Глава 22 - Каледония

Шотландия, Фалкирк
На берегу Каррона

Утро 16 мая 2331 года
   

-…Каледония…
- Что вы сказали, Максим Валерьевич?
- Я сказал, Каледония. Сейчас мы смотрим на север, и…может только кривизна Земли на даёт нам увидеть горы Хайленда.
- Да, шотландцам, нравится слово Каледония.
- Ещё бы. Может ты из курса античной истории помнишь такое дело как PAX ROMANA. Римский мир. Много людей сломало копий на том, как правильно переводить эти два слова. Длительный относительный мир, установленный Римом, или же мир в другом значении. Часть Земли подчинённая императору, отсюда, до северной Сахары и Месопотамии.

Каледония была за пределами Pax Romana, она ему не покорилась. Да, легионы пытались туда захаживать, но были биты, а потом Каледония начала бить их.


Четверо стоят практически в тех местах, где когда-то проходил ещё более северный вал, Вал Антонина. Здесь, от залива до залива, на которых стоят Эдинбург и Глазго, проходит «талия» острова Великобритания, и с военной точки зрения казалось, что оборонять этот вал будет проще, чем Вал Адриана. Всего сорок миль, против семидесяти с гаком. Пикты, впрочем, решили иначе. Не только решили, но и сделали. Они сбросили римлян отсюда, и долго терроризировали легионеров уже на Вале Адриана до того момента, пока не сбросили и оттуда.

Сильный порыв северного морского ветра заставил Максима закрыть глаза. Едва Елизаров задумался о копьях, у него в глазах проскользнуло нечто вроде воспоминания. Там люди гонят лошадей с возами по полю с высокой травой, в возах бочки с тёмной, хорошо горящей смесью. Ей нужно загореться в нужный момент, когда по траве пойдёт ничего не подозревающая вражеская пехота или конница, и всего несколько подожжённых стрел превратят поле в море огня.

Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять кто именно выяснял здесь отношения с помощью…крупных колюще-режущих предметов.

-…Стирлинг, Фалькирк, Баннокберн…
- Максим Валерьевич?
- Лиз, наверняка ты должна знать. Сколько…выясняли отношения англичане и шотландцы?
- В общей сложности около семи столетий.
- Блин, соседи ведь! А сколько крови друг другу попортили…
- Максим Валерьевич, Шотландцы считают себя потомками кельтов, они и говорят на одном из кельтских языков. Англичане – потомки разных племен, они…мы со мистером Андерсоном говорим на языке германской группы. Определённые различия всё же имеются.

История знает куда более курьёзные случаи. Соседи могли говорить на языке одной группы, их разделяло два падежа, и одно время. Всё, это считалось достаточной причиной для кровопролития. Причину для войны можно высосать из пальца. Мы идём?
- Да, пора.

Максим поправил рюкзак за спиной, и они вновь растягиваются в небольшую походную колонну. Элизабет пойдёт первой, Макс вторым, Тина – третьей, и Стивен будет замыкающим. Там, где дорога будет позволять, Тина будет пристраиваться от Максима справа и полушутить, мол, она не собачка, чтобы за ним плестись. Она то уже повидала всяких терьеров, у теперь может употреблять слово собачка. Потом, когда их «походный ордер» развалится полностью, Стив будет пристраиваться справа от Тины. Одно, впрочем, останется неизменным – Элизабет будет впереди одна. Её нисколько не смущают разговоры через спину, а пока не будет совсем сильного дождя, Макс сможет задавать ей вопросы, получать ответы, они будут прекрасно слышать друг друга. То, что подобные разговоры просто смотрятся неестественно, Элизабет совершенно не смущает, вокруг не её среда и никогда ей не будет.

***

К югу от Форт-Уильям

21 мая


Дождь. Четверо идут как и полагается – слева от дороги, чтобы водители могли видеть путников в лицо. Эта дорога у узкого залива, как говорят люди, называется 2+1 по-шведски. Рядность меняется, чтобы легковушки могли обогнать грузовики, а «по-шведски» от того, что между направлениями есть разделитель. Жиденький, но на максимально разрешённой скорости нужно специально постараться, чтобы его пробить.

Дождь сильный, их успокаивает то, что до города, который будет их небольшим «центром операций» несколько дней, остаётся всего три километра. Приближение города чувствуется – Макс даже через дождь видит маленькие гостиницы.

- Лиз?
- Да, Максим Валерьевич?
- Дождит ощутимо, а?
- Согласна, не забывайте про микроклимат. На Горе дождей ещё больше. Но с Нассамом не сравнить, да, Тина?
- Я и не хочу сравнивать…а ну не лапать!
- Да я только…
- Я сказала не лапать!               

Макс обернулся назад, он прекрасно понимает, кто кого «облапал». Стив проявляет к Тине, так сказать, определённое любопытство. Не совсем…к ней лично…он не может понять, что такое азадийка. В теории вопрос или…проблему можно разрешить радикально. Он смотается на Сварг или на Кадулл, заплатит тыщ двести азадийской проститутке, коих совсем немного, но они всё же есть. Перед ним разденутся, и пару часов он будет просто смотреть. Потом «лапать», в смысле осторожно дотрагиваться. Часов через десять этого уединения он полностью избавится от страха и захочет «этого». Мол, как оно всё.

Когда они расстанутся, ему могут сделать приличный дисконт, если он торжественно пообещает никому ничего не рассказывать и всем…экспириенсом не делиться. Потому что «проститутке» просто отчаянно нужны деньги, и никогда больше она на это не пойдёт. Нужно сказать чуть иначе – азадийских проституток не существует, существуют лишь согласные на разовую «встречу», когда деньги нужны абсолютно отчаянно.

- Тина, можно я объясню Стивену ситуацию? Объясню деликатно, если что-то не так, ты в любой момент меня прервёшь.
- Попробуй.
- Попробую. Стив, Тина не позволит тебе до неё дотронуться, даже если ты будешь очень вежливо просить.
- Совсем нельзя?
- Совсем нельзя, я объясню, кому можно. Можно матери и отцу, но…вроде не до совершеннолетия. После сорока лет уже нельзя, именно поэтому, кстати, Тина одёрнула тебя по-русски а не по-английски. Ты для неё посторонний и твоё прикосновение она не опишет словом touch, fondle или даже grope. Вроде нет у вас слова соответствующего «лапать».
- Лано, мне нельзя…
- Хочешь сказать, можно ли это делать её мужчине?...
- Максимчик!
- Тина, я стараюсь не забываться.

Стив, я осторожно продолжу. Её мужчине можно, но только после того, как она прикоснётся к нему сама. Безусловное право дотронуться до неё без предупреждения возникает только после…их аналога свадьбы. Также сказать…ну-у…я тебя хочу при этом тебе не ответят отказом. Сейчас на корпоративных планетах тебе могут сыграть абсолютно обычную свадьбу, с кольцами, с поцелуем, всё как положено. Вот как после такого я не знаю. Свадьба в регистрационном бюро дело такое…чрезвычайное что ли.
- А в чём проблема то?
- В чём проблема? Тина, я продолжу? В интимную область постараюсь не лезть.
- Попробуй.
- Значит попробую.   
- Стивен, азадийцы не обнимаются и не целуются. «Странно» да, особенно с учётом того, что до Нассама отсюда тыща световых лет. И рук друг другу тоже не жмут. У них нет необходимости прикасаться друг к другу, собстно именно поэтому любое прикосновение – дело чрезвычайно деликатное.
- Валерьич, как же класть друг другу руки на плечи? Вроде как доверяют друг другу.
- Щас. Тина, я продолжу? Объясню?
- Попробуй.
- Лано, продолжу. Класть друг другу руки на плечи – обычай очень недавний, ему и полутора столетий нет. У них вообще нет традиций…как бы это сказать, обращения к публике, чтения речей…такого вот. Больше дюжины – уже «толпа» практически, нужно серьёзно себя переломить, чтобы говорить такому, как они сами говорят, «множеству лиц».

Руки на плечи они начали класть только во время Войны, когда, скажем, лидер партизанской ячейки ломает себя, обращается к остальным и что-то предлагает сделать. Что-то очень рисковое. Вот этот лидер себя дважды сломал, когда уговорил себя обратиться ко всем партизанам и озвучить им свою идею. Ладонь положенное на плечо – благодарность за искренность. Понимаешь? Искренность в экстремальной ситуации. Война – штука неестественная, даже победители, точнее выжившие, проживут остаток жизни с Войной в голове… В общем, ладонь на плечи – обычай чрезвычайного времени. Он уйдёт, должен уйти по их представлениям. К тому же заметь – руки на плечо, это не прикосновение. Плечо защищено металлическим наплечником, довольно таки толстым. Ты всё понял?
- Типа того? Но как же они всё-таки жмут руку или целуются?
- Нет, Стив, извини, на эти вопросы я не отвечу. Не отвечу и всё тут, не проси даже… фух…

Елизаров вспомнил лето 2327-го, Баграду. Четыре года тому назад, и лето там только календарное – под ногами снег всё время и мороз от -8 до -20. Макс нашёл девчонку, отогревавшуюся в технических помещениях отеля. Она выжила в сопротивлении и также продолжала выживать, когда массовые смертоубийства вокруг закончились. Максим её нашёл, никому не «сдал», постоянно подкармливал и она ему отдалась. И она, кстати, тоже была неполнолетней. Но Елизарову этого было мало, ему хотелось настоящего поцелуя, а для неё это было больше чем секс приблизительно так же, как минет для женщины. Её поцелуй был…благодарностью за искренность. Макс тогда выбивался из сил, постоянно ходил в перевязках, но добывал ей вкусняшки. И она спросила – хорошо, я всё сделаю, но делать то? И Максим «сконструировал» её поцелуй так, как представлял его со стороны. Было у них это дело – она брала его подбородок двумя пальцами и прижималась своими губами к его.

Ерунда это всё конечно – Тина подошла к вопросу профессиональнее. Актёры целуются в фильмах столько, сколько существуют фильмы и её поцелуй, который она подарила Максиму в июне 2328-го был абсолютно волшебным и абсолютно настоящим…


Максим едва не запнулся, но вот они перешли с пешеходной тропы на городской тротуар. Справа традиционный знак, что-то там city limits. В городе они найдут не традиционный гостевой дом на ночь, а снимут номер в недорогом, но приличном отеле на несколько дней. Во-первых, Элизабет ОЧЕНЬ хочет подняться на Бен-Невис, которую, как она говорит, все местные называют просто горой. Там будет холодно, туманно, дождливо, ветрено… Словом, Тина сказала, ну её нафиг, эту гору. Горы она видела самые разные, Бен-Невис её ничем не удивит. А холодная влага с отпуском у неё ну никак не ассоциируется. Елизаров явно чувствовал в её голосе раздражение, когда он допускал саму возможность пойти с Элизабет… В итоге договорились до того, что на гору Элизабет пойдёт с группой других туристов, а трое останутся внизу и попьют недорогой виски в тёплом холле отеля. Впрочем на второе «мероприятие» пойдут все. Точнее полетят. Элизабет довольно безапелляционно заявила, что быть рядом с Гебридскими островами и не смотаться туда – почти преступление.

***

Остров Льюиса

23 мая


- Лиз?
- Да, Максим Валерьевич?
- Я думал, ад может быть только огненным…честно… Надо же, как я ошибался!


Максим ошибался, а Тине вся затея разонравилась уже на втором часу ходьбы. Кому-то может показаться, что если в океане есть остров, на котором не бывает ни сильной жары, ни сильных морозов, то это почти рай на земле. Фигушки. На Внешних Гебридах кажется что человек попал в ад, ад ветреный, дождливый и каменистый. Тёплую одежду в этих «чудесных местах» нужно носить круглогодично, такой штуки как тепло здесь почти не бывает. Да, неистовыми пятидесятыми называют почти никому не нужные антарктические моря, но здесь, кажется, ничуть не лучше. Они на широте Пскова, Твери или Ярославля, но здесь…такая дрянь… Сильный западный ветер с порывами, косой дождь, от которого ни черта не помогает капюшон. При этом здесь всё-таки живут люди. А раньше жили ещё больше – город, в который они прилетели, очень старинный, и был основан едва ли викингами. В смысле, скандинавами, датчанами или норвежцами. Здесь то в современной одежде противно, а как чувствовал себя местечковый королёк на рубеже 1-го и 2-го тысячелетий даже думать не хочется.

Дорога повернула левее, Максим видит Маяк, но что куда важнее, закрытый прозрачным покрывалом ресторанчик. И Елизаров нутром чует – там будет горячее винишко и горячая еда.

- Лиз, мы шли к маяку?
- Да, Максим Валерьевич. Маяк Нест Поинт на острове Скай набил оскомину. Там сняли миллион красивых фотографий с выкрученной насыщенностью, стоит ли ехать и снимать миллион первую? Ощущение края света здесь, по-моему мнению, даже сильнее.
- У меня совсем другие ощущения…

Совсем другие ощущения, точнее мысли а-нахрена-я-сюды-попёрся уходят в ресторане за пять минут. Глинтвейн, картошечка, стейки… Буквально полчаса, и Елизаров чувствовал себя вполне счастливым человеком! Тина не чувствовала себя счастливой – она считала, что глинтвейн можно было сделать покрепче, денег за него уплочено немало, а «выхлопа» почти нет. Но для таких как она есть молодой купажированый виски и самая что ни на есть обычная водка.

Маяк, к которому они шли, почти наверняка не работает. Но ничего, смотря на него можно подумать об истории маяков вообще.

- Тина, ничего если я расскажу об истории Нассамских маяков Элизабет и Стиву?
- Расскажи. Почему тебе нужно моё согласие?
- Ну…как бы…они выставляют вас не в лучшем свете.
- Максимчик, проще найти вещи, которое выставляют нас в нормальном свете, а не дурном. Мне тоже можешь рассказать, я вопросом не интересовалась.

Макс скрывает своё удивление. Впрочем, Тина может вообще не интересоваться Нассамом – жить на богатых двипах ей не светит да и…это не её среда. Социально Нассам крайне неоднороден, и чтобы понять двип, нужны очень доверительные отношения с собеседниками, такие, которые не выстроишь за год и даже за два. Максим, к своему немалому удивлению встречал немало азадийцев, которые только "имеют представление" о Нассаме, и туда их не тянет вообще. А Тину  города на Тотенгаме с приятным и предсказуемым климатом скорее всего устроят куда больше.

- Стив, помнишь, как в прошлом году мы летели на Пагаль и ты никак не мог понять, как вообще строить цивилизацию на планете-океане?
- Ты помнишь?!
- Я помню. Много что помню. У тебя возникает вопрос с горючим. Хотя бы с освещением. Давай я упрощу и скажу так – для этого использовали китовый жир. Сначала для освещения, потом для готовки тех блюд, которые никак нельзя есть сырыми или консервированными. Потом он же и топливо, правда вонючий! Верхушки башен были маяками, они топились этой «ворванью» так лихо, что свет их было видно за 150 километров, и плавание от одного двипа было плаваньем от маяка порта убытия до маяка порта назначения.

Сегодня историки почти уверены – первые плавильни, и даже электростанции были на «китовом жире». Нассаму повезло с популяцией этих «китов», потому что китобойный промысел на Земле рядом не стоял в количественном плане, этих «китов» вылавливали миллионами штук в год. Причем две трети туши в хозяйстве не применишь – мясо ядовитое. То ли какая-то моча, то ли что-то ещё. Просто выбрасывали две трети стотонной туши и всё.

Итог подобного немного предсказуем – «киты» в определенный момент просто закончились. И от них ничего не осталось. Ни скелета, ничего. Как говорят люди, когда уже в новом времени исчезали виды животных, их пытались сохранять в зоопарках, если вымирали совсем, оставались чучела. Знаешь, что единственное осталось от этих китов? Финансовые документы. Сколько жира получено с туши. Больше ничего не осталось. Вообще

Тина, извини пожалуйста, мой исторический очерк превратился почти в обвинительную речь прокурора на суде.
- Извиняю. Историю, за которую не будет стыдно, ещё нужно заслужить.

***

На восточном побережье озера Лох-Несс

30 мая


Как только ушли дожди и небо над головой стало ясным, Елизаров…понял, что вокруг очень красиво. Обильные осадки могут не нравиться, но вода это жизнь. Даже на Внешних Гебридах. Тот остров, на котором они были неделю назад мог показаться каким угодно – противным, даже мерзким, но точно не безжизненным. Да, растительность из-за постоянных ветров принимает не самые приятные формы, но её ОЧЕНЬ много.

Они идут на небольшом возвышении, а вокруг леса. Просто роскошные леса! А папоротники, вокруг которых у Максима некий романтический ареал, растут прямо у дорожки. А уж золотая осень здесь будет просто волшебной.

Вчера перед ночёвкой они обсудили это дело. Как меняется восприятие природы, когда становится ясно и тепло. Тина тогда вклинилась в разговор и заметила, насколько бессмысленно снимать панорамы, и с помощью них якобы путешествовать. За реальностью восприятия можно гнаться очень долго и упорно. Панораму можно сделать динамической, добавить даже запахов… Погоня за реальностью может быть бесконечной, но реальности она никогда не достигнет. В реальности они могут пойти к воде, или пытаться вскарабкаться на гору, на панораме такое не получится. Конечно Тина защищала свой азадийский подход, который так и хочется назвать абсолютистким. Ведь теперь она вернётся, и может сказать коллегам, что была на этом озере, где легенда о Лохнесском чудовище всё также старательно поддерживается. При этом коллеги могут только ей завидовать – они не посмеют посмотреть панорамы и сказать «и чё такого?».

- Тина, скажите, вы ведь можете поплавать по этому озеру? Погрузиться на глубину и подтвердить нам, наконец, что никакой Несси нет.
- Могу. При этом ты должна понимать разницу между могу и хочу.
- Да, Лиз, туда Тина точно не хочет.


Озеро Лох-Несс узкое, глубокое и очень мутное. Зарождение легенды о якобы выжившем здесь динозавре имеют под собой все видимые основания. Но не имеют научных оснований – для динозавра вода слишком холодная, в самом лучшем случае рептилия в той воде просто впадет в спячку. И Тина туда не хочет и подавно. Там, конечно не те +2 градуса, в которых оказались пассажиры затонувшего «Титаника», но всё же Тина полезет в такую воду только в случае острой необходимостью. Или ради так полюбившейся ей рыбы-форели. По правде говоря, Тина хотела не только в покой, но и в тепло, в том числе в тёплую воду. А этого ей Шотландия не обеспечит. Они идут на север, Элизабет запланировала для них два, три, а может даже и четыре других «краёв света».

Максим услышал журчание горного потока, прикрыл глаза и у него новое…воспоминание. В нём рыцари, они бронированы не слишком тяжело, но и не легко, они в засаде и переговариваются на французском.

- Лиз?
- Да, Максим Валерьевич?
- Мне кажется, или некоторые отголоски Столетней войны были даже здесь?
- Уверяю, вам не кажется. Враг моего врага – мой друг. Именно поэтому французы веками имели отношения с шотландцами, и первые французские экспедиции сюда начались едва Франция отошла от шока первых поражений. Французы были здесь как минимум и в XVI-м веке.
- Во времена этой? Елизаветы, которая «замужем за Англией».
- Всё верно, бы абсолютно правы.


Макс не успел задуматься о сказанном, как быстро понял – ему на голову капает не влага, снова пошёл дождь. Они побежали – впереди большой старинный дом, в нём есть кафе и, кажется, что-то ещё.

Кроме кафе в здании оказалась мини-экспозиция культуры Хайленда. Каждый может одеть шотландскую юбку-килт, взять в руки волынку, попробовать поиграть на ней. И взять в руки реплику настоящей клейморы. Реплику меча, которым шотландцы рубили друг друга во время межклановых разборок также лихо, как и англичан, воистину причину для войны можно высосать из пальца.

- Максим Валерьевич, не хотите помахать двуручным мечом? Нам всё покажут.
- Нет Лиз, не хочу. Помаши, если хочешь. Стив, по-моему, тоже не откажется.


Дождь довольно быстро закончился. У этого здания есть задний двор, там действительно есть пространство для такого огромного клинка. Клеймора – меч двуручный. Очень длинный и очень тяжелый. Обычные мечи носили в ножнах на ремне, лезвие двуручного меча приходилось оборачивать, а сам меч носить за спиной.

Кого-то вес максимум в три килограмма может не впечатлить. Но одно дело ходить с Автоматом Никонова со стандартным магазином , совсем другое – с магазином барабанным. Взводное оружие поддержки – совсем другое дело, нужно иметь физическую форму, чтобы ходить с оружием, которое даже с самым лёгким магазином весит восемь с лишним кило. Как сегодня вспоминают люди в Даксиме, когда Армия прибыла на планету после «Недели длинных ножей», от солдат требовали ходить с тяжелым оружием и с самыми ёмкими магазинами. Половина призывников ходили по городу в полном облачении, с MG 54 с коробом на 250 зарядов. Конечно же они быстро уматывались, но кому-то даже внушали уверенность в завтрашнем дне. Когда в прошлом году на Кадулле наёмники разгромили целый городок, этот «номер» попытались повторить, но он не дал нужного эффекта. Люди видели, как молодые парни почти сгибаются под тяжестью тяжелого оружия, и понимали, что это только показуха.

Клеймора кажется относительно лёгкой, она весит столько, сколько автомат без магазина. Но при длине в полтора и больше метра она нагружает совсем другие мышцы, нежели те, которые нагружаются при ношении такого привычного для Элизабет карабина. Вот им…всё показали. Элизабет со Стивом встали в стойку «меч к себе». Один замах, другой, третий. Стив тяжело, но возвращается в стойку, а напарница Максима уже всё, выдохлась. И Елизаров догадывается – даже если бы здесь оказались физически способные люди, никаких даже самых шуточных «дуэлей» или «схваток» им провести не позволят. Палачи срубали голову с плеч топором, но сделать это клейморой ничуть не сложнее. И тело человека напополам она разрубит только благодаря своему весу и энергии от замаха. Клеймора – слишком опасная игрушка. Крепыши с двуручными мечами рубили пики, рыцарей в латах, и снести руку или ногу таким мечом можно практически шутя. Макс задумался о тех, кто не погибал в межклановых войнах горцев, но возвращавшихся домой безрукими, безногими. В его воображении уже есть всё – серое небо, старые замки, победители, с мечами на плечах. И те, кто уже никуда не пойдут. Именно поэтому Максим не возьмёт в руки меч, и Тина, чувствуя его мысли, даже не подумает его попрекать.               

***

Инвернесс

Вечер 2-го июня

Макс оказался очень наивным, рассчитывая что ему дадут поспать после длинного перехода, когда они достигли второго «края света». Смотря на карту действительно кажется, что дальше уже некуда. Севернее этого города не ходят экспрессы и не летают самолёты – только конвертопланы малой авиации. Некоторые считают, что «Большая Земля» начинается отсюда и здесь же, соответственно, заканчивается.
 
Они пойдут дальше, на север, а в Стивене проснулись какие-то конспиративные наклонности, он очень настойчиво просился поговорить, причём зачем-то очень далеко.

- Стив, зачем мы идём набережную?
- Валерьич, отличное шумное место. Шумное, втыкаешь?
- Неа. Зачем нам шумное место?
- Потому что кое у кого очень хороший слух.

Максим хотел сказть мам-ма, но сдержался. Стивен хочет обсудить что-то так, чтобы их Тина не услышала. Он всерьёз решил, что она будет долго и незаметно идти за ними, чтобы понять чего это они удумали. В одном Стивен не ошибся – она действительно может долго и незаметно преследовать их, в этом вопросе азадийцы всегда умели удивлять. Люди ведь как думают, раз сильные, значит неповоротливые громилы. А то, что сильный может быть относительно компактным, тихонько пролезть в системе вентиляции, потом упасть на голову и тихо её оторвать – такое бывало неприятным сюрпризом. Для людей тоже, потому что матери за детей были готовы убивать. Только потом они выясняли, что имперские генералы детей уже давно убили, и теперь у них не осталось ничего. Ни семьи, ни репутации. Многие так остались у разбитого корыта, и об этом Стивену лучше не знать.

Они пришли. Елизаров видит порт, который «усох» до яхтенных причалов и большой мост через залив, который они пересекут уже завстра.

- Стив, вот мы и пришли. Ты чё, Тину собрался обсудить? Или осудить?
- Валерьич, я много чё собрался обсудить. Может предисловие сначала?
- Предисловие? Есть другое предложение – ты расскажешь о себе. Расскажешь то, что захочешь и считаешь нужным.
- Что захочу и считаю нужным…

***   

- …что захочу и считаю нужным. Валерьич, интересно ты сказал! Я родился в 2383-м, многие уже считают меня старым пердуном. Я – прокурорский работник уже во втором поколении и теперь уж скорее всего в последнем. Мой отец был прокурором ООН. Ты ведь догадываешься какой простор для деятельности Прокурору ООН в Англии? Избирательное правоприменение – этого посодим, этому условно, а этот вообще «наш человек». Британский парламент конечно «любит» прокуратуру до глубины души, но прокуроры хоть немного добивается чтобы парламентарии думали над принимаемыми законами больше чем одной извилиной.

Помнишь, я говорил тебе, что в 16 лет меня увезли из дома?  Тогда ООН обслуживала Александрийский Референдум, как он прошёл…я те так скажу, у ООН вообще было много вопросов к грекам. Всегда было. Я шесть там прожил среди коптов, арабов, греков, представил какой контраст после Ньюкасла? Зато можно пошататься по Египту, так забавно посмотреть всех их перипетии от фараонов, Птолемеев и до гражданской войны в нищей стране, когда ООН официально признала Египет несостоявшимся государством. Там вообще был полный треш – страной правило меньшинство, даже неудивительно, что дело до гражданской войны дошло.

26 лет назад отца перевели в свежеоснованный Геополис, который сегодня мы дружненько зовём Соколово. Мне уж 22 года, можно самому решать чё делать, но я всё равно решил к предкам поближе. Отец всё также работал прокурором, а я пошёл юристом в правовое управление Колониальной администрации ООН. Потом 2308-й…предложение от которого не отказываются и вся наша семейка остаётся без британских паспортов. Отец через два года вышел на пенсию, а когда через годик началось…нечто…пришлось ему ещё немного поработать. Немного, «всего лишь» 14 лет, зато пенсия теперь как у особ королевских кровей. Меня тоже с моего места турнули. Сказали, слишком тёпленькое для военных условий и…

Валерьич, я не хочу вспоминать свои чюдные занятия, когда столько пипла воевало. Я тебе намекну просто – когда столько денег привлекается военными займами, всегда найдутся те, кто захотят погреть руки. Не понимали, идиотины – если бы Империя выиграла, они бы деньгами могли разве что собственный зад подтирать. Потом всё закончилось и моя работёнка перешла в другую фазу. Простая фаза, Валерьич, бороться с разными мстительными натурами. С правоприменением в наших Объединённых территориях полная жопа, едва ли не похуже чем в Британии. Люди Закону не доверят, и никогда не доверяли, кстати. Я тут слышал, ты вспоминаешь слово фронтир по поводу и без него. Во второй половине нулевых годов Соколово…Геополис, напоминал американские городки на их Диком Западе, вот только салунов не хватало. Всё остальное было – копы, превышающие полномочия, самосуд, дуэли. Валерьич, если ты считаешь, что в Соколово сейчас полнейший треш, ты не видел город в первые пять-шесть лет его жизни.

Так вот о мстительных натурах. Я не знаю, слышал ты или нет, может у тебя своих проблем хватает. Слышал, что месть и сведение счетов среди военных приобрело масштаб эпидемии. Совещания, парламентские слушания – в начале прошлого года в Соколово решили вспомнить наш земной опыт. Но, не называя его земным, яснохерственно, как здесь официально не используют наш опыт. Преступления, связанные с местью и обещаниями мести решили приравнять к терроризму со всеми вытекающими. А это почти безальтернативное пожизненное заключение для всех, кто осуществляет все формы вендетты, уголовное преследования тех, кто оправдывает вендетту. И ещё, кое что, весьма немаловажное. Когда мститель умирает в тюрячке или погибает при задержании, то его тело никому для захоронения не выдают, чтобы из этих уродов мучеников не делать. Также пустили слух, мол мы уничтожаем их тела, смываем куданить или просто в космос стряхиваем. ООН в своё время хватило 30 лет чтобы мысли о вендетте даже не зарождались ни в чьих непутёвых башках, посмотрим чё там, у нас будет. Но уже без меня.

Валерьич, на самом деле я ушел из прокуратуры очень вовремя. Почему вовремя? В феврале прошлого года Пачулли вызвал меня к себе и сказал, что всех мстителей нужно кончать на месте. Не сюсюкаться. Я просто охренел, спросил, это что, приказ?! Он сказал, конечно не приказ, просто «настоятельная рекомендация». Поэтому я и говорю – из прокуратуры я ушёл очень вовремя.   
   

- Да, Стив. Интересное у тебя житьё-бытьё. Теперь ты ищешь себе новый дом, чтобы начать там совсем новую жизнь. Раньше, говоря о новой жизни, я всегда только думал об отставных военных. А ты чё, прокуратура то тоже имеет признаки военной службы. И у тебя тоже была своя война, даже не одна. Только у меня вопрос – а Тина то причём? Зачем мы сюда пришли, чтобы она нас точно не подслушала?
- Валерьич, не обижайся, но ты меня не понял. Или если понял, то не до конца. Я же сказал – у нас сейчас эпидемия мести. Многие считают месть «праведным делом», хоть во всех наших законах записано обратное. Знаешь, сколько пипла я на нары отправил? Думаешь, меня не будут искать? Будут, ещё как будут! Я был в безопасности пока по сути жил в челноке, и в Соколово надолго не показывался. Если хочу дожить до старости, мне нужно укрытие.
- Укрытие…
- Да, Валерьич, надёжная норка, где тем не менее можно полноценно жить и работать. Вспомнил ЛаГарже? Меня искать будут не так упорно, но на бывших колониях ООН, или как их называют, человеческих планетах, спокойной жизни мне не будет.
- И чё надумал? Стив, если ты помнишь наше дело, то Первичные миры, даже если тебя туда пустят – тоже ненадёжные места. Если тебя ищет человек с наградами… ты меня понял.
- Конечно понял. Думаю о Тотенгаме. Окружная военная прокуратура там. Вроде, если договоришься, можно жить в деревне твоих азадийцев. Там вполне себе уютно, даже работать можно оттуда.
- Их деревни на корпоративных планетах я видел всего один раз и не факт что увижу второй. Раз так, то мне тебе и посоветовать нечего. Мысль интересная, не спорю. Но Тина то причём?
- Валерьич, ты не думал что мне мадама какая-никакая нужна? Как с мадамами себя вести я уж подзабыл, но наверняка можно вспомнить. Людишки после заварушки пятилетней давности с Тотенгама немного посъезжали, втыкаешь в ход моих мыслей?
- Кажется да. Как же это? С «человеческими женщинами» там лёгкий напряг. А те, что есть – карьеристки и деньги зарабатывают. Нормальных, не зацикленных на деньгах мало, тут я, наверное, даже соглашусь. Тина…Стив, Тина такая…я думаю, как бы это сказать. Так что я должен сказать ты хоть определился? Или ты её охмурить собрался?
- Ничего я не собрался. Охмурение мы ещё обсудим, я надеюсь. Валерьич, она просто живой пример. Не статья в энциклопии, живая и рядом. Можешь о ней рассказать? Без интимных подробностей, яснохерственно.
- Тина? Стив, я думаю, с чего начать. У неё сейчас вроде кризиса среднего возраста – где-то через век у неё начнутся проблемы с деторождением. Как объясняла Нефаль – в диапазоне 900-1100 лет их тело перестраивается, и чем дальше, тем вероятность выкидыша больше. Потом…потом беременность только начинается, но выкидыш наступает моментально, буквально в течении месяца. То есть она подходит к важному рубежу своей жизни и она – никто. Вот был раньше социальный статус, азадийцы всю жизнь на него работали, сейчас не понимают, работать как раньше или нет. У неё социальный статус…никакой.
- Не въехал! Она же коп, полисвумен что ли?!
- И что? Они не понимают необходимость полиции, соблюдения Закона, те, кто постарше, услышав концепцию верховенства Закона, скажут «чево?!!!».
- Хренассе!!!
- Стив, я не просто так говорил тебе, не стоит восхищаться всей их цивилизацией. У них правили деньги, что сейчас, я не знаю. Не всегда понимаю, и не моя работа о том задумываться. Да, вроде бы главный оператор, не самое низкое звание, она могла бы в полицмейстеры пойти. Могла, но не пойдёт. Полицмейстер отчитывается о доходах и расходах, все его банковские счета постоянно проверяют. У главного оператора больше возможности заработка и просто всевозможного мухлежа. Тина воспринимает свою службу не как служение обществу, даже не подумай. Она – профессиональный интриган, интриган со стажем. Ищет себе новые связи, компромат ищет на всех, кого возможно. Я часто сравниваю её с кукловодом, который заставляет или пытается заставить плясать под свою дудку остальных.

До Войны она делала карьеру такого же интригана. Как она мне рассказывала, работа в службе корпоративной безопасности – сплошные интриги. Полный набор – от подсиживания и вплоть до физического устранения. К тому же…м-мм…довольно давно было такое слово, безродный. Тина тоже безродная, к тому же её родителей казнили ещё во времена её юности, а это карьеру не упрощает. Упрощает только богатый род, тогда начинающая будет банально избавлена от сексуальных домогательств. Которые были, вроде бы есть и хер их знает, сколько ещё будут. Вся суть их корпоративной культуры ОЧЕНЬ сильно напоминает армейскую дедовщину – сначала трахали меня, потому я выросту и буду трахать других.


Время уже полночь. Макс как минимум не выспится, но их со Стивом разговор дело нужное. Нужное для Стива, если считать дружбой обоюдную поддержку. Елизаров тоже призадумался - то, что он сделал, обычно называют удалением розовых соплей. Люди восторгаются космопортом на Нассаме, элегантностью форм, но не представляют себе, какие мудни летали там и летают до сих пор. С другой то стороны их со Стивеном жизнь и так достаточно мрачна, и перебарщивать со всевозможной чернухой не надо.

- Стив, слышишь меня?
- Слышу.
- Не всё так мрачно. Азадийская корпоративная культура – штука омерзительная, но не все они её поклонники. Все их области традиционного образа жизни подчас сохраняют черты родоплеменного строя. Не худшие черты, наверное, нужно так сказать. В деревню они бегут именно от корпоративной дряни. Из деревни, как ты тонко заметил, работать можно, хотя бы дистанционно преподавать. Дистант считается у них делом непрестижным, но когда тебе нужны знания а не красивый институтский диплом ты будешь учиться там, где учат качественно и недорого. Личного опыта у меня нет, это со слов других. Хавель, где мы были – там то же самое. Немного замороченные межродовые отношения, но типичного корпоративного пути наверх, причём по головам других там нет. Ты хотел охмурение обсудить.
- Ещё помнишь?
- Конечно. Стив, никакого охмурения не будет, если тебе не залезут в голову без предисловий, что считается хуже, чем просто моветон. Тебя выберут или…м-мм… сделают выбор в твою пользу. Есть важное условие – выбор и все…кхм, «смотрины» могут быть только очные. Тебя должны видеть лицом к лицу, тебе могут задать вроде бы невинные вопросы, которые прояснят твоё отношение к важным вопросам. Важным для азадийских «мадам».
- И чё для них важно?
- Женщина не может являться частью «статуса», «имиджа», и тому подобное. И вешать на неё дорогие побрякушки, чтобы показать, как ты богат тоже нельзя. Включать её во всевозможные извращения тоже нельзя – если ты скажешь что не против тройничка то всё, у тебя никого не будет. Причём заметь – о любом поклоннике извращений быстро пойдут слухи, и следующая попытка стать желанным состоится только совсем в другой среде. Как минимум на другой планете.
- Какой ещё тройничок?! Я, это, хочу быть единственным и неповторимым.
- Разговоры в правильном направлении. Они вообще не любят демонстративность в отношениях. Подарки, даже если будут, не должны быть поводом для обсуждения. Даже ваш роман, если начнётся, тоже только ваше дело. Только вас двоих. Если у тебя появилась «мадама», то это не повод звать к себе кучу гостей и ждать что она всё сделает красиво и для всех. Такого не будет.
- Чё там о подарках?
- Стив, подарки буду не до а после. Сильно после, например, на ваши годовщины. Вроде это как раз отголоски корпоративной культуры – они так привыкли врать и бахвалиться богатством на работе, что ездить по ушам своей пассии не надо, и пытаться её задобрить драгоценностями. О подарках пока что не задумывайся вообще, тем более, что они ОЧЕНЬ дорогие. Подарки у них имеют другую функцию. Уж ты то должен знать слово milestone?
- Яснохерственно! Хочешь сказать, мы вместе уже десять лет, ни разу круто не посрались и о нас не скажешь, что мы терпим друг друга. По такому случаю и подарок?
- Да, более чем уместно, разница только в том, что пара разваливается ещё до того, как сожительство превращается в терпение или несени креста, как раньше говорили. Совместная жизнь либо в радость, либо ну её нафиг такую совместную жизнь.
- Ясно. Валерьич, у меня это, интимный вопрос?
- И какой же?
- А как ЭТО…
- Стив, я отвечу коротко, по-военному. С ЭТОГО всё и начинается.
- Что всё?
- Я же сказал, отвечу коротко, не зря они ЭТО называют таинством.

***

Терсо, Вокзал

12 июня


Десять дней в пути, и они прибыли к третьему «краю света». В самом деле, тут тоже можно сказать, куда уж дальше то? Этот городок почти самая северная точка «материковой» Британии, есть ещё чуть севернее, где уже ведутся работы по строительству космопорта, и её можно не считать.

Их отпуск ещё не кончился, и Элизабет манит их ещё дальше. Такие места как Хутон, Стромнесс, Финстаун, Киркуолл и Даунби не оставят равнодушными любого человека, мало-мальски знакомым с оркнейским фольклором. Этим фольклором Элизабет «накормила» всех от души, и почти ни у кого нет сомнений, ехать ли дальше или нет. Разве что Тина не совсем в восторге – ей понравилось подветренное восточное побережье Северного моря, а дальше они будут открыты всем ветрам. На Оркнейских островах будет ещё влажнее, и тепла не будет совсем. Всё, что выше +20, когда оно бывает, воспринимается как духота.

Идти дальше они уже не могут – могу только ехать. По одноколейке трижды в день ходит поезд, который пересекает проливы по низким несудоходным мостам. В маленьком трёхвагонном поезде тепло, и совсем немноголюдно. Ехать им совсем недолго – весь маршрут занимает полчаса, они выйдут ещё раньше, примерно через двадцать минут.

Поезд уже вырвался из города, он набирает ход среди изумрудных полей. Елизаров закрывает глаза и видит сказочных тварей, которые уже начали ему сниться. Забавные бесята с огромными ушами, загадочный морской народ, и, конечно же, огромные глухие леса с глубокими подземельями.

Здесь они на рубеже миров. Здесь столкнулось кельтское и скандинавское, и фольклор архипелага – результат определённого смешения, ведь зловещие гробницы викингов в нём присутствуют непременно.

Максим уснул, Тина ему помогла. Во сне он в подземелье, но каком-то очень странном. Будто бы он в большом подземном склепе, крыша которого обвалилась. И теперь в этом склепе светло, а сверху, из мира живых, даже падает снег. В этом склепе никого нет, но Максим всё равно чувствует опасность от хитроумных ловушек, которые могут завалить камнями, спалить до костей, или пронзить копьями…

- Максимчик, приехали!
- Ой…

Самое интересное, что проснулся он тоже…в подземелье. Станция выглядит очень похоже на станцию метро – наверное строители не решились трогать старинную городскую застройку, и чтобы поезд прибывал прямо в центр города строителем пришлось копать весьма длинные тоннели. Зато выходят они сразу в пешеходную зону в центре, а не на окраинах.

То, что здесь смешалось кельтское и скандинавское видно в названиях улиц, а святой Магнус? А ярлы или эрлы Оркнейских островов?

Здесь они надолго. Здесь, в Киркуолле половина Мейнленда, главного острова архипелага в пределах одного дневного перехода. Попозже можно перебраться западнее, например в Финстаун, где будет также досягаема вторая половина.

- Лиз, есть ли пятый «край света»?
- Конечно, Максим Валерьевич, всегда найдётся и пятый и шестой. Можно найти и седьмой. Но ощущение, что можно выбирать мне кажется важнее. Облазить каждый брох здесь, если надоело – перебраться на шетланды и облазить каждый брох там. Если не хочется – можно вернуться на юг, и идти пешком к теплу, зная, что каждый день теплее и длиннее предыдущего. А вам?

***

В экспрессе Caledonian «Инвернесс-Лондон»

30 июня


Как говорят люди, именно по этому маршрута курсировал последний британский поезд со спальными вагонами. Спальный вагон имеет смысл только тогда, когда поезд идёт хотя бы восемь часов, в сегодняшней Европе маршрутов длиной в 4000 и больше километров просто не существует. А этот поезд, сделав всего шесть остановок, дойдёт до точки назначения меньше чем за два часа. Потом пересадка, и совсем недалёкая дорога до космопорта.

В древних брохах они ковырялись неделю. С северо-запада пришли холодные пронизывающие ветра, и они сделали так, как предлагала Элизабет – вернулись и пошли на юг, к теплу. Она, кстати, выбрала им другой маршрут, и возвращение не выглядело как повторение пройденного раньше.

Елизаров хотел бы сказать ей спасибо, но она пьяна и отсыпается. Элизабет начала крепко пить дня три тому назад. Она пила прямо в дороге, но при этом шла и сохраняла «курсовую устойчивость». Максим не знает, что делать с этим. Он сам был таким в 28-м, 29-м, Елизаров пьёт много до сих пор даже на месте службы. Количество людей…и не только людей, которым он помог постоянно помог растёт с каждым месяцем, а благодарность они привыкли выражать только в одном виде или форме. В форме бутылки с крепким алкоголем. Конечно Элизабет можно понять. Максим закрывает глаза и вспоминает фразу. Просто фразу, без голоса и лиц – « чем  дальше от флота, тем лучше твое настроение, и чем ближе к флоту, тем оно все пакостней и пакостней, а  непосредственно  на флоте - оно и вовсе никуда не годится».

Примечание автора - иллюстрация к главе сгенерирована нейросетью Stable Diffusion