимиру Фомичу, он лучше знает, что и где в его доме находится!
 
   Владимир Фомич, покинув квартиру Феликса, вернулся в свой кабинет, здесь его и застал звонок Ильи. Он говорил нервно, словно ему мешали говорить, а вскоре вообще пошли гудки. Владимир Фомич решил, что пора заехать домой. Он застал Илью в странной позе на кухне: стоящим на угловом диване и смотрящим в сторону полки с крупами, как мышь на крупу.

   Хозяин кухни подошел к полке, протянул руку за банкой с надписью "Манная крупа". Его рука завибрировала и не дотянулась до банки. Вдруг крышка над банкой сама поднялась, из нее высыпалась струйка крупы. Владимир Фомич отскочил к Илье. Манка продолжала высыпаться. Неожиданно все прекратилось, и из банки выскочило маленькое ушастое существо на длинной ноге, окончание которой находилось в банке, по типу игрушки.

   — Привет! Я - Бил! Я наблюдатель.

   Владимиру Фомичу показалось, что этот Бил состоит из того же странного вещества! И не дай Бог, если он начнет расти!

   — Привет! Я Владимир Фомич. Это мой дом! Ты еще будешь расти?

   — Я знаю, что это твой дом и Марины. Я расти не буду. Я наблюдаю за тобой и за ней.

   — Бил, ты чей, на кого ты работаешь? — спросил Илья Мухин.

   — Я — биологический робот, я работаю на Нимфу.

   — Чем я госпоже Нимфе не угодил? — удивился Владимир Фомич. — И как ты передаешь информацию?

   — Я — умное существо.

   — Кто бы в этом сомневался, — пробурчал Илья Мухин.

   — Умное вещество умеет передвигаться? — спросил Владимир Фомич.

   — Да, у меня есть крылья, как у летучей мыши. Сейчас вы их видите в сложенном виде как продолжение моего тела.

   — Бил, да ты обычная летучая мышь!

   — Нет, я — биологический робот, я умею говорить.

   — Понятно, ты сидишь в доме, высматриваешь и улетаешь с доносом к госпоже Нимфе? — спросил Илья Мухин.

   — Я питаюсь крупой, слежу за хозяевами, потом передаю информацию госпоже Нимфе.

   — Бил, что ты скажешь супруге Добрыни Никитича обо мне? — спросил Владимир Фомич.

   — Скажу, что Владимир Фомич не любит Марину. Марина любит мужа.

   — Я думал, ты о приборах докладываешь, а ты сор из избы выносишь! — проговорил Владимир Фомич с ехидными нотками.

   — Я не дворник, сор не ношу. Я выношу наблюдения за личной жизнью людей округа.

   — Мышь, кыш отсюда, и быстро! — рассердился Владимир Фомич, он и так подозревал об отсутствии любви в своей гражданской семейной паре.

   Бил плавно поднялся в воздух, расправил крылья, щелкнул по носу хозяина квартиры и вылетел в открытое окно.

   — Нет, ты видел! — возмутился Владимир Фомич.

  Илья Мухин слез с углового дивана на пол и сказал:

   — Я одного не пойму: почему я испугался этой мыши?

   — А я начинаю понимать. Этот Бил на самом деле биологический робот, в него добавлено вещество под названием Страх.

   — Владимир Фомич, ты сейчас чушь сказал! — возмутился осмелевший Илья Мухин.

   — Не спеши мне не верить. Теперь я бы хотел знать, откуда ты в моей квартире взялся?

   — Честно? — спросил Илья Мухин. — Марина попросила найти объекты наблюдения за ней, установленные в квартире тобой. А твою квартиру я осмотрел на всякий случай.

   — Илья, так ты и биологический робот выполняли одно задание! — рассмеялся Владимир Фомич.

   — Очень на это похоже, но я манку не ел и проголодался.

   Илья пошел к Марине в ее комнату.

   Марина лежала и смотрела на большой экран монитора, на котором были видны все события, происходящие на кухне.

   — Марина, я смотрю, что ты научилась программы переключать, а самая интересная программа — в которой сама участвуешь?

   — Илья, я в шоке.

   — Улетел донос о том, что ты никого любишь!

   — Это правильный донос, осталась одна пошлость вместо любви, — высказала она вслух свои мысли.

   — Осторожно в определениях! Почему пошлость?

   — Понимаешь, Илья... — начала говорить Марина.

   — Я все понимаю! Я свое задание выполнил! Я есть хочу! — раскричался Илья Мухин.

   — Им про одно, а они все про еду, — проговорила Марина и пошла на кухню, где сразу почувствовала отсутствие наблюдения. Бил специализировался по кухням.

   Нимфа Игоревна зашла в комнату, в которой стояла огромная клетка. Биологические роботы, выполненные в виде летучих мышей, при ее появлении подлетели к передней стенке для приветствия.

   — Здравствуйте! — проговорила Нимфа Игоревна мелодичным голосом. — Есть задание для трех биологических мышей! Один летит к Добрыне Никитичу, второй — к Феликсу, третий — к Мартину. Нарцисс к вам подойдет и покажет дорогу по электронной карте. Долетите сами, вас никто не повезет на машине. Для остальных будут улучшены условия жизни. Тем, кто полетит, одно напутствие: не съедайте всю крупу, чтобы она из банок не высыпалась! Наблюдайте через тонкое отверстие, которое сделаете вот этой шпилькой. — И она показала всем шпильку. — На шпильке есть кнопка, нажмете на нее, и шпилька проделает отверстие в любом сосуде, которое послужит подзорной трубой. Всем сидеть тихо, командировка на три дня.

   Летучие мыши захлопали крыльями, изображая радость и сообразительность. Нимфа Игоревна вышла от летучих мышей и направилась в кабинет их создателя. Глеб Фомич сидел в кресле и смотрел на входящую в комнату женщину. Он радостно ей улыбнулся. Она кивнула ему небрежно и села в кресло напротив.

   — Глеб Фомич, ты прав. Владимир Фомич и Марина не любят друг друга. Марина и Илья обходятся симпатиями. Марина и Мартин — служебная любовь. Что с этого мы будем иметь?

   — Владимир Фомич считает меня бездарным человеком. Мы вместе с ним учились в аспирантуре, но ему всегда везло больше. Он красивее и удачливее меня. Он считает, что я занимаюсь глупостями, и мне обидно.

   — Заныл, — не выдержала Нимфа Игоревна, — тебе хочется, чтобы Владимир Фомич узнал, что ты автор биологических роботов? Это всегда можно ему сообщить, но нам удобнее, чтобы он считал тебя торговцем. Что тебе дает нелюбовь Марины к нему?

   — Самоудовлетворение! Я просто счастлив, когда он мне проигрывает!

   — Отлично, а дальше что? Ты создашь образ нового жилья, или, точнее, вольера для биологических роботов? Ты будешь и впредь вредить разработкам Владимира Фомича?

   — Нимфа Игоревна, не затрудняйте себя перечнем мести, в этом я черпаю силы. Если честно, то не я автор биологических роботов, а микробиолог, да и не совсем она...

   Лиза написала первую статью о последней театральной постановке. Ей безумно захотелось к Феликсу, но она помнила, чем для нее заканчиваются визиты к славному наследнику округа. Она уже вернула в доме зеркала и сейчас с тоской смотрела на свое отражение в трюмо. Неожиданно послышался шорох в кухне, она пошла туда и увидела распахнутое окно.

   — Ветер поднялся, даже окна открылись! — сказала она вслух и подошла к окну.

   Деревья за окном не шевелились. Ей показалось, что на нее смотрят, но решила, что это полная ерунда и на десятом этаже на нее некому смотреть. Лиза устала от качественного жира на себе любимой. Ей все казалось, что жир на теле — большая шутка и исчезнет так же быстро, как и появился. Действительно, несколько килограмм ее легко покинули, но остальные не спешили покидать ее тело.

   Нимфа Игоревна и Глеб Фомич сидели на балконе в ожидании биологических роботов — летучих мышей. Они ждали информацию из домов Феликса и Мартина. Четыре мыши прилетели почти одновременно, сев на специальный насест для летающих роботов. Одна мышь прилетела от Лизы с опозданием на сутки. Никакой особо ценной информации они не принесли. Лиза училась худеть. Феликса пытались удержать от лишнего потребления пищи.

   Добрыня Никитич устал быть главой округа, ему надоело сидеть в больших залах на заседаниях, ему даже партия "Единство семейных пар" из-за этого надоела. Мартин дома вел себя прилично, спал да ел, женщины к нему не приходили. Скучающая Нимфа Игоревна услышала лишь последний отчет, она однажды видела Мартина, и ей он безумно понравился. Она была на людях за партию мужа "Единство семейных пар", но в душе ей импонировали мужчины—одиночки, и в ее душе царил лозунг "Одиночки, вперед!". Она очень хотела женить сына Феликса, ей надоело думать о его гастрономических вкусах. Она готова была его женить на Лизе, тем более что они неплохо общались и интересы у них были общими — жировыми.

   Нимфа Игоревна не хотела лезть в дела Добрыни Никитича. От официальных приемов она постоянно отказывалась и не жила в особняке главы округа. Была у нее мысль найти любовницу для мужа, но вскоре исчезла. Зачем вредить себе самой? Ему хватает общественно полезной нагрузки. Глеб Фомич смотрел на Нимфу Игоревну и понимал, что все, что ему надо было от нее как от жены главы округа, так это подпись ее мужа на его контрактах. Он получил все подписи. Нимфа Игоревна ему была больше не нужна. Сейчас он искал предлог для тактичного исчезновения.

   Мыши возбужденно зашумели. На балкон села пара голубей с лохматыми лапками. Нимфа Игоревна грациозно встрепенулась:

   — Глеб Фомич, Вы свободны!

   Теперь он был несколько удивлен ее решению, ведь он пытался ее покинуть, да она не отпускала. Он поклонился даме и покинул ее дом.
Она достала белый сотовый телефон, нажала на фирму "Чувственные приборы" и попросила Машеньку, взявшую трубку, соединить ее с Мартином. Машенька, услышав мелодичный женский голос Нимфы Игоревны, хотела ответить, что Мартина нет на месте, но именно он в этот момент вышел из кабинета, словно почувствовал звонок. Секретарша невольно передала ему трубку официального телефона фирмы.

   Тимофей Куклин был увлечен Лизой в то беспечное для нее время, когда она была стройная и свободная. Теперь, видя ее дородной женщиной, он поутих в своих тайных желаниях. Режиссер знал о ее связи с сыном главы округа, и теперь только этот факт имел для него некоторое значение. Сама Лиза его больше не интересовала. Он жалел, что вновь вытащил ее в качестве обозревателя. Тимофею надоела возня с приборами "Театр", а излишние эмоции в зале вообще надоели хуже горькой редьки, которую он практически не ел. В таком состоянии он сидел одиноко в ложе, смотрел на слабо заполненный зал и тосковал по старым временам, а каким — он и сам не знал.

   Пусто в душе режиссера — пусто и в партере. Неожиданно рядом с ним плюхнулась Лиза собственной полной персоной. Ее было много для него. Он приподнялся, чтобы покинуть ложу. Но дама осадила его крепкой рукой.

   — Сиди, Тимофей! Дело есть!

   — Если есть ко мне дело, то идем в мой кабинет.

   — Посмотри в правый угол сцены! — прошептала журналистка.

   Куклин посмотрел и увидел пару летучих мышей на занавесе, которые шалили на глазах зрителей, и уже местами в зрительном зале раздавались невольные смешки. Эти две мыши постепенно завоевали зрительный зал на глазах тоскующего режиссера.

   — Откуда они? — выдавил из себя изумленный мужчина.

   — Я одну мышь видела у себя дома, — прошептала женщина, — но потом она улетела.

   — Как их поймать? Это же позор для театра!

   — Не возникай! Надо, чтобы актеры мышам подыгрывали, тогда все сойдет за находку режиссера Тимофея Куклина.

   — Ты так думаешь? — и он написал записку суфлеру.

   Через три минуты все актеры стали играть на мышей, вскоре зрители засмотрелись на актеров и на мышей. Зал оживился. Актеры проснулись от жестокой необходимости повторять одни и те же фразы. Им дали свободу действия! Актеры почувствовали отдушину! Роли в спектакле они знали и теперь вплетали мышей в сценарий с чувством, с толком, с расстановкой.

   В конце спектакля царило ликование на сцене и в зале.
   Мыши расчувствовались и стали разговаривать с актерами. Естественно, никто в зале не поверил, что это говорят мыши, но эффект был ошеломляющим. Зал стонал от восторга! Куклин ликовал от успеха, озарившего зал. Лиза записывала восторги на диктофон, чтобы дома, проанализировав их, написать статью. В пылу всеобщих восторгов мыши покинули театр незаметно для людей.

   Когда все стихло, Куклин спросил у Лизы:

   — Что это было?

   — Не знаю, но я на твоем месте взяла бы этих летучих посланников судьбы на актерскую ставку.

   — Зачем мышам деньги? — удивился Тимофей.

   — Если им не нужны деньги — мне отдай, — пробубнила Лиза.

   — Лиза, откуда мыши появились и куда исчезли, мыши говорят? — спросил Куклин, вставая с места в пустом зале, покинутом зрителями после спектакля.

   — Тимофей, я видела одну мышь дома и слышала, как она ворчала на меня. Я подумала тогда, что у меня крыша поехала. Мне было жутко. Сейчас я вижу, что летучая мышь не выдумка моего воображения, их видели сотни зрителей.

   — Надо найти летучих мышей и заставить их работать на наш с тобой театр!

   — Где мы их будем искать?

   — Давай договоримся: если они появятся в третий раз перед твоими всевидящими глазами, звони мне и следи за ними до моего приезда. Надо их отследить! От них зависит успех постановок, введем в спектакли роли для летучих мышей.

   Глеб Фомич смотрел на биологических роботов с точки зрения реабилитации своих умственных способностей. Он вообще не мог разрабатывать электронные механические устройства, которые запускал сериями Владимир Фомич. Однажды ему повезло. Он сидел в песочнице на детской площадке и смотрел, как играет его сын Илюша на новом комплексе малых форм. Ребенок на некоторое время исчез из его поля зрения, и в этот момент он услышал рядом женский голос:

   — Ой, смотрите, какой-то мальчик выползает из-под горки!

   Глеб Фомич посмотрел по ходу указующей руки соседки и обнаружил своего сына Илюшу, шествующего на коленках из—под каскада пластмассовых горок всех размеров. Ребенок выполз, встал и побежал опять на очередную горку. Зато Глеб Фомич приобрел слушательницу. Он разговорился с соседкой, оказавшейся бабушкой мальчика, постоянно бегающего то к ним, то на горку, то на цветные качели.

   Бабушка оказалась маститым микробиологом с именем, знаниями и наработками в своей области. "И такие бабушки сидят на детских площадках с внуками!" — подумал Глеб Фомич с восторгом. Электронщик и микробиолог продолжали разговаривать о том, что их волновало. Оказалось, что бабушка не только умела находить микробы скоростным способом, но и имела отношение к заброшенной разработке живого вещества, потерявшего секретность в трудные годы.

   Так получилось, что все сотрудники бросили неоплачиваемую работу, и теперь только она знала о заброшенной разработке лучших микробиологов округа. Она владела тайной и знала к ней дорогу, но она была уже в возрасте, у нее появилось острое чувство необходимости поделиться этой страшной тайной с тем человеком, который ее поймет!


Глава 4

   Глеб Фомич понял, какое сокровище идет ему в руки. Он занес в свой сотовый телефон номер телефона микробиолога. Но он чувствовал, что для воплощения в жизнь наработки микробиологов у него не хватает знаний. Нужен был третий донор идеи! Дома он разговорился с тестем о живом веществе. Тесть, еще крепкий мужчина, поддержал разговор с зятем на научную тему. Тесть был агрономом до мозга костей, его хобби — скрещивать различные сорта фруктовых деревьев. Он так любил свое дело, что верил в любое чудо человеческих рук и разума.

   Итак, отец жены предложил скрестить летучую мышь с разумным биологическим веществом для получения разумного биологического робота! Почему летучую мышь? Потому что летучие мыши любили жить у тестя на даче, где он занимался выведением новых сортов фруктовых деревьев, будучи уже на пенсии. Электронщик уже почувствовал, что успех сам идет к нему в руки! Он физически ощущал ауру успеха!

   — Ау, успех! — крикнул Глеб Фомич, выходя утром на работу, серую, как серый день.

   Рядом с ним трудился большого ума человек, он мог запрограммировать любую микросхему, мог написать и зашить любую программу. И Глеб Фомич в шутку предложил ему запрограммировать не микросхему, а живое вещество.

   Сосед по разуму вытаращил на него глаза и спросил:

   — Глеб Фомич, где крышку потерял? А впрочем, в этом что—то есть! Если вживить в живое вещество чип—микросхему, то живое вещество станет разумным!

   Глеб Фомич с чувством пожал коллеге руку, он понял, что поймал журавля удачи! В живое вещество микробиолог по имени добавила клетки летучей мыши, в полученную субстанцию он вживил чип. Биологический робот приобрел формы летучей мыши с разумом в пределах микросхемы и способностью говорить. Биологическому роботу нужен был крестный отец или мать. Глеб Фомич знал, что глава округа покровительствует Владимиру Фомичу, поэтому обратился к Нимфе Игоревне, супруге главы округа. Она согласилась стать крестной матерью биологического робота. Первую говорящую летучую мышь назвали Бил.

   Нарцисс вошел в дом Нимфы, когда она приняла семь биологических роботов от Глеба Фомича в личное пользование. Мужчина втерся к женщине в доверие, согласившись работать у нее дворецким, прежний дворецкий не понял разговаривающих летучих мышей. Он подобострастно исполнял свои обязанности, заслужив доверие Нимфы Игоревны. Он думал добыть приборы и оружие фирмы Владимира Фомича, а узнал и о биологических разработках Глеба Фомича. Свое задание он перевыполнил и готов был возвращаться по месту постоянной службы в округ Пики.

   И захотелось шпиону Пиону после доклада Нарцисса еще раз увидеть Марину. С подписанными бумагами он явился в офис Владимира Фомича для получения оружия типа "Дуга" и прочих его психотропных приборов. Он увидел Марину Романовну у компьютера в чопорном черном платье с ниткой бус. Эта женщина действовала на него успокаивающе. Насколько прекрасна была Нимфа Игоревна, настолько шикарна была Марина Романовна!

   Шпион Пион встал рядом с ней, боясь шевельнуться. Он любил эту женщину, он хотел ее с того момента в ресторане, когда сам перепутал глупый пароль под винным соусом. Но он не дрогнул, а протянул ей бумаги и холодно улыбнулся.
   А Марина спросила:

   — Господин Пион, говорят, в нашем округе появились говорящие летучие мыши! Одна мышь сидела в манной крупе у меня на кухне!

   — Марина Романовна, говорят, и кур доят, мало ли что говорят. Я мышей не видел! Меня интересует Дуга и прочая мистическая чепуха в приборах.

   — Лиза Зеленая прекрасную статью написала о летучих мышах в театре! Я прочитала всю статью от начала до конца на одном дыхании!

   — Простите, я пришел...

   — И чего Вам сдались эти приборы! Вот биологические роботы!

   — Слушайте, Марина, я люблю Вас! Женщина, Вы меня услышали или нет?

   — Я увидела подписи на контракте, теперь идите к Мартину, двери в его кабинет всегда открыты, они перед Вами!

   Шпион Пион толкнул дверь в кабинет менеджера Мартина, но она оказалась закрытой.

   — Вы еще и лжете! Дверь закрыта!

   Марина подошла к двери, дернула за ручку и воскликнула:

   — Это Вы меня заговорили! Я вспомнила! Он разговаривал с Нимфой Игоревной и к ней уехал!

   — Что? Ваш менеджер в доме Нимфы?! — спросил шпион Пион и рассмеялся, показывая белые челюсти.

   — Что в этом смешного? Ее заинтересовали наши приборы, — обиделась Марина.

   — Ситуация "Приходите завтра", кроме менеджера никто не продаст мне товар? — раздраженным голосом спросил шпион Пион.

   — Ладно, давайте Ваши бумаги, Вам все упакуют в лучшем виде.

   — Ловлю Вас на слове, а пока мы зайдем в тот ресторан, где познакомились. Вы согласны?

   — Нет проблем, сейчас подойдет человек, Вы ему отдадите деньги и бумаги, а потом мы поедем в ресторан "Изумруд".

   Феликс успел заметить летучую мышь, присланную ему матерью Нимфой Игоревной. Он жил в состоянии страха и с отсутствием аппетита по воле Владимира Фомича, и эта ситуация ему чудовищным образом надоела. Он заметил умную мордашку летучей мыши и невольно заговорил с ней. Мышь ответила. Он, измученный приборами, даже не придал значения тому, что с ним говорит летучая мышь. Феликс был рад любому общению без разговоров о пище. Биологическую мышь он назвал Машкой. Пробыв у Феликса три дня, мышь вернулась домой.

   Нимфа Игоревна вскоре переключила свое внимание с мышей на приехавшего к ней Глеба Фомича. Мыши почувствовали свободу, а те, кто познал общение с людьми, полетели сами искать развлечения. Пока Глеб Фомич развлекал Нимфу Игоревну, Машка улетела к Феликсу. Феликс улыбнулся при виде Машки, сидящей на открытом окне. Она тоже попыталась улыбнуться. Феликс взял биологического робота в руки. Машке это очень понравилось. Он забыл о еде, разговаривая с милым созданием.

   Машка оказалась сообразительной, она отыскала приборы "Аппетит" и "Страх", мучившие Феликса, и принесла ему. Медсестра к этому времени уже не сидела рядом с ним, повар тоже не кормил его постоянно, тем более не было дома и Лизы, которая опять паслась на театральной ниве.

   Феликс перестал лежать на постели, изображая больного человека. Он вывел из строя приборы и прошел по квартире. Швы от операции его не тревожили. Голод, задушенный приборами, не беспокоил. Машка вовремя появилась на его горизонте. Мышь отвечала Феликсу механическим голосом, но это его не смущало, важно, что у нее был неплохой набор слов, записанных на микросхеме. Он играл с Машкой и был элементарно счастлив, придумывая фокусы, которые она исполняла по его прихоти. Машка поняла, что ей с Феликсом лучше, чем в клетке с собратьями...

   Владимир Фомич недолго терялся в догадках, чьих рук дело биологические мыши. Глеб Фомич не выдержал и сам вышел на него. Два бывших аспиранта сели за стол переговоров. Один — как известный создатель электронных психотропных приборов. Второй — как создатель биологических роботов. Их весы успеха показывали на равенство. Достигнув значительных высот в своих узких областях науки, они почувствовали потребность в объединении усилий и жизненных позиций. Владимиру Фомичу Глеб Фомич объяснил, как он подсовывал ему живое вещество, чтобы держать его в страхе. Итак, равенство между гениями могло перерасти во вражду, но этого не произошло.

   Надвигался кризис жанра каждого: приборы надоели Владимиру Фомичу, биологические роботы приелись Глебу Фомичу. Они задумались о жизни за столом в кабинете, но решили, что ситуация требует иного окружения, и поехали оба в ресторан "Изумруд". В ресторане они увидели знакомую парочку — Марину и Мартина. Проигрывать любовь два раза подряд в планы Владимира Фомича не входило. Он сделал вид, что Марину не заметил.

   Через пять минут, шатаясь от слабости, в ресторан "Изумруд" пришел Феликс. На его плече сидела летучая мышь Машка. Первым их увидел Глеб Фомич, но показывать рукой на свое детище на чужом плече в его планы не входило. И он просто наблюдал за Машкой. Еще через пять минут в ресторан вошли Нимфа Игоревна и шпион Пион, их заметили все и, улыбнувшись первой леди округа, вновь повернули лица в свои тарелки.

   Вскоре пришли Тимофей Куклин и Лиза, которая заметила Машку на плече у Феликса и подошла к нему. Летучая мышь захлопала крыльями, показывая свою ревность. Публика вынуждена была обратить взоры друг на друга. Зазвучала спасительная музыка, пары перемешались. Машка оказалась в руках Тимофея Куклина. Он изучал мышь визуально и уже приглашал ее на работу в театр.

   Владимир Фомич подошел к Марине. Глеб Фомич подошел к госпоже Нимфе Игоревне. В зал вошел Илья Мухин. Последним в зал вошел Добрыня Никитич, а его человек объявил о прибытии главы округа Пики, из которого и прибыл к ним шпион Пион. Добрыня Никитич подошел к Нимфе Игоревне:

   — Не ждала? Не хотела идти на прием официально? Так вот, прием состоится здесь, в ресторане "Изумруд", по поводу прибытия...

   — Спасибо, я все поняла...

   Мартин остался один, он взирал на местные сливки общества и думал: "Что я здесь забыл?" Женщин его разобрали, даже мыши не досталось. Так ему захотелось уйти отсюда, и куда подальше. А куда и зачем идти? В зал вошли две сестры Рая и Фая, увидев Мартина одного, бросились к нему со всех ног, сели с двух сторон и так страстно посмотрели ему в глаза, что он потупился.

   Девушки прекрасно выглядели и были так похожи, как никогда, и, конечно, пытались говорить одновременно. Сестры Мартина обожали, но не они одни. Каждая из женщин в зале соизволила посмотреть в их сторону и немного приревновать. Добрыня Никитич велел раздать шампанское на все столики по числу сидящих за ними людей. Вскоре забулькали бутылки, послышался пьяный гомон. Пена летела из бутылок во все стороны. Смех бегал по залу вслед за выпитым шампанским. Кутили до четырех часов утра, пока ресторан не закрыли. Нервные переживания людей были забиты пузырьками пьянящего шампанского. Машка одна осталась трезвой, ее устройство не позволяло пить подобные напитки.

   Мужские развлечения Марину не волновали, она не реагировала на постоянное отсутствие Владимира Фомича, но она очень расстраивалась по поводу отсутствия Мартина на работе. Она прекрасно знала, что он проводит время с Нимфой Игоревной, и их совместное время почему-то называлось командировкой по служебным делам фирмы.

     Владимир Фомич говорил, что Глеб Фомич занимается изучением биологических летучих мышей, необходимых для выполнения следующего заказа. Марина этого понять не могла. Мышами фирма еще не занималась! Тем временем Владимир Фомич и Глеб Фомич сидели за одним столом, и мысли их головы не посещали. Они забыли, что они умные ученые, что они соперники в науке. Они просто сидели и отдыхали от напряженной умственной гонки.

   Сквозь туман алкоголя они вспомнили третьего друга юности — Бориса Фомича и задумались над тем, а чем он теперь занимается... Борис Фомич сидел в демонстрационном зале, заполненном автомобилями всех мастей. Редкие покупатели кружили по залу в надежде приобрести дешево дорогой автомобиль, желательно с установленной охранной сигнализацией. Он занимался охранной сигнализацией для автомобилей и в какой—то момент времени остался один в торговом зале.

   Услышав шорох поднимающейся двери, он повернул голову и увидел стаю летучих мышей. Сразу за ними дверь опустилась. Мыши красиво, по струнке летели у пола, потом поднялись вверх, как истребители, и медленно, строем полетели над машинами, почти касаясь металлических поверхностей, вызывая какофонию звуков сигнализации.

   Летучие мыши подлетели к Борису Фомичу и на все голоса заговорили. Человеческая речь из уст мышей, сопровождаемая воем машин, привела его в полное замешательство. На шум в зал вошли два молодых человека. Они постоянно крутились в торговом зале, поскольку им здесь все нравилось. От стаи летучих мышей они пришли в дикий восторг, не заметив рассеянности своего добровольного шефа.

   Получив сигнал о неудавшемся угоне, Борис Фомич выскочил из торгового зала на стоянку машин и увидел смеющихся друзей по аспирантуре. Прибор отключил питание важных органов автомобиля, пока его отвлекали говорящие летучие мыши.

   Владимир Фомич и Глеб Фомич решили встретиться с третьим бывшим аспирантом кафедры, Борисом Фомичом, и подумать о совместной технической игрушке. Друзья прошли в кабинет Бориса Фомича, большого любителя автомобилей. У него после ознакомления с перечнем работ возникла идея создания биологического робота для автомобиля под названием Соня. То, что за рулем нельзя сидеть в пьяном виде, — это известно и наказуемо, существует большое число приборов для определения алкоголя в организме шофера. Но есть еще одна проблема — дрема за рулем.

   Милая сонливость может довести до столкновений автомобиля с чем угодно на дороге. Как поймать сонливость за рулем — этот вопрос давно не давал покоя Борису Фомичу. Ему понравились говорящие летучие мыши. Ему понравились психотропные приборы. Втроем друзья решили разработать разговорчивого биологического робота для автомобиля, снабженного электронным прибором для наблюдения за состоянием водителя во время движения. Уловитель сна согласился разработать Владимир Фомич. Биологического собеседника поручили разработать Глебу Фомичу. Борис Фомич сказал, что добавит в Соню противоугонные свойства прибора.

   Робот для автомобиля Соня получил огласку раньше, чем был разработан первый образец для нахождения потенциальных заказчиков. Заказчиком выступил автомобильный завод округа Изумруд, выпускающий автомобили с аналогичным названием. Представители заказчика попросили добавить в прибор блокаду алкогольного опьянения. Биологический робот Соня превращался в личного стража порядка внутри автомобиля, места он занимал не больше летучей мыши, чьи параметры решили сохранить. Первый предварительный покупатель биологического робота задал провокационный вопрос:

   — Соня является штурманом или нет?

   Борис Фомич ответил утвердительно и внес доработку в изделие собственными силами. На это сильно возмутился Глеб Фомич: по его мнению, мозг робота не выдержал бы перегрузок. Одно дело поддерживать разговор с водителем, другое дело в это время следить за дорогой и электронной картой. Борис Фомич ответил, что навигационная система столь развита, что не требует большого числа микросхем в мозгу Сони. Технические трения только сдружили бывших аспирантов, кандидатов технических наук.

Журналистка Лиза Зеленая, еще не знающая о технических новинках трех Фомичей, почувствовала сильное переутомление и давление на психику. За окном улыбалось синее небо в перистых облаках, а ее сдавливали невидимые силы. Она не понимала, что ее гнетет, но физически ощущала тяжесть, надвигающуюся на нее со всех сторон. Она подумала, что вдруг сейчас некто ее читает и обсуждает. Она описала спектакль с участием летучих мышей — биологических роботов. Часа три длилась душевная пытка неизвестного происхождения, не могли мышиные страсти ее так сдавливать! Не могли мыши! А вдруг на нее действует очередной прибор Владимира Фомича? Стоит он у нее дома по чьей—то воле, и гнетет ее, и давит. Хватит!

 Лиза встала, подошла к окну, увидела желтеющие листья, плавно забирающие зеленое поле листвы. Внезапно она ощутила спиной невидимый луч, проникающий в ее тело. Девушка передернулась всем телом и резко повернулась назад. Лиза увидела тонкий луч, идущий от круглого глазка. Откуда он взялся? Кому надо за ней наблюдать? Она подошла ближе и увидела приятную рожицу летучей мыши.

   — Привет, Лиза! — тонким голоском пропищала мышь, опуская лапку с маленьким прибором, испускающим луч. Она вылетела из-за энциклопедии, стоящей на боковой открытой полке шкафа.

   — Здравствуй, летучая мышь! — дрожащим голосом приветствовала Лиза.

   — Лиза, меня зовут Мифа. Я — биологический робот. Ты о нас написала в газете. Я была на спектакле в театре. Нимфа смеялась над твоей статьей, она предлагает тебе сотрудничество по популяризации летучих мышей.

   — Мифа, а кто вас приручил и научил говорить?

   — Нашего папу зовут Глеб, а маму — Нимфа. Я знаю, что Глеба мыши любят. У него есть сын, я с ним играла, — сказал Мифа.

   — Мифа, я поняла, что ты меня вербуешь на службу первой дамы округа.

   — Да, я за тобой наблюдала три раза, информацию передавала Нимфе. Она тобой довольна.

   — Как я к ней попаду? Кто меня пропустит?

   — Лиза, возьми прибор из моих лапок, на нем написан адрес и код, тебя пропустят, а я улетела, — и летучая мышь Мифа вылетела в открытую форточку.

   Борис Фомич вызвал к себе двух молодых людей, видевших стаю летучих мышей. Он хотел выяснить, что они запомнили из полета биологических роботов. Гришка и Мишка, как они себя называли, сказали, что ничего необычного в стае мышей не заметили. Борис Фомич предложил ребятам поучаствовать в новом проекте, связанном с использованием биологических роботов по типу летучих мышей, если они не боятся.

   Друзья согласились, но предложили взять с ними Вику, младшую дочку Нимфы Игоревны и Добрыни Никитича, которая недавно вернулась из округа Пики, где жила у бабушки. Девушка приезжала однажды в торговый дом покупать себе автомобиль и познакомилась с друзьями. Борис Фомич сказал, что без согласия родителей Вики взять ее для участия в новой разработке невозможно, но если они дадут добро, то он согласен.

   Вика совсем не напоминала своего брата Феликса: он был огромен, особенно в периоды переедания, а она всегда была маленькой и стройной. У Феликса волосы были русые, коротко подстриженные. У Вики волосы были длинные и темные. Молодая красавица больше всего неприятностей в отношениях испытывала с собственной мамой Нимфой Игоревной. Чувствовалось, что Вике до Нимфы Игоревны никогда не дорасти в некоторых областях жизни.

   Госпожа Нимфа Игоревна, услышав, что дочь нашла дорогу к изобретателю без ее помощи, была искренне этому рада. Дома Вика даже не подходила к клеткам с летучими мышами, а в обществе старых друзей Гришки и Мишки те же биологические существа казались ей чем-то прекрасным и интересным.

   Борис Фомич не мог понять, каким образом Глеб Фомич сделал и продолжает делать биологических роботов. Не мог он поверить в чудеса науки! Что—то здесь было не так, и браться за разработку многофункционального биологического робота он не мог. То, что делал Владимир Фомич со своими психотропными приборами, было относительно понятно. А вот секрет создания живого биологического вещества казался сомнительным.

   И Борис Фомич готов был поверить в живых летучих мышей с вживленными в их мозг микросхемами. Он не выдержал сомнений, вызвал к себе Владимира Фомича, который ничего вразумительного по этому вопросу ответить не мог. Борис Фомич вызвал Глеба Фомича для выяснения одного вопроса: где он взял биологическое вещество? Глеб Фомич попытался увернуться от ответа. Борис Фомич сказал, что вопрос очень серьезный и в работе будут задействованные важные лица округа, поэтому он требует огласить секрет получения живого вещества, а не использования выведенных живых летучих мышей.

   Глеб Фомич предложил сделать клон Бориса Фомича из биологической массы, только жалко было столько вещества терять на одно существо. Борис Фомич попросил при нем приготовить новую живую массу. Они спорили до тех пор, пока в кабинет не зашла Вика. Она, увидев двух кричащих мужчин, хотела выйти, но Борис Фомич ее остановил.

   — Глеб Фомич, перед тобой стоит девушка Вика и требует объяснения по поводу происхождения биологических роботов!

   — Хорошо, — сдался Глеб Фомич, — но вы мне не поверите!

   — Говори, слушаем! — сурово прокричал басом Борис Фомич.

   — Понимаете, живая масса состоит из огромного числа клеток, ее замешивают, как тесто. Женщины ее придумали. Улыбаетесь? Обычный колобок, но из сухих клеток, полученных из кожицы перца. Смеетесь? Смесь манной крупы и кожицы дает основную массу. Хохочете? А дальше — хуже: она разбавляется водой.

   — Ха—ха—ха, — рассмеялся Борис Фомич, — ты нас за кого держишь?

   — Ладно, в массу добавляется мясо бычков.

   — Что за чепуха! — воскликнула Вика. — Это уже котлеты, но не живой биологический робот!

   — Детка, если поджарить — будут котлеты. Но... — и Глеб Фомич замолчал.

   — Давай, рассказывай, — улыбнулся примирительно Борис Фомич.

   — Жизнь в эту странную массу добавляет...

   — Растительное масло, — добавила Вика.

   — Нет, магма Земли!

   — Что за ересь ты говоришь! — взвыл Борис Фомич.

   — Точно, состав у вещества подобран чисто по-женски, словно у них были одни продукты, — проговорил Глеб Фомич.

   — А потом у них не было электрической плиты, и они обжарили мясной колобок в перце на магме Земли? — спросил с ехидными нотками в голосе Борис Фомич.

   — Нет, у них риса не было. В фарш для перца входит рис, мясо, а они положили манную крупу. А потом одна из лаборанток поместила колобок в центрифугу, используя ее вместо мясорубки, и получила однородную массу.

   — А спекли на магме Земли? — спросила игриво Вика.

   — Нет, вторая лаборантка от скуки слепила подобие летучей мыши с крылышками и обсыпала порошком из сушеных мышей, полученных для проведения опытов. Пришла микробиолог, посмотрела на то, что сделали лаборантки вместо фаршированного перца...

   — И съела, — не выдержал Борис Фомич тирады о женских глупостях.

   — Нет, она пропустила через эту котлету, сделанную в форме летучей мыши, разряд молнии, который сделал в ней разветвленную сосудистую систему.

   — Ура! Русло для крови сделали! — закричала радостно Вика. — А где кости?

   — Масса оказалась гибкой без костей, — спокойно проговорил Глеб Фомич.


Глава 5

   — А сердце где? — спросил Борис Фомич.

   — Вот, дошли до самого главного! В лаборатории был выход к мантии Земли до плазмы ядра. На дачах бывают колодцы для воды с насосами, а в институте был уникальный колодец до магмы Земли!

   — Не тормози! Если бы такое было на самом деле, я бы знал! — возмутился Борис Фомич.

   — Ладно, естественно, никто не копал до мантии, но в шурф попала непонятная жидкость Z, она оживляла что угодно. Микробиолог впрыснула эту жидкость в существо с крыльями, и оно ожило, — доверительно завершил речь Глеб Фомич.

   — Им что, манную котлету в перце не жалко? — удивленно спросила Вика.

   — А чем существо питается? — серьезно спросил Борис Фомич.

   — Не поверите, манной крупой, перцем и мясом, — ответил Глеб Фомич.

   — О боже! И я это слушаю? Анекдот и тот правдивей, — вставая, проговорила Вика. — А желудок и прочие органы у него где? — не выдержала сомнений девушка.

   — Я не разрезал летучих мышей, не знаю, — честно ответил Глеб Фомич.

   — Хорошо, я тебе поверил, но ты знаешь пропорции манки, мяса и перца? — спросил Борис Фомич, думая, что зря он объявил о работе с биологическими роботами.

   — Микробиолог говорит...

   — Лучше бы она микробы искала, — прервал Борис Фомич.

   — Она говорит, что пока есть живая жидкость из скважины, сочетание продуктов не столь важно, важно раз в месяц впрыскивать его в биологических мышей.

   — Значит, без жидкости Z биологические летучие мыши проживут всего месяц? — спросила Вика, стоящая у дверей кабинета Борис Фомича.

   — Глеб Фомич, я понял, фаршированный перец, пропущенный через центрифугу, вполне можно заменить! — воскликнул Борис Фомич.

   — Прав, но бабы — народ упрямый и соглашаются только на такой состав, иначе не дают жидкость из колодца, — ответил Глеб Фомич, понимая, что ему поверили.

   — Вика, ты согласна участвовать в работе по внедрению летучей мыши в автомобиль? — спросил Борис Фомич.

   — Я согласна, но мышей необходимо снабжать аварийным запасом жидкости Z.

   — Подожди, что же это получается, что в Земле есть живая вода? — удивленно спросил Борис Фомич. — А все остальное — ерунда? И эта жидкость дает возможность мышам разговаривать? А почему они не мычат, ведь в них мясо быков?

   — Жидкость умная. Остальное — приложение к ней, — ответил Глеб Фомич.

   — Тогда проще разводить живых летучих мышей и впрыскивать им жидкость, дабы они были умнее и разговаривали, — предложил Борис Фомич.

   — Так, да не так: не получается живых тварей заставить говорить, трудно им зашивать микросхемы с разумом, а в куклу — легко, — сказал Глеб Фомич.

   — Я поняла, летучая мышь — это летающая кукла, — заметила Вика.

   — В кукле заложены гены летучей мыши из биомассы, под воздействием жидкости Z получается ее аналог, но не клон, — ответил девушке Глеб Фомич.

   — А Вы пробовали исследовать жидкость? — спросил с горящими глазами Борис Фомич.

   — Она исчезает без биологической массы, она существует в герметичном объеме. Ее добывают через герметичные шурфы, затем набирают шприцем и из него делают укол в биологическое тело. При попадании кислорода из воздуха в жидкость Z она становится невидимой, — пояснил Глеб Фомич.

   — А с чего это фаршированный перец вдруг стал герметичным? — спросила Вика.

   — В том и суть, что искусственный разряд молнии проделывает в биологической массе сетку капилляров и спекает их внутренние поверхности, образуя герметичные дорожки для жидкости Z, — ответил Глеб Фомич.

   На этом прения прекратились.

   "Приди ко мне, побудь минуточку наедине", — пел маленький человечек, сидя на руке Вики. Этот симпатяга был ростом в 5 сантиметров. Он немного побродил по ладони и спрыгнул на клавиатуру. Попрыгал по клавишам, написал слово "привет" и сел на резинку — ластик. Вике было приятно, что на ее столе поселился маленький человечек по имени — Фил. Есть с кем слово молвить. Его голосок был бы писком и не более, если бы не устройство на столе, переводящее его звук в обычный звук и наоборот. Вика и Фил находили общий язык. Его домик был в настольном календаре, выполненном в виде шалаша.

   Вика купила мебель для маленьких кукол, которая подошла для маленького человечка. Он бегал по столу, заходил в цветы как в парк. Использовал вентилятор для ощущения порывов холодного ветра или тепла. Вика поставила ему личный ноутбук, который и был его основным развлечением. Правда, чтобы управлять таким компьютером, ему приходилось прыгать по клавишам, и вместо мышки пользоваться шершавой площадкой, бегая по ней, как люди делают это на транспортере для ходьбы. Когда он уставал от прыжков и бега, переходил к мобильному телефону. Этот прибор был меньших размеров, на нем он пытался давить на клавиши рукой, иногда это ему удавалось. Устав, он забирался в домик, и на время затихал. Вот и сейчас он спал.

   Откуда взялся лилипут Фил? Он в тридцать пять раз меньше хорошо развитого мужчины. Его Глеб Фомич придумал. Биологического вещества ему было жаль, а изобретать очень хотелось. Летучие мыши и лягушки швеи его больше не устраивали. Умные зверюшки раздражали окружающих, хотелось ему нечто большего, но с малыми затратами биологического вещества. И он рискнул сделать маленького человечка, который в тридцать пять раз меньше его самого. Фил — это некий клон Глеба, если честно. Вике Фила дали, чтобы она за ним наблюдала и развивала по возможности.

Вика попросила Глеба Фомича сделать маленькую девушку. Изобретатель предложил лилипутку сделать мини клоном Вики. Она ответила, чтобы он сделал ее мини клоном своей жены Надежды. Лилипутка еще была в проекте, а Фил пел Вике песни, которые к ней отношения никакого не имели. Вскоре Глеб Фомич взял Фила к себе. У него появилась маленькая лилипутка, она была очаровательна. Филу она так понравилась, что он спел ей свою песенку о лилипутке.

   Журналистка Лизка Зеленая пошла пешком к Нимфе Игоревне. Дверь ей открыл Нарцисс с выражением досады на лице. Оказывается, летучие мыши заболели и одна за другой стали странно засыпать. Нимфа Игоревна сидела в голубоватых одеждах и страдала, не зная, чем помочь любимым существам. Журналистка, увидев падеж биологических роботов, предложила позвонить Глебу Фомичу. Ей ответили, что звонили, но не дозвонились. Тогда она позвонила Борису Фомичу, тот ответил, что Глеб Фомич находится в его кабинете, в котором сотовая связь бессильна.

   Лиза предложила Нарциссу вместе с ней съездить к Борису Фомичу. Нимфа вспомнила, что к нему уехала Вика и до сих пор не вернулась, связь с ней отсутствовала уже несколько часов.
   Нарцисс и Лиза сорвались с места и побежали к его машине, стоявшей у ворот дома Нимфы. Шины на колесах оказались проколоты. Все четыре колеса были спущены. Они попытались остановить любую машину, но транспорт словно исчез с проспекта Изумруда.

   Лиза позвонила Владимиру Фомичу, чтобы он съездил к Борису Фомичу за Глебом Фомичом, но его телефон не отвечал, видимо, он ушел в закрытую лабораторию. Она дозвонилась до Феликса, но он ответил, что опять переел и ему лень шевелиться.
В это время к дому Нимфы Игоревны подъехали машины во главе с автомобилем Добрыни Никитича. Лиза бросилась к нему, чтобы он дал одну машину съездить к Борису Фомичу. Глава округа Изумруд внимательно посмотрел на бывшую пассию сына и согласился сам отвезти ее в торговый дом, рядом с которым и был кабинет Бориса Фомича.

   Навстречу им вышли Вика и Глеб Фомич.
   Отец мельком посмотрел на дочь и сказал ей, что летучие мыши, которых считали биологическими роботами, умирают. Глеб Фомич, услышав эту новость, быстро сел в свою машину и поехал к дому Нимфы. В машине у него был герметичный сосуд с нужной жидкостью. Он прокалывал шприцем резиновую пробку, набирал жидкость Z и делал уколы летучим мышам. Они оживали на глазах. Нимфа Игоревна засмеялась и поцеловала Глеба Фомича.

   В этот момент в комнату вошли Вика и Добрыня Никитич.
   Он засмеялся и прокомментировал поцелуй:

   — Нимфа, ты уже целуешь отца своих биологических летающих тварей?

   Борис Фомич не мог поверить в котлетное происхождение биологических летучих мышей, он дождался возвращения Глеба Фомича и попросил без шуток и прибауток рассказать о биологическом веществе.

   — Борис Фомич, не мучай меня, — заговорил Глеб Фомич, — понимаешь, мадам микробиолог всей тайны вещества не рассказывает, но что—то в процессе получения было от фаршированных перцев, что это были за материалы мне неизвестно. При Вике я рассказал юмористический вариант получения загадочного вещества. Вещество производили в автоклавах с температурой внутри до пятисот градусов. Котлетки бы там запеклись только так, вот откуда и взялась сказка о магме: повышенная температура в части получения вещества присутствовала.

   — Ба, так серьезная фирма выполняла заказ на получение живой материи?

   — Я видел часы, по которым следили за процессом: мощная электронная игрушка, в нержавеющем корпусе.

   — Хорошо, но где мы возьмем это вещество без мадам микробиолога?

   — Хороший вопрос, без нее тайна уйдет с ней в могилу, поэтому она защитила свою жизнь. Я обещал скрашивать ее старение и обеспечивать лучшей медицинской помощью.

   — Глеб Фомич, этого вещества много или его надо производить?

   — Эх, Борис Фомич, то-то и оно, что производить его некому и только у микробиолога ключи от хранилищ.

   — Выкупи у нее ключи, — предложил Борис Фомич.

   — Легко сказать "выкупи", она поддерживает вещество в живом состоянии. У нее есть некое подобие инкубатора, и она знает тепловой и энергетический режим сохранения жизни биологической массы, — с горечью сказал Глеб Фомич.

   — Слушай, а чего мучиться с мышами, если можно сделать динозавра или слона, и быстрее освободимся от этой проблемы, — засмеялся Борис Фомич, понимая, что на создание робота Сони вещества хватит.

   — Ты абсолютно прав, можно сделать дракона о трех головах, если найти его клетки в сушеном виде. Для получения умного животного надо его клетки добавить в вещество с определенной массой и получить симбиоз животного с умственными способностями, — спокойно проговорил Глеб Фомич.

   — Я не понял, что за уколы ты ездил делать летучим мышам в доме Нимфы? — спросил Борис Фомич.

   — А, это похоже на переливание крови или вливание крови в их организм. На самом деле, они внутри такие же, как и нормальные мыши, но требуют допинга для работы мозга, который у них достаточно велик. Биологические мыши умнее своих сородичей настолько, насколько человек умнее обезьяны, — закончил свою речь Глеб Фомич.

   — Круто! Можно сказать, что инопланетяне получаются дома, на родной планете! — улыбнулся Борис Фомич. — Теперь я верю в автомобильного штурмана в виде летучей мыши, дабы место в машине не занимал и вовремя корректировал поведение водителя за рулем, особенно от попытки выехать на встречную полосу.

   — Молодец, ты все правильно понял. Вопросов больше нет?

   — Думаю, мне все понятно, — заметил Борис Фомич без надежды на ответ.

   — Я же произнес ключевое слово "инкубатор", ограничивающий размеры животного, — именно в нем происходит чудо превращения мыши обычной в разумное существо. Микробиолог владеет тайной, а делиться пока ни с кем не собирается, — ответил Глеб Фомич.

   — А зачем мышам микросхемы зашивают в мозг? — спросил Борис Фомич.

   — Они рождаются со способностью к восприятию знаний. Школ для мышей еще не создали, тратить время на обучение каждой мыши нереально, срок жизни у нее мал.

   — Глеб Фомич, так давай работать с черепахами, они долго живут.

   — Не тот случай и не так много вариантов исполнения живых существ. Не будешь ты ежа держать в машине? Колется. А мышь летает, зависнет на потолке вниз головой и будет указывать маршрут. Поговорить с тобой сможет на любую тему, которую зашьешь в микросхему.

   — А собака мала, худа, место много не занимает.

   — С собаками не получилось, из них можно сторожа сделать, не поддаются они влиянию умной массы. Мой терьер сегодня ночью съел целую шоколадку и все утро пил воду. Выпьет воду, ляжет у миски и бьет лапой ее лапой, извлекая звуки, чтобы воды добавили.

   — Это понятно: воблу дали, а пиво забыли налить, — заметил Борис Фомич.

   — Есть еще одна причина сделать разумной летучую мышь, но не знаю, стоит ли тебе говорить.

   — Режь правду—матку.

   — В корень смотришь: мышь может быть поверхностным партнером.

   — Это как?! — не на шутку удивился Борис Фомич.

   — А ты посмотри на литературные страницы, впереди всех паровозов идут красивые названия. Поэтому, чтобы продать летучих мышей, да еще Нимфе Игоревне, пришлось их объявить партнерами. Борис Фомич, вспомни, с чего начал свою карьеру Владимир Фомич. С прибора "Сердечко". Потом стал мутить с "Аппетитом", но он тоже нужен для улучшения фигуры и в конечном варианте для любви.

   — Прости, Глеб Фомич, но я чего—то не понимаю!

   — А что тут понимать, летучие мыши могут ласкать, ублажать, гладить и ничего взамен не требовать. Нимфа — очень шикарная женщина, сейчас у нее есть Нарцисс. Так их развлечения, если так можно назвать их любовь, проходят в ауре ласк десяти летучих мышей.

   — Ничего себе! — воскликнул Борис Фомич. — А как на это смотрит Добрыня Никитич?

   — Что ему на них смотреть? У них разные квартиры. Они не разводятся, у нее полная свобода.

   — Глеб Фомич, а ты сам—то с ней был в свите летучих мышей? — взволнованно спросил Борис Фомич.

   — Если честно, один раз мы с Нимфой Игоревной были вместе с пятью летучими мышами в свете научного эксперимента.

   — Ты даешь! — восхищенно воскликнул Борис Фомич. — И как оно? Любовь с мышами и с первой дамой округа?

   — А что? Здорово! Сказочно! Ничего лучше у меня не было и не будет, ради этого стоило изобрести живое вещество для создания нового чувственного партнера. Смена партнера — это уже от лукавого, от пресыщения. А мыши — я тебе доложу, хитрецы, ради новой дозы укола, продлевающего им жизнь, они готовы заласкать с такой нежностью, что человеку это не под силу!

   — Так что ты мне лапшу вешал: мышь — штурман автомашины?!

   — Я тебе правду говорил, но люди за любовь больше платят, чем за штурмана. Качество его работы в пробке весьма сомнительно. На больших просторах он нужен, а в крупном городе все относительно. Да, еще мы этих мышей настраиваем прибором "Сердечко". Класс! Я тебе доложу! Но дорого, не для всех.

   — Кто бы в этом сомневался. Зачем меня взяли в свой научно—любовный кооператив, чем я вас могу удивить в области любви? — спросил Борис Фомич. — Я занимаюсь противоугонными средствами, это мой конек.

   — Наконец ты созрел для финансовой части проекта! Мышь — лучший любовник в автомобиле! В этом можно не сомневаться! Места в машине мало, а чувственное удовлетворение гарантируем, все остальное — для снобов.

   — Кошмар! Стыдно тебе должно быть предлагать сию ересь чистой воды! — попытался Борис Фомич увещевать Глеба Фомича.

   — Нет, не стыдно. Я устал быть бедным. У меня жена, сын. Им деньги нужны. Да от тебя и науки не требуется, ты будешь предлагать мышей покупателям машин. Борис Фомич, где работаешь? В торговом доме автомашин! Вот и продавай летучих мышей.

   — Не буду, мне стыдно!

   — Глупый, ты предлагай мышей—штурманов, а мышь—любовник — это бесплатное приложение.

   — Дошло до меня, — спокойно сказал Борис Фомич, — с внешней стороны все пристойно, а вторая сторона полностью будет лежать на вашей совести.

   — Спасибо, Борис Фомич, я знал, что ты настоящий друг! — закончил речь Глеб Фомич.

   Владимиру Фомичу стало скучно, он прослушал диалог двух своих соратников о происхождении живого вещества, о таинственной жидкости Z. Он любил подслушивать техническим путем, не участвуя в перепалках. То, что летучие мыши, кроме того, что должны следить за состоянием водителя, должны нести в себе функции штурмана и партнера, он знал и считал это кощунственным перебором.

   Спорить с Глебом Фомичом он не спешил. Он не собирался приобретать мышей для себя лично! Его миссия в разработке была практически выполнена благодаря предыдущим работам. И не любил он биологических роботов, он их не понимал. Он любил только электронные приборы.

   Марина Романовна села за руль, рядом плюхнулся на сидение Феликс. Машина продолжала стоять на месте. Они улыбнулись друг другу в предчувствии новой жизни. Марина освободилась от обязанности быть секретаршей по совместительству со своей основной работой благодаря лучшему состоянию дел в фирме.

   Феликс почувствовал, что не в одной Лизе счастье, и какое могло быть счастье рядом с бедной Лизой? И в это мгновение в машине закрылись тонированные окна и над пассажирами вдруг закружились семь летучих мышей, они с нежностью крутились вокруг них. Три мыши ласкали Марину и три — Феликса.

   Еще одна мышь смотрела за всеми, выждав момент, когда Марина припала к плечу мужчины, мышь одним взмахом крыла оказалась рядом с ними! Она затрепетала крыльями по открытым шеям. Феликс невольно обнял Марину с такой страстью, что мало ей не показалось.
В этот же момент все мыши от них отлетели и спрятались на втором сиденье. Они отпрянули друг от друга. Тонированные стекла опустились. В машине посветлело. Они посмотрели друг на друга с недоумением, но вовремя рассмеялись — этот смех услышал Владимир Фомич и отключил прослушивающее устройство.

   Владимир Фомич смеялся, сидя у себя в кабинете. Он просмотрел и прослушал мышиную любовь в машине и подумал, какая все это глупость — мышиная возня. Он решил, что в проблеме с мышами отдаст готовые приборы и больше к этой глупости с мышиными биологическими роботами иметь отношения не будет.
   В кабинет быстрым шагом вошел Мартин.

   — Владимир Фомич, есть заказ!

   — Говори, не тяни за душу! — воскликнул Владимир Фомич.

   — Такая глупость, это уму непостижимо! — зарокотал Мартин басом. — Хотят, чтобы мы разработали... — и он остановился. — Машенька, принесите нам чай, — сказал он новой секретарше, которая так и не вышла из кабинета.

   — Ты будешь говорить?! — нетерпеливо закричал Владимир Фомич.

   — Было бы что говорить, — затянул Мартин, — лучше я принесу факс, который уже прислали, — он выскочил из кабинета, столкнувшись с Машенькой, и ушел в свой кабинет.


Глава 6

   Нетерпение разбирало Владимира Фомича, он выпил чай, посмотрел на часы, пошел в кабинет Мартина. Тот лежал на полу кабинета и не шевелился. Владимир Фомич нагнулся, и в лицо ему прыгнула лягушка, лапкой касаясь его носа. Он сел от неожиданности на пол.

   — Лягушки нам только не хватало! — воскликнул Владимир Фомич, глядя на лежащего Мартина.

   — Я не просто лягушка, я домашняя швея! — гордо, но членораздельно сказало зеленое существо.

   — Кто тебя сделал, госпожа лягушка? — спросил спокойно Владимир Фомич.

   — Я сама по себе, хотите, я Вам пуговку пришью? — и она, оторвав одну пуговицу, быстро стала ее пришивать. Нитки, иголки, ножницы появлялись и исчезали в ее лапках. — Меня сделали для занятых людей, которым лень протянуть руку за иглой, я — биологический робот, так меня назвал Глеб.

   — О господи, кто бы в этом сомневался! — воскликнул Владимир Фомич.

   Мартин приоткрыл глаза:

   — Владимир Фомич, я в лягушку стрелу не пускал, а она разговаривает и прыгает.

   — Мартин, все нормально, это очередная пассия Глеба Фомича. Он опять скрестил живое вещество с клетками лягушки и получил швею—мотористку. Пуговки она пришивать может.

   — Ты хочешь сказать, что Глеб Фомич производит слуг малого образца, практически карманных? Где жить дома будет такая лягушка—рукодельница? В ванне болото ей устраивать?

   — Ей тазика хватит, — рассмеялся Владимир Фомич, — только не пойму, кто ее нам подкинул?

   — Так по факсу лягушку прислали. А она как прыгнет, так я чувств лишился.

   — Мартин, факс с лягушкой на месте, а лягушка сама по себе, ее нам подбросили для ознакомления.

   — Зови Машеньку, кроме нее никто не мог нам подбросить зеленую портниху.

   Машенька сама зашла в кабинет Мартина, дабы сообщить о приходе Глеба Фомича. Глеб Фомич с радостной улыбкой перешагнул порог кабинета Мартина, и лицо его вытянулось от удивления:

   — Откуда у вас моя лягушка? Кто стащил единственный образец, о котором я молчал?

   — Глеб Фомич, мы ее не брали, нам эту зеленую рукодельницу подкинули, — проговорил Владимир Фомич. — Я не пойму, где она прячет иголки и нитки?

   — Лягушка пришила пуговку? Молодец! Понимаешь, Владимир Фомич, это такая радость — создавать миниатюрных биологических роботов!

   — Понимаю твою радость, но не пойму, мне от этого какая польза?

   — А, я понял, что ты не понял, сделай голосовой сигнализатор, чтобы лягушка могла выполнять команды по голосу хозяина. Она умеет пришивать, зашивать и немного строчить, как машинка. Так сказать, мелкий ремонт на дому.

   Лягушонок Вакса — маленькое существо в прозрачной оболочке. Он всегда с легкостью уклонялся от ног, хобота пылесоса и оранжевой половой тряпки. Откуда он взялся на белом свете? Некий Глеб Фомич, дай бог ему здоровья, создал биологических летучих мышей из странного вещества. Из остатков вещества он создал лягушку—швею, а из последнего кусочка слепил полый слепок лягушонка.

   Материала было так мало, что лягушонок получился некой тенью. Чтобы восполнить отсутствие основного вещества, Глеб Фомич капнул в мозг лягушонка несколько больше мозговой ткани. Для общения с собой любимым он создал лягушонку слуховой аппарат, голосовые связки и выпуклые глаза.

   Вакса оказался пронырливым и любопытным созданием. Для связи с Ваксой Глеб Фомич с помощью Владимира Фомича создал миниатюрный сотовый телефон. Вакса схватывал знания на лету и мог общаться с Глебом Фомичом и по телефону, и при обычном общении. Понятно, что лягушонок был биологическим роботом. Непонятно, чем он питался? А питался лягушонок жидкостью Z и манкой.

   Когда Глеб Фомич лежал на диване с ноутбуком на согнутых ногах, лягушонок Вакса забирался на спинку дивана и взирал на экран компьютера. Таким образом, он первым узнавал о новинках в науке. Но чаще они смотрели юмористические фильмы и смеялись так, что лягушонок раздувался во все стороны, становясь более прозрачным.

   Глеб Фомич, глядя на свое создание, думал, что лягушонка надо окрасить в зеленый цвет, чтобы он стал видимым и не попадался под ноги или под руки. Назойливость лягушонка становилась невыносимой, поэтому Глеб Фомич принес лягушку—швею домой. Он сделал для лягушек маленькую комнату, в которой стояли две кроватки, стол с маленькой швейной машинкой, шкафы для изделий лягушки—швеи, которую назвали Ниткой.

   Постепенно Глеб Фомич улучшал их условия жизни, но в какой—то момент лягушки стали более самостоятельными и перестали нуждаться в постоянной опеке создателя. Чтобы не было скучно, Глеб Фомич принес парочку биологических летучих мышей. Мыши спали на потолке и больших хлопот не доставляли.

   Жена Надежда не одобряла биологических тварей, но и выгнать их не могла. Она на них злилась, ругалась, махала руками и никогда не брала в руки. Естественно, биологические роботы к ней относились холодно и старались при ее появлении вести себя тихо. Но однажды Надежда заметила, что лягушка Нитка шьет весьма интересные платья для себя и рубашки для Ваксы. Они подружились. И вскоре у Надежды стали появляться новые платья и блузки. Что касается их сына, то он был счастлив, мало у кого из детей есть живые игрушки.

   Шпион Пион прослышал о мышином чуде в округе и понял, что главную новинку он не приобрел. Зная о занятости Владимира Фомича, он решил проверить слухи через Марину: чем черт не шутит, пока шеф работает. Он взял правильное направление: именно она оставалась в стороне от летучих мышей, хотя лично одну мышь видела на собственной кухне в качестве женского разведчика от Нимфы.

   По последним данным шпиона Пиона, в области технического творчества трое ученых заняты созданием биологического робота шестого поколения. С этими элементарными знаниями Пион прибыл к Марине. Марина грустила в одиночестве. Владимир Фомич и Мартин отсутствовали. Потребители затаились в ожидании очередной новинки.

   Шпион Пион явился с розоватым облаком роз, упакованным в рифленую бумагу, чем вызвал радостный блеск в ее глазах. Цветы она обожала! Она тут же достала вазу, налила в нее воду из кувшина для поливки цветов. Она улыбалась, показывая великолепные белые зубы.

   — Привет, Пион!

   — Здравствуй, Марина! Грустишь одна? А я прибыл за биологическими мышами, — с места в карьер высказался шпион Пион.

   — Правильным курсом идете, товарищ! — с пафосом воскликнула Марина и добавила обычным голосом: — Все ушли на фронт! Простите, на изучение и внедрение в жизнь новых тварей. Как они мне надоели!

   — Марина, да не волнуйся! Ученые создадут новых мышей и выпустят их в мир, а потом о них забудут.

   — В этом ты абсолютно прав! Владимир Фомич, Глеб Фомич и Борис Фомич любят новые задачи, как только они становятся им понятными, они их кидают и идут дальше.

   — Люди от науки все такие, но мне бы тоже хотелось знать все функции биологических роботов. Ты хоть в курсе их свойств?

   — Нашел, у кого спрашивать! Спроси у них! Глеб Фомич об этом лучше знает.

   — Так, милочка, не спешите. Мне они ничего лишнего о мышах не скажут, а я хочу знать больше обычных потребителей. Подумай, кто, кроме этих людей, может все знать и мне рассказать?

   — По идее, должен знать Мартин, но он лезет на рожон любовных страстей. Ему товар расхваливать, а его нет!

   — Марина, ваш Мартин с подружками любовь закрутил, знаю из достоверных источников.

   — Да ты что! Я думала, что он с Нимфой Игоревной флиртует, а я тут сижу, ревную к первой даме округа с самоотверженной горечью.

   — Нимфа Игоревна вновь живет со своим великим мужем Добрыней Никитичем! Отстаешь с новостями.

   — Все. Тогда я этого гуляку Мартина быстро призову на службу! Ну, он у меня покрутится! С подружками загулял! Да этого я ему не прощу!

   — Желаю удачи! — ухмыльнулся ехидно шпион Пион и пошел добывать сведения другим путем.

   Приборы "Соня" медленно раскупались. Борис Фомич то прибегал к живому веществу, то нет. Он любил свои личные приборы, не обремененные соавторством. Молодые люди — Вика, Гришка и Мишка — постоянно собирались на его территории. Не нравились Борис Фомичу живые биологические роботы типа летучих мышей или лягушек—рукодельниц, но новые идеи его посещали значительно реже, чем Владимира Фомича.

   Вика шла на золотую медаль. Ради дочки Добрыни Никитича переписывались журналы дорогого лицея в очередной раз. Очень трудоемко обоснование медалей, все должно быть предельно честно. Поэтому в обычных школах золотая медаль — редкость. Друзья Вики — Гришка и Мишка — еще больше подросли и вытянулись и на медали не претендовали. Они все трое были одногодки, и больше ничего общего, кроме интереса к машинам, у них не было.

   За столом сидели Борис Фомич и его молодые друзья, им было на редкость тоскливо, чувствовалась приближающая разлука. Вику родители после школы решили отправить в соседний округ на учебу в университете Изумруд. Гришка и Мишка были потенциальными призывниками в армию округа. Борис Фомич грустил искренне, он к ребятам привык за последние три—четыре года.

   Затяжную грусть прервал Илья Мухин, вошедший в кабинет Борис Фомича.

   — Всем привет! Боже, какая тоска в ваших глазах! Есть дело, господа и граждане!

   — Говори, Илья, с чем пожаловал, — приветствовал тайного агента Добрыни Никитича Борис Фомич.

   — Добрыня Никитич, зная о вашей дружбе, предложил Гришке и Мишке сопровождать его дочь Вику в университет Изумруд с дальнейшим обучением.

   — Круто! — воскликнул Гришка. — Да кто нас примет в университет Изумруд?

   — Гришка и Мишка, вы заочно приняты в университет! — с вызовом проговорил Илья Мухин.

   — А меня куда? — спросил Борис Фомич. — Я один здесь останусь?

   — Борис Фомич, для Вас есть задание, но о нем мы поговорим после ухода молодых людей с Викой.

   Ребята, возбужденно разговаривая, вышли.

   — Задание простое и сложное одновременно, — продолжил говорить Илья Мухин. — Добрыня Никитич всем твоим ребятам выдает абсолютно одинаковые машины одной марки "Изумруд" последнего года выпуска ради безопасности Вики. Ваша задача — оснастить машины по последнему слову шпионской техники, дабы молодые люди ее не извлекли и не выкинули!

   — Это действительно сложно, они мои ученики.

   — Ваши ученики не должны знать последней разработки в этой области, можно подключить Владимира Фомича и Глеба Фомича.

   Мартин вышел из приемной в дверь для посетителей. В следующей комнате его облепили биологические летучие мыши. Они крутились вокруг него, назойливо липли к его телу, щебетали почти понятные слова. И из его головы вылетело задание Нимфы Игоревны. От прикосновений мышей он забыл все, кроме одного желания — вылезти, выползти, уйти, убежать от стаи непонятных существ. Его голова закружилась, как у дамочки, и он упал, покрытый летучими мышами. Он хотел крикнуть, но на его губах сидела мышь и практически целовала его губы. Остальные мыши ласкали его так усиленно, что он почувствовал себя почти на грани блаженства, после которой начинается страшная ненависть.

   Шорох шелка возвестил о прибытии Нимфы Игоревны. При ее появлении все летучие мыши отлетели от своей жертвы. Мартин открыл глаза.

   — Мартин, иди за мной, — тихо проговорила Нимфа Игоревна.

   Мартин в сопровождении стаи мышей пошел за дамой в комнату, обтянутую голубоватым шелком. Они прошли по синему ковру и очутились на краю чудовищно огромной кровати, покрытой голубоватой тканью, такой мягкой, что она казалась нереальной.

   — Стоп! — крикнула Нимфа Игоревна, и стая мышей отлетела от них, показывая дорогу к бассейну.

   Мартин в сопровождении летучих придворных прошел к воде со страшным ощущением, что Нимфа другого цвета не знает и не чувствует. И точно. В трех треугольниках одежды женщина нырнула в бассейн, слишком даже спортивно для такого момента. Мартин нырнул следом за ней с приятным чувством, что мыши за ним не последовали. Под водой он открыл глаза и увидел, что Нимфа зовет его к люку в стене бассейна. Ему стало страшно, и он вынырнул, тут же облепленный мышами. Нимфы он не увидел и вспомнил ее подводное приглашение. Он кинул прощальный взгляд на кричащих мышей и нырнул в сторону люка под водой.

   Люк оказался удивительно близко. Нимфы в бассейне не было. Он посмотрел на люк и увидел ее лицо с той стороны прозрачной двери люка, она звала его к себе. Он тронул рукой прозрачную дверь, и рука исчезла в двери. Он коснулся головой непонятной материи и в мгновение ока оказался вне бассейна, рядом с Нимфой.

   — Что это было? — спросил Мартин.

   — Тайная дверь из нового прозрачного материала, обладающего проходимостью при соприкосновении с живым человеком. Материал герметичен при соприкосновении с водой.

   — Чья разработка? — невольно спросил Мартин.

   — На вопрос не отвечу.

   Мартин с удивлением посмотрел на Нимфу Игоревну, на ней не было ничего голубоватого, она стояла перед ним в кремовом платье до пола, ее светлые волосы были сухими и струились приятными волнами по ее плечам. Она заметила его удивление.

   — Не удивляйся, у меня есть сфера для укладки волос. Прическа за минуту. Именно пару минут тебя и не было.

   — Зачем я тебе нужен? Я думал...

   — Не думай. Я нормальная женщина, а не фурия. Иди за мной.

   Она вошла в дверь и исчезла. Он почувствовал теплые потоки воздуха, посмотрел перед собой, заметил себя, причесанного, в серой одежде в зеркале напротив. Он подошел к нему, дотронулся рукой до зеркала и оказался за ним. Перед ним в кресле сидела Нимфа Игоревна.

   — Красив! Прекрасно выглядишь! Ты мне нравишься.

   — Нимфа, а ты не исчезнешь?

   — Теперь нет. Думаю, ты заметил необыкновенное зеркало? Так вот, Мартин, ты знаешь о секретах нашего округа Изумруд. Что из этого следует? Там, где мы сейчас находимся, ушей нет.

   — Быть не может.

   — Точно. Мартин, ты знаешь то, чего хотят люди? Не пытайся пересказывать. Мы создали сферу, в которой ничего у человека не болит, пока работает его сердце. Я не шучу. Подойти ко мне, посмотри в это стекло, за ним находится рай округа, или пансионат "Здоровый миг". Нет, там не мертвые люди, там живые и все здоровые. Время нахождения в раю ограничено их деньгами либо чем—то ценным для них. В обычной жизни они устали от различных болей. Здесь, в этом эдеме, они все молоды и здоровы и в том возрасте, который сам себе выбрали.

   — Сказка, — прошептал Мартин.

   — Нет. На каждом человеке есть мантия из секретного вещества, она создает ему нужную фигуру и обезболивает организм. Человек выглядит на пределе своих возможностей и чувствует себя хорошо на то время, которое он у нас купил.

   — Нимфа, это садизм! А что с ними бывает после того, как их время пройдет?

   — Они проходят сквозь стену праха и исчезают в неизвестности вечности.

   — Ты хочешь сказать, что это их последние часы жизни?

   — Да, но посмотри — они счастливые!

   — О, так здесь вся онкология и прочие болезни!

   — Почти угадал. Редкий здоровый человек захочет отдать все свое недвижимое и движимое имущество за счастье побыть здоровым.

   — А как они сюда попадают?

   — Это секрет не твоего уровня.

   — Зачем я тебе понадобился? — испуганно спросил Мартин.

   — Понимаешь, эти люди могут знать много интересного, но передают секреты только в этом обществе и ради минутного престижа. Ты пойдешь к ним и познаешь их тайны. Это твоя специальность, если на то пошло.

   — Боюсь.

   — Твое право на страх я не отменяю, но мне нужен свой человек среди них. Не бойся, они не заразные, они действительно здоровы, а когда они почувствуют приближение своего конца, они подойдут к стене праха, коснутся ее и исчезнут за ней навсегда. Эту стену не трогай, сам исчезнешь.

   — Покажи, где она находится на плане, а они о ней знают? — спросил Мартин.

   — Посетители знают, если им станет больно, надо подойти к стене и стена обезболит. Из-за той стены к ним никто не возвращается, поэтому они верят в справедливость жизни.

   Марина в обед пошла в кафе. Ее длинные прямоугольные ногти окружали маленькую чашечку кофе, она все еще продолжала смотреть на мужчину, значит, в нем еще теплилась энергия, которую она перекачивала в себя, не говоря ему об этом ни единого лишнего слова. Она насыщалась. Ее энергия восполнялась, а ведь она еле дошла до этого кафе, зная, что в это время там обедает великолепный мужчина!

   Что говорить, провода между ними шли алюминиевые. Эпитетов было много, а самой любви до скудности мало. Накануне — что накануне, прошлой ночью — у нее забрали все физические силы, накопленные за короткий отпуск. Однако она не могла позволить себе пить вино для восстановления сил, это могло плохо повлиять на работу ее бесценного мозга.

   Следовательно, это вино должен был выпить кто—то другой, а она должна только собрать энергию этого человека. Но для осуществления передачи энергии на расстояния должна присутствовать любовь! Да, как это ни покажется пошло, между людьми должны идти любовные токи! Марина поглощала энергию только у любимых мужчин.
   А что делать? Силы нужны.

   Свет глаз Мартина был так силен, что она почувствовала огромный прилив сил, она вся наполнилась его энергией, случайно пролитой на нее из его божественных очей. О, как они были сильны и прекрасны! Марина попала от него в зависимость как отъявленный наркоман мужской энергии. Она искала встречи с его глазами, когда начинала терять энергию совсем по другому поводу, и она шла к источнику энергии. Поэтому она так тяжело переживала его отсутствие.

   Без него она теряла энергетическую подпитку! И ее тоже использовали, после чего она сидела без сил. Однажды на помощь ей пришел пикник, повод не важен. В руках мужчины был бокал с крепким напитком, он с глубоким обожанием впивался своими фарами в ее глаза. Она стала наполняться его живительными соками. Марина на глазах мужчины покрывалась румянцем, ее глаза засветились. Он не удержался и встал из-за стола, подошел к ней, крепко обнял, увлекая на танец.

   Марина наполнялась энергией мужчины, она переходила по обнаженным рукам. Он слабел, она становилась сильной. Очень удобный был этот мужчина! Он был весь медный! Он любил хорошие вина, она любила забирать его энергию через его глаза, через прикосновение рук. Умный мужчина вскоре сообразил, что теряет энергию от общения с ней, и резко прекратил все встречи.

   Эх, Мартин! А жить надо! Марина была вынуждена посещать элитные мероприятия, именно на них бывали откормленные, молодые, крупные самцы — простите, мужчины. Но не каждый такой мужчина давал энергию. Боже упаси! Совсем нет. Нужен был любовный медный мост, проводящий энергию, который не исчезает, если партнера нет рядом. Да, но этот мужчина, сидящий сейчас рядом с ней, выделялся даже на таких мероприятиях, вот и она была счастлива, рассматривая его белоснежную сорочку и белый галстук. Он смотрел на ее ногти, она заметила его взгляд и почувствовала прилив сил.

   Он отвернулся, спрятался в прядях своих длинных волос, он ушел в астральное состояние. Она продолжала сидеть с ним за одним столом и твердо знала одно: злоупотреблять чужой энергией нельзя, и что теперь она долго не подойдет к нему и не посмотрит в его глаза. Ему надо накопить пресловутую энергию жизни!

   Рядом с мужчиной лежал черный сотовый телефон. Марина сразу отметила, что его мобильный телефон отличного качества, на нем даже черное стекло на экране. Естественно, черный мобильный телефон зазвонил на последнем глотке черного кофе, но зазвонил всей поверхностью черного стекла, под ним пошли звуковые волны без звука.


Глава 7

   Чего хотела Марина? Хорошо выглядеть и чувствовать себя на месте там, где она находилась. А любовь? Эта пресловутая богиня чувств под хрупким именем Любовь ее особо не манила. Она ее побаивалась в свете последних событий в жизни.

   Она взяла в руки скрепку, распрямила ее, потом согнула до боли в пальцах. Что—то сегодня было не так. А что? Вчера она весь вечер изучала свою фигуру у зеркала. Что в нем увидела? Пыль. Обычную пыль на зеркале, и подумала, что пора бы вообще протереть все в квартире от пыли с облагораживающим составом. А свою фигуру она видела в зеркале или нет?

   Странно, она помнила пыль и не помнила своей фигуры. Куда она делась? Марина посмотрела на себя в одежде и на самом деле увидела себя сидящей на стуле и покрытой пылью. Тогда она посмотрела в маленькое зеркало под экраном монитора и увидела на нем небольшие разводы пыли, но своего лица в нем не увидела. "А видят ли меня люди?" — подумала она. За ее столом то и дело ходили люди, но к ней они не обращались. С ней не разговаривали. "Куда я делась?" — стала думать она.

   В комнату вошел интересный мужчина и, не глядя в ее сторону, подошел к сотруднику. Марина узнала в нем Илью! Они поговорили. "А я?!" — хотела крикнуть и промолчала. На мониторе были видны следы работы. Значит, она что—то делала? Вдруг монитор стал черным. Она посмотрела на себя и себя не обнаружила. Она тронула клавиши и ощутила их твердость пальцами, но пальцы не видела.
"Что за чушь?!" — хотела Марина вскрикнуть, но не могла. Вдруг стало больно! На ее колени сел Илья и тут же вскочил.

   — Кто здесь? — крикнул он невольно и сам себе ответил. — Никого!

   "Меня что, на самом деле не видно?" — опять пронеслось в ее голове.

— "Но меня можно ощущать, это что—то". На пару секунд она замерла, потом тронула невидимой рукой чашку, выпила остатки чая и стала проявляться на глазах. Хорошо, что Илья вышел из комнаты. Теперь она себя видела в зеркало.

   Оставалось вспомнить, что было до того, как Марина исчезла из поля видимости. Но этот момент полностью выпал из головы. Она посмотрела на сотрудников, в этот момент вернулся Илья и подошел к ней.

   — Марина, где ты была? Я сел на твое пустое место, а оно как зашевелится подо мной!

   — А ты на своем месте сиди, тебе показалось, я выходила в цех, там новый корпус привезли, смотрела, что получилось. Я его столько прорисовывала!

   — Понятно, а я думал, ты попала в зону невидимости, если ты была невидимой, скажи, тут есть одно аномальное облако, оно перемещается в пространстве, кто в него попадает, становится невидимым.

   — Честно? Я была вчера дома невидимой и сегодня на рабочем месте, а ты сел мне на колени.

   — Посчастливилось мне, я сидел у тебя на коленях! А так бы не сказала, что с тобой было. Страшно быть невидимой?

   — Состояние жуткое, ощущение безысходности давит на психику.

   — Я думаю, что вражеский разведчик залетел к нам в этом облаке и бродит по КБ и заводу. Об этом не говорят, но многие уже попали в состояние безликости.

   — Обязательно разведчик?

   — А кому надо у нас тут все высматривать да выведывать?

   — Нашел секреты!

   — Тогда наши конкуренты.

   — Ближе к истине, но удовольствие неприятное, хотя по художественной литературе весьма знакомое, — сказала Марина и невольно вся передернулась, и в этот момент на глазах Ильи она стала исчезать из поля его видимости.

   — Нет! — вскричал Илья и попытался вернуть Марину из зоны невидимости, но она исчезла, и он хватал пустой воздух.

   Осенняя сырость бродила среди редкой желтой листвы, упрямо висящей на мокрых деревьях. Небо цвета серой сырости угрюмо смотрело на остатки цветной осени. Лиза вышла на крыльцо дома, напоминая несорванную листву. Она прицепилась к Борису Фомичу как банный лист и стала серой, как это невыразительное небо.

   Настроение Лизы нисколько не отличалось от общей атмосферы очередного потепления. Ей захотелось покинуть гостеприимный дом и уйти в прошлую жизнь репортажей о театральной жизни режиссера Тимофея Куклина. Мир изобретателя ее порядком утомил. Поддакивать его техническим мыслям она была не в силах, не ее это сфера обсуждений, прямо скажем — не ее!

   Лиза вернулась в дом, собрала вещи и вновь вышла на крыльцо под редкие капли дождя. Она решительно вышла за ворота особняка и покатила саквояж навстречу судьбе. Но судьба не спешила посылать ей шикарный лимузин, мимо проехала забрызганная машина неопределенной наружности. Она замахала рукой. Машина остановилась, в ней сидел мужчина такой же бурый, как поздняя осень.
Лиза плюхнулась на сиденье рядом с шофером. Он согласился довезти ее до города.

   Его угрюмое настроение угнетало Лизу, она не выдержала и спросила:

   — У Вас что—то случилось?

   — Не знаю, что и сказать, Вы что-нибудь слышали о пансионате "Здоровый миг"?

   — Первый раз слышу.

   — Вам повезло.

   — А в чем дело? — заинтересованно спросила Лиза.

   — Мой отец ради месяца жизни в этом пансионате продал свою прекрасную дачу, я подъехал к даче, а в ней уже чужие люди. Посетителей к отцу не пускают. По телефону я с ним говорил минуту, больше — нельзя. Голос у него молодой и здоровый.

   — Если ему хорошо, почему горюете?

   — Все хуже, чем можно представить, я уже навел справки об этом пансионате. Там лечат новой методикой: человека одевают в ткань, которая собирает в себя остатки здоровых клеток человека, в результате человек становится абсолютно здоровым, но на короткое время, пока не израсходуется его личный запас здоровых клеток в организме.

   — Отец был очень болен?

   — Да. На ладан дышал. Ему прислали приглашение в пансионат, обещая полное здоровье, но за определенную цену. Он согласился. Я узнавал — из этого пансионата "Здоровый миг" никто не возвращается, там живут, пока хватает денег. Цены за жизнь — запредельные. Отец просит еще месяц жизни. Но у меня нет второй дачи, где взять деньги я не знаю и теперь чувствую себя садистом. Он говорит, что он там молод, счастлив и здоров, что у них всегда тепло.

   — И у меня нет дачи, а здесь я гостила, — печально сказала бедная Лиза.

   — По Вашему виду и не скажешь, что у Вас деньги есть.

   — Ваш отец уже не вернется из пансионата?

   — Нет, таково условие хозяйки пансионата. Человек использует свое последнее здоровье до полного нуля, поэтому он и здоров, что мобилизуются все здоровые клеточки организма, чтобы почувствовать себя напоследок здоровым и счастливым человеком.

   — Так тогда зачем Вашему отцу еще деньги, если за месяц его здоровье превратится в полный ноль? Ему донора прицепят?

   — Нет, доноры не используются, это наказуемо в округе Изумруд. Используют клетки некой биологической массы, есть даже биологические роботы в виде летучих мышей.

   — С летучими мышами я знакома. То есть вместо денег можно дать этих биологических мышей? Я знаю, где они обитают.

   — Я и сам знаю, у Нимфы Игоревны этих мышей полно.

   — Получается, что прекрасная Нимфа всю частную собственность округа прибирает к своим рукам?

   — Доехало! Кстати, мы приехали, Вам выходить. Меня зовут Архип, чтобы Вы знали...

   — Сколько с меня?

   — Нисколько, я бы взял биологическими летучими мышами.

   Лиза махнула на прощание рукой и, пройдя сквозь серую пелену погоды, исчезла в подъезде своего дома. Ее никто не ждал, в доме царило запустение. От сырости в углу комнаты проступили пятна плесени. Но это была ее квартира, и она решила ее привести в порядок. Она посмотрела в зеркало. Увидев свое отражение, она решила, что бывало и хуже.

   Глеб Фомич сидел в новом кабинете корпорации "Прибор Z". Это он придумал пансионат "Здоровый миг" со слов женщины—микробиолога. Идея принадлежала этой женщине, она на себе провела все испытания нового третьего поколения вещества, но право на изобретение отдала Глебу Фомичу, поскольку сама стала первой жертвой санатория.

   Марина в хорошую погоду неожиданно для самой себя села к старушкам на лавочку, и словно сама окунулась в старость. Что она услышала? Истории из далекого прошлого. Подошла бабуля, ей 92 года. Спела песню, потанцевала под нее. Рассказала, что на этом месте было в войну, она санитаркой была на фронте. Рассказала, как молодых солдат предупреждала об опасности, а они лезли под пули и малахиты, а ей потом раны приходилось перевязывать. Эта бабуля сама спускается и поднимается на 4 этаж, ходит по улице с палочкой.

   Бабуля в 78 лет рассказала, что жила в деревне, где деревья не росли. Навозом топили печь, туалетов не было даже во дворе. Ходили в одно место за плетнем, потом отец отходы покрывал землей и табак на этом выращивал.

   Бабуля в 70 лет сказала, что у них были деревянные туалеты. Они выращивали картофель, а морковь у них не росла. Но была деревня, где морковь росла. Был обмен: мешок картошки на мешок моркови.

   Бабуля 84 года, сказала, что один год жили за счет репы. Выросла только репа, сами ели всю зиму и скот репой кормили. Она и сейчас еще картофель выращивает, 27 ведер собрала, правда вместе с дочкой. Еще она весь год помогала внучке выращивать правнучку.

   А вы думаете, что пенсионерки ничего не делают? Все трудятся по мере сил. Что интересно в среде старых женщин? Пожалуйста, есть такая должность — соцработник. История из вторых уст. Пенсионерка 78 лет, инвалид 2 группы после инсульта, ходит на п-образном костыле. У нее заболели зубы. Она дает соцработнику 1000 рублей, а та отвозит ее к бесплатному врачу. Врач ставит мышьяк и говорит пациентке, что ей надо сделать снимок в другой стоматологической клинике.

   Соцработник берет еще 1000 рублей у пожилой женщины и везет ее в другую клинику. Там заставляют пенсионерку переоформить документы и потом делают снимок. Со снимком пенсионерка за 1000 рублей соцработнику приезжает к первому стоматологу. Стоматолог второй раз ставит мышьяк и отправляет ее в другую клинику. Поскольку ее из-за снимка переоформили.

   Пенсионерка со снимком едет во вторую клинику за 1000 рублей соцработнику. Ей третий раз ставят мышьяк. Через день она за 1000 рублей соцработнику едет ко второму стоматологу и ей, наконец, лечат зуб. Итак, 5000 рублей соцработнику за 1 зуб ее подопечной, леченый в бесплатной стоматологии. Кто больше? История реальная.

   Пожилая женщина 72 года, грудь пятого размера, на голове химическая завивка, всегда ходит в юбках и чулках. Одевается легче остальных. У нее есть муж первый и единственный мужчина ее жизни. Он ниже ее ростом, но он инженер, а она колхозница, работала на посадке и прополке овощей. Любит иногда поработать с растениями.

   Когда она выкапывает цветы, деревья, то практически обрубает корни растений, не страдает и высаживает их в грунт. Растения сохнут, цветы никнут, ее это не волнует она бежит дальше. Она оформляет добавку к пенсии на двух дочек, да еще она была опекуном двух девочек, племянниц.

   Их отец зарубил топором их мать. Его посадили, спустя время его выпустили на свободу. Тетка продолжает племянниц считать почти родными, она волнуется за них, радуется их успехам. Женщина продолжает любить своего мужчину, спит с ним раз и навсегда в одной постели. Жена покупает мужу дорогие лекарства, хотя всегда есть дешевые аналоги. А муж? Он чахнет, он ходит от постели до стола и до окна. Вся его работа, остальное за бывшего инженера делает энергичная бывшая колхозника. Союз на редкость гармоничный…

Ой, нет! Марина наслушалась историй в выходной день. В понедельник на работу пошла в свой, привычный круг людей.

   Микробиолог прожила три месяца в санатории, не имея сбережений, пока из нее вытягивали все сведения о биологических веществах. Ей не давали умереть, пока она все знания не передала Глебу Фомичу, за ситуацией следила сама Нимфа Игоревна. Когда микробиолог касалась стены праха, ее непременно возвращали к здоровым людям, но последний раз ее уже не вернули, и она, пройдя сквозь стену, осталась в ней замурованной, а с другой стороны выступил ее портрет с ее именем.

   Нет, она не была замурованной заживо, в ней не было жизни, ее давно уже не было, последние знания ее мозга жили три месяца в биологической массе под видом ее тела. Эта масса не проходила сквозь стену, а сливалась под стеной и использовалась по назначению. Так что Глеб Фомич жил вовсе не за счет ума ВИП, то есть Владимира Фомича, он и сам кое-что творил в жизни округа. В его кабинет ворвалась Лиза, обтянутая джинсами и свитером.

   — Глеб Фомич, Вы что творите! — закричала она с порога.

   — О, сбежавшая невеста! Давно я тебя не видел!

   — Я о Вас такое узнала!

   — Могла бы и не узнавать, я о себе все знаю.

   — Вы так спокойно об этом говорите?

   — Кстати, о чем мы говорим? — нарочито спокойно спросил Мартин.

   — О пансионате "Здоровый миг"!

   — Прости, но в названии все сказано, мы даем возможность уйти в лучший мир при последних остатках жизни. Человек не страдает, он счастлив, он просто растворяется в небытии. Тебя бы туда просто не взяли, ты бы там всем надоела!

   — Я не о себе, я о людях!

   — Люди тебя просили о них слово замолвить? Или тебя родственники замучили?

   — Да, я разговаривала с человеком, чей отец находится в пансионате месяц. И этот месяц заканчивается.

   — Лиза, я не Бог, я его помощник, не более того.

   — Если помощник, то почему услуга такая дорогая?

   — Это последняя услуга, люди платят, а мы их деньги пускаем в дело. Так, это я тобой недоволен! Ты сбежала, а твой жених Феликс пристроился к моей жене! Это намного хуже! Шла бы ты к нему, и мне бы лучше стало!

   Лиза от услышанных слов потеряла дар речи и выскочила из кабинета. Она села на трамвай и поехала к Феликсу. Господин Феликс лежал и смотрел лениво на экран телевизора. Вторжение Лизы не нарушило его благодушного состояния, словно его мозги и чувства были заторможены.

   — Феликс, ты нашел себе любовницу?! — завопила с порога Лиза.

   — Ой, как громко! Ты чего кричишь?

   — Мне Глеб Фомич сказал, что ты у него жену забрал!

   — Я Надежду в любовницы не брал! Она мой человек по связи с общественностью. Слушай, Лиза, ты своего Мартина куда дела?

   — Ушла от него!

   — А он об этом знает или не догадывается?

   — Это его дело! Ой, Феликс, ты зачем обложился голубоватыми стекляшками? — удивилась Лиза.

   — Это меня Марина Романовна навещала и принесла аквамарины для того, чтобы они меня от лени вылечили.

   — Святая женщина! Тебя невозможно вылечить от лени! Я это точно знаю!

   — Как громко ты кричишь! Тише, пожалуйста.

   — Где твоя секретарша?

   — Ее вызвал муж по работе.

   — Понятно, мы одни впервые после свадьбы!

   — Ты еще бы о свадьбе вспоминала! Лиза, забери эти зеленовато—голубоватые камни в золоте. Они мне не нужны.

   — А если министр Марина Романовна аквамарины назад затребует?

   — Нет, она мне их принесла, у нее только брошь осталась на синем пиджаке.

   Лиза тут же стала надевать на себя аквамаринные украшения, чем позабавила Феликса, он даже с постели поднялся. Она крутилась у зеркала. Он закрутился рядом с ней. И они дружно свалились на постель. Свадебную ночь еще никто не отменял. Сначала лениво, потом все азартней они проникали в суть дела, сбрасывая лишнюю одежду.
 
   Мартин проник в общество пансионата "Здоровый миг". На первый взгляд люди выглядели как обыкновенные люди на отдыхе. Никто ни на что не жаловался, все вели размеренный образ жизни, ходили на танцы, плавали, гуляли по парку и были счастливы. Мартин ходил среди людей и не мог найти себе друга, они ускользали от него, словно призраки первого года существования. Он не мог их подслушать, они ничего серьезного не обсуждали. Заметно было, что эти люди больше любили полулежать, чем что—либо делать. Плавали они лениво, танцевали вообще тихо.

   Вся территория пансионата была покрыта лежанками разного вида. Мартин посмотрел на небо и увидел плохую подделку под небо, он знал, что сейчас поздняя осень, но здесь было лето обыкновенное.
Деревья зеленели, птицы пели, люди ходили без теплой одежды в каких—то развевающихся костюмах без пуговиц и молний. Ему нестерпимо захотелось выйти на улицу. Он почувствовал приторный запах непонятного чего. Он осознал, что рядом с ним люди на исходе жизни.

Мартин нажал на телефоне вызов Нимфы Игоревны. Она не удивилась и разрешила воспользоваться служебным выходом из пансионата, набрав секретный код на двери. Когда Мартин попытался покинуть территорию, к нему прицепился один из контингента. Отвязаться от него он не смог. Они вдвоем вышли из пансионата сквозь герметичное вещество. Мартин попытался втолкнуть человека в развевающихся одеждах назад, но тот уперся с нечеловеческой силой и не вошел назад в сферу.

Нимфа Игоревна сама вышла навстречу двум прибывшим из сферы. Она посмотрела на человека, сопровождавшего Мартина:

   — Дарвин, ты силен! Тебе осталось жить одни сутки, а ты выскочил из сферы! Тебе сейчас станет плохо!

   — Нимфа Игоревна, не прогоняйте меня назад! Я жить хочу!

   — Все хотят! Как ты смог выйти, этого я понять не могу? — сетовала Нимфа Игоревна.

   — Его зовут Дарвин? — удивился Мартин. — Это он известный биолог округа?

   — Да, это он — всемирно известный человек. Он был неизлечимо болен и уже не вставал, и вот такой фокус выкинул.

   — Я на самом деле здоров! — сказал Дарвин. — Проведите медицинский осмотр.

   — Придется. Мартин, а ты не зря сходил в сферу, вывел интересный экспонат. Дарвина осмотрят, если он здоров, то его выпустят в мир живых.

   Дарвин захватил при жизни еще женщину—микробиолога в этом пансионате. Они вдвоем много беседовали, легко понимая друг друга. На прощание микробиолог подарила ему маленький кристалл аквамарина и сказала, если он захочет выйти из сферы, то должен всегда держать в руке этот камень, он не даст опуститься и в нужный момент выведет на свободу. Дарвин изучал входы и выходы, он заметил здоровый румянец на щеках Мартина и решил с ним покинуть пресловутую сферу. Нимфа Игоревна знала о беседах Дарвина и микробиолога, поэтому не включила биологическую пушку на его уничтожение.

   Микробиолог много рассказывала Дарвину о себе, что она уже на пенсии, но постоянно работала столько, сколько могла. Жизнь прекрасна, но все чаще ей доставались негативные стороны. В молодости можно любовью прикрывать все финансовые и морально—этические проблемы. А в пожилом возрасте любовь без денег не получить, да и не нужна любовь по биологическим нормам. Поэтому она постоянно сужала свои потребности во всем и на первое место ставила элементарное выживание в той среде, где находилась.

   С годами у нее сложился прекрасный совет по воспитанию детей: постоянно перекладывать на плечи детей проблемы, которые они в состоянии решить сами. Потребности детей растут в той прогрессии, которую в состоянии поддерживать близкие люди. Возможности микробиолога с годами уменьшались, уходило натуральное здоровье, его постоянно приходилось поддерживать искусственно. Ей нужно радоваться тому, что есть, но впадать в угнетенное состояние — непозволительная роскошь.

   За два года до пенсионного возраста микробиолог умудрилась влюбиться в Глеба Фомича, ей казалось, что он тоже ее любит. Но здоровье от подобного общения таяло, как снежный ком весной. Баба снежная не может быть Снегурочкой, слишком это дорого, когда запросы не соответствуют возрастным изменениям. Все хорошо в меру приличия, понятие которого определяется степенью любви. Пока любишь — это понятие отдыхает, когда любовь проходит, можно начинать думать, что любить молодого человека — это более чем неприлично.

   Микробиолог достигла должности главного микробиолога округа и проработала на этом месте много лет при большом общем стаже. Как она дошла до жизни такой? Она знаменита? Известна? Скорее нет, чем да. Она не заработала своим трудом на дачу и машину, только на жизнь с постоянными ограничениями во всем. Она никогда не курила и практически не пила. В трудные годы шила и вязала, работая всегда микробиологом.

   После такой исповеди сама Нимфа Игоревна дала микробиологу два месяца жизни... Ничего особенного, но Нимфе Игоревне захотелось иметь прибор "Сердечко". Собственно, что она хочет теперь? Чтобы ее имя не связывали со смертью людей, а связывали с их здоровьем. "Добьешься от людей светлых слов..." — промелькнуло в ее голове, но эту мысль она отбросила сразу.

   Так отчего у людей болит сердце? Надо же ей придумать техническое задание для Владимира Фомича! Первая мысль потрясла ее саму — от совести! Часто сердце болит от мысли, что человек совершил не совсем благовидный поступок. "Тогда надо выпустить прибор "Совесть"", — подсказало ей ее сознание. От неприятностей сердце тоже болит, но неосознанно, и болит, если в этих неприятностях задета пресловутая совесть. Если человек в неприятностях не виновен, то сердце его не заболит.

   Понятно, что кончина родственников не щадит сердце, но, опять же, если совесть молчит и человек сделал все для того, чтобы спасти умершего, то сердце более—менее переносит потерю.
   К чему такие мысли?


Глава 8

   Нимфа Игоревна не чувствовала угрызения совести из-за того, что люди из пансионата уходили в стену праха. Почему? У нее были отличные врачи в штате. Они каждого человека проверяли на состояние здоровья электронными датчиками, касаясь незаметно нужных точек на их теле маленьким электронным прибором. Кто покидал пансионат через стену праха, был давно и неизлечимо болен, просто ему скрасили последние дни существования.

   А теперь Нимфа Игоревна хотела, чтобы люди научились управлять своим здоровьем с помощью приборов и своего сознания. Но эти приборы надо еще изобрести. Ей нужен свой арсенал приборов, и Владимир Фомич ей в этом непременно поможет. Итак, сердце. Как заставить его быть здоровым? Убрать совесть? Нет, совесть надо оставить. Значит, человек должен чувствовать свои поступки, когда они приближаются к черте совести?

   Нимфа Игоревна улыбнулась, она уже предчувствовала, что такое задание Владимиру Фомичу понравится. Прибор должен сигналить о приближении совести? Нормально! Но это для относительно молодых людей. А у старых людей сердце подвергается естественному старению, как быть здесь? Она почувствовала, что она только черная фея, но не Господь, и тут дальше пансионата "Здоровый миг" ее мысль не шла... Нет, она не черная фея, она шелковая фея.

   Дарвина проверили, он оказался здоровым на самом деле. Все его болезни исчезли чудесным образом, давая надежду на излечение живущим. Нимфа Игоревна вызвала Глеба Фомича и показала ему Дарвина. После разговора Глеб Фомич решил взять к себе на работу Дарвина, но без права посещения родных. Дарвин не выдержал и позвонил сыну Архипу. Отец и сын поговорили и обещали молчать об этом при разговоре с другими людьми. Архип Дарвин любил подрабатывать извозом, видимо, ум изобретателя остался только у его отца.

   Старший Дарвин знал, откуда берется здоровье для больных на последний период жизни, он силой воли заставил себя удалить с себя ткань, перераспределяющую здоровье внутри него, он нашел биологическое вещество, которым с ним поделилась микробиолог. Он обвернулся биологическим веществом, которое дало ему необходимое здоровье, но говорить о своей находке Нимфе Игоревне он не хотел. Где найти следующую порцию биологического вещества — он знал.

   Но он не оценил медицинскую службу Нимфы. Дарвина досконально проверили, а результаты отдали Нимфе Игоревне. Она поняла, какой рывок вперед он сделал, поэтому приказала прекратить набор в пансионат "Здоровый миг". Она прекрасно понимала, что за этим последует. Спасать людей, которые оставались в сфере, в ее планы не входило. Она объяснила прекращение приема капитальным ремонтом, что соответствовало истине.

   Дарвин оказался умнее Глеба Фомича. Он понял главное из разговоров с микробиологом: как создавать новое биологическое вещество. Дарвина за удачную командировку в сферу Нимфа Игоревна наградила его же личной дачей. А его сыну выделила участок рядом с дачей Дарвина.

   Архип почему—то решил, что его отцу помогла выйти на свет божий девушка, которую он подвез с дачи Бориса Фомича, и ему очень захотел ее найти. Он ездил по городу и всматривался в пешеходов. Ему повезло, он встретил Лизу и остановил перед ней машину. Она сверкала аквамаринами. Он вспомнил слова отца, что его спас маленький кристалл аквамарина. Архип Дарвин влюбился в нее. Везет Лизе на младших.

   Марина Романовна сидела в кабинете министра нестандартного мышления, смотрела на многочисленные телефоны, на расписание дел. Взгляд ее упал на букет лилий в вазе из синего стекла. Она вздохнула, вспомнив букет хризантем, который сама покупала на рынке. Министру безумно захотелось покинуть официальный кабинет! Ей надоели жалобы населения на изобретения трех ученых. Она посмотрела на бриллиантовую брошь, скрывающуюся под названием "Аквамарин".

Вспомнила, что последнее время вокруг нее кружится фраза "хочу ребенка". Откуда она берется, а может, действительно родить ребенка? Эта мысль понравилась! Это ее единственная возможность уйти из кабинета непроходимых жалоб на все, даже на пансионат "Здоровый миг".

   В голове Марины Романовны промелькнул образ Мартина и исчез. Она вспомнила Владимира Фомича, свое несправедливое к нему отношение. Подошла к лилиям и вдруг решительно нажала на кнопку "Шеф". Владимир Фомич услышал соловьиные трели сотового телефона, увидел слово "Марина".

   — Марина, что-то случилось?

   — Мне нужен малыш, ему будут нужны зеленые вещи, они подойдут к моему бриллианту с названием "Аквамарин"!

   — Марина, я последнее время, а точнее с тех пор, как ты стала министром, звал тебя мысленно "аквамаринный министр".

   — Как ты меня звал?! — воскликнула Марина удивленно.

   — Никак, — грубо прервал ее Владимир Фомич — Я хочу, чтобы ты стала аквамаринной мамой!

   — А я согласна! — засмеялась Марина. — Я не хочу быть министром! Я хочу хризантемы в вазе и аквамарины под цвет одежды малыша.

   — Хочешь быть аквамариновой феей, — угрюмо заметил Владимир Фомич.

   Владимир Фомич случайно узнал о страшной стене в новом пансионате "Здоровый миг". Он нарисовал шар, который должен был спасти людей от стены, нервно собрал бумаги и вышел из офиса.
Марина Романовна посмотрела вслед некогда сильному человеку и удивилась его униженному состоянию. Мужчина казался слабым и тщедушным. Его волосы поникли, словно срослись с головой. Он медленно закрыл за собою дверь. Она с ужасом взирала на шефа.

   Но что это?! Едва выйдя за дверь, Владимир Фомич тряхнул головой, и волосы послушно окутали его львиной гривой. Глаза сверкнули искрометным огнем. Лицо расплылось в дружеской улыбке и исчезло за закрытой дверью. Марина почувствовала прилив сил от прощального взгляда технического мага, словно ее прошил положительно заряженный сгусток энергии. Она расслабилась от напряжения последних минут.

   Что заставило столь известного изобретателя покинуть свою известную фирму, она еще не осознала. Марина находилась в полной растерянности, но последний взгляд внушил надежду. Она понимала, что его уход непременно ее коснется не лучшим образом. "Нет, все будет хорошо", — подумала она, вспомнив прощальный взор, обладающий странной силой, словно он забрал ее вместе с собой в другой мир.

   Илья получил от Добрыни Никитича задание: найти и обезвредить руководителей пансионата "Здоровый миг". Ходоки с жалобами дошли и до него. Суть жалоб: человек уходил в пансионат и не возвращался. Как крупный политик и руководитель, Добрыня Никитич не держал больших сумм денег в местных банках и не имел много домов и квартир. Его счета всегда были на виду проверяющих организаций. Он легко проходил все проверки, и его постоянно переизбирали главой округа Изумруд.

   Нимфа Игоревна на высокие посты и должности не претендовала и проверки на себе не испытывала. Она была в сотни раз богаче своего высокопоставленного супруга. Именно она скупала земли под домами в центре города и в перспективных окрестностях. Она уловила простой момент любой жизни — старение организма, но с большой пользой для своих доходов. Естественно, огромное число пожилых людей имеет скромные доходы и накопления, но именно среди них встречаются богатые люди, которые ради здоровья готовы отдать свои золотые горы.

   Добрыня Никитич за женой и ее деятельностью не следил, если это не касалось их общих детей. Пансионат "Здоровый миг" к их детям отношения не имел, следовательно, развивался сам по себе. Нимфа Игоревна, изучив биологических мышей, имея приличное образование, пришла к выводу, что можно создать биологический материал, усредняющий здоровье человека на непродолжительное время. Известнейший микробиолог округа была ей знакома.

   Микробиолог переживала в это время острые боли при передвижении. Любой шаг, любой поворот тела вызывал в ее организме дикие боли. Идею Нимфы она поддержала и нашла резервы биологического вещества. Первые опыты она поставила на себе. Она окутала себя биологической материей и почувствовала впервые за последние годы полное отсутствие болей. Она могла вновь работать!

   Нимфа Игоревна предложила открыть пансионат для предоставления биологической ткани обезболивания под присмотром врачей. Микробиолог дала свое согласие. Нимфа подключила к работе Мартина, большого любителя денег. На одном своем участке земли она построила пансионат "Здоровый миг" под колпаком, скрыв к нему подходы от посторонних лиц.

   Время жизни человека в пансионате определялось его суммарным здоровьем. Здоровые клетки замещали больные, но организм человека не восстанавливался, то есть человек жил за счет самого себя и за счет перераспределения здоровья внутри организма под биологической тканью. Слух об излечивании больных всех категорий разошелся между больными. Люди потянулись в пансионат, их не останавливали заоблачные цены. Пациенты подписывали договор с директором пансионата, а дома оставляли завещание и уходили в последний миг здоровья, говоря домашним, что уезжают на курорт в далекую страну.

   Но домочадцы бывают разные, и некоторые родственники стали прослеживать пути отсутствующих членов семьи. По истечении времени таких людей становилось все больше. Среди жителей округа возникла легкая паника. Представители от народа дошли до Добрыни Никитича, он и вызвал своего доверенного человека — Илью.

  Илья Мухин обладал уникальными способностями внедряться в любое общество, не рискуя своим здоровьем. Он брал с собой подставу. Для выполнения очередного задания он решил взять Лизку—журналистку, зная ее дотошность в определении происходящих событий и местоположения приборов. Деньги на выполнение ответственного задания выделили из казны округа.

   Илья и Лиза на вертолете облетели округ. Они знали от жалующихся людей, что кое-кто говорил домашним, что уходит в пансионат, где станет здоровым человеком. Были сведения, что пансионат находится в пределах округа. На картах округа о таком пансионате ничего не говорилось. Илья Мухин заметил первым огромный колпак неизвестного назначения. Такие колпаки использовались в спортивных аренах, но стадиона в данной местности не значилось.

   Местность лесистая, частных дач в этом районе много, никто за заборы не лазил. Илья и Лиза, выйдя из вертолета на маленьком аэродроме, проехали часть пути на машине и вошли в молчащий лес. Лес был напичкан ловушками и страшными существами из коряг, отпугивающих людей. Пару раз они проваливались в ямы или взлетали на веревках к деревьям, но продолжали свой путь. Они набрели на странный погост в виде зацементированной площадки с квадратными плитами в шахматном порядке. На плитах были написаны данные о погребенных людях. Лиза обратила внимание Ильи на плывущую в глазах стену. Они решили спрятаться и залезли на раскидистый дуб.

   Долго ждать не пришлось. Сквозь плывущую стену на бетонную площадку выпал человек. Тут же из двух завуалированных домиков выбежали два человека, положили выпавшего на носилки и унесли в круглую башню. Илья Мухин почувствовал запах горелого существа. А Лиза от страха содрогнулась. Достаточно быстро из круглой башни два человека вынесли закрытый цилиндр, подняли одну из плит и опустили под нее цилиндр. Раздался приглушенный звон колокола. К свежей каменной могиле подошел священник, он помахал над ней кадилом, пропел молитву и ушел, словно исчез в страшном безмолвии тайны.

   Лиза и Илья переглянулись, они больше не сомневались, что это и есть вторая сторона пансионата "Здоровый миг". Где первая сторона и как в нее попасть — они не знали. Илья увел Лизу из страшного места. Было ясно, что к проникновению в пансионат они еще не готовы.

       Добрыня Никитич, выслушав отчет Ильи и посмотрев на карту местности, сказал, что рядом с этим куполом находится одна из дач его супруги. Мужчины переглянулись от неожиданной догадки. Но Добрыня Никитич сразу сказал, что он к родной жене не пойдет. Она любит принимать очень красивых или холеных мужчин. Лис к ним не относился. Хотя почему нет?

   Не посылать же к ней Мартина? Значит, надо преобразить Лиса до неузнаваемости и послать его к Нимфе. Илья Мухин не выдержал и спросил у Добрыни Никитича о странном цементном кладбище. И услышал ответ, что по его рекомендации был предпринят подобный способ захоронения.

   — Добрыня Никитич, а откуда Вы это знаете? — удивился Илья Мухин.

   — Работа у меня такая, — ответил уклончиво руководитель округа и направил его к дорогим стилистам на переплавку внешности.

   Из Ильи получился крутой мужчина заграничной внешности. Его одели по последнему слову моды и под видом человека, желающего поместить дядьку в дорогой пансионат, направили к самой Нимфе.
Нимфа Игоревна почувствовала подвох в красивом мужчине с чужой для него внешностью. Она присмотрелась и узнала в нем любимца своего мужа. Она не поверила его рассказу о дядьке. Дальше приемной Илья не проник в тайны Нимфы, чем очень озаботился. Добрыня Никитич, узнав о его фиаско, только рассмеялся.

   Тем временем Лиза проводила журналистское расследование в районе дачи Нимфы, но тоже терпела поражение за поражением. Она даже встретила Илью в новом облике, но по виду друг друга они поняли, что оба остались за гранью тайны.

   Марина, отдав аквамарины Феликсу, на самом деле почувствовала всепоглощающую лень, да еще рядом кто—то постоянно твердил ей о детях. Быть министром ей расхотелось, она и так не понимала, зачем ей дали такую должность. Но взваливать на себя детей ей было тоже лень. Уйдя с поста министра нестандартного мышления, Марина залегла дома в окружении стопроцентной лени. Она не занималась своей внешностью, как в то время, когда работала в фирме с Владимиром Фомичом. Фирма была теперь известна и приносила постоянный доход, но без нее. Марине ничего не хотелось делать, ровным счетом ничего!

   Владимир Фомич так был занят работой, что не делал ей замечаний, зная, что это себе дороже. Дома он даже не завтракал, пил кофе на работе, а питался в профилактории.

   Мартин перестал волноваться, что его доходы уменьшатся. Как-то так получилось, что корпорация, объединяющая трех Фомичей, сделала это почти формально, на самом деле в ней прокручивали такие проблемы округа, которые огласке не подлежали, и фирма Владимира Фомича была в ней скорее формально, чем реально. Да еще Марина покинула министерство, и должность министра нестандартного мышления упразднили. Феликс, подарив украшения с аквамаринами Лизе, стал ленивее и даже формально перестал вмешиваться в дела корпорации.

   Вскоре Надежда перестала быть его домашним секретарем и покинула его сдвоенную квартиру. В округе произошло следующее событие: из южных широт вернулся генерал округа Ферзь, ведя под руку молодую особу цвета молочного шоколада. Легкий шок пронзил верхние слои общества. Ферзь считался бравым генералом, был всеобщим любимцем местных женщин и женатым никогда не числился. А тут рядом с ним на всех светских вечерах стала появляться шоколадная брюнетка.

   Нимфа Игоревна и та была шокирована тем, что ее вечный обожатель Ферзь, обладатель глаз цвета аквамарина, к ней не подходил, а танцевал только со своей новой пассией. Это из-за его глаз она собирала камни, близкие по цвету его глазам!

   Для того чтобы убрать соперника с пути Нимфы, Добрыня Никитич в свое время решил ему подсунуть прекрасную Марину и повысил ее до министерского кресла, дабы генерал Ферзь обратил на нее внимание, это он организовал дары аквамаринов Марине!

   По делам службы генерал Ферзь некоторое время жил в южных широтах. Ой, сколько он натерпелся от местной жары! Это был не его климат, совсем не его. Он парился, жарился, не отходя от цели командировки. Местный властелин его приметил, пригласил во дворец на прием для избранных, где Ферзь познакомился с милейшей девушкой. Ее звали Дел. Ферзь и Дел поженились по местным законам.
Так в округе появилась интересная молодая женщина Дел. Черты лица у нее были миловидные, глаза умные, необыкновенно черные и пронзительные.

   Мужчины округа на нее поглядывали, но не приближались, зная крутой нрав генерала Ферзя. Она действительно была хороша в серебристом платье, обтягивающем ее стройную, сбитую фигурку. Ее кучерявые черные волосы были подняты над умным лбом. Она внушала уважение своим искрометным видом.

Первый же визит генерала Ферзя и Дел в театр был замечен вездесущей Лизкой—журналисткой. С некоторых пор она похудела и работала одновременно сразу на нескольких людей. Одежда на ней стала сидеть, а не висеть мешком. Лиза лучилась здоровьем и жаждой деятельности. Она была так поражена красотой пары, что сняла с себя ожерелье с аквамаринами, подаренное Феликсом, и подарила его Дел. Глаза генерала вспыхнули, как аквамарины на шее его дамы сердца.

   Лиза, подарив украшение с аквамаринами, почувствовала страшную усталость от перегрузок последних дней и, прощально взглянув на красавицу и генерала, ушла из театра. Она пришла домой и уснула так, как давно не спала. Проснувшись, она почувствовала себя хорошо, но желания бежать и что—то быстро делать у нее не возникло. Женщина томно потянулась и вспомнила Феликса.

   Была между ними невидимая связь! Не зря они поженились. Она медленно поднялась, посмотрела на себя в зеркало и осталась довольна своим отражением. Привела себя в порядок и поехала к Феликсу, забытому всеми и самим собой. В это же время Марина очнулась от полудремы, длившейся пару недель, с нее слетело оцепенение.

   Марина съела что-то сухое и черствое, запила водой, огляделась. Она стояла в пыльной квартире с разбросанными вещами. Вспомнила, что приходящую домработницу послала куда подальше, чтобы та ее не тревожила по пустякам. Она протерла зеркало, всмотрелась в лицо, ужаснулась, поискала глазами Владимира Фомича, но его дома не было. Марина зашла в ванную комнату, посмотрела на тусклый кафель и серую ванну. Вымыла ванну, включила воду, насыпала соль. После водной процедуры Марина включилась в обычный ритм жизни. Марине очень захотелось вернуться на фирму Владимира Фомича!

   Зазвонил телефон. Мужской голос спросил:

   — Марина, как ты себя чувствуешь?

   — Мартин, это ты?

   — Марина. Я скучаю без тебя, я хочу увидеть тебя, и как можно быстрей!

   — Забавно. Да хоть сейчас, я только что вышла из ванны.

   — Нет, к тебе я не поеду. Давай съездим в новый пансионат? Нимфа вчера торжественно открыла его под названием "Здоровый миг".

   — Мартин, меня этим пансионатом достали родственники исчезнувших людей!

   — Марина, успокойся. Поэтому Нимфа и приглашает всех желающих на день открытых дверей, посмотреть пансионат таким, каков он есть на самом деле.

   — Боюсь, но с тобой поеду. Сам садись за руль и подъезжай к моему дому через полчаса.

   Слухами земля полнится. Вздрагивая от страха, люди бродили по летнему саду под огромным колпаком. Марина заметила Лизу и Феликса. Лиза передала Марине Феликса и быстро ушла. Она присоединилась к Илье. Вдвоем они стали обходить пансионат, пытаясь найти стену, сквозь которую люди выпадали из этой жизни. Они все стены потрогали, но никуда не провалились.

   Нимфа Игоревна наблюдала за посетителями через множественные мониторы. Она сразу сообразила, кто среди гуляющих людей за ней охотится, и усмехнулась. "Дайте отдохнуть!" — кричала душа Нимфы, чувствующей страшную усталость от проблем, связанных с пансионатом "Здоровый миг". Ей ужасно надоела суета вокруг него. Она хотела сделать добро людям в их последние месяцы или дни жизни, она гарантировала им здоровое существование на то время, на которое хватит человеку его жизненных ресурсов. Но ее никто не понял! За ней охотятся.

Ищут стену праха! Хотя чего ее искать? Мимо этой стены Лиза не один раз с Ильей прошла, но не нашла. За кого они Нимфу держали? Да, спрятала она эту стену, спрятала под коронкой, как зуб мудрости. Она устало посмотрела на мониторы, готовая покинуть пост наблюдений. Но заметила, что Лиза воткнулась в стену праха и ищет в коронке щелку.

Нимфа насторожилась, по ней пробежала нервная дрожь. Усталость сковала ее тело. Она почувствовала себя так плохо, что будь эта стена рядом, сама бы до нее дотронулась. Лиза подозвала Илью. Они оба стали осматривать и простукивать странную стену. Потом что—то обсудили и утвердительно замотали головами. Нимфа Игоревна затаилась.

   Илья покрутил вокруг себя головой, нашел спицу от длинного зонтика.  "И как эта спица там оказалась?" — промелькнуло в голове Нимфы. Илья Мухин спицу просунул около земли под коронку стены, подержал секунд тридцать и вынул назад. Спица стала существенно короче, а оставшаяся часть изогнулась. Илья невольно бросил остаток спицы на землю. Послышалось тихое шипение, словно она сердилась, остывая от соприкосновения с землей.

   "Пора прекращать их поиски", — подумала Нимфа Игоревна и нажала на кнопку с изображением летучей мыши. Почти мгновенно из—под ниши, расположенной по диаметру прозрачной крыши, вылетели десятки биологических мышей и закружились над людьми, особенно мыши доставали тех, кто был близок к стене праха. Мыши словно пытались увести людей от беды, но не все это понимали. Илья Мухин отмахивался от парочки мышей и пытался найти тот предмет, который бы еще раз можно было бы подсунуть под коронку стены.

   — Не шути, Илья, — вырвалось из уст Нимфы, она тяжело вздохнула и нажала на кнопку с изображением дождя.

   В ту же минуту из баллонов, расположенных под крышей, пошел мелкий дождь. Лиза невольно вынула зонт из сумки и раскрыла. Илья выхватил из ее руки зонт и попытался извлечь из него спицу, чем вызвал негодование молодой женщины. Они стали кричать друг на друга. Нимфа Игоревна устало улыбнулась. "Ссора врагов — почти счастье", — промелькнула мысль в ее голове, и она нажала на кнопку с ветром. Под куполом возникли двигающиеся потоки воздуха. Мелкие предметы поднялись в воздух и закружились.

   Толпа людей стала искать выход с территории пансионата, но натыкалась на безответные стены. Лиза и та испугалась и беспомощно искала глазами покинутого Феликса, на Илью она смотреть больше не хотела. "Вот и славно, — подумала Нимфа, — еще пять минут — и все забудут свое недовольство, а будут думать только о выходе". Она легла на кушетку и уснула рядом с экранами наблюдений. Проснувшись, испуганно посмотрела на мониторы.


Глава 9

   На экранах шел снег из холодильников, поднимаемый порывами ветра. Люди явно замерзли. Они жались кучками или изображали элементы бега и гимнастики, чтобы согреться. Нимфа сняла руку с кнопки с изображением снежинок. Это ж надо было сквозь сон на нее нажать! На экранах снег прекратился. Женщина нажала на солнце на кнопке. Под куполом ярко засветило солнце. Снег стал таять.

   — Лиза, ты поняла, куда мы попали? — прошептал Феликс. — Тут все четыре времени года. И люди, отдыхающие здесь, почти не замечают разницы между настоящей погодой и придуманной.

   — Феликс, они здесь вовсе не отдыхают, а умирают.

   — Ты говори, да знай меру, этот пансионат — игрушка моей матери Нимфы, а она добрая.

   — Ты только о доброте Нимфы не говори, сам ведь замерз. А теперь смотри — жарко становится.

   — Отогревает она нас. Просто мать демонстрировала способности пансионата на смену климата.

   — Ты прав, но я бы здесь отдыхать не хотела.

   — Так не для тебя все здесь создано.

   — Феликс, а ты о стене праха слышал?

   — Нет.

   — Мать ничего по этому поводу не говорила?

   — Нет! Я ведь ответил уже на этот вопрос! — воскликнул недовольный Феликс.

   — Да, ты не информатор, нечего с тебя взять.

   — Лиза, ты зачем с Ильей тут чего—то искала? Маме могло это не понравиться.

   — Не сомневаюсь, уже почувствовала. Но, понимаешь, люди говорят, что из этого пансионата никто не возвращается.

   — Ты хочешь сказать, что я отсюда не выйду?

   — Феликс, сегодня день посещения, день открытых дверей, которых мы не обнаружили.

   — Это ты меня сюда привела! Это ты во всем виновата! Да мне и не интересны все людские смерти, важно, чтобы я был жив!

   — Хорошо сказал, тогда пойдем искать открытые двери. Махни маме ручкой, вдруг подскажет путь на волю.

   Феликс и правда невольно помахал рукой, к руке подлетела биологическая летучая мышь и как бы потянула молодого человека за собой. Он пошел за летучей мышью. Лиза пошла за ними. Люди, почуяв, что эти двое знают, где находится выход, пошли за ними.

   Нимфа Игоревна, видя, что сын ведет за собой толпу, не стала чинить ему препятствий и нажала на кнопку со словом "выход". Перед Феликсом открылась потайная дверь. Толпа вслед за ним покинула территорию, пройдя под струей воздуха, сдувающей с них пылинки и мысли. Лиза, держась за локоть Феликса, осмотрелась, но не могла вспомнить, где была и зачем. Она просто шла рядом с молодым мужчиной. Толпа быстро разошлась во все стороны. Вскоре ничего не напоминало о том месте, где они только что были.
   Нимфа Игоревна вызвала к себе Нарцисса.

   — Нарцисс, наблюдатели покинули пансионат, можно готовить новый заезд, хорошо бы из людей вашего округа.

   — Я понял. Говори число подопытных кроликов, а у нас подготовят бесплатные путевки для долгожителей.

   — Но я по миру не хочу идти, поэтому нужны те, кто за всех заплатит.

   — Не вопрос. Заплатит руководитель нашего округа, у него есть бюджетные отчисления на непредвиденные расходы. Я только одно не пойму: куда исчезают болезни стариков, даже на короткое время?

   — О, это медицинские разработки. Моя бабка еще этим занималась. Старики проходят краткосрочный курс омоложения, их растягивают по методике, в этот момент окутывают тонким слоем биологической ткани, распределяющей здоровье внутри одеяла. Из организма вытягиваются все соки жизни. Боли они никакой не чувствуют. Я только не пойму, чем люди недовольны?

   — Нимфа Игоревна, да кто недоволен? Тот, кто не успел со стариков взять завещание в свою пользу?

   — Нарцисс, вот это и есть твоя главная задача — проверить наличие завещаний! Подключи юристов, пусть проследят, чтобы потом за нами не следили.

   — Нимфа, но все это деньги, и очень большие деньги.

   — А я и говорю, что мышеловка для кроликов закроется вместе с сыром.

   Марина пришла в фирму "Чувственные приборы" и впервые за последнее время стала ждать Владимира Фомича. Он пришел с букетом лилий, подошел к ней, усмехнулся и протянул цветы. Марина механически налила воду в вазу и поставила цветы.

   — Марина, есть хорошая новость! Улыбнись!

   — Сыр, — улыбнулась она.

   — Тебя и Дел приглашают участвовать в телевизионном шоу.

   — А что я буду делать с этой шоколадной женщиной господина Ферзя?

   — А ты не догадываешься? Передача называется "Женщины генерала".

   — Ты надо мной издеваешься? Я не была никогда женщиной Ферзя!

   — И я так думаю, но Добрыня Никитич очень просил надеть аквамарины и явиться на съемки шоу.

   — А их нет!

   — Чего у тебя нет? Аквамаринов?

   — Я их раздарила.

   — Щедрая ты наша Маша.

   — Я не Маша, я Марина, если ты еще меня с секретаршей не перепутал!

   — Проехали, ты сегодня не в духе, — сказал суровым голосом Владимир Фомич и прошел в кабинет.

   За окном летал пушистый снег. В голове у Владимира Фомича было удивительно пустынно. Марина понуро вошла в его кабинет.

   — Не сердись, мы сегодня были в пансионате "Здоровый миг".

   — Понятно.

   — Ты знаешь слухи об этом страшном месте?

   — Я все знаю, или почти все, — ответил Владимир Фомич, глядя на снег за окном.

   — Тогда скажи, где там стена праха, ее искала Лизка—журналистка.

   — Пусть ищет, не мое дело тайны выдавать.

   — Значит, она существует! — торжественно воскликнула Марина.

   — Слушай, дорогая, не лезь в это злачное место... — зло прошипел Владимир Фомич.

   — Не буду, но ведь хотелось бы знать...

   — Состаришься до последней стадии — узнаешь.

   — Так ты меня туда пошлешь?

   — Сама побежишь, как миленькая.

   — А если я не захочу?

   — Тебя не спросят, определят степень здоровых клеток в твоем организме, и если их число станет критическим, то исход известен — пансионат.

   — Но Нимфа не богиня!

   — О, просветили тебя! Нимфа — это, как бы тебе сказать... Она — черная фея округа Изумруд.

   — Так, но у нее волосы светлые и она всегда в голубоватой одежде!

   — Цвет волос роли не играет, она мисс мистики округа.

   — Какая новость интересная!

   — Марина, не смей ее имя всуе упоминать! Я это тебе говорю, а не твоим приятелям.

   Марина подошла к цветам, погладила их и вышла. Ей стало страшно! Только сейчас она поняла, что ее познакомили с одним из кругов ада округа, она даже чутьем поняла, где находится эта стена праха: скорее, там, где стояли Илья с Лизой. Стену они пытались найти. Нет, думать об этой стене Марина не хотела! Она решила, что утром пойдет на работу, а куда — решит завтра.

   Неожиданно окно открылось, и в комнату влетела биологическая мышь. Она покрутилась вокруг Марины и прилипла к потолку, как бы говоря, что она здесь по делу. Марина сидела в комнате, а в ее голове промелькнули сумбурно видения прошлых лет. Неожиданно над головой раздался голос Нимфы:

   — Марина, я не пойму, в чем твоя сила? Ты сидишь в комнате неделю, а от тебя идут флюиды спокойствия. Я вообще хотела тебя пропустить через стену пансионата. Это вывело меня из себя, потому что Лиза вынюхивала стену праха, которая по тебе давно плачет. Но знаешь, стена перестала действовать, она меня отталкивает на метр от себя.

   — Это странный шар, он не пускает Вас сквозь страшную стену, — ответила Марина и подумала, что она теперь точно знает, что так расстроило в свое время Владимира Фомича и его новое творение — странный шар.

   Нимфа Игоревна, черная фея округа, после дня открытых дверей в пансионате "Здоровый миг" решила сменить имидж. От природы волосы у нее были темные, но она их давно уже осветляла. Теперь она решила осветлить свою деятельность. Она помнила, как Владимир Фомич изобрел прибор "Сердечко", это был ее заказ. Да, она тогда хотела управлять людьми с помощью современных приборов!

   Что изменилось теперь?

   Зеленые растения. Зеленые скатерти. Белый снег. Белые салфетки. Коричневый кофе или коричневый чай появляются в кружке на столе. Жизнь умственная и физическая переплетаются. На черном фоне компьютера появляются белые и зеленые линии будущего изделия. Чай исчезает из кружки. Вентилятор обогревает снаружи. Жизнь продолжается.

   Золотое молчание иногда нарушалось, но только репликами, связанными с работой. По прежнему опыту работы с Владимиром Фомичом Марина уяснила одно правило: если кто из мужчин на его глазах заговорит с ней во время работы и сделает это для себя нормой, он будет немедленно уволен. Поэтому она никому из мужчин внимания не оказывала. И вот что изобрела мощная четверка...

   ...Странный шар стоял на постаменте, окруженном метровой зоной пустоты. Ни один предмет не мог попасть в это пространство. Неизвестная сила, исходившая от шара, отталкивала все предметы за границу метра. Зрители толпились за пределами метровой зоны. В качестве экскурсовода работал Мартин:

   — Уважаемые господа! Перед вами уникальное устройство, которое можно установить на любом автомобиле сзади, ориентировочно между Тузами. Его задача — не подпускать к вашему автотранспорту любые машины на расстояние ближе одного метра! Вы только представьте предполагаемую степень вашей безопасности! Никто сзади не сможет наехать на вашу машину! Кстати, номер машины можно расположить внутри шара, а внешний вид автомобиля практически не изменится! — восторженно говорил менеджер.

   — Але, гараж не вынесет такой новинки! — раздалась реплика из недр зрителей.

   — Уважаемые покупатели, шар можно выключать перед въездом в гараж. На отталкивание работает только одна его сторона, вторая сторона у него вполне спокойная.

   — Простите! — воскликнула Лизка—журналистка. — Я не понимаю, откуда в плоском круге столько силы! Я видела соревнования силачей мира, они гиганты и отталкивают железнодорожные вагоны, но перед нами практически плоский предмет. Где в нем спрятана сила?

   — Не волнуйтесь, сила в шаре достаточная, чтобы не подпустить фуру к вашей машине на один метр! А откуда в шаре берется сила — это и есть тайна фирмы. Цена вашей безопасности в пределах ваших возможностей. Лишнего мы не возьмем, мы можем декоративно скрыть шар на машине, дабы он не выдавал секрет безопасности вашей машины.

   — Я беру! — выдохнул мужчина с весьма приличными габаритами тела и невольно качнулся в сторону шара, словно он уже принадлежал ему.

   — И прекрасно! С Вас и начнем, — засуетился вокруг потенциального покупателя юркий Мартин. Он нажал на кнопку пульта управления.

   В этот же момент все зрители в полной мере почувствовали, что сила, исходившая от шара, утихла. И уж совсем неожиданно для всех крупный мужчина, можно сказать, первый покупатель шара, рухнул на пол, словно он — стрелка компаса, указывающая на шар. Лиза подбежала к огромному по сравнению с ней мужчине.

   — Зачем Вы первым купили этот шар! В нем страшная сила! — крикнула она с отчаяньем и с глазами, полными ужаса, села на пол. — Он мертв!

   — Этого не может быть! — крикнул Мартин и подошел к мужчине. Он подержал его руку в своей руке, пытаясь тремя пальцами нащупать пульс, но пульса не было. — Вы правы, он уже в другом мире.

   Среди зрителей возникло волнение. Одни пытались подойти к упавшему мужчине, но не могли этого сделать. Другие, затаив дыхание, смотрели на оживший шар, который в прямом смысле выталкивал из метровой зоны тело первого покупателя вместе с маленькой женщиной и собственным продавцом.

   — Шар, ты чудище! — со слезами воскликнула Лиза, грозя кулачками безмятежному шару, от которого шла непонятная сила.

   Толпа невольно отошла от шара и направилась к выходу, никто не хотел гибнуть от непонятных явлений. В зале остались три человека, один труп и один шар.

   — Объясни, почему второй раз включился шар, если ты его не включал? — спросил крепкий мужчина у менеджера.

   — Слушайте, откуда мне знать, что здесь произошло! — нервно ответил менеджер. — Я могу сказать, что я шар не включал второй раз, я его выключил! Мужчину я не убивал, у меня нет никакого оружия!

   — А сила, которую излучает шар в метровой зоне, может убить человека? — спросил Илья Мухин, рассматривая лежащий труп без видимых повреждений.

   — Я знаю только о том, что шар обладает некой огромной физической силой, о других свойствах его мне неизвестно, — ответил Мартин, медленно отходящий к выходу из зала.

   — А что находится в этой метровой зоне? Что двигает предметы, обладающие большой массой и движущейся силой, если говорить об автотранспорте? — продолжал задавать вопросы Илья Мухин, но ответа он не услышал.

   Тогда он встал и пошел в сторону шара, но метровую зону он не смог пройти. Илья Мухин почувствовал вежливое сопротивление воздушных масс. У него возникло ощущение, что нет ничего удивительного в силе шара, просто он держит рядом с собой невидимое вещество, которое стопорит движение тем, что пустоты в метровой зоне нет! Хорошо, а куда исчезает это вещество, если шар отключить, как это сделал Мартин? И тут его осенило, что шар никто не выключал, а если выключал, то лишь на очень короткий промежуток времени. А что могло произойти за столь короткое время? Нет, этот вопрос не его компетенции...

   — Чувственный шар ВИП, — прошептал в ответ Мартин, — он фокусирует чувства в нужном направлении. Новая разработка Владимира Фомича для покорения импульсов желаний...

   Неизвестно откуда появился генерал Ферзь со своими людьми и забрал "Чувственный шар"...

   У Нарцисса существовала некая работа, огромных денег он не имел, но когда—то в самом начале карьеры ему повезло, благодаря своей импозантной внешности он понравился Нимфе Игоревне. Последнее время она лечилась в пансионате. Она страдала манией страха, она боялась антенн и перьев павлина, она боялась взрывов, она боялась жить там, где жила, где у нее был новый великолепный дом.

   Нимфа Игоревна мертвой хваткой вцепилась в крепкого парня Нарцисса, предложив ему построить дом рядом с его столицей, лишь бы он увез ее из этого округа, где всем своим людям она не доверяла. Она боялась всех людей после трагической истории с яхтами и дворцом на берегу моря.

   В то время у Нарцисса, кроме внешности и знаний, ничего и не было. На строительство нового дома у госпожи Нимфы Игоревны сил не хватило, она просто купила готовый коттедж в новом дачном поселке рядом со столицей. Она лишь добавила пруд с лебедями, рядом с которым и проводила свое свободное время, сидя в большом кресле. Кресло стояло в беседке.

   Нимфа Игоревна садилась в кресло с ногами, курила, смотрела на лебедей и практически больше ничего не делала. Деньги ей переводил в местный банк Нарцисс, но лично с ним она мало разговаривала, а он управлял ее южными делами. С внешним миром она связь не поддерживала, этим занимался он, ее доверенное лицо. Она курила постоянно, ее легкие превратились в черные угольные разломы, кашель стал постоянным спутником, в доме она боялась любой пыли, у нее начиналась страшная аллергия на любую пыль.

   В комнатах Нимфы всегда царил полированный блеск, а ей все казалась, что ее преследует пыль столетий. Нимфа Игоревна угасла у озера с лебедями, как докуренная сигарета. Нарцисс оживил ее с одной целью: выжать из нее деньги.

Борис Фомич некогда работал с пожилым мудрецом – конструктором, который говорил такие слова:

— Все очень просто. Конструкторов уничтожили как класс. В 70 и 80-х годах конструкторов было много, работы конструкторской было много, за космические проекты платили по два оклада. Люди работали не отвлекаясь. Но все знания остаются за бортом, когда исчезли фирмы в 90-х, когда появились компы. Появилось требования знать все конструкторские программы. А человеческий мозг конечен.

Человек, способный держать в голове тьму знаний, способный разрабатывать новое, космическое, не всегда может закинуть в голову очередные программы. Конструкторов с 90-х увольняли целыми отделами. А новые конструктора со знанием конструкторских компьютерных программ порой не представляют, как именно надо конструировать изделия. Потеряна смена поколений.

— Почему решили, что конструктор в 65 лет не может работать? – спросил Борис Фомич.

— И их увольняют. Конструктор – это человек без вредных привычек с острым умом, который может творить долго, очень долго!!!
С 2000-х годов в конструкторских разработках практически не участвует государство. Все фирмы маленькие и частные. Было время, когда на работу будил заводской гудок, когда звонил звонок на проходной НИИ. И люди умирали, если опаздывали. К чему это?
В Сети появилась фотография первой смерти на скамейке у дома, умерла пожилая женщина, которая вышла из дома во время изоляции. Люди по сути своей более чем дисциплинированы, нарушений сердце человеческое не всегда выдерживает.

— Вы, почему на карантин не ушли?

— Ухожу, договорю и уйду. Из всех объяснений, почему людей 65 + усадили на нескончаемый карантин самый важный один, чтобы ИВЛ в больницах не занимали. Это понятно. Но не все старые люди вызывают себе социальных работников, волонтеров и родственников. Явно кто-то помрет дома и скорую медицинскую помощь не потревожит.
Все помощники хороши на один раз, благородство быстро надоедает.
Самоизоляция – дабы не заражали. Теперь все ОРВ вне закона, чтобы не болеть – надо гулять, теперь – надо сидеть дома. А все ли смогут выйти не улицу после длительной самоизоляции?

— Так вот почему существуют особняки, дворцы и замки?! В них есть, где гулять! – воскликнул Борис Фомич.

— Есть вещи, которые трудно понять.

— Какие?

— Когда уничтожают красную икру браконьеров. Ну, нашли – так отдаете – Съедят люди. Когда уничтожают новые дома, если их не совсем там построили. Глупость несусветная. Подумайте, может, они на месте встали?! Уничтожают продукты в магазинах, нет, чтобы за два дня до срока людям отдать.

— Почему это вспомнилось?

 - Сегодня пошла в Сети информация, если соседям по дачному участку ваши постройки не понравились, вы их обязаны снести.

— Что это, если не призыв к вражде между дачными соседями?! – воскликнул Борис Фомич.

— Короче, у всех, кто создает законы и ограничения, есть особняки. 
Так разрешите ПОЖИЛЫМ людям СЕСТЬ на скамейку у дома!!!
По поводу совместимости. Капуста и сосиски – классика, пирог с капустой – нормально, сосиски в тесте – обычная вещь. Поэтому жена сделала пирог с капустой и сосисками. И что? Есть надо сразу, потом неинтересно.

— Уже следующий эпизод рассказали о смерти на скамейке у дома. Но далеко не пожилой женщины. Ее на вирус проверяли. Довезли до скамейки, а она через минуты умерла.

— Что показала самоизоляция? – спокойно спросил старче.

— Что метро, МКЦ, ЖД, самолеты – все это, может быть, а может и не быть. И если все сидят дома, то бордюры отдыхают, по ним никто не ходит. Что соседние страны и регионы легко друг от друга закрываются. Что лес и детские площадки принадлежат не народу.
Что все могут работать и учиться удаленно, если они сами не касаются того, что придумывают. Что людям мало надо.  Но, они начинают сдвигаться по фазе и искать замену общения. 

— Где?

— Потом скажут цифры. Нельзя одним возрастом грести как граблями. Люди разные. Это я прочитал, что людей в 70 лет на дачу не пустили.

— По закону должны пропустить, — устало сказал старче и пошел на самоизоляцию по возрасту.


Глава 10

   Трава в том году необычайно удалась на газонах, новое поколение зеленой растительности радовало взгляд в любую погоду. Вторая бабья осень. Солнце на телевизионном экране светило, листва слегка желтела, настроение от этого было приподнятое. Владимира Фомича можно сменить на более адекватного человека, а его оставить для влюбленных флюидов — вещи очень полезной. Его Марина чувствовала сквозь дверь за пару секунд до того, как он ее откроет. Такова сила его флюидов.

   Марина включила свет. Маленькие лампочки под потолком весело засветились, а она невольно посмотрела на себя в зеркало. В нем отражалась девушка в красном платье с белыми разводами. Марина причесала волосы, и вовремя. В дверь постучали. На пороге стоял Владимир Фомич собственной персоной.

   — Марина, я не могу без тебя работать! Возвращайся ко мне. У меня новые компьютеры, новая мебель, приходи ко мне работать, — быстро произнес Владимир Фомич, заходя в комнату, не дожидаясь приглашения.

   — Привет, Владимир Фомич, я уже живу в другом месте, что тебе на этот раз от меня нужно? — спросила Марина, пытаясь скрыть свою радость и изобразила на лице официальную маску.

   — Увидишь завтра, я за тобой зайду в обед и покажу новый офис. Тебе понравится, — ответил Владимир Фомич, вдыхая ароматы и направляясь к Марине.
 
   Новый офис Владимира Фомича оказался уникальным, он располагался на втором этаже здания с окнами на потолке. Новая офисная мебель серого цвета излучала безмятежность. Марина села за стол спиной к стеклянной стене, перед ней стоял плоский монитор приличного размера. Клавиатура так и просилась, чтобы ею воспользовались.

   Подошел Владимир Фомич, положил перед ней лист с набросками идей, прокомментировал рисунок и вышел. Марина осталась наедине с новой работой. В комнате стояли еще четыре стола с компьютерами, вскоре три стола были заняты. За один стол сел Владимир Фомич. За два других стола сели Глеб Фомич и Борис Фомич.

   Нормальная молчаливая офисная компания. Ужас и прелесть работы в таком коллективе — что все работают, делая одно дело с максимальной молчаливостью. Посторонний в таком обществе долго не выживет. Именно поэтому Марину и вернул к себе Владимир Фомич после министерской должности. Они и раньше вчетвером работали, а теперь он ее вернул в знакомую обстановку, которую сам и создавал.

   Работа у Марины в фирме "Чувственные приборы" была еще более странная. Владимир Фомич отметил день рождения загадочным молчанием, он не намекал на свой личный праздник, но ему очень хотелось выговориться. На рабочих местах, то есть за компьютерами, сидели двое: Марина и Владимир Фомич, остальные сотрудники ушли на медицинский осмотр. Он встал со своего места, подошел к цветам, которые развела Марина, чтобы не покупать букеты на рынке.

   Марина вклинилась в утро одним взмахом длинных ресниц, словно они достались ей в наследство от больших людей из ее сна. Небо, затянутое монотонными серыми облаками, настраивало на спокойное настроение. Она шла по асфальтовой тропе, окруженной яркой листвой цивилизации, резко отличающейся от луговой травы. Десять шагов в одну сторону от тропы гарантировали дремучие заросли кустарников, пять шагов в другую сторону привели бы к шоссе с округлыми автомобилями, и только чистая тропа с асфальтовым покрытием была во власти редких пешеходов.

   Нет, Марина не само совершенство, но нечто нетривиальное в ней есть. Она стройная, гибкая, с волосами немного ниже плеч, цвет которых зависит от настроения. Марина мало отличается от обычных людей, кроме одного странного явления, которое появляется в ней в минуты смеха или гнева, — это лучи света, выходящие из уголков глаз. Если она смеялась, то ее глаза лучились лучиками.

   Люди иногда специально ее смешили, чтобы увидеть фейерверк веселых лучиков. Но если она сердилась, лучи света менялись, они сосредоточивались в зрачках и начинали излучать странную энергию. Иногда возникало ощущение, что эти лучи пронзали человека насквозь и могли вызвать в его организме необратимые явления. Она помнила, как все начиналось.

   Тогда на компьютер Марины поступили новые данные о состоянии берегов Иволги — реки, протекающей через округ Изумруд. То-то она сегодня прошла мимо автомобиля Иволга, который просто перегородил ей дорогу. А на экране монитора появились берега Иволги, облепленные дачными домиками. Нормальные береговые оползни раскололи одни дома или утопили другие на десяток метров под землю.

   Марина никогда не могла понять тех, кто строил дома в береговой полосе океанов и крупных рек. Берег можно укреплять травой, кустарником, небольшими деревьями, но дома всегда способствовали разрушению берегов. Понятно, что подземные силы земли огромные и сдвиги в Земле — явление нормальное, но люди любят жить на берегу, и с этим ничего нельзя поделать.

   У Марины от вида поврежденных дачных поселков появилось странное предчувствие, что у губернатора существует его земная жена Нимфа. Это она не дает жить ласточкам в береговой зоне. Можно подумать, что процессы в Земле происходят сами собой, но можно подумать и иначе, и на это есть свои основания. Как выглядит госпожа Нимфа? Этот вопрос невольно заинтересовал Марину. Интересно, а сколько ей лет? Столько, сколько и Земле? А что она делала во времена динозавров? Тогда точно никто не строил домиков на береговых склонах Иволги.

   Вот, на Восточном полуострове забил новый гейзер. А все просто: госпоже Нимфе понравился мужчина, следивший за ее гейзерами, и она во время его обеда выбросила струю воды перед его красивыми глазами. Это уж точно дело рук женщины! Марина невольно вздрогнула, когда к ней подошел ее руководитель, человек без возраста по имени Владимир Фомич. Он посмотрел на экран монитора, заметил гейзеры вместо оползней на берегу реки и удивленно посмотрел на Марину.

   — Марина, объясните, откуда взялись гейзеры на берегу реки? — спросил он, наклоняясь ближе то ли к монитору, то ли к золотистым волосам.

   — Владимир Фомич, мне пришла мысль, что оползни на берегу реки — дело рук госпожи Нимфы и гейзеры — ее рук дело, — защищая гейзеры на экране, проговорила Марина.

   — Точно! И как это никто раньше об этом не догадался! — шутливо воскликнул Владимир Фомич, излучая смешливые лучики вокруг глаз, и строго добавил: — Ваше дело — заниматься прогнозированием оползней, когда и где их можно ждать и предупреждать население планеты об опасности!

   — Так и я о том! — воскликнула Марина. — Надо найти госпожу Нимфу и спросить у нее, что она еще собирается натворить, где наметила землетрясения. Почему она любит трясти землю?

   — Вот умная девушка, нельзя все в одну кучу собирать. Хотя со мной был один случай. Хочешь — верь, хочешь — нет, но дело происходило в одном домике, ныне разрушенном оползнем. Я и мой друг приехали в очередную командировку в город, расположенный на берегу Иволги. Мы поселились у молодой хозяйки, весьма задорной дамочки. Я попытался с ней заигрывать, а она сказала всего два слова: «Спи один». На следующий день произошло сильное землетрясение в населенном пункте с аналогичным названием.

   — Вот! А я о чем Вам говорю! — воскликнула Марина. — Так это и была сама госпожа Нимфа! Вы ее сами видели! А мне не верите, что она существует. «В одних случаях пласты земли, расположенные по сторонам разлома, надвигаются друг на друга. В других — земля по одну сторону разлома опускается, образуя сбросы. В местах, где они пересекают речные русла, появляются водопады. Своды подземных пещер растрескиваются и обрушиваются. Бывает, что после землетрясения большие участки земли опускаются и заливаются водой. Подземные толчки смещают со склонов верхние, рыхлые слои почвы, образуя обвалы и оползни», — Марина на память помнила эти слова, но кто—то этим руководит! — Вы хотели приблизиться к госпоже Нимфе вечером 6 декабря, и она устроила сильнейшее землетрясение! Владимир Фомич, Вы чудовище!

   — Точно, это было именно тогда, — удивленно проговорил Владимир Фомич, приподнимая руками волосы с закрашенной сединой.

   — Так и хочется спросить: а что Вы делали 25 апреля? К кому Вы приставали, молодой человек? — напористо спросила Марина.

   — Марина! Весной я был полон сил и энергии. Я был страстный, непокорный, необъезженный жеребец. Но я вспомнил! Я тогда увлекся одной девушкой, очень похожей на ту дамочку с берега Иволги, но значительно моложе.

   — Але, Владимир Фомич! Мне страшно! Вы ее больше не встречали, ее как зовут? — испуганно спросила Марина, понимая, что перед ней тот человек, который лично видел госпожу Нимфу. Под каким бы именем она ни пряталась. — А сейчас она напоминает Вам о себе оползнями на берегу Иволги!

   — Нет! — со страхом в голосе воскликнул Владимир Фомич. — Я боюсь ее встречать, она скажет два коротких слова — а потом разрушительные землетрясения происходят.

   — Владимир Фомич, Вы великий знаток динамического хаоса Земли с эффектом бабочки, познакомьте меня с госпожой Нимфой! — воскликнула Марина с горящими от восхищения глазами, сверкающими от лучей собственного света.

   — Марина, ты думаешь, что ты мне предлагаешь? Где я найду госпожу Нимфу? И зачем она нам нужна? Включи новости, быстро! — Владимир Фомич посмотрел на экран и воскликнул: — ЭТО ОНА!

   — Этна, — проговорила она. — Посмотрите в титрах. Тогда произошло извержение вулкана. Теперь я знаю, как выглядит госпожа Нимфа!

   Владимир Фомич прекрасно знал госпожу Нимфу Игоревну. Он чувствовал ее сквозь время и расстояние. Да что говорить, они всегда были знакомы. Эта Марина обладает хорошими способностями, она весьма проницательная особа. Как она ловко уловила цепь событий, о которой он сам догадывался, но проводить аналогию боялся! Некогда он окончил университет. В то далекое время он был умен и хорош собой, тогда он и познакомился с госпожой Нимфой. Как ловко Марина ее вычислила!

Нимфа в то время, когда Владимир Фомич имел только права на вождение, имела шикарный автомобиль. Где она его взяла — неведомо, но смотрелась в нем дивно. Меньше всего он думал о том, что она причастна к землетрясениям, да и до сих пор об этом он не думал, пока от Марины не услышал. Именно Нимфа подарила ему светлую машину Иволгу. Владимир Фомич был счастлив и любвеобилен, насколько это было в его силах. Нимфа появлялась на его глазах редко и надолго исчезала. Он не грустил без нее, а работал в научном институте, куда она его пристроила.

   В нужный момент он получал сообщение от Нимфы и предсказывал катаклизмы на Земле, из-за чего слыл незаменимым сотрудником. Ничего необычного в этом не было, совесть его не мучила. Владимир Фомич верил в то, что все происходящее на поверхности Земли происходит само собой или зависит от Луны и Солнца, но не от него и Нимфы. Поэтому он с чистой совестью поехал на море на своей машине.

   Машин на трассе было немного, и Владимир Фомич один въехал в тоннель, которого на карте не было. Где-то по центру тоннеля под колесами оказалось плавное препятствие. Автомобиль остановился. Свет с двух сторон тоннеля исчез. Тьма наступила полная. Навязчивый страх влез в душу. «Где-то мы это проходили», — подумал он и включил освещение в салоне, но свет не появился.
   Все стихло. Тишина. Темнота.

   Неожиданно возникло ощущение, что заработал двигатель, но не автомобильный, а реактивный. Владимир Фомич почувствовал покачивание, потом словно его оторвало от земли. Возникло ощущение полета и страха от неопределенности. Вскоре появился свет. Он хлопнул себя по лбу, поняв, что находится внутри грузового самолета, сразу увидел саму Нимфу! Кто бы в этом сомневался.

   — Владимир Фомич, выходи из машины, — сказала очаровательная дама, улыбаясь ослепительной белизной зубов, излучая потоки проникновенного света из глаз.

   Владимир Фомич покинул свое ненадежное укрытие и присоединился к госпоже Нимфе. Они вышли из грузового отсека самолета и оказались в довольном милом салоне.

   Госпожа Нимфа пояснила:

   — Мы летим на дремлющий вулкан. Зачем тебе ехать на море, если можно отдохнуть на теплом склоне вулкана? Не волнуйся, Владимир Фомич, рядом с вулканом находится горная гряда с прекрасной горной речкой. У меня есть небольшой переносной домик, его перевозят на грузовом самолете и ставят там, где мне необходимо. Я должна быть в центре событий. Самолет надежный, с большим запасом топлива. Он зависнет в нужном месте, выпуская из себя пропеллер и запуская его.

   Вскоре самолет завис в рокоте пропеллеров. У Владимира Фомича от обиды тряслись поджилки, именно от обиды на собственное бессилие. Он ничего не мог поделать с этой властной женщиной, командующей всеми катаклизмами. Он ехал к морю, а его закинули на вулкан. Лафа.

   Домик оказался вполне сносным для жизни с биологическими удобствами. Мало того, госпожа Нимфа заставила его ползать и лазить по поверхности вулкана, приговаривая, что ногами и руками надо пользоваться, чтобы они не болели. Но они просто изнывали от непривычной мышечной боли.

   А что делать? Команды старших по званию надо выполнять. Что Нимфа делала в вулкане — неизвестно, у Владимира Фомича было ощущение, что она переговаривалась с духом вулкана. После недельного вулканического отдыха они покинули гостеприимный вулкан, который довольно скоро заработал, о чем писали и говорили СМИ.

   Владимир Фомич от СМИ не отставал, он оформил пребывание на вулкане творческой командировкой и стал героем научного института. Он единственный во всем мире предсказал извержение именно этого вулкана.

   Марина не удивилась, что шеф Владимир Фомич в очередной раз проявил чудеса прозорливости. Он ее вообще не подпускал к теме вулканов, поэтому ей трудно было судить о его научном подвиге. Марине передали проблемы смещения плит на дне океана, расположенных подальше от берегов. В этих местах огромные волны никому не мешали, и ее прогнозы мало кого волновали.

@НВП