Covid ok. ru

Ермек Канакаев Марат Усмангалиев




COVID: Ok.ru



Художник Ольга Куприк






Москва
2022
 
УДК 82-32 ББК 84стд1-44
К19

Канакаев, Е., Усмангалиев, М.
К19 COVID: Ok.ru. Рассказы / Е. Канакаев, М. Усманга- лиев. – Москва: Наш Круг, 2022. – 112 с.

ISBN 978-5-6047-4674-5

Получив заветный аттестат зрелости и мечтая о перспективах, одноклассники столкнулись с реалиями «лихих 90-х». Пройдя через горнило жизненных испытаний, они сумели сохранить светлые вос- поминания о школьной юности. Поэтому, когда возникла мысль со- браться на встречу выпускников, многие с энтузиазмом поддержали идею. Трудности возникли при согласовании сроков, потому что класс раскидало по городам и весям, странам и континентам, но удалось со- гласовать дату ; 18.07.2020 года. Они еще не знали, что мир начал по- гружаться в пандемию. Состоится ли встреча одноклассников?

УДК 82-32 ББК 84стд1-44


Литературно-художественное издание
Канакаев Ермек, Усмангалиев Марат COVID: Ok.ru
ИЗДАТЕЛЬСТВО «НАШ КРУГ»
Главный редактор А.В. Кожевников
Подписано в печать 15.02.2022. Формат 60x90/16.
Бумага офсетная. Печ. л. 7. Тираж 100 экз.

119607, г. Москва, ул. Халтуринская, 6А,
Тел.: +7 (499) 748-11-92, +7 (925) 830-95-71
https://nashkrug77.ru E-mail: nashkrug77@yandex.ru



ISBN 978-5-6047-4674-5 © Канакаев Е., Усмангалиев М., 2022
 

Содержание
Пролог 4
Одноклассники: Вера Калашникова (Герасимова) 6
Калашниковы: Cамоизоляция 13
Малая Родина Веры. Старая учительница 21
Малая Родина Веры. Мать 28
Одноклассник Володя Пахомов 38
Одноклассники Быстровы 46
Одноклассник Григорий Воронин 54
Одноклассник Петр Ефимов 60
Одноклассник Василий Байер (Нечаев) 65
Одноклассник Анатолий Сомов 74
Одноклассник Иван Щербанюк 83
Одноклассница Василиса Потапова (Кенесова) 94
Одноклассница Ольга Котельникова 103
Эпилог 110
 
COVID: Oк.ru


Посвящается одноклассникам



Пролог
В московской квартире семьи Калашниковых этим ранним утром стояла удивительная тишина. Квартира находилась в престижном спальном районе, а доброкачественные окна от- секали все звуки большого города. Отец семейства, Алексей, некогда преподаватель престижного вуза, приглашенный не- сколько лет назад своим бывшим аспирантом на ответствен- ную должность топ-менеджера в большую нефтегазовую ком- панию, мирно посапывал рядом со своей женой Верой.
Вера олицетворяла собой образ классической современной жены. В Москву она попала из родной деревни сразу же по- сле школы, когда решила, что нельзя пропадать ее талантам, о которых в ее родном селе говорили все, и по совету под- ружки – одноклассницы Зины рванула в столицу. Зина же нашла нужную для нее информацию о подходящем кастин- ге. К слову сказать, у ее подружки был свой маленький рас- чет – она была безответно влюблена в местного рубаху-парня Константина, который уже не первый год сох по Вере, тщетно пытаясь заполучить от нее ответные чувства, и отъезд Веры давал Зине маленький шанс добиться расположения Кости. Практически сразу же после выпускного бала Вера уехала в Москву, но кастинг оказался блефом и банальным разводом
 


на деньги. В итоге Вера оказалась в огромном мегаполисе без денег и перспектив. Ее ждала незавидная судьба тысяч таких же, как она, искателей славы, и неизвестно, как бы сложилась ее жизнь если бы не случайное знакомство с Алексеем в кафе, куда она практически на последние деньги зашла погреться и выпить чашечку горячего кофе. Алексей в этот день широко отмечал свое поступление в аспирантуру и сразу заприметил за барной стойкой красивую девушку с печальными глазами… Да, сколько воды утекло с тех пор! Сейчас она уже не была той Верой, приехавшей в свое время покорять столицу, она давно растеряла наивные девичьи представления о Москве как Клондайке возможностей, но возникшее в ходе борьбы за место под солнцем понимание, что ей от этой жизни надо, она усвоила четко, как таблицу умножения.
Удачное замужество и родившиеся дети создали иллюзию семейного счастья, но глубоких чувств к Алексею она все же не питала. Впрочем, мы еще вернемся к этому, а пока про- должим наше «путешествие» по квартире Калашниковых. Рядом со спальней родителей были комнаты детей. В одной спала младшая дочка Николь. В другой комнате сын Майкл. Еще одна комната пустовала – там планировался личный ка- бинет мужа, но все никак не могли определиться с дизайном. Зима в этом году вообще выдалась мягкая, но малоснеж- ная. Газон то зеленел, то покрывался снегом. Днем казалось, что уже наступила весна, а к вечеру за окном опять падали
хлопья снега, и так раз в неделю сезоны менялась местами.
Утром семья Калашниковых собралась за столом на свой традиционный завтрак. Никто уже не помнил, как сложилась эта традиция. Обычно это были веселые посиделки, что-то обсуждали, планировали на день, месяц, год или подводи- ли итоги. Вот и сегодня все обсуждали планы на лето. Отец предложил поехать в Лиски к бабушке, а Вера всем полететь
 


«на Канары», и дети охотно поддержали мать. В итоге сгово- рились, что Вера пробьет турагенства, и они сразу «двинут», после того как Вера съездит на свою малую родину. Дело в том, что в этом году была намечена встреча ее одноклассни- ков, но об этом чуть позже.
Семейный завтрак закончился как обычно. Дети разбре- лись по комнатам собираться в школу, Алексей, возясь со смартфоном, допивал свой морковный фрэш, а Вера убирала со стола и, загружая посудомойку, одним глазом смотрела телевизор, ожидая начало утреннего повтора ее любимого детективного сериала. Вдруг ее внимание привлекла новость из Китая. Постоянно крутили сюжет про мужчину, который падал посреди улицы как подкошенный.
– Леш, а где пульт? Сделай громче!
– Что там?
– Что-то непонятное. Вон в Китае люди падают посреди ули- цы. Я услышала, но не поняла, там у них какой-то новый вирус.
– Ну у них постоянно что-то новенькое – то свиной, то птичий, это, наверное, какой-нибудь тараканий.


Одноклассники: Вера Калашникова (Герасимова)
Итак, главные герои нашего повествования – Калашни- кова Вера и ее семья. Вера уже давно жила в Москве, удачно выйдя замуж, имела двух прекрасных детей. Наступивший 2020 год внес в ее размеренную жизнь разнообразие – было решено и уже согласовано летом собраться всем классом, если не на юбилей, то чтобы просто вспомнить уплывающие из сознания беззаботные годы юности. Задача собрать всех
 


воедино оказалась не такой простой, как казалось вначале: одноклассников разбросало по городам и весям, а иные были далеко за морями, океанами или исчезли из поля зрения и не давали о себе весточки.
Впрочем, все по порядку – история началось задолго до описываемых событий, зимой 17-го года, когда Вера, про- водив мужа на работу, собралась разложить «Косынку» и увидела, что в «Одноклассниках» высветился запрос на до- бавление в друзья – «Стильные шторы, недорого». «Стиль- ные шторы» указали, что они являются ее одноклассниками. Она хотела было удалить запрос – ну не было у нее одно- классников «Стильные шторы!», – но увидела на заставке до боли знакомую фотографию и притормозила клик. А на странице «Стильных штор» действительно на заставке был групповой снимок ее любимого класса, сделанный перед вы- пускным балом. Она открыла другие фото и среди десятков образцов штор, занавесок, гобеленов, тканей увидела знако- мое лицо. «О, так это Зинка Кузьмина!» И приняла ее в дру- зья. Оказалось, что Зина развернула бурную деятельность
– создала группу класса «OuR ScHooL FoReVeR», в которой уже состояли 10 одноклассников Веры, а небольшая группа оставшихся в родных краях собираются время от времени на встречу выпускников, правда, не в родном селе, а в райцен- тре. Вот так и начиналась наша история.
Наверное, в каждом классе есть свой «тихий архива- риус», который хранит традиции класса, помнит все при- колы, клички, прозвища, интересные события и, конечно, хранит фотографии и записки. Фотографии, отразившие какой-то миг их прошлой беззаботной жизни, сделанные когда-то кем-то на субботниках, чаепитиях, в походах, в классе, и, конечно, записки, которые когда-то летали за спинами учителей, не всегда доходя до адресатов. Мно-
 


гие уже и забыли о этих событиях, но две неразлучные подружки, как оказалось, и были главными хранителями истории и традиций класса. И теперь каждый раз, когда Валентина Приступова и Ирина Ахмедова выкладывали такие фотографии или сканы записок, когда-то летавших по классу или передававшихся по рядам, на форуме сра- зу же начинались бурные и эмоциональные обсуждения. Впрочем, обсуждали и новые фото с мест отдыха, пикни- ков, турпоездок, фото детей и внуков и др. Например, как- то Вера выложила свое фото, где сидела в фуражке и ките- ле полковника, она их по приколу примерила, когда к ним в гости заглянул земляк мужа, который служил где-то на Дальнем Востоке и находился в Москве в командировке. Обсуждение началось с серьезного вопроса Васи Нечаева, который первый прокомментировал фото.
Василий: Вер, а ты че скрывала, что работаешь в Минобо- роны?
Вера: С чего ты взял? Это так. И вообще это старое фото.
Вован: Старое фото?! По твоей красоте ты должна быть уже минимум генерал-майором.
Валя: Теперь к вам надо обращаться «Ваше превосходи- тельство?». Или как это будет в женском роде?
Володя: Скорее генерал-полковник, не меньше.
Потом Вовка закинул шоп, где Вера в форме генерал-пол- ковника в компании Шойгу и Шевцовой пила чай.
Посыпались острые комментарии, одним словом, еще долго Вере пришлось «отбиваться» от приколов и шуток по этому поводу.
Потом как-то сама собой стала витать идея собраться клас- сом, после того как Володька, который теперь жил и работал программистом в США, вступив в группу, с ходу подал эту мысль. Все согласились, и тут же началось согласование сро-
 


ков (кто и когда сможет приехать) и места. Вера поначалу хо- тела отказаться, но, подумав, согласилась – какое-никакое, а разнообразие. Потом потихоньку получилось, что сама Вера, энергично подключившись к подготовке встречи, незаметно стала главным организатором и «диспетчером». Именно бла- годаря ей все ниточки стали скатываться в единый клубок – были согласованы сроки, место, заказан ресторан, гостиница, одноклассники, жившие за границей, заранее купили билеты, сделали визы, одним словом, работа кипела, и в итоге было намечено собраться 18 июля 2020 года в 16:00, в ресторане
«Фиалка», что находился в райцентре. Оказалось, многие ста- ли очень всерьез готовиться к встрече: кто-то готовил видео- ролики, кто-то альбомы, кто-то двухсторонние бейджики, где с одной стороны было детское фото, с другой – то, что есть на сегодня, кто-то заказал магнитики, а кто-то флаг класса.
Было решено непременно пригласить классного руково- дителя Валентину Прокопьевну, которая вела их с первого класса и была самой любимой учительницей. И хотя она была по специальности учителем начальных классов, ей приходилось прикрывать вакансии учителей географии, иностранного, биологии, истории, математики и классное руководство в старших классах, и везде она была на высоте. Она могла, ведя, например, урок географии, умело, образно и ярко рассказать о странах, народах, обычаях, так, что многие дети загорались идеей непременно посетить когда-нибудь эти страны. По ее инициативе был создан «Клуб интернаци- ональной дружбы», где дети факультативно расширяли свои знания о зарубежных странах, вели переписку со сверстни- ками из ГДР, Польши, Румынии, Болгарии и других госу- дарств. К слову сказать, что многие, став взрослыми, посети- ли эти страны и были несколько разочарованы, потому что реальность оказалось более блеклой, чем рисовало детское
 


воображение, но разбуженный интерес и любознательность для многих оказалось хорошим подспорьем в профессио- нальном становлении.
Пока Вера занималась организационными вопросами, она смогла узнать много подробностей из жизни своих одно- классников.
От Зинки она узнала, что та вышла замуж за однокласс- ника Костю Бысторова, который чуть ли не с первого класса пытался ухаживать за Верой, а практически через полгода после ее свадьбы женился на Зинке. «Да, быстро как-то он забыл меня», – подумала тогда Вера. Но потом от Зинки и от третьих лиц стала узнавать подробности из жизни Зинкиной семьи, которые заставили ее сильно задуматься. Костя на- чал сильно пить, часто менял работу и в итоге стал работать водителем у Зинки в магазине. Детей у них не было. Сама Зина сначала работала продавцом, потом завмагом, а в ли- хие 90-е выкупила магазин, и сейчас, с ее слов, это лучший супермаркет района. Одним словом, за внешним фасадом видимого семейного счастья и благополучия стояла пустота. Зину все считали очень жесткой бизнесвумен, но в то же вре- мя она бескорыстно помогала семье одноклассника Гришки Воронина, который уехал на заработки на Крайний Север и сгинул. Уже 10 лет о нем не было ни слуху ни духу. Сама Вера смутно помнила Гришу. Помнила только, что это был худой и высокий парень, который, казалось, стесняясь сво- его роста, постоянно сутулился. Но после школы он едва ли не первый из класса женился, и еще до армии у него родился сын, а уже после армии родилась еще и девочка, и сложилась у него на редкость дружная семья. Сам Гриша не особо пил, так, по праздникам, в кругу семьи, а все старался быть боль- ше дома с семьей. Да и на Север поехал, потому что на работе начались сначала перебои, а потом и вовсе перестали пла-
 


тить зарплату, и огород уже не мог спасти семейный бюджет, а детей надо было одевать, обувать, да и самим что-то поесть. Одним словом, уехал за длинным рублем и как в воду канул. Оказалось, что другой одноклассник Толик Сомов дав- но живет в Москве, но Вера так толком и не поняла, чем он конкретно занимается. И полной неожиданностью для всех было то, что он полностью оплатил аренду гостиницы и бан- кет, написав на форуме, что это его вклад. Конкретно блюда
и напитки он согласовывал с Зиной.
Инициатор встречи Владимир Пахомов по окончании университета подписал контракт на три года и уехал в США работать программистом, но так и остался там. Его желание встретиться многие связали с тем, что за все годы он так и не женился. Девчата в «личках» это бурно обсуждали, но не смогли вспомнить, чтобы он хоть кому-то в классе выражал свои симпатии.
Василий Нечаев по окончании школы поступил в пе- динститут. Хотя за ним никаких особых педагогических та- лантов и не числилось, но многие вспомнили, что он любил больше возиться с малышами, чем со сверстниками. В ин- ституте он подружился с Эльзой Байер, которая приехала из далекого Казахстана, куда по окончании института, поже- нившись, они и уехали, причем Вася взял фамилию жены. Потом вместе со всей родней Эльзы эмигрировал в Герма- нию. Его семья обосновалась в тихом городке Бухольт, у них родились дети, и Вася постоянно выкладывал фото семей- ных пикников, дней рождений, прогулок, туротчеты на фоне Парфенона или пирамид и других достопримечательностей. Он сразу же согласился приехать на встречу, но оговорил, что будет с любимой Эльзой.
Ольга Котельникова была самой активной в классе. Она была правой рукой классного руководителя Валентины
 


Прокопьевны, членом совета дружины школы, постоянно выступала на всех сборах с какими-то инициативами – суббот- ников, сбора макулатуры, организации полеводческой бригады старшеклассников, была вожатой у малышей. Сам бог велел ей идти в педагогический, но она поступила в кооперативный тех- никум, который, впрочем, бросила и стала челноком, таская из Польши, а потом из Турции разные товары, затем открыла в со- седнем городе точку на рынке, потом другую, третью, набрала продавцов и теперь только занималась организацией торговли, таская товар из гипермаркетов. Жизнь ее поломала, она погру- бела, и казалось, что давно забыла великий русский язык, но идею собраться живо поддержала и постоянно выкладывала в форум какие-то идеи. Она же нашла Василису Кенесову, кото- рая работала в областном центре чиновницей средней руки, и та дала твердое согласие на участие во встрече. У Василисы это как раз совпадало с отпуском, часть из которого она планирова- ла потратить на круиз вокруг Европы.
Иван Щербанюк был самой «темной лошадкой» класса. Никто о нем не мог сказать как ничего хорошего, так и ни- чего плохого. Он умудрился со всеми поддерживать ровные отношения. И когда всем казалось, что следы его затеря- лись, потому что после школы никто толком и не знал, куда он пропал, как вдруг он объявился и попросился в группу почему-то под ником «Вован». Он обосновался в Северной столице, купил особняк за городом, имел пару квартир в цен- тре, владел какими-то ресторанами и занимался чем-то еще, но никто ничего из его объяснений на форуме так и не понял. Он тут же предложил организовать встречу в его ресторане, но идея как-то сразу не прошла, и в итоге он «сломался» и согласился приехать на встречу.
Еще один одноклассник Петр Ефимов жил и работал в Екатеринбурге. Вера нашла его по фотографии, которую он
 


выложил на каком-то форуме рыбаков. Как он попал в Ека- теринбург и чем занимается, никто толком так и не понял. Судя по фотографиям, он любил рыбачить и пить в гараже с друзьями. Так Вера потихоньку, преодолев все сложности пространства и времени, сумела получить согласие на встре- чу у 12 своих бывших одноклассников.
Но постепенно на человечество надвигалась новая на- пасть – пандемия, оказавшая прямое влияние на саму идею встретиться за одним столом одноклассникам, чтобы вспом- нить былое, и не только. Чтобы понять и осознать всю глуби- ну человеческих судеб, людей, которые пытались найти и об- рести свой смысл жизни, посмотрим на жизненные истории некоторых друзей – одноклассников Веры,


Калашниковы: Cамоизоляция
Новости из далекого Уханя оказались жестокой реально- стью. Континенты и страны стали отгораживаться на фоне нарастающей пандемии. Мир уходил на самоизоляцию.
В Москве заканчивалась первая неделя самоизоляции. Алексея отправили домой работать на «удаленке», детей на дистанционное обучение, и это полностью перевернуло сложившийся годами семейный быт. Семья перестала соби- раться по утрам завтракать. Дети сидели по комнатам, Алек- сей никак не мог войти в ритм новой жизни, «удаленка» его сильно утомляла. И только Вера как-то пыталась построить новый быт. Вот и сейчас она разбудила Николь и осторожно постучала в комнату сына. Хотя она знала, что в это время у него должны начаться дистанционные занятия, но наступи- ло время обеда.
 


– Майкл, обедать будешь? – обратилась она к сыну, при- открыв дверь.
– Ма! У меня же занятия! Я попозже сам поем! Прикрывая дверь, она услышала странную речь сына.
– Сорян! Отвлекли. Go по шорту на «А»! На лонге есть один, один в сайте, давайте раскидаем смоки-флэшки и вый- дем. Все!! Погнали! Go, go!

– Николь умоется и подойдет, – заходя в кухню, сообщи- ла Вера результат своего обхода мужу.
– А Майкл обедать будет? – спросил Алексей, который уже заканчивал есть первое, одновременно читая какие-то бумаги.
– Нет. У него там занятия какие-то, то ли английский, то ли физкультура. Сейчас черт ногу сломит от этих учебных форм. Алексей неопределенно пожал плечами и вновь углубил-
ся в чтение документов.
На следующий день Майкл обратился к матери:
– Ма! А можно трафик поднять? Я пробил, есть специаль- ное предложение для тех, кто на «удаленке». Там 100 мегабит всего за полцены от обычной. И Wi-Fi, кстати, летать будет.
– А зачем тебе такая скорость?
– Да у нас некоторые учебные программы тормозят. Мно- го пингов, извини, ма, задержек то есть, – не моргнув глазом, солгал Майкл.
– Хорошо, я займусь этим.
К вечеру вопрос был улажен. Майкл был доволен, да и Вера тоже. Теперь она могла спокойно, без тормозов и пауз поговорить на лоджии по WhatsApp с подругами без посто- ронних ушей.
В пятницу Вера, уйдя в магазин за покупками, вернулась возмущенная.
 


– Представляешь! – обратилась она к мужу. – Какая-то дуреха говорит мне в очереди: «Вы не могли бы отодвинуть- ся от меня?», а я ее спрашиваю: «А что случилось?», а она мне: «Социальная дистанция 1,5 метра».
Алексей молча посмотрел на Веру и ничего не сказал, а на следующий день, когда Вера стала снова собираться в мага- зин, неожиданно предложил:
– Вера! Давай я схожу.
– Что это вдруг? – опешила Вера.
– Пройтись хочу. Засиделся. Составь список.
Пока Алексей экипировался, Вера накидала на листочке список продуктов, бакалеи.
Алексей надел спортивный костюм, маску, перчатки, на голову спортивную вязанную шапку.
– Ты не на Луну собрался?
– Нет. Таковы рекомендации.
– В масках ходят один-два на сотню. Будешь там как чу- дик.
Алексей молча пожал плечами.
– Сними, не позорься, – с презрением сказала Вера.
– Я правильно тебя понял, что ты ходишь в магазин без маски?
– Естественно.
– Давай так: с сегодняшнего дня в магазин буду ходить только я. Вы все дома. В магазин я буду ходить 2 раза в не- делю. Все прогулки только на лоджии. Договорились? Вот где Николь?
– Так она с подругами в торговый центр пошла, в «Макдо- нальдс», потусить.
– Ну дела, – только и сказал, уходя, Алексей.
– Ну, раз работает, значит, можно, – прокричала вслед Вера.
 


После демарша Алексея с походом в магазин Вера задума- лась: «Что за человек живет рядом со мной?»
Раньше все общение сводилось к: «Привет-привет»;
«Любишь? Очень»; «Давай не будем готовить, сходим в ре- сторан», ну и массе других незначительных отклонений от обыденной стереотипной жизни. А тут уже неделю Леша мелькает перед глазами, постоянно бубнит у экрана монито- ра, куда его с начала объявленной пандемии посадило руко- водство на «удаленку». Оказалось, что это скучный и нуд- ный мужик. А сегодня она открыла для себя, что он еще и трус, потому что серьезно воспринимает шумиху вокруг ко- ронавируса. Такая скука.
Она как-то незаметно для себя стала постоянно срав- нивать мужа и Костю, и часто не в пользу Алексея. Она почему-то идеализировала Костю, однозначно думая, что с ней он был бы совсем другой. Вот и сейчас она вдруг физи- чески вновь ощутила единственное в их жизни, но крепкое и страстное объятие одноклассника Кости, когда он после выпускного бала и дискотеки вызвался ее проводить и уже около дома неожиданно прижал к себе, неумело поцеловал в ухо и, сбиваясь, зашептал какие-то слова о любви и вер- ности. Вера тогда, с трудом освободившись, убежала домой, и еще долго-долго ее била мелкая дрожь. Именно тогда у нее и возник тот иррациональный страх перед Костей, такой сильный, что она буквально убежала в Москву. Это и было основным движущим мотивом уехать из поселка. Она тог- да по-другому посмотрела на то, что снисходительно позво- ляла Косте ухаживать за ней. Да, ей льстило, что все парни села боялись пригласить ее на дискотеке на «медляк», по- тому что знали крутой нрав Кости, все помнили историю с шабашником, который, забредя по пьяни на танцплощадку, захотел пригласить Веру на танец… Вера при этом считала,
 


что не давала Косте повода, но она и подумать не могла, что у него все зашло так далеко. Интересно, как он там живет с этой Зинкой? Вот пишут, что пьет сильно. «У меня он точно не пил бы!» – ревниво подумала она. Но представить себя на месте Зины она даже не допускала мысли. Вот вопрос – придет или нет он на встречу? Она была уверена, что еще не- деля-другая, и самоизоляцию отменят, тогда шансы попасть на встречу одноклассников очень высокие. Интересно, он по-прежнему любит ее? Она вдруг вспомнила разговор с ма- терью, когда они приехали с Алексеем попросить родитель- ского благословения.
Этот разговор возник неожиданно, когда они остались вдвоем на кухне убрать после ужина со стола, а отец повел Алексея показать остатки машдвора.
– Вер, а ты Алексея любишь? – в упор глядя на дочь, спро- сила мать.
– Ну да, конечно, – Вера удивленно подняла глаза на мать.
– К нам Костя постоянно заглядывает. Все справляется, как ты. Наверно, хорошо, что он сейчас на курсах в городе.
– Мама, ты о чем?
– Я смотрю, ухоженная ты, но что-то сердце мне подска- зывает, что не любишь ты Алексея.
– Мама!! – Вера максимально постаралась выразить свое удивление. – О чем ты?!
– Да ладно. Это я так. Не бери в голову. Дай вам бог сча- стья. Вот сердце у меня что-то пошаливает в последнее вре- мя. Ты только не думай, Алексей Иванович нам очень по- нравился – и головастый, и рукастый. Люби его, держись за него, он хороший.
Вера долго потом возвращалась к этому разговору, пы- таясь понять, чего не договорила ей мать. Ведь и Костю она тогда упомянула не случайно. Этот рой мыслей настраивал
 


ее на «боевой лад»: «Приеду, разберусь на месте, вскрытие покажет».
Вечером в семье Калашниковых состоялся первый в их жизни скандал. За ужином Алексей объявил о семейных ме- рах самоизоляции, чем вызвал скрытое недовольство жены и Николь. Майклу было все равно, у него теперь было все, что ему надо. После ужина Вера вдруг бросила грузить посудо- мойку и, подойдя в упор к Алексею, который, допивая кофе, что-то опять читал, спросила:
– Леша, ты всерьез считаешь, что пандемия есть?
– Конечно, – оторвался от бумаг муж, – а в чем, собствен- но, дело?
– Сдается мне, что ты просто трус.
– Вер, я что-то не пойму тональность твоего разговора.
– А что тут понимать! Ты все принимаешь на веру. Скажут завтра: «Нет пандемии» – ты как ни в чем не бывало пой- дешь на работу.
– То есть ты считаешь, что все это чья-то большая игра или выдумка? А зачем тогда ты столько гречки накупила?
– А ты консервы? Их же никто, кроме тебя, есть не бу- дет! И вот скажи – почему я должна сидеть в четырех сте- нах из-за якобы большой опасности подхватить вирус и при этом смотреть в окно, как рабочие укладывают плитку, метут асфальт? Они что, бессмертные?! А продавцы, полицейские
– им что, внедрили противоядие? И ты хочешь, чтобы я по- верила во всю эту чушь?
– Вера, милая, правительство не случайно идет на такие беспрецедентные меры. Мы же не обладаем всей полнотой информации…
– Леха! Да очнись же ты! Какая информация?! Вон в ток- шоу о пандемии рассуждают кто угодно, только не врачи. И ты им веришь? Ты меня разочаровал. Какой же ты ученый,
 


если веришь этим горлопанам, – у Веры задрожали губы, а на глазах выступили слезы.
– Во-первых, я ток-шоу не смотрю, ты это знаешь…
– Все, хватит! Я устала, а то дай тебе волю, лекцию мне прочтешь. Я к себе. Спокойной ночи.
Но Алексей по-своему оценил этот скандал: «Вера просто устала сидеть в заточении без ее любимого кафе, без салона красоты, бутиков, вот и сорвалась. А с мерами самоизоляции я не перегнул? Да нет, все в пределах разумного».
В этот вечер навалилась работа, и отвлекаться на эмо- ции он уже не имел возможности. За полночь Алексей по- чувствовал, что очень устал, посмотрел на часы – таймер показывал 01:55. «Что-то я засиделся», – подумал Алексей. Прикинул, что получается, пока он отправил все подготов- ленные им документы, пока получил отзывы о прочтении да попутно отправлял сообщения по WhatsApp, он просидел за компьютером, с перерывами на еду, ровно 12 часов. Он встал. Спину ломило, ноги казались ватными, в голове была каша. Он тихонько разделся и прилег на кровать, но вопреки ожи- даниям мгновенно заснул, как будто провалился в бездну, а когда зазвонил телефон, он от неожиданности подскочил и автоматически посмотрел на часы. Часы показывали три часа. Телефон, оставленный на компьютерном столе на за- рядку, продолжал настойчиво трезвонить. Сердце у Алексея сжалось. Ох уж эти ночные звонки, которые, как правило, не сулят ничего хорошего. Всполошилась и Вера:
– Леш, что случилось?
– Не знаю, – подходя к телефону, ответил Алексей. Звонил шеф.
– Иваныч, не спишь? Я смотрю, ты час назад активничал.
– Да. А что случилось? – машинально отметил, что шеф перешел на «ты».
 


– Ничего, кроме коронавируса, будь он неладен. Нужно срочно подготовить и отправить бумаги в Роспотребнадзор. Я сейчас перекину их письмо тебе на почту. Надо аккурат- но все заполнить и отправить. Смотри, главное нужно очень, очень аккуратно все таблицы заполнить, особенно внима- тельно по регионам. Не дай бог ошибиться, а то потом «ги- мор» будет.
– Хорошо. А в какой срок?
– Вчера! – и через паузу добавил. – Ну все, я отправил.
Лови! Удачи. Спокойной ночи.
Сон как рукой сняло.
Вера уже успела подняться и надеть халат:
– Что там? – спросила она, зевая.
– Бумагу нужно срочно подготовить.
– Они что там, все с ума посходили? Три ночи. Какие бу- маги?
– Никуда не денешься – работа.
Пока грузился компьютер, Алексей пошел в ванну и умылся холодной водой. Вернулся и сел на рабочее место. Пока он подготовил и трижды проверил, а потом отправил документ, наступило утро. Мысль о сне прервал телефон – позвонили из региона. Пока Алексей вникал в проблему и принимал решение, на компьютер уже повалили письма. На- чинался новый рабочий день.
Через месяц такой работы Алексея было не узнать – он осунулся, появились черные круги под глазами, у него про- сто не было ни времени, ни желания побриться, выросла копна волос, которая мешала спать. Со стороны можно было подумать, что он выходит из месячного запоя. Он вздраги- вал каждый раз, когда из WhatsApp неслось зазывное «Ди линь, ди линь». Ему уже стали сниться тревожно-мнитель- ные сны, что он не успел подготовить срочный документ со
 


сроком «вчера» или отправил не тот документ и не туда. Он часто вспоминал гоголевского Акакия Акакиевича и всегда грустно улыбался. И еще, по настоянию Веры, под предло- гом, что ей невозможно уснуть, он перетащил свой рабочий стол в пустующую комнату, а затем следом и кресло-кро- вать. Но «удары» по клавиатуре, которые, со слов жены, гулко неслись по всему дому, как и скрипы рабочего кресла и старого кресла-кровати, мешали Вере нормально отды- хать.


Малая родина Веры. Старая учительница
После того как в поселке после смерти старика фельдше- ра был закрыт последний оплот государства – фельдшер- ский пункт, который уже давно из разоренной совхозной больницы перебрался в один из пустующих кабинетов конторы, отрезанные от цивилизации люди зажили сво- им замкнутым миром, построенным на выживании, вос- поминаниях и мечтах. Молодежи в селе практически не осталось, в основном молодые осели в райцентре или в областном центре и приезжали в село, чтобы навестить родных или поправить могилки. Главным событием в поселке была автолавка, которая время от времени при- езжала в поселок что-то продать и собрать долги. Люди выживали огородом, выращивая картошку, овощи, фрук- ты и собирая дикорос. Иногда самым везучим удавалось что-то продать из солений-варений на районной грун- товке, по которой из-за поста ДПС делали объезд феде- ральной трассы дальнобойщики и случайные машины. Раньше, пока старенький транспорт был на ходу, ездили
 


на большую трассу, но когда там поставили сначала за- правку, а потом мотель-кафе, началась затяжная война, которая закончилась тем, что местные уже не могли там появляться со своими конкурирующими банками и ди- коросом. Но люди все равно как-то выживали. Хуже всех приходилось старой учительнице Валентине Прокопьев- не, которая приехала давно-давно еще молоденькой дев- чонкой, сразу после педучилища, да так и осталась жить в старом домике, которой ей дали от правления, после того как там умерла безродная старуха. Нельзя сказать, что она пользовалась непререкаемым авторитетом, потому что были и такие, кто таил на нее старые обиды за когда- то поставленные неуды и тройки им, их детям и внукам, а для кого-то она так и осталась чужой. Но большинство жителей поселка ее уважало, хотя бы только за то, что она не уехала, как многие молодые специалисты, отра- ботав положенный срок, а осталась и профессионально, пусть порой даже строго, но учила детей.
До нее доходили эти пересуды:
– Пожалела оценку, а мой оболтус мог бы в техникум по- ступить и не болтался бы сейчас в слесарях.
– Конечно, всю жизнь просидела в тепле, а надо было ее на годик отправить на дойку, вот тогда бы мы посмотрели на нее. В школе же делать нечего – сиди, трепись и все.
– А ты попробуй собери вокруг себя этих гавриков и ни- чего не делай целый день. А я на тебя посмотрю. Тут с одним не знаешь, как управиться, совсем от рук отбился.
Она относилась философски к этим разговорам и, в общем-то, не очень лезла дискутировать, жила тихонько особняком и общалась с двумя-тремя соседками. А как она выживала со своим маленьким хозяйством, для многих было большой загадкой.
 


Вот и сейчас, стоя в очереди в автолавку, она в сотый раз пересчитывала, что нужно купить из самого необходимого. Она никогда не брала товары в долг и не могла позволить себе что-то «лишнее», но оказалось, что сегодня день получился особенным. Люба Герасимова шепнула ей, что, мол, Веркины одноклассники решили собраться на встречу выпускников и приглашают ее, как первую учительницу, 18 июля в рай- центр, кафе «Фиалка», сказали, мол, машину пришлют туда- обратно. Люба передала ей конверт, в который была вложена открытка-приглашение, и поэтому, когда дошла очередь до нее, она взяла «сверх плана» окорочок. Вечером у нее был
«царский» ужин.
Валентина Прокопьевна давно жила в своем придуман- ном мире. Это случилось невзначай, когда все книги были давно перечитаны, включая и школьную, и поселковую би- блиотеки, которую, после решения сверху закрыть клуб и школу, а оставшихся детей передать в районную школу-ин- тернат, последний директор оставил у нее, и эти книги так и остались на «вечном хранении», а телевизор, после пере- хода района на какую-то «цифру», и вовсе перестал пока- зывать, вот и придумала она тогда себе иной мир, где все должно быть по-другому. У нее не сложилась личная жизнь. Она мимолетно вспоминала единственного парня, студента- историка, который оказывал ей знаки внимания, но так и не решился на большее, а в поселке, куда занесла ее судьба, она так никого и не встретила и поэтому с головой ушла в ра- боту. Школа и дети заменяли ей и дом, и быт, и все смыслы жизни. И в итоге, попав в ситуацию своей ненужности, она стала мечтать. Сначала она мечтала, что кто-то из ее много- численных выпускников вспомнит о ней и подарит ей новый телевизор, который будет показывать все каналы, потом не- заметно она стала мечтать о том, что повзрослевшие дети
 


вернутся жить на свою малую родину и восстановят школу, и она вновь, как в старые добрые времена, начнет делать то, что хорошо знала, – учить детей. Она мечтала о новом доме, о кожаном кресле, о водопроводе, о газе и много еще о чем в ее неустроенном быте. В конце концов, она мечтала про- сто о подаренных деньгах, когда сможет прийти в автолавку и купить то, на что она в последнее время только смотрела. Она проигрывала множество сценариев разных встреч, и когда сегодня Люба сообщила и передала ей приглашение на встречу с любимым классом, ей показалось, что мечты начи- нают материализоваться.
Опасная эта штука – эскапизм. Горькое чувство своей не- востребованности, когда ты еще ощущаешь силы и желание принести пользу обществу, толкает людей к тому, что они на- чинают убегать от реальности кто в религию, кто в фантазии и грезы, как это было в случае с Валентиной Прокопьевной. Можно убежать от действительности на какое-то время, но она рано или поздно она напомнит о себе в самый неподхо- дящий момент.
Несколько дней Валентина Прокопьевна критически пе- ребирала свой гардероб, пока не поняла, что на встречу ей ехать не в чем. Проблема решилась сама собой, когда со- седка Люба принесла ей свежих яиц, застала ее за этим за- нятием и с ходу предложила свой новый костюм с юбкой, который ей привезла дочь из Москвы. Любе он тогда по- казался слишком вызывающе нарядным, и она так и пове- сила его в шкаф, не надев. Валентина Прокопьевна долго смущалась и отказывалась, но Люба сумела настоять. По- том оказалось, что нужно его немного подогнать, и у них
«закипела» работа. Через неделю костюм сидел как влитой, а у соседки Нины оказались подходящие под него новые туфли. Одним словом, общими усилиями удалось «экипи-
 


ровать» старую учительницу на встречу. Отдельно шли пре- пирательства за награды. Оказалось, что Валентина Про- копьевна была дважды награждена медалями, одна из них была «Ветеран труда», а еще у нее были значки «Отличник просвещения» и училищный поплавок. Люба и Нина наста- ивали, чтобы Валя награды надела. Она долго препиралась, приводила какие-то доводы, но в итоге сдалась. Теперь от- утюженный костюм с прикрепленными наградами висел в целлофане над кроватью как реальное воплощение ее завет- ных желаний. Как символ какого-то нереального мира. Она стала отмечать в календарике недели и дни, оставшиеся до встречи. Иногда она аккуратно доставала приглашение из конверта и долго рассматривала его. Сотый раз она пере- читывала скупые строчки приглашения – «Дорогая Вален- тина Прокопьевна, приглашаем Вас на …». Эти строчки, на- бранные типографской (как она думала) золотой краской, грели ей душу. «Значит, помнят меня мои дети», – думала она. Ей никогда не приходилось бывать в кафе «Фиалка», потому что когда она бывала в райцентре на совещаниях или другим делам, то обедала в столовой исполкома, где и было районо, или в буфете на автостанции, поэтому она по-своему рисовала себе внутренний интерьер «Фиалки». Долго продумывала свою речь и в итоге составила целую литературно-художественную композицию. Все свои мыс- ли и размышления она доверяла своему дневнику, который начала вести еще в училище.
18 июля 2020 года она сидела с утра в костюме и боялась пошевельнуться, чтобы, не дай бог, примять костюм, и все же, когда скрипнули тормоза у дома, она вздрогнула от не- ожиданности. Выглянув в окно, она увидела, что из машины с букетом роз вышла какая-то женщина с марлевой повязкой на лице и в синих перчатках.
 


На пороге женщина произнесла:
– Здравствуйте, Валентина Прокопьевна! Вы меня не уз- нали?
– Нет, а как же вас узнать? У вас лицо все закрыто. Вы болеете чем-то?
– Нет! Вы разве не знаете? Карантин кругом, пандемия. Я Зина Кузьмина, – стаскивая на подбородок повязку, сказала Зина.
– Ой, Зиночка, как ты похорошела! Совсем взрослая ста- ла. Сейчас, Зиночка, я кошку выпущу и готова ехать.
– Тут такое дело, Валентина Прокопьевна, из-за каранти- на кафе закрыли, у многих сгорели билеты, и мы пока отло- жили встречу. Вот решили с Костей доехать к вам и сказать, чтобы Вы не беспокоились. Да и гостинцев привезли.
В дом ввалился здоровый детина, тоже в маске, с двумя здоровыми ашановскими сумками, набитыми продуктами.
– Валентина Прокопьевна, вы меня узнали?
– Как же в маске вас всех узнаешь?
– А так? – мужчина натянул маску на подбородок.
– Ой! Бысторов! Как ты повзрослел, а похоже, такой же хулиган.
– Да, Валентина Прокопьевна, это я, – он оглянулся по сторонам. – Куда гостинцы?
Валентина Прокопьевна растерялась, стала предлагать пройти, попить чайку, но бывшие ученики категорически, ссылаясь на занятость, отказались, откланялись и уехали.
Валентина Прокопьевна опустилась на стул. Ощущение было такое, что только что поколола самолично 5 кубов дров. Мысли бежали ручьем: «Как отменили? Они мне что-то не- договорили. Какой такой карантин? Ну, слышала, какой-то грипп особенный. Сколько их было на моем веку, а на рабо- ту ходили с температурой и ничего». Она еще долго сидела
 


на стуле, продолжая неизвестно с кем спорить. Вечером она поднялась со стула и, почувствовав легкое головокружение, взяла с кровати подушку и прилегла на старый диванчик.
На следующий день Люба заглянула к соседке. «Странно, калитка не закрыта», – подумала, входя во двор. Дойдя до порога, она окликнула:
– Валя, вы дома?
Не получив ответа, она, почему-то тихонько, приоткрыла входную дверь и окликнула еще раз. Когда она зашла в ком- нату, то увидела, что старая учительница лежит на диване с открытыми глазами в какой-то неестественной позе. В углу стоят неразобранные сумки с продуктами, у печи мяукала кошка перед пустой миской. «Неужели Кондрат хватил?» – подумала Люба, а вслух запричитала:
– Ой, Валя, Валя, да как же так? Как же так?
Она вышла из дома и побежала к соседке Нине, подни- мать село. Нужно было что-то делать.
Двое суток они безуспешно пытались вызвать скорую, врача. Ответ был один:
– Все на борьбе с пандемией.
Старую учительницу парализовало, и соседки, сменяя друг друга, ухаживали за ней, ворочали, чтобы было помень- ше пролежней. В брошенном фельдшерском пункте нашли старую утку, которая оказалась очень кстати. Научились как-то ее кормить. Валентина Прокопьевна могла только во- дить глазами и постоянно плакала. Померла она через месяц, рано утром. Затихла, и дежурившая Нина подумала сначала, что она просто заснула.
Хоронили старую учительницу всем селом. Иван Петро- вич, отец Веры, самолично сколотил гроб, а старик Воробьев
– крест. Старухи обмыли и обрядили покойницу, другие за- нимались поминками. Мужики помоложе вырыли могилку.
 


Проводив в последний путь последнего учителя села, люди долго сидели за столом, тихо беседуя о превратностях судь- бы и, разумеется, про коронавирус.
Разбирая бумаги старой учительницы в надежде найти хоть какие-нибудь адреса родных или близких, Любовь Те- рентьевна натолкнулась на ее дневник. Прочитав его, она была потрясена – жизнь этого тихого и хорошего человека заиграла новыми красками. «Ой! Валя, Валя! Как же так? Жил рядом с нами такой глубокий и тонкий человек, – ду- мала Любовь. – А мы и не замечали».


Малая родина Веры. Мать
Иван Петрович заметил, что Любаша в последнее время как-то сильно сдала. Управляясь с хозяйством, стала часто отдыхать, отошла от общения с подругами. Постоянно при- кладывала руку к груди. Иван Петрович забеспокоился и стал настаивать съездить в районную больницу, но Люба как-то вяло отшучивалась:
– Им щас не до нас – пандемия.
– Я же вижу, что тебе плохо.
– Да, Валя все не выходит из головы. Был человек и нету. Похоже, не перенесла она отмену встречи. А мы даже не зна- ем, есть ли у нее, нету ли родных или близких.
– Это да! Судьба – не позавидуешь.
Через месяц Люба почувствовала себя совсем худо и по- просила мужа отвести в больницу.
– Что-то, Ваня, сильно давит, давай съездим в больни- цу, может быть, этот грипп утих уже, и на меня время най- дется.
 


До трассы их подбросил сосед на мотоцикле, а потом они два часа прождали рейсовый автобус. Водитель еле пустил в салон, настаивая, что без масок не положено, но в итоге сжа- лился и даже в конце концов не взял и денег. Потом они наш- ли маски и перчатки, потому что без них не пускали даже на территорию райбольницы. Цена за этот кусочек марли с при- клеенными резинками сильно удивила стариков. Они уже отчаялись, но на удивление в приемном покое сразу же пред- ложили срочную госпитализацию. Наверное, потому, что в этот день дежурил кардиолог, который сразу распознал свою пациентку. Иван Петрович еще до вечера решал вопросы в Собесе, потом на попутке добрался до поворота, и пока до- шел до дома, было уже далеко за полночь. Он удивился, что на лавочке у его дома сидели селяне и, как оказалось, специ- ально ждали его, чтобы узнать, как все сложилось. Иван Пе- трович, несмотря на то что смертельно устал, уважил людей и очень обстоятельно рассказал о дороге, о Любаше, о Собе- се и особенно про маски. Это почему-то особенно возмутило дальнего соседа деда Юру:
– Вот, вот, эт, я говорил, что все это демонкраты воду му- тят. Такие деньжищи, за не понюхать табаку. Это ж надо! – дед смачно выругался.
– Да! Вот такие пироги, – проговорил другой старик. – Ну, давай, народ, отпустим Петровича, а то с дороги устал небось.
Люди потихоньку стали расходиться, только деда Юру еще долго было слышно, пока он не свернул в свой проулок. Вот тут Иван Петрович понял, что действительно очень устал. Он зашел в дом и не почувствовал прохлады, а напро- тив, ему показалось, что дома сыро и неуютно. Он не разде- ваясь лег на диван и провалился в глубокий и тревожный сон. Ему снилось, что Люба едет куда-то на телеге и зовет
 


его собой, а у него нет сил двинуться с места… Он проснулся задолго до первых петухов, и у него было одно желание – по- скорее бы наступило утро.
На третий день раздался звонок. У Герасимовых был един- ственный работающий телефон в поселке, поэтому Иван Пе- трович поднял трубку, полагая, что звонят дети соседа, они часто звонили именно в это время. Но незнакомый голос по- просил к телефону Герасимова Ивана Петровича.
– Это я, – дрогнувшим голосом ответил Иван Петрович.
– Иван Петрович, это звонят из больницы, я зам. глав- врача Федотов. У вашей жены Любови Терентьевны выяв- лен коронавирус. Мы делаем все возможное. Перевели ее в инфекционное. Заказали в области дополнительный прибор ИВЛ.
– Подождите! Какой коронавирус?! Мы же с сердцем об- ратились.
– Возможно, это было его такое проявление.
– Ничего не понимаю. Я же не болею и чувствую себя нормально. Откуда он?
– Не факт. Вы, может, переносите его бессимптомно. Бросив все дела и упросив соседей присмотреть за хо-
зяйством, Иван Петрович поехал в район. В больницу его не пустили, напрасно он кружил вокруг да около до самого вечера. Потом он отправился на автовокзал пересидеть ночь, но в 12 ночи вошел охранник и попросил всех очистить зал ожидания, сказав, что откроется зал в 6 утра. Пришлось про- вести ночь на лавочке в сквере. Сон не шел, да и, несмотря на теплую погоду, на улице было зябко. Пару раз он прова- ливался во что-то, похожее на сон, но оба раза его будила по- лиция и проверяла документы. И весь следующий день он простоял у ворот больницы, но так и не смог пройти. Иван Петрович впал в отчаяние, он перестал понимать, что про-
 


исходит вокруг. Он пошел к скверу и услышал, переходя до- рогу, скрип тормозов. Повернулся налево и увидел грузовик. Из него вылез разъяренный водитель, который открыл рот высказать свое мнение о пешеходах, которые всегда правы, но не всегда живы, но так и застыл, увидев Ивана Петровича. Это был Костя Быстров, он с изумлением узнал, что Любовь Терентьевна в больнице, и отвез старика к себе на квартиру.
– Моя в область укатила за товаром, – пояснил Костя, – так что располагайтесь. Выпить не хотите? – и, получив от- каз, добавил: – Ну тогда я чуть-чуть, снять усталость.
Он уложил старика в зале на диван. Утром отвез Ивана Петровича к больнице и сказал, чтобы вечером непременно к ним на ночевку.
Иван Петрович поблагодарил и снова занял позицию у шлагбаума на въезде на территорию больницы.
В обед его кто-то окликнул. Какая-то санитарка, экипиро- ванная, как космонавт, еще раз спросила:
– Вы Герасимов?
– Да, это я.
– Иван Петрович?
– Да.
– Пройдемте со мной, пожалуйста, вас хочет видеть глав- врач, – сказала экипированная санитарка и, уже обращаясь к охране, добавила: – Пропустите.
От этой вежливости ноги у Ивана Петровича стали ват- ные, сдавило грудь от нехорошего предчувствия.
Главврач объявил, что, несмотря на все принятые меры, его жена Герасимова Любовь Терентьевна скончалась от ко- ронавируса, поэтому она будет похоронена на специальном участке районного кладбища специальной командой.
– Подождите! – опешил Иван Петрович – А как же я по- прощаюсь? А ее же все родные похоронены у нас в селе.
 


Битый час Иван Петрович уговаривал, убеждал главвра- ча, но тот, ссылаясь на ведомственные и иные распоряжения, был неумолим и отказался выдать тело жены. В коридоре кто-то шепнул ему на ухо обратиться в местное РОВД, мол, там чем-то смогут помочь.
Начальник полиции полковник Воробьев был уроженцем этого села и сразу признал Ивана Петровича, под началом которого начал на заре юности свою трудовую деятельность простым учеником автослесаря, а после армии пошел рабо- тать в органы. Иван Петрович не признал в этом солидном полковнике своего бывшего работника. Он сел в предложен- ное кресло и, не в силах начать разговор, молча смотрел себе под ноги. Видавший виды начальник, прошедший «горячие точки», казалось, очерствевший к любым проявлениям че- ловеческих чувств, проникся горем человека, который был для него когда-то если не богом, то точно его заместителем по всем мыслимым и немыслимым механизмам. Он хорошо помнил способность Петровича работать с людьми – кого-то научить, кого-то поощрить и поддержать, а если надо, и нака- зать. А сейчас перед ним сидел раздавленный горем старик, единственным желанием которого было по-человечески по- хоронить свою жену, о чем его уже известил главврач боль- ницы.
Полковник молча подошел к шкафу и достал оттуда два фужера и бутылку виски. Налив до краев, он протянул один фужер Ивану Петровичу.
– Давай, дядя Ваня, не чокаясь, – поднял фужер полков- ник, – помянем тетю Любу. Хороший она была человек, как жена, как мать, как хозяйка и просто соседка.
У Ивана Петровича удивленно взметнулась бровь.
– А, похоже, вы меня не признали. Я Владимира Воробье- ва сын, с соседней улицы.
 


– Виталий, ты, что ли? Не признал. Вот встретил бы на улице и не признал бы. Вон ты как вымахал. А мальцом, пом- ню, колесо открутить не мог. А у меня, видишь, какое горе?
– Да я в курсе. Видите ли, Иван Петрович, тут такое дело, с этим коронавирусом одна головная боль. Вы у нас третий случай на район. А сверху шлют и шлют сплошные запреты и усиления. Если допустим эпидемию, такие тут головы по- летят.
– Ну, полетят из министров в советники или в депута- ты, – ухмыльнувшись, сыронизировал Иван Петрович, но через паузу добавил уже серьезно: – И что, ничего нельзя сделать?
– Давайте так: под мою ответственность, в закрытом гро- бу, но зато у себя в поселке. И все, кто придут провожать, строго на дистанции. Похоронит и все остальное сделает ко- манда санитаров отсюда из района. Вот поверьте на слово, из уважения к вам, все, что я могу.
– Ну, Виталий Владимирович, и на том спасибо. Дай вам бог здоровья.
– Да! Сейчас это самое актуальное.
Сговорившись о времени, оформив необходимые до- кументы, Иван Петрович, не заходя к Быстровым, ушел на автовокзал. Домой дошел уже далеко за полночь. Он никак не мог поверить в реальность происходящего. Он так и не смог уснуть. Мысли не давали покоя. Забрезжил рассвет, когда он собрался было прилечь, и тут его осенило: «Госпо- ди! Вере-то я не позвонил!» И едва дождавшись восьми ча- сов утра, он набрал по межгороду сотовый Веры. Услышав сонный голос дочери: «Алле! Кто это? Говорите, я вас не слышу», он так и не смог собраться духом и молчал, пока не услышал короткие гудки. А через пять минут раздался звонок.
 


– Алло! Ма! Это ты звонила? Что случилось? Что-то с папой?
– Дочь, это я, – Иван Петрович все еще не решался ска- зать дочери страшную весть, но, собравшись с духом, произ- нес: – Доча, крепись, мама померла, Любушка.
И вдруг, не выдержав, зарыдал. Не в силах совладать с со- бой, положил трубку.
Через минуту вновь зазвонил телефон. Иван Петрович, справившись с минутной слабостью, поднял трубу и услы- шал крики дочери:
– Папа! Как же так?! Ты почему мне не позвонил? Серд- це?!
– Нет, дочка, коронавирус.
– Какой коронавирус?! Его же нет! Господи, что же это такое. Па! Я выезжаю! Когда похороны? Что привести?
– Дочь, спасибо, ничего не надо. Приезжайте.
– Я скорее сама. Боюсь, Лешу не отпустят. Я еду, – произ- несла Вера, уже сама рыдая навзрыд.
Вера сумела сделать пропуск на выезд из Москвы и по- кидала наскоро в сумку вещи. Алексей загрузил в машину гречку, тушенку, сбегал в магазин, купил продукты, и Вера уже через три часа после разговора с отцом выехала из Мо- сквы. Она неслась, невзирая на знаки и ограничения, но на границе области ее остановили на посту ДПС.
– Добрый день! Старший сержант ДПС Кравцов, доку- менты, пожалуйста. Куда так летите, девушка? У нас въезд в область ограничен – карантин. У вас пропуск есть?
– Товарищ офицер, я на похороны еду. Мама умерла, – Вера назвала деревню.
– Так лететь можно и не успеть, – сказал полицейский. Он хотел еще что-то сказать, но, взглянув в глаза Веры, промол- чал. А его напарник произнес:
 


– В город вас без пропуска могут не пустить, поэтому со- ветую, Вера Ивановна, по объездной. И соблюдайте, пожа- луйста, скоростной режим.
Объехав областной центр, Вера только под утро добралась до поворота от трассы на поселок, и тут у нее пробило коле- со. До обеда она просидела в машине, потому что моросил мелкий, но холодный дождь, ожидая какую-нибудь машину, лишь в обед показалась скорая с выключенными мигалками и следом два автобуса, но они, обогнув Верину машину, про- ехали мимо, даже не притормозив. Напрасно Вера махала ру- ками – никто не остановился. Она даже не догадывалась, что это спецкоманда повезла хоронить тело ее матери. Она уже совсем отчаялась и готова была эти 10 километров, что от- деляли ее от родного дома, идти пешком, как показался мо- тоцикл с коляской, водитель которого осторожно двигался, старательно объезжая лужи. Оказалось, что это был старик Воробьев, который ездил проведать сына и его семью. Он и помог Вере быстро поменять колесо. Старик все время взды- хал и причитал:
– Вот оно, значит, дочка, такое горе. Крепись, отца под- держи, ты не представляешь, как ему трудно сейчас. Ведь жили они душа в душу, можно сказать, а тут такое дело.
Он пожелал ей «хорошей дороги», и Вера, уже боясь за- стрять на раскисшей дороге, двигалась осторожно. На подъ- еме она уступила место встречным скорой и автобусам и че- рез полчаса въехала в поселок. На улице было пусто. Заехав домой, она увидела, что во дворе возятся старухи, накрывая стол на поминки, они, вразнобой здороваясь и причитая, ска- зали, что все на кладбище, а когда она доехала до кладбища, народ уже начал расходился. Вера выскочила из машины и побежала к свежей могилке, где увидела отца, который сидел на табуретке, низко опустив голову.
 


– Папа! – Вера прижалась к отцу. – Как же это?
– А, это ты, – отец поднял голову и посмотрел на нее, казалось, не видящими ничего вокруг глазами. – Тут такое дело. Приехали люди все в белых скафандрах, милиция ни- кого и близко не подпустила, закопали и уехали. А я сижу и не верю, что это она там лежит. Не укладывается в голове все это, дочка. Да и милицию еще поставили, чтобы никто не смог подойти. А, ну да, я же говорил уже. Что это, дочка? Вот ты живешь в столице, объясни мне, старому дураку.
Вера рыдала и ничего не могла ответить отцу.
– Вот, могилку мы успели выкопать, рядом с Любиными родителями.
– А это чья свежая? – спросила Вера, указывая на другую могилку.
– Это учительница твоя Валентина Прокопьевна. Без не- дели уже считай, как два месяца померла, – глубоко вздох- нул отец. – Ну, пошли, доча, народ надо уважить.
– И она?! Что же это такое делается у вас, папа?!
– Время, надо полагать, наше пришло.
На поминках все сидели как придавленные. Сюрреали- стическая картина погребения потрясла всех. Прервал паузу дед Юрий.
– Да, – вздохнул глубоко дед Юра. – Держись, Петрович, и ты, Вера. Хорошо, что приехала, а у меня бабка моя помер- ла, а сын так и не приехал, только телеграмму прислал. А был бы Васька, фельдшер наш, – уточнил он зачем-то Вере, – может быть, все и обошлось бы. Жалко Любу, хорошая была, душевная, сердечная, вот и не выдержало оно. Пусть, как го- ворится, – дед махнул рукой и осушил стопку.
– Вот кому это надо было разорять нас? Совхоз – милли- онер был, а какая больница, а школа, клуб. Вер, ты же пом- нишь клуб наш, – обратилась старуха к Вере.
 

 
 


Вера молча кивнула, принимать участие в беседе у нее не было сил.
– Петрович, держись. Любу твою мы все уважали. Никто слова плохого о ней сказать не мог, потому что местная она, род их тут испокон веков жил, – сказала маленькая старушка.
– Вот что, Петрович, – обратился к Ивану Петровичу другой старик. – Люба мне сотню занимала, когда я в город в Собес ездил, вот прилюдно отдаю, чтобы Люба на меня не обижалась. Царство ей небесное.
Люди старались говорить о разном, старательно обходя тему похоронного обряда, понимая, что тяжело Ивану Пе- тровичу все это пережить и осознать.
Потом народ стал потихоньку расходиться, бабы помогли Вере убрать со стола.

На следующий день Вера уехала домой. Она почему-то не могла оставаться больше в селе. Уезжая, она вдруг предло- жила отцу:
– Папочка! Нам надо держаться вместе. Я тебя заберу к себе. Место есть. Хватить тут свое здоровье гробить, там и медицина, и все такое.
– Доча, да куда ж я, – махнул рукой Иван Петрович.
– Все, решено! Как закончится карантин, я приеду и за- беру тебя.


Одноклассник Володя Пахомов
Вовка Пахомов отличался от всех одноклассников тем, что он имел со всеми дружеские отношения, но никто при этом не мог сказать, что является его другом. Его матема-
 


тические способности помогли многим преодолеть освоение точных наук, потому что он охотно помогал и давал списы- вать и мог просто объяснить, как решить трудную задачу, но в то же время он оставался «вещью в себе». Он не выказывал никаких предпочтений в отношениях с одноклассницами, и казалось, что все время погружен в свой собственный мир, в который он не пускал никого. Нет, он, конечно же, принимал участие в подростковых играх, но как-то без азарта и увле- ченности. Когда после школы он поступил в престижный московский ВУЗ на факультет прикладной математики, это мало кого удивило. Здесь Володя всерьез увлекся програм- мированием и по окончании был приглашен в серьезное НИИ, потому что на государственном экзамене в комиссии оказался директор того самого НИИ. Но радость быстро сме- нилась разочарованием, потому что атмосфера застоя и рути- ны, которая царила в институте, не давала возможности раз- вить свои идеи. Директор на дух не переносил все новое. Он запретил сотрудникам даже упоминать слово «компьютер», настаивая, что понятие «ЭВМ» более четко отражает всю суть вычислителя. Другого выбора на тот момент не было. Но время шло, менялась ситуация в стране, великая держа- ва приказала долго жить, и среди сотрудников стала витать мысль об эмиграции. В жарких разговорах в курилке «Сили- коновая долина» представлялась многим как Эльдорадо, как Валгалла всех компьютерщиков. Откуда-то возникали слухи о баснословных заработках и главное – перспективах. Влади- мир по-своему отреагировал на эти разговоры, сумел сфоку- сировать источник этих слухов и по невероятному стечению обстоятельств заполучил заветное приглашение на работу в этой самой долине.
Вот и сейчас, сидя в самолете, который нес его за океан в загадочную для него страну, он отказывался верить, что все
 


мытарства, тонна бумаг, ночные очереди в посольство на по- лучение заветной визы позади, и он реально летит к своей заветной цели.
Действительность оказалась не такой радужной, как ри- совала его левая половина мозга. Пало-Альто, это знамени- тое Эльдорадо высоких технологий, этот край миллионеров, один из самых дорогостоящих кусочков земли на этой пла- нете, оказался городом, состоящим из одних лишь серых од- ноэтажных построек да идеально проложенных, но не менее однообразных дорог.
Принимающей стороной оказалась маленькая фирмоч- ка в Сан-Хосе, которая «собирала кости» с чужого пира, и
«фантастический» оклад в 40 тысяч долларов в год – это са- мая низкая планка в Силиконовой долине. Он с усмешкой вспоминал разговоры, что «русские программисты» всем там рулят, и он будет принят «на ура». Он стал понимать, что за аналогичную работу ему платят половину от того, что получали местные и обладатели Green card. (Грин-карта – удостоверение личности или так называемая идентификаци- онная карта, подтверждающая наличие у иностранца права на трудоустройство в США.) И он для себя поставил перво- очередную цель – заполучить заветную Green card, поэтому с головой ушел в работу. Бытовые условия мало чем отлича- лись от московских – такая же комнатушка, минимальные бытовые удобства, такой же аналог доширака, но Владимира это никак не смущало.
Нет, конечно, были вещи, которые его поначалу удивляли, но постепенно он привык и к ним. Его удивило, например, что когда шеф фирмы, который уже сумел сколотить мил- лионное состояние, предложил ему съездить на выходные на подработку в Лос-Анжелесе, то подъехал за ним на старом разбитом пикапе, на котором с горем пополам они доехали
 


до Лос-Анджелеса. Шеф оказался жадным до безумия, эко- номил на всем. Они долго искали дешевый мотель, а когда нашли самый дешевый, за 7 долларов, шеф предложил Вла- димиру альтернативу:
– Выбирай: если ты ночуешь в пикапе, то завтракаешь, или ночуешь в номере, но тогда без завтрака.
Еще эта поездка ему запомнилась том, что шеф, скорее чтобы скоротать дорогу, затеял разговор о разнице между русскими и американцами.
– Знаешь, Бобби (так шеф называл Владимира), через меня прошла уйма народу, и я усвоил одну истину. Вот возь- мем азиатов – китаец или японец, неважно, – у них самая большая трудность состоит в коммуникации. Я мало знаю тех, кто из них научился сносно говорить по-английски, в отличие от русских. Вы в состоянии быстро ухватить язык и говорить на нем. К тому же азиаты очень закрыты, у них своя культура, свой мир. В этом смысле с русскими проще. С ними можно говорить на одном языке. Вы меня, Бобби, по- нимаете. Но вы не умеете доводить дело до конца, именно из-за инерции мышления вам трудно стать лидерами. Ты ум- ный парень, но без хватки. Будет хватка – прорвешься. Это возможно только в Америке. Запомни это! Учись, пока ты только начал, путь к своему dot com start up (запуск проек- та), только нужно очень, очень много вкалывать.
Он потом много думал над этими словами и по мере воз- можности старался следовать этим советам, и именно поэто- му, когда он получил заветную Green card, он без сожаления расстался со своим шефом. Карта открывала перед ним но- вые возможности. Для начала своего дела средств было не- достаточно, поэтому он устроился в компанию с хорошей репутацией и более высоким уровнем оплаты, что позволило ему начать откладывать средства, которые он планировал
 


запустить в свой собственный проект. В плане быта у него мало что поменялось. По воскресеньям он маялся. Он не знал, чем себя можно занять в свой единственный выходной. Поначалу он просто валялся в кровати, взяв за правило не подходить к компьютеру. Но потом изменил этому правилу и стал участвовать в различных форумах, где обменивался шутками, репостил хохмы и как-то, из чистого любопытства, заглянул в Одноклассники, где «пробил» свою школу и вы- шел на страничку своего класса. Название странички ему ка- тегорически не понравилось, но он попросился в группу.
– Вова, это ты?! Вау! – первой откликнулась Зина. – Ты где, мы тебя потеряли!
– Я в Калифорнии, работаю по специальности. Как там у нас? Сто лет не был дома.
– У нас кто где, но я в райцентре. У меня маленький биз- нес. Но ты меня убил – «в Калифорнии»! Как там?
– Да нормально! Работы много! По дому соскучился. Хо- рошо бы как-нибудь собраться вместе. Помнишь наши по- ходы?
– Еще бы!
Прошло время. Потом его ошарашила Зина.
– Володя! Твою идею все поддержали.
– Какую идею?
– Ну ты даешь, ты же предложил встретиться всем!
– Я?! А, ну да! И че?
– Решили реально собраться. Мы с Верой согласовываем со всеми сроки, дату, все «за». Вопрос – когда?
Так поневоле Владимир стал инициатором встречи. Впро- чем, он сам потихоньку проникся идеей и стал готовиться к поездке.
Казалось бы, далекое от Владимира движение Black Lives Matter (BLM; с англ. — «Жизни черных важны»), известное
 


общественное антирасистское движение, возникшее летом 2013 года как протест против полицейского насилия в отно- шении чернокожего населения Америки, сыграет в его жиз- ни самую негативную роль. Все началось в конце мая 2020 года после гибели афроамериканца Джорджа Флойда от рук белого полицейского Дерека Шовина, когда начались массо- вые протесты, в которых участвовало 15–26 миллионов че- ловек, предположительно ставшие крупнейшими протеста- ми в истории США. Владимир отметил для себя, что раньше он только слышал об этом движении, но никаких признаков в своем городке он не замечал. С мая, когда на каждом шагу Владимир начал сталкиваться с вызывающим и провокаци- онным поведением активистов, он ограничил до минимума свои выходы в город после того, как он лично наблюдал, как агрессивная толпа фактически разогнала посетителей небольшого ресторанчика. Одна очень пышная активист- ка, выкрикивая какие-то непонятные фразы, приблизилась к столику, где сидела пожилая супружеская пара, и, взяв со стола стакан с напитком, отпила из него, а остатки вылила старушке в блюдо. Владимир не слышал, что сказал вскочив- ший старик пышной активистке, но этого оказалось доста- точным, чтобы остальные протестующие начали грубо вы- талкивать посетителей ресторанчика и не успокоились, пока все его не покинули. Тогда Владимир благоразумно удалил- ся, а на другой день он увидел, что магазин, где он обычно запасался чипсами, оказался разграбленным, и внутри про- должали орудовать какие-то мародеры. Ему казалось, что, ограничив свои выходы в город, он обезопасил себя от про- вокаций активистов, а заодно от возможности подхватить в толпе Covid, потому что сказать, что в толпе не соблюдают социальную дистанцию и не носят маски, – это значит ниче- го не сказать.
 


Рано утром, когда перед началом работы все собрались по сложившейся традиции в холле и за чашкой кофе обме- нивались ничего не значащими фразами, в офис ворвалась агрессивная толпа, возглавляемая высоким и несуразно оде- тым человеком в стилизованной, а ля растаманской, шапоч- ке. Лидер этой толпы размахивал большим никелированным пистолетом и без всяких предисловий потребовал от всех по- каяться во всех смертных грехах «белого человека». Масля- нистыми глазами, полными ненависти, он оглядел каждого сотрудника и в завершение потребовал всех встать на коле- ни и покаяться. Все послушно стали становиться на колени, включая шефа, который буквально до этой минуты о чем-то шутил с сотрудниками и так и встал на колени с застывшей улыбкой, низко опустив голову. Когда очередь дошла до Вла- димира, он неожиданно даже для самого себя заявил:
– I am Russian and we have never humiliated or destroyed anyone! I refuse to get down on my knees! (Я русский, и мы ни- когда никого не унижали и не уничтожали! Я отказываюсь вставать на колени!)
На секунду Владимиру показалось, что этот самоуве- ренный лидер толпы, такой типичный травокур, даже рас- терялся.
– Russian! Well, well! (Русский! Ну-ну!), – он повернулся к толпе, что-то прокричал, и толпа буквально за минуту рас- творилась, как будто ничего и не было.
Все, смущенные, стали подниматься с колен и молча, из- бегая встречаться друг с другом глазами, разбрелись по ра- бочим местам.
В течение дня многие сотрудники старались выразить Владимиру свое расположение – кто-то молча хлопал по плечу, кто угощал, делясь своим фаст-фудом, а кто-то просто одобрительно улыбался.
 


А ближе к вечеру секретарша Дженнифер позвала Влади- мира в аквариум, как все называли офис шефа.
– Mr. Pakhomov, I’ve already begun to forget that you’re russian! (Мистер Пахомов, а я уже стал забывать, что ты рус- ский!) – проговорил шеф, отпивая из массивного стакана глоток напитка, наполовину опорожненная бутыль стояла здесь же на столе.
– I didn’t really hide it (Я это особо и не скрывал), – от- ветил Владимир, отметив, что шеф никогда не позволял себе распитие во время работы. Впрочем, событие-то произошло неординарное.
– For a long time, following the principles of doing busi- ness, I tried to create a high corporate atmosphere, which as- sumes that we are one team. Today you have grossly violated this rule. I will say more in one minute you have destroyed ev- erything that I have created over the years. (Я, долгое время следуя принципам ведения бизнеса, старался создать высо- кую корпоративную атмосферу, которая предполагает, что мы одна команда. Сегодня вы грубо нарушили это правило. Скажу больше, в одну минуту вы разрушили все, что я соз- давал годами), – шеф говорил не поднимая глаз и, казалось, с трудом подбирая слова. – You are a good worker, but I must part with you. I hope you have better luck elsewhere. All the formalities will be settled with Jennifer (Вы хороший работ- ник, но я вынужден с вами расстаться. Надеюсь, что в дру- гом месте вам повезет больше. Все формальности уладите с Дженнифер).
Так за один день рухнуло все, что Владимир создавал го- дами упорного труда. Он осознал, что жизнь в одночасье от- катила его к подножью горы, и нужно все начинать с нуля. От поездки на встречу, разумеется, он отказался. И впервые он вдруг на физиологическом уровне осознал, что такое Си-
 


зифов труд. «Ну, хорошо, начну все сначала, силы есть, опыт есть, деньги есть, а смысл?»


Одноклассники Быстровы
Костя крутил баранку, объезжая ухабы, по дороге, которую последний раз ремонтировали еще при Брежневе, Зина по- слала его в райцентр, на склад, за продуктами. Известие, что 18 июля состоится встреча одноклассников, всколыхнуло его душу до основания. То, что приедет Вера, это он знал точно, потому что увидел переписку Зины и Веры на форуме. В 9 классе он полюбил Веру, нет, нравилась она ему ровно столь- ко, сколько он помнил себя. Но в тот, какой-то особенно те- плый весенний день, когда весь класс вышел на субботник, он вдруг по-иному посмотрел на свою одноклассницу. Она стоя- ла и что-то веселое рассказывала своим подружкам, компания время от времени громко смеялась, но смех Верки выделялся чем-то особенным, он никогда не замечал, что у нее заливи- стый смех и какой-то красивый грудной голос, и говорит она как-то нараспев, как будто распевает про себя песню, и тут он как бы заново увидел ее ресницы, они были неестественно длинными, и большие глаза, за которые он раньше дразнил ее, говоря, что они «как у коровы», а ведь это самые замечатель- ные глаза на свете. Вот и сейчас он вспомнил этот день, как будто бы он был вчера, а ведь прошло столько лет! С того са- мого дня, когда Костя потерял голову и покой, он старался все время быть рядом с ней, и она вроде бы и не возражала, но и как бы не замечала его и относилась к нему ровно, как ко всем. Он винил себя в том, что не смог найти нужных слов, чтобы Вера не уехала после школы из поселка. Он потом часто захо-
 


дил по любому поводу к родителям Веры и осторожно справ- лялся о ней. И в тот день, когда он узнал, что Вера выходит замуж, он впервые в жизни напился до беспамятства. После этого он часто стал прикладываться к горькой, но на душе не становилось легче.
Он слыл рубахой-парнем и мастером на разные выдумки. Однажды он подбил пацанов, и они, взяв пустые мешки, пое- хали на велосипедах к трассе. Замаскировав в скирде велоси- педы, пацаны залезали в мешки и ложились вдоль обочины, и когда машина притормаживала, они дружно выскакивали из мешков и кричали:
– Дяденька, мы не ваши!
Все, как правило, заканчивалось смехом, но однажды по- пался водитель, который не принял шутку, а напротив, силь- но разозлившись, долго с монтировкой гонял мальчишек по полю. Другой раз чуть не сожгли совхозные скирды, запу- ская самодельные ракеты, где топливом служила бумага, вы- моченная в селитре.
Трагедия с подростком из соседнего села, который соору- дил бомбочку и насмерть подорвался на ней, когда пошел на берег реки испытать, ненадолго остудила ребячьи головы. Ведь не случайно говорят, что «мужчины – это случайно вы- жившие мальчики».
Константин был первым во всех этих проделках, и надо сказать, что Вера всегда маячила рядом, может быть, именно она и вдохновляла его на эти «подвиги» своим присутстви- ем. Для него, и вообще для многих в поселке, это была уже как бы сложившаяся пара. Отъезд Веры сломал эти пред- ставления. Только ленивый не пытался поговорить об этом с Костей. Поэтому, когда объявили о наборе на курсы води- телей при областном ДОСААФе, он согласился, лишь бы по- менять обстановку. В душе он надеялся, что Вера не сможет
 


закрепиться в Москве и вернется, и тогда… но он боялся даже мечтать о том, что будет тогда. Учеба его затянулась, снача- ла изменилась оплата, пока решали эту проблему, начались какие-то разногласия между ДОСААФ и ГАИ, а когда он возвращался в поселок, то узнал, что Вера вышла замуж за какого-то ученого, о чем сказала ему соседка бабка, когда они тряслись в поселковом автобусе. Не доезжая поселка, он попросил водителя остановиться и дальше пошел пешком. Ехать дальше после потрясающей новости в душном автобу- се он не мог – вся душа его горела, воздуха не хватало, сле- зы сами катились из глаз. «Как же ты могла, Вера!» – Костя взял палку и стал крушить чертополох на обочине. Он весь взмок, но продолжал бороться с сорняком, пока не почув- ствовал, что сил больше нет. Он сразу как-то обмяк и сел у обочины, и так просидел до темна. В голове стучала песня, повторяясь на одном куплете, навязчиво и неотступно: «… Ну вот и все! Ты замужем теперь...» Потом через поле пошел в село и, хоронясь, огородами он пробрался в свой дом, на- шел в погребе материнскую двухлитровую заначку первача и сдуру «хватанул» пяток стаканов. Он не помнил, сколько опрокинул стаканов и сколько он просидел за столом. Он не замечал мать, которая испуганно предлагала ему какую-то закуску, лишь когда он увидел дно двухлитровой банки, ус- нул мертвецким сном. Проснулся за полночь, долго сидел и дымил на пороге дома, а наутро, задолго до петухов, собрал- ся и пешком пошел на трассу, решив навсегда уехать из по- селка. Он все же не смог уехать далеко от дома и устроился в райцентре, на базу, водителем бензовоза. Откуда вскоре его уволили за пьянку, и в другом месте произошло то же самое. Скоро у него начались сложности с поиском работы. Как-то он забрел в магазин, единственный, который еще работал в здании бывшего универмага, в надежде взять поллитровку в
 


долг. Он долго что-то бубнил продавщице, не решаясь под- нять голову. Тяжело в первый раз просить водки взаймы. Но тут продавщица окликнула его:
– Кость! Ты, что ли?
Он поднял изумленный взгляд. За прилавком стояла Зина.
– Зин! Привет! А что ты тут делаешь?
– Работаю, как видишь. Слушай, я кассу уже закрыла. Щас, все подобью, и пошли ко мне в гости, у меня дома есть. Посмотришь, как я живу.
Так он попал в гости к своей однокласснице, которая тоже уехала из поселка и устроилась сначала продавцом, потом стала заведующей этим магазином. История умалчивает, слукавила она про то, что уже закрыла кассу, или все так и было на самом деле, но уже через час Костя сидел за столом в уютной кухне и выпивал заветную бутылку. Потом она по- стелила ему на диване, и Костя заснул крепким сном. Он был благодарен, что Зина за весь вечер ни разу не спросила и не сказала о Вере. Поэтому он почувствовал комфорт и уют. Он стал часто после этого случая захаживать к Зине в гости, и когда ему пришла повестка в армию, он пришел вечером в гости, и впервые они поговорили всерьез.
– Вот, Зина, повестка мне пришла.
– И что?
– А ты будешь меня ждать? Ведь, получается, никого у меня тут и нет близких.
– Что значит – ждать? Я что, девушка твоя или невеста?
– А выходи за меня замуж.
– Как это? Так сразу и выходи, – проговорила почему-то шепотом Зина, а у самой все внутри задергалось. – Ведь это все так серьезно.
– И я об этом же – серьезно.
 


Они еще долго, долго говорили, а когда пришло время ло- житься спать, Костя, как-то само собой случилось, лег с Зи- ной в ее кровать.
Наутро они пошли в ЗАГС и подали заявление. Можно сказать, что в армию Костя уходил уже женатым человеком. Как-то вышло, что по умолчанию свадьбу они не делали, а просто стали жить. Месяц перед армией они были просто идеальной молодой семьей. Костя бросил пить и стал вновь похож на прежнего «рубаху-парня».
Счастлива ли была Зина, мы не знаем. Она с восьмого класса любила Костю, посвящая ему стихи в своем девичьем альбоме, стараясь быть всегда рядом с ним, но получалось, что она была всегда только тенью Веры. Она, конечно, по- иному рисовала в девичьих грезах свое будущее с Костей.
«И все же он мой», – успокаивала она себя. А теперь у нее появился стимул в жизни – ждать Костю из армии. Она ста- ла замужней женщиной, и это много поменяло в ее голове, и потому Зина была готова со многим смириться. На работе все было гладко, а домашний быт теперь обрел для нее иной смысл. До этого она жила работой, но теперь все стало по- иному. Невероятным стечением обстоятельств ей удалось приватизировать не только свой магазин, но и все здание универмага, и теперь, за счет аренды и прибыли с магазина, у нее появилось огромное поле для маневра. Нужными зна- комствами она обросла во времена товарного дефицита, ког- да смогла наладить снабжение из-под прилавка нужных для нее людей, которые потом пошли работать в администрацию и органы, они-то и помогли приватизировать здание универ- мага. В среде знакомых она слыла жесткой бизнесвумен, но она такой не была. Случайно болтая с шапочной знакомой, работавшей в органах опеки, она узнала, что семья ее одно- классника Воронина сильно бедствует, потому что Гриша
 


уехал на заработки на Север и пропал, остались жена и двое детей без средств к существованию, что собираются забрать и раскидать Гришкиных детей по детдомам.
– Ты бы видела, какая там убогость и нищета, а что едят… Меня там чуть не стошнило только от запаха этой, если можно так сказать, еды, а еще что-то выпендривается, – покраснев от
«благородного» гнева, распалялась знакомая. – Словом, ско- ро будем принимать решение. А то это позор на весь район.
– Слушай, дай мне ее адрес, – неожиданно для себя спро- сила Зина.
– А зачем тебе?
– Это вроде бы жена моего одноклассника. Хочу прове- рить.
Так она познакомилась с Татьяной, которая, работая би- блиотекарем, познакомилась с Гришей и вышла за него за- муж. Так бы, может быть, и работала по сей день, но районную библиотеку закрыли по какой-то очередной оптимизации, и совпало это с Гришиным «походом» на Север, из-за которого семья влезла в долги, чтобы снабдить Гришу в дорогу. Так за два года семья из благополучной превратилась в живущую на грани выживания. Получаемые пособия мало выручали, и когда Татьяна в очередной раз обратилась за помощью, к ней прислали комиссию из органов опеки. Зина тогда суме- ла подключить все свои связи и «завернуть» почти приня- тое решение. Она помогла отремонтировать Татьянин дом, снабдить какой-то бытовой техникой, детей одеждой и едой, а главное, она дала работу Татьяне, и вопрос о изъятии детей был снят. И с тех пор она дружила с Татьяной. Не имея своих детей, она привязалась к детям Татьяны, особенно к ее млад- шей дочери Оксане.
А сейчас, когда Костя был в армии, для Зины начались длинные, длинные вечера одиночества. Выход увидела в
 


Интернете. Как-то, по приколу, зарегистрировалась на сай- те Одноклассников и, отметив свою школу, нашла там мно- го старых друзей и трех одноклассников. Завязалась актив- ная переписка. Создала группу своего класса «OuR ScHooL FoReVeR». Про Зину можно уже было сказать, что она «уве- ренный пользователь ПК» и, кстати, первая в районе вне- дрила 1С и платежи по картам. Где-то на просторах инета она сумела разыскать 10 человек своего класса, и в том числе Веру Герасимову, которая, как мы помним, сначала хотела отклонить запрос от «Стильных штор».
Когда Костя вернулся из армии, поначалу все было хо- рошо, но потом он стал задерживаться на работе якобы для ремонта машины или «другу помочь» и приходил всегда на- веселе. Начал было делать сарай для кур, бросил, стал отсы- пать дорожку на огород – бросил. Зина терпеливо сносила все его выкрутасы – не ругалась, не корила, а молча терпела этот выброс эмоций мужа. Однако первый серьезный разго- вор состоялся, когда Константин потерял работу в послед- нем месте, куда его взяли с испытательным сроком, который он не выдержал. Идти куда-то устраиваться было уже неку- да, он перепробовал работать практически во всех организа- циях района, где есть транспорт.
– Костя, милый, что делать будем с твоей работой? – под- бирая слова, проговорила Зина
– Зинуль, а что не так? Ты же знаешь, там одни козлы пасли меня, специально, один там деятель, – Костя крепко выругался, – сынка, видно, решил пристроить на мое место.
– Ну хорошо, а на автобазе, а в автобусном парке – там то же самое? Кость, скоро будет встреча одноклассников, давай, соберись в кучку, я бы не хотела, чтобы мой муж вы- глядел бледно.
– Какая встреча? Ты о чем?
 


– Здрасте, проснулся! – Зина взмахнула руками. – Я уже второй год собираю всех в кучку. Уже и срок наметили – 18 июля 2020 г. Уже меньше года осталось. Вон, Толик сейчас в Москве что-то круто поднялся, оплатил нам весь банкет и проживание.
– Да ладно! Толян? Эта сопля?
– Вот тебе и ладно.
С этого разговора Константина как подменили, через неде- лю Зина взяла его шофером на свою «газель», и теперь Костя исправно выполнял все ее поручения. Однако для Зины это стало поводом для серьезного беспокойства. «Интересно, это известие про Толика так на него подействовало, или уверен, что Верка приедет?» – гадала Зина, но не находила ответа.
А тут как снег на голову свалился коронавирус. В админи- страции настоятельно порекомендовали людей не сокращать и аренду не требовать. Из всего бывшего универмага работать остался только продовольственный, да и то с такими ограни- чениями, что мама не горюй. Наконец стало ясно, что встречи не будет, потому что от ребят и девчат стали приходить сооб- щения, что карантин перекрывает все.
Верка, например, написала ей в личку: «Муж с ума сошел, даже не могу выйти на улицу» – и тут же спросила: «Вот ска- жи, у тебя или твоих знакомых, или у знакомых знакомых хоть кто-то заболел этой дрянью?»
Зина: «У нас вообще, говорят, в районе не было случая, но карантин ввели. Ходят слухи, что пара человек умерло. Я щас в таких убытках, ты себе представить не можешь!»
Позже Володя написал ей грустное сообщение, что биле- ты пропали, и к тому же он потерял работу из-за того, что не стал на колени, когда в офис ворвались активисты «Black Lives Matter» и потребовали покаяния.
Идея встречи рассыпалась, как карточный домик.
 


Утром 18 июля Зина вспомнила, что учительница сидит, наверное, и ждет, так как она бралась привести и увести Ва- лентину Прокопьевну туда и обратно. Она набрала продук- тов, каких-то подарков и с Костей поехала в поселок к своей первой учительнице.
Так коронавирус стал неожиданным поворотом в жизни семьи Быстровых, и не только.


Одноклассник Григорий Воронин
Гриша учился не хорошо, не плохо, то же самое могли сказать про его поведение, но отличался он прилежанием. Делал не спеша, аккуратно и старался выполнить все. Мно- гие вспомнили, что как-то, работая в полеводческой бригаде, когда попался трудный участок прополки свеклы, многие ре- шили бросить наполовину сделанную работу, а Гриша остал- ся, пока не сделал все до конца.
Родители Гриши были пожилыми людьми, поэтому он не очень активно принимал участие в мальчишеских играх, а больше управлялся по дому и хозяйству. А незадолго до вы- пускного его родители погибли в автокатастрофе, когда в мо- тоцикл, на котором они возвращались из райцентра, налетел грузовик, за рулем которого, как оказалось, сидел пьяный водитель. Поэтому после школы Гриша перебрался в рай- центр, продав дом правлению, устроился в стройтрест раз- норабочим, а там, окончив курсы, освоил специальность ка- менщика, плотника. Мало кто знал, что Гриша был увлечен филателией, и у него была достаточно приличная коллекция марок. Он часто заходил в районную библиотеку, где был хо- роший двухтомный каталог почтовых марок СССР, там он и
 


познакомился с Татьяной, которой после коротких свиданий предложил выйти за него замуж, и она без особых раздумий согласилась. Ей сразу приглянулся этот парень. Так оказа- лось, что Гриша первый из класса завел семью. После рожде- ния первенца Гришу призвали в армию, а после армии у них родилась еще и девочка. Они смогли приобрести свое жилье и стали обживать маленький домик на окраине поселка, но там был приличный огород, который оказался хорошим под- спорьем. Гриша потихоньку стал обустраивать жилище, кол- лекция марок за бесценок «ушла» на фундамент и коробку пристройки, но в итоге получилась отличная детская комна- та. Как-то решив вопросы со стройматериалами, он построил сарай, ставший куриным царством, и даже начал возводить баню, но грянули «лихие 90-е». На работе начались перебои с выплатой зарплат, а потом и вовсе, ссылаясь на отсутствие финансирования, перестали платить. Григорий устроился автослесарем и там же обучился на водителя и какое-то вре- мя работал на местной автобазе, пока не разорилась и она. Не стало шабашек, а случайные заработки уже не покрывали расходы большой семьи.
Идея поехать на Север, как решение финансовой ситуа- ции, родилась после встречи со своим сменщиком, который уехал в Пурпе и там сумел пристроиться на строительство жилого комплекса, а отработав вахту, он вернулся домой ге- роем и при деньгах. Татьяна вначале испугалась самой идеи, что муж на целый месяц уедет из дома, но, поразмыслив, со- гласилась, и стали собирать Гришу в дорогу.
Екатеринбург, куда попал Гриша, чтобы добраться до Пурпе, как он изначально задумал, был, по сути, первым большим городом, в атмосферу которого он окунулся. В то время город в районе вокзала напоминал Вавилон времен Хаммурапи. Запруженная людьми площадь, всюду какие-то
 


микробазарчики, на которых продавалось все. Какого толь- ко люду не было в эти дни – вахтовики, организованные в маленькие компактные группы, горожане, с озабоченным видом пробивающиеся к электричкам и автобусам, бичи, ко- торые встречались на каждом шагу, беженцы, выделявшиеся экзотическими одеждами, цыгане, целыми таборами обосно- вавшиеся на газонах и лужайках, и многие, многие другие огромным водоворотом двигались по всему пространству внутри вокзала и вокруг него. Гриша растерялся в этой ку- терьме. Отстояв длинную очередь в кассу, он выяснил, что ни на сегодня, ни на завтра билетов нет, и вообще неизвест- но, когда будут билеты в сторону Сургута. Кто-то дергал его за рукав, предлагая достать любой билет, но у него хватило здравого смысла отказаться от заманчивых предложений. Его смутил какой-то мутный вид дельцов, которые всюду сновали по вокзалу. Смутная тревога, что он может застрять тут надолго, возникла у Гриши на душе. Он не знал, что в это время, всего в полутора километрах от него, его однокласс- ник Петя спокойно распивал пиво с дружками в общаге на Красина.
Его впечатлил эпизод с обворованным человеком. Когда он взял бумажный стаканчик чая и непонятного вида и со- держания беляш, примостившись с вещами у столика, стояв- шего недалеко от памятника Уральскому танковому корпусу, к нему с кружками пива подошли два милиционера, которые с хозяйским видом осматривали площадь и потихоньку пили напиток, о чем-то беседуя и поправляя время от времени ав- томаты, висевшие у них справа. В это время к ним подбежал взъерошенный мужчина, который, задыхаясь и показывая рукой в сторону вокзала, прохрипел:
– Товарищи милиционеры, у меня чемоданы украли. Вон, вон они бегут!
 


Гриша глянул в сторону, куда указывал мужчина, и дей- ствительно увидел двух бегущих в сторону путей мужиков, на плечах которых были чемоданы. Он перевел взгляд на ми- лиционеров.
– Ты лох, а мы тут при чем? – не меняя позы, произнес один из них.
От этих слов мужчина застыл, поднятая рука плетью опу- стилась вниз, и, постояв минуту, он развернулся и раство- рился в толпе.
– Ну а ты че уставился? – обратился милиционер к Гри-
ше.
– Я ничего, пирожок ем, – смутился еще не пришедший
в себя Гриша. После увиденного он был не рад, что на него обратили эти двое внимание.
– Старшой, брось его, – вступил в разговор второй страж порядка, – не видишь, лошара.
Они развернулись и медленно двинулись в сторону вок- зала.
– Наверное, они в теме, – вывел Гришу из оцепенения коренастый мужик с волчьим взглядом, который стоял за со- седним столиком. – Ты куда, парень, едешь?
– В Пурпе хочу добраться.
– А че там?
– Да дружек мой там, на автобазе был моим сменщиком, а сейчас на стройке.
– А, все понял, базу закрыли, и ты двинул на заработки. У тебя там договоренность или так, наудачу? А то давай к нам. Ты водила, я так понял.
– Ну, еще каменщик, слесарь.
– А с этим делом у тебя как? – кивнул мужик на пустые кружки, оставленные милиционерами.
– Да в общем-то умеренно.
 


– Да все вы так. Ну да ладно. Меня тут один деятель под- вел, и мне нужен человек. Я бугор, меня Петровичем все кличут. У меня бригада мегионские КУСТы обслуживает, если тебе все равно, где бабки рубить, давай ко мне, но учти, у меня армейская дисциплина, на работе ни капли, месяц на КУСТе, месяц дома, устроит – к полшестого подтягивайся, как объявят поезд на Свердловск – Нижневартовск, к 15 ва- гону, весь вагон наш. Ну, давай, думай!
Весь день Гриша был в сомнениях. Он уже понял, что тут нужно быть все время настороже. Он ушел с площади, пото- му что все время вокруг него кружили цыганята, хором про- сящие у него хотя бы копеечку, а к полшестого вечера ноги сами понесли его на перрон, где была объявлена посадка на поезд в Нижневартовск.
– Я знал, что ты придешь, – встретил его перроне корена- стый мужик. – Ну, залезай в вагон, скоро двинем.
– А билет? – спросил Гриша.
– Один на всех! – хлопнул по карману бугор.
Это оказался общий вагон, который, действительно, был выкуплен под вахтовиков, но, кроме них, было еще с десяток пассажиров, чудом пробившихся в вагон.
Дело в том, что эта железнодорожная веточка была прак- тически единственной дорогой, надежно связавшей Север и Большую землю, и, как в узкое горлышко, в конце лета туда устремлялся огромный поток людей, также и в начале лета не- возможно было уехать с Севера, когда люди массово устрем- лялись в отпуска. Двигаться тогда на автомобиле из-за отсут- ствия моста через Обь в районе Сургута было затруднительно, паромная переправа имела малую пропускную способность, а попасть на самолет было просто на грани фантастики.
Реальность превзошла Гришины ожидания. Привычный с детства к труду, он быстро вписался в коллектив, и через два
 


месяца уже сидел в плацкартном вагоне с нереально боль- шой зарплатой, и поезд нес его домой, но Грише казалось, что он еле-еле тащится. Оказалось, что авральной работы было много, и бригада задержалась еще на месяц, а он, доделывая работу, не поехал организованно с бригадой, а задержался еще на три дня и теперь жалел об этом. С ним должен был поехать бригадир Петрович, которого Гриша сильно уважал, потому что за внешней суровостью скрывался хороший и справедливый человек, но бригадира задержали дела снача- ла в управлении, а потом нужно было на БАПТОИКе выпи- сать оборудование на следующую вахту, одним словом, не- терпение Гриши победило, и он, твердо пообещав бугру, что через месяц «будет, как штык», ринулся на вокзал, и вот он в поезде, который везет его домой к любимой жене и детям. Он сидел, глядя в окно на однообразный пейзаж, и мечтал о том, как состоится его встреча с женой и детьми. Он поду- мывал, успеет ли он прикупить подарки в Свердловске. Он часто выходил в тамбур перекурить, что вносило разнообра- зие в вагонную жизнь. Перекурив в очередной раз, он уже собирался вернуться на место, когда его окликнул мужичек из группы куривших у правого окна.
– Василий, это ты?
– Нет я не Василий, – ответил Гриша, взявшись за ручку двери.
– Ты во Владике служил? – не отставал мужичек.
– Нет, во Владимире.
– Извини, обознался.
Гриша приоткрыл дверь и почти сделал шаг, когда по- чувствовал острую боль под правой лопаткой, в глазах его помутнело, и он почувствовал, как сзади на него кто-то на- валился, стаскивая с него пиджак. Он попытался закричать, но кто-то закрыл его рот какой-то тканью. Последнее, что он
 


помнил, – это открывшиеся двери тамбура, ощущение леде- нящего ветра и удар.
Зима в этих краях наступает рано, и Гришино тело, кото- рое откатилось далеко от насыпи, уже к утру замело снегом. Его нашел обходчик только в конце апреля, увидев унты, ко- торые показались из растаявшего сугроба. При теле не ока- залось никаких документов, и похоронен был Гриша на Лан- гепасском кладбище как неизвестный.
А поезда, где грабежи приняли характер эпидемии, стали сопровождать наряды ОМОН, пресекая в том числе и распи- тие, и преступления такого рода резко пошли на убыль. Мы еще не раз вспомним «лихие 90-е».
Так навсегда история исчезновения Гриши Воронова и осталась бы тайной, если бы Петр Ефимов не забрел случай- но в линейный отдел полиции к приятелю, где на доске уви- дел на фотографии сильно обезображенное, но все же узна- ваемое лицо своего одноклассника. А в полиции соединили это с архивом, где было обращение бригадира-вахтовика по поводу пропавшего рабочего Григория Воронова с описани- ем его словесного портрета, и все сошлось. У одного офици- ально безработного екатеринбуржца при обыске по другому делу был обнаружен паспорт Гриши, таким образом вышли на след неуловимых поездных отморозков. Так удалось рас- крыть, казалось бы, «висячее дело». О чем Сергей и сообщил на форуме одноклассников.


Одноклассник Петр Ефимов
Петр Ефимов, не особо усердный в науках, все же полу- чил аттестат, но никуда поступать не стал и работать не по-
 


шел, а просто стал вести разгульную жизнь. Когда его при- звали в армию, вся родня облегченно вздохнула: «Ну, может быть, армия из него человека сделает».
Армия из него «человека» не сделала, а напротив, нарядов
«вне очереди» у него было не счесть, и он едва не попал в дисбат за неуставные отношения. А после увольнения в за- пас он «завернул» к однополчанину в Екатеринбург. Одно- полчанин жил в большой 9-этажной общаге на улице Краси- на. Если мягко описать атмосферу тех лет, которая царила в общаге, то можно сказать, что это был один сплошной празд- ник. Отмечалось все – приезды, отъезды, свадьбы, поминки, дни рождения, поступление, отчисление, увольнение и при- ем на работу. Это пришлось Петру по душе, и он сначала про- сто «завис», а потом новые друзья-собутыльники помогли ему найти какую-то работу, он за давностью лет уже и забыл какую, потому что сколько их было потом, и не счесть. Ему нашли пустующую комнату, в которой он и обосновался.
«Свободных» девчат было всегда полно, поэтому жениться он и не помышлял. Но постепенно он все же немного осте- пенился, обустроил жилище, приобрел машину, а чуть поз- же, практически за бесценок, купил гараж (гараж в России больше, чем гараж) у одного отъезжающего на ПМЖ немца и даже завел новомодный компьютер, и теперь все свобод- ные вечера он играл и «лазил» по сомнительным сайтам.
В «Одноклассники» он попал, в общем-то, случайно. Как-то он проснулся в скверном расположении духа, лежал в постели и долго пытался вспомнить – что не так? Потом вспомнил, что вчера он был взбешен игрой, в которую денно и нощно гонял без малого 10 лет. По условиям игры нужно было каждый день заходить и обновлять игру, за что дава- ли звездочку, а в конце недели они заменялась на брилли- ант, который «ложился» на огромное поле, в конце которого
 


был обозначен главный приз – загадочный сундук. И он упорно шел к цели, платил неустойки за пропуск дня, пла- тил за дополнительные жетоны, и вся надежда была «рас- квитаться» большим суперпризом. И вчера он дошел до конца, и оказалось, что суперприз – это всего лишь скидка 50% на приобретение жетонов для продолжения игры. Он долго тупо смотрел на очищенное от бриллиантов поле, которое ему вновь предлагалось заполнить от начала и до конца, а единственное отличие было в том, что теперь это был не синий, а зеленый сундук. Сказать, что он был разо- чарован, это значит ничего не сказать. А тут еще в дверь аккуратно постучали. Пришел соседский мальчик Женя, которого мама в очередной раз «отлучила» от компа и от- правила гулять, и он, как всегда, прямым ходом отправил- ся к доброму дяде Пете. «Добрый» дядя Петя всегда давал ему комп догнать какую-то игру. У Петра был, конечно, свой интерес, Женька часто помогал ему чистить компью- тер, когда после походов по сомнительным сайтам проис- ходила блокировка компьютера, да и консультировал по- рой. Но сегодня после такого глубокого разочарования он хотел с порога «развернуть» подростка. Правда, Женька был тот еще фрукт, он сказал, что нужно проверить «исто- рию» – «все ли вредные файлы удалось убить». Петр не- хотя запустил подростка, но сказал:
– Сегодня играть не будешь!
– Да я только почту проверю, и надо файлы отправить в
«Одноклассники». Это сайт такой, там вообще все, кто где- то когда-то учился.
– Это че за фигня?
– Ну, наш класс создал свою группу. Мы там обмениваем- ся разными приколами, но скоро все уйдем. Мир уже давно на смартфонах. А мне мама покупать не хочет.
 


– Подожди, это получается, что можно и мою школу най- ти?
– Не только школу, но и класс. Вот давайте, где вы учи- лись?
Петр назвал область, район, поселок.
– Есть!
– Да ладно!
– Вот, например, Вера Ивановна Калашникова с вами училась.
– Не было такой!
– Ой! Сорян! Ее девичья – Герасимова. Вот фото есть.
– Да! Верка Герасимова! Ну да! Училась со мной!
– Вот ваш класс! Красивая у вас эта тетя-одноклассница.
– А то! Других не держали.
– Теперь понятно, почему вы не женитесь.
– Много ты понимаешь! Щегол!
Так Петр зарегистрировался на сайте – Женька помог вы- ложить его фото – и даже подал заявление в группу своего класса, но так как группу модерировала Зина, то попал он в
«OuR ScHooL FoReVeR» не сразу. Его заметила Вера. Она увидела, что какой-то мужик попросился в группу. На своей страничке он выложил фото своих «фуршетов» на рыбалке, в гараже, в общаге. Вера не сразу признала в этом раздобрев- шем мужике Петю.
– Петь, зачем так меняться?
– Зато ты такая же!
– Да прям! Годы берут свое.
Петя «железно» заверил, что 18 июля он будет как штык. И он стал по-своему готовиться к встрече. По утрам его ста- ли замечать бегающим по дорожкам и делающим попытки подтягиваться на перекладине на спортивной площадке. Он
«привязал» с компаниями и стал серьезно готовиться к по-
 


ездке. Он вдруг осознал, что не был дома много лет. Живы ли его старики?
А нарастающие слухи и информацию о начале пандемии он воспринял как чью-то злую шутку. Он «уцепился» за ин- формацию от отца Сергия, отрицающего реальность пан- демии COVID-19, связывая ее с сотовыми вышками 5G. И всем, когда возникал вопрос о COVID-19, Петр говорил:
– Ну вот, есть умный человек, отец Сергий, который все объяснил. Нет пандемии. И я ему верю!
Петр, как и большинство людей, обладал конкретным мышлением, позволяющим решать возникающие пробле- мы по мере их возникновения, именно поэтому его вполне устраивало существующее положение вещей, а начавшую- ся пандемию он рассматривал как покушение на его право жить так, как он живет. Не склонный к обобщениям, он спо- койно принимал вещи, которые, как он считал, отвечают его здравому смыслу. Не обладая пониманием всей глубины православного учения, но считая себя глубоко верующим человеком, он вполне довольствовался догматами, которые усваивал на уровне простого общения. Услышанная им про- поведь отца Сергия, отрицавшего наличие коронавируса, вполне укладывалась в его представления о существующем порядке вещей. Его опыт не опирался на реальные случаи заражения, а информацию, поступающую, как он говорил, из «зомбоящика», он не воспринимал, считая, что это все это от лукавого, и буквально уверовал в отца Сергия, гово- рившего то, что Петр никогда бы не смог самостоятельно обобщить.
Его «вспышка» религиозности так бы и осталась неза- меченной (общага и не такое видала), если бы не отмена встречи одноклассников из-за пандемии. Полученное со- общение от Веры, что встреча отменяется, он воспринял
 


как оскорбление его чувств, потому что готовился к поезд- ке и уже объявил об этом всей общаге, и по поводу его на- мечавшейся встречи уже была распита не одна бутылка. В оскорбленных чувствах он написал на форуме однокласс- ников, используя великий и могучий русский язык, все, что он думает о тех, кто верит в коронавирус, за что и был удален из группы «OuR ScHooL FoReVeR». Он еще долго в стихийно возникающих компаниях распить горькую под- нимал «вопрос» о коронавирусе и говорил, что он, оказы- вается, учился с целым классом придурков, которые верят
«зомбоящику».


Одноклассник Василий Байер (Нечаев)
Василий Нечаев по окончании школы поступил в педин- ститут, хотя за ним никаких особых педагогических талан- тов и не числилось, но нельзя сказать, что выбор его был случайным. Он с детства увлекался собиранием монет, и у него была достаточно приличная мальчишеская коллекция. Иногда он сам удивлялся, рассматривая свои монетки, и никак не мог понять – как, например, эта монета 5 фень из Маньчжоу-Го смогла попасть в далекую от столбовых дорог деревню? Оказалось, что привез ее с советско-японской во- йны соседский дед Прохор. И этот дед, к которому обратился Вася, помимо истории монеты рассказывал ему много сол- датских баек, которые не найдешь ни в одной книжке. Так он стал интересоваться историей каждой монеты, изучая монетное поле, т.е. то, что изображено на монетах, и как она могла попасть к нему в коллекцию, и многое, многое другое. Он с упоением читал справочники, словари, энциклопедии
 


и был на седьмом небе, когда родители на 15-летие подари- ли ему каталог Дьячкова и Узденникова «Монеты России и СССР», который уже много лет пылился на полке сельпо. Поэтому выбор истфака был далеко не случаен.
В институте он подружился с Эльзой Байер, которая при- ехала из далекого Казахстана. Удивительная аккуратистка и ровная по характеру девушка, казалось, была готова сутка- ми слушать Васины рассказы про монеты. Так потихоньку их отношения переросли в крепкую дружбу. А на раскопках Эльза оценила деревенскую хватку Васи, более приспосо- бленного, чем его городские сверстники, к полевым услови- ям и примитивному быту. Потом оказалось, что они сошлись в оценке деятельности Ивана Грозного и могли, гуляя по го- роду, часами обсуждать, например, переписку русского царя с Андреем Курбским, битву при Молодях, коварство Бориса Годунова и вообще все коллизии Смутного времени. И так потихоньку Василий и Эльза уже не мыслили жизни друг без друга, и когда они объявили на курсе, что женятся, это мало кого удивило. Всех удивило только, что Вася взял фамилию жены. Сначала его прикалывали про «девичью фамилию», потом все успокоились. В год окончания оказалось, что это был первый год, когда ввели свободное распределение, и по обоюдному решению Байеры решили поехать в Казахстан, на родину Эльзы.
Василий очень удивился, когда попал в Кустанай, кото- рый был областным центром на севере Казахстана, потому что у него мгновенно рассыпался сложившийся с детства стереотип о Казахстане как стране песка, степей, пустынь и верблюдов. Бывший купеческий город, который пережил бурное развитие в XIX веке, впитал в себя дух свободы и инициативы, став центром переселенческой деревни. А в лихие времена гражданской войны и становления государ-
 


ства город втягивал в себя случайных пилигримов и лю- дей, попавших поневоле, как, например, члены семей из- менников Родины, а в годы Великой войны принял волну эвакуированных, потом была Целина, одним словом, не- удивительно, что многие здесь осели и обрели для себя в этом удивительном городе новый мир. Василия удивило большое количество библиотек, книжных магазинов, осо- бенно поразил его местный театр. Нельзя сказать, что Вася был заядлым театралом, но постановки местной труппы его впечатлили. Артисты Колпаков и Бобров были у всех на слуху, и оказалось, что это личности действительно не- заурядные, в чем он смог лично убедиться на встрече с Бо- бровым на традиционном литературном салоне в област- ной библиотеке.
В школе, куда он попал, была в те годы удивительная ат- мосфера сотрудничества и семейного духа. Это сейчас слож- но представить, что в школе может появиться новый Сухом- линский или Шаталин. Сегодня какой-нибудь деятель из департамента образования наверняка бы «оценил» Сухом- линского, что «контент у него еще так себе, но, как учитель, он никчемный – ни один отчет не может составить толком», а А.С. Макаренко давно бы за свои антипедагогические из- вращения сидел в тюрьме по итогам проверок департамента образования или ювенальной юстиции, или органов опеки, или жалобы какой-нибудь «яжематери», потому что дети у него и босиком ходили, и осуществляли незаконную тру- довую деятельность, и подвергались давлению коллектива, и вообще он избивал воспитанников, и каждая его страни- ца Педагогической поэмы – это признательные показания в антипедагогических преступлениях. Но это реалии опти- мизированной системы образования сегодня. Слишком уж большие искажения произошли в образовании – обучение
 


«для всех» стало дрейфовать в сторону «элитарного обра- зования», а дидактика превратилась в полную профанацию, и главное – стала вымываться в привычном для нас пони- мании профессия учителя, его место стали прочно занимать услужники, т.е. лица, осуществляющие образовательные услуги. Некогда немыслимая для учителя фраза: «Не поня- ли – нанимайте репетитора» стала нормой, а гуманистиче- ский подход – изгоем, как и система воспитания, но тогда Василию повезло, он попал в «золотое» время, когда все об- разовательное пространство дышало новаторством, поиском нового, что давало шанс самораскрытия и личной свободы учителя. Он попал в маленькую школу в Кустанайском рай- оне, где вначале все было непривычно. Когда после зимней сессии на 4-м курсе он был на практике в городской школе, то преподавал сразу в 4 классах на параллели 9-х классов, в каждом классе было по 30–40 ребят, и вся школа напомина- ла один большой муравейник, а тут на тебя смотрят 5–6 пар любопытных глаз, но зато вся история, и не только, с 4-го по 8-й класс была его.
У каждого учителя есть свой «золотой» урок, который он помнит всю жизнь. Таким уроком для Василия был урок по теме: «Отечественная война 1812 г.», когда после его объяснения темы с использованием опорных значков вдруг на следующий урок поднял руку Ваня Кузин. Ваня – это был уникум, ученик, который за семь лет обучения не произнес ни одного слова. Его по негласной договоренно- сти переводили из класса в класс, зная, что по-иному нель- зя выполнить закон по всеобучу, а отправлять его в город в вспомогательную школу родители категорически отказа- лись, как, впрочем, и учителя. Он тихо и молча сидел на за- дних партах, не баловался, никому не мешал, казалось, что он всегда внимательно слушает учителя, но на все вопросы
 


он только улыбался в ответ. Зато на субботниках и уроках труда он был первым, лучшим из лучших. Вот такой был удивительный мальчик. Так вот, этот самый Ваня поднял руку и попросился к доске, и Василий, внешне оставаясь спокойным, кивнул головой, сделав приглашающий жест. Ваня молча взял мел, достаточно точно воспроизвел все опорные значки и, радостно выдохнув, заговорил:
– Энтот, – сказал он, указывая на латинскую N, которую они определили как Наполеона, – с егонной армией, решил напасть на энтих, – перевел Ваня указку на два кружочка пониже с цифрами 1 и 2, что обозначало – армии Барклая и Багратиона.
Класс, сначала пораженный самим фактом выступления Вани, молчал, а после слов о том, что «Энтот сжег ихний важный город», разразился гомерическим хохотом, на кото- рый, впрочем, Ваня не обращал никакого внимания. Когда он дошел до Тарутинского марш-маневра, прозвенел звонок. Класс замер, переведя взгляд на учителя.
– Давайте поздравим Ваню с его первой заслуженной оценкой «пять», – тихо, но с чувством произнес Василий. Он перевел взгляд на Ваню и увидел ошалевшего ребенка, у ко- торого стояли слезы в глазах. Класс сорвался с места, и все стали бурно поздравлять Ваню с полученной отметкой.
На перемене к Василию подошла коллега-филолог:
– Василий Семенович, вот что нам теперь делать?
– А что случилось, Людмила Павловна?
– Вы поставили Ивану «отлично», но ведь он вообще не умеет говорить. Я категорически против, так мы вообще дис- кредитируем оценочную систему.
– Людмила Павловна! Ваня по истории ответил на «от- лично», а научить его литературно изъясняться, я так пони- маю, – это ваша задача.
 

 
 


Сколько еще после этого было таких уроков, и не вспом- нить, но этот Василий запомнил навсегда.
От матери Ваня, кстати, получил хорошую взбучку. Она посчитала, что Ваня сам поставил себе оценку.
Казалось, что так будет вечно. Весной родилась дочка Наташа. Но наступили новые времена. Развал страны мно- гих застал врасплох. В немецкой диаспоре все чаще стали размышлять о переезде в Германию. Василий, когда брал фамилию жены, мечтал, что это облегчит ему возможность попасть в турпоездку в ГДР, куда его влекло тайное жела- ние пополнить свою коллекцию. Эльза деликатно не под- нимала разговор о эмиграции, но жизнь бежала вперед. На- чались бытовые сложности, перебои с выплатой зарплаты, а потом и вовсе перестали платить. Они стали выживать за счет хозяйства и родни. Василий наловчился делать колба- сы, которые они продавали на рынке в Кустанае, который к тому времени изменил букву в названии и стал Костанаем. Впрочем, он не бросил преподавать, а продолжал ходить на работу и вести уроки.
Молодое государство, возникшее на обломках СССР, пытаясь обрести свою идентичность, испытывало гигант- ские сложности в построении собственной экономики, и это отражалось на всех. После проводов в Германию сосе- дей Михель и Миллер, с кем они дружили семьями, Васи- лий сам заговорил об эмиграции. Поводом послужило, что Елена Миллер была замужем за казахом Сериком, но это не стало препятствием в оформлении документов. Они долго советовались. Дело в том, что Эльза ожидала второго ребен- ка, но они твердо сговорились уехать на ПМЖ (постоянное место жительства) в Германию, на том и порешили. Хлопо- ты с документами заняли год, чуть больше, чем они дума- ли. А тут еще родилась еще одна дочка, Оля, и оформление
 


нового члена семьи заняло еще какое-то время. К тому же и вся родня Эльзы, как по команде, подала документы на ПМЖ. У Васи даже сложилось впечатление, что все тер- пеливо ждали его решения. Хозяйство было распродано за копейки, и вот уже несет их поезд в сторону Москвы, где были куплены билеты на самолет, который должен был до- ставить из Шереметьево на новую родину молодую семью Байеров.
Пройдя все процедуры, они обосновались в тихом Бохоль- те – это небольшой немецкий город в земле Северный Рейн- Вестфалия, который, в общем-то, обошли основные события истории, не считая жестокой бомбардировки в марте 45 года. И знаменит он был жившими здесь когда-то знаменитыми спортсменами и граверами. Город располагался на границе с Нидерландами, и поэтому, как многие горожане, ради эко- номии бюджета Байеры стали ездить за границу покупать товары и продукты. А еще Бохольт – это город велосипеди- стов, и почти у каждого гражданина есть один или несколько велосипедов, велосипедная сеть обширна и удобна, поэтому первым делом Байеры обзавелись велосипедами. Так они на- чали обживаться на своей новой родине.
Конечно, на пособия особо не разгуляешься, но своя квартира и близость родни помогли пережить период асси- миляции в этом новом мире. Василий нашел неплохую ра- боту у одного коренного немца, у которого был организован маленький семейный бизнес по выпуску колбасы, а Эльза нашла работу в частном садике. А когда они купили свое первое авто, то первым делом «рванули» в Париж. Рассто- яние чуть больше 550 километров для них показалось как один миг, но впечатлений было море. Потом они с Эльзой долго любили рассматривать на фотографиях себя на фоне парижских достопримечательностей. К лету оказалось, что
 


отложенных денег достаточно для поездки всей семьей в Египет, одним словом, так они приобщились к путешестви- ям. Его коллекция монет к тому времени значительно вы- росла. Особенно он гордился, что сумел собрать все разно- видности евро и евроцентов.
Василий нашел свой класс на сайте «Одноклассников», и когда возник вопрос о встрече, он подумал: «А почему бы и не побывать на своей родине?» Но с Зиной и Верой огово- рил, что приедет с Эльзой, по-иному он и не мыслил. Заодно он хотел показать жене березовую рощу на краю своей де- ревни. Роща как роща, но было в ней что-то особенное, что не позволяло забыть о ней, несмотря на то, что впечатлений у Василия после путешествий по белому свету было хоть отбавляй. Эльза тоже по-своему включилась в подготовку встречи и придумала сделать оригинальные бейджики, где с одной стороны были фамилия, имя и фотография, а с дру- гой – детская фотография и уменьшительно-ласкательное имя. Сбор фотографий, цифровая обработка заняли всю осень. Уже были улажены вопросы с работой, визами, би- летами, когда грянула пандемия. Василий поначалу и не придал этому значение. «Ну, понятно, весна, грипп, к лету все пройдет», – думал он. Они долго всерьез не восприни- мали предупреждения о мерах, но неожиданно 17 марта за- крыли школу и садики на карантин, и теперь дети целыми днями были дома. Единственное, что они успели сделать – отправили готовые бейджики Зине, но, как оказалось, что из-за сбоев в работе в условиях пандемии Зина получила их только в сентябре, когда ослабли антиковидные меры. А на работе начались проблемы, и теперь было не до поездки. Но впереди их ждал жесткий локдаун начала 21-го года, о чем семья Байеров еще и не догадывалась и продолжала стро- ить планы на будущее.
 

Одноклассник Анатолий Сомов
Анатолия нельзя в полном смысле назвать одноклассни- ком, потому что после восьмого класса он решил поступить в ПТУ со спортивным уклоном. К спорту Толика пристра- стил его старший брат, который после службы в погранич- ных войсках, где увлекся единоборствами и даже стал чем- пионом своего округа, выполнив квалификацию кандидата в мастера спорта по самбо, продолжил заниматься спортом на гражданке, всячески вовлекая в занятия спортом млад- шего брата. Теперь для Толи каждое утро было кошмаром, он проклинал день и час, когда брат вернулся из армии, по- тому что именно старший брат поднимал его на зарядку, больше похожую на интенсивную тренировку. После трех- километрового кросса они еще час прыгали, подтягивались, отжимались на школьной спортивной площадке, но посте- пенно Толик втянулся и даже стал получать удовольствие от физических упражнений, а когда увидел объявление о наборе автослесарей в ПТУ, где есть свои славные спор- тивные традиции, он однозначно решил поступить именно туда.
В училище действительно оказалось много спортивных секций, но не было единоборств, зато его мастер по произ- водственному обучению, в прошлом боксер, который по- сле травмы был вынужден уйти из спорта и пойти на ра- боту в училище, открыл на добровольных началах секцию бокса. Ему удалось добиться от директора под боксерский зал помещение в подвале основного корпуса, которое было забито всяким хламом. С ребятами они там соорудили на- стоящий ринг, друзья подкинули груши, перчатки, мо- лоты. Одним словом, возникла полновесная спортивная секция, которая стала «клепать» чемпионов. Вот в такую
 


секцию и попал Анатолий и скоро стал одним из лучших. Сказалась хорошая спортивная подготовка и закаленный характер.
– А ты не хотел, – то и дело приговаривал тренер, помня, как молодой «фазан» заявил о желании заняться самбо.
Его группа была дружной и сплоченной – «Один за всех и все за одного». Поэтому старшекурсники не решались, во- преки традициям, задираться к «фазанам», как тогда назы- вали первокурсников.
На производственной практике он был лучше всех, по- тому что, как всякий сельский пацан, с детства был с тех- никой на «ты». С общеобразовательными предметами было похуже, тут его «городские» обходили по всем статьям. Но он сумел закончить училище, к тому же завоевал звание кандидата в мастера спорта по боксу и стал подумывать о карьере тренера, но буквально через пару месяцев после окончания пришла повестка в армию.
Хлопоты тренера, который хотел определить своего пи- томца в спортивную роту, обернулись тем, что на парня об- ратил внимание и забрал к себе «покупатель», лейтенант ВДВ.
Сомов попал служить в очень непростое время. На по- вестке дня стоял вопрос о существовании России как го- сударства. Почти сходу, не считая трех месяцев усиленной подготовки, он попал на первую чеченскую войну. Тяготы первых месяцев службы показались ему тогда раем после всего увиденного и пережитого на этой войне. Война не та- кая, как рисуется многим мальчишкам. Уже скоро у Толи- ка улетучились все фантазии, с которыми он ехал на войну. Уже не было мыслей вернуться в родное село с наградами на кителе, он с усмешкой вспоминал свои мысли, что он те- перь «перещеголяет» старшего брата с его рассказами, как
 


он брал нарушителя. Он поймал себя на том, что у него те- перь одна только мысль – уцелеть в этой бойне. Все планы на жизнь сфокусировались на одном – дожить до рассвета, а там видно будет.
Когда казалось, что конец войны близок, политики о чем-то договаривались в Хасавюрте и боевые столкновения практически прекратились, они тупо продолжали патрули- ровать свою зону ответственности, где Анатолий и попал в историю.
Они двигались по пустынной дороге, сидя на броне, и когда БТР стал объезжать валун, который они объезжали всякий раз, когда проезжали на этом отрезке, произошел мощный взрыв. БТР, как оказалось, напоролся на заложен- ный фугас. Невиданная сила подняла гвардии сержанта Анатолия Сомова и с силой отбросила далеко в кювет. В его голове гремели колокола, он звал своих, с ужасом осозна- вая, что не слышит собственного голоса. Он с трудом встал, но его сознание помутилось, и он рухнул как подкошенный. Очнулся он только в госпитале. Оказалось, что выжило при взрыве мощного фугаса только четверо – это все, кто сидел по левому борту.
Анатолий долго лечился, не имея четких планов на бу- дущее. В дополнение к тяжелой контузии он получил еще и ранения в кисть правой руки, икры обеих ног, и осколок застрял в позвонке, так что работать по гражданской специ- альности автослесаря не могло быть и речи. Помог случай: в госпитале он встретил комбата, лечившего открывшую- ся язву, и тот похлопотал, устроив своего бывшего бойца в ОМОН. После обучения и аттестации он получил звание сержанта ОМОНа. Это время было еще знаменательно тем, что Анатолий встретил Лену, которую он «отбил» от авто- подставщиков, и через полгода она стала женой Анатолия.
 


Анатолий был на вершине счастья. Лена умела снимать на- пряжения, которые у него стали возникать после контузии, и тормозить возникшее пристрастие к алкоголю. Работы у ОМОНа в те годы было хоть отбавляй, но произошел слу- чай, заставивший его покинуть службу, когда они жестко
«упаковали» в ресторане группу рэкетиров, которые «бом- били» дальнобойщиков и в этот день отмечали свою удач- ную акцию в одном из придорожных ресторанов. Но среди
«упакованных» оказался подполковник ФСБ, который, по мнению следователей, случайно попал в эту компанию. В результате виноватым оказался именно Сомов, который
«самовольно» принял решение о штурме. Самым обидным для Анатолия оказалось, что все задержанные в итоге были отпущены.
Но командир ОМОНа, которого Сомов в ходе разбира- тельства не сдал, помог ему устроиться в одну коллектор- скую компанию заместителем директора по безопасности. Это была очень серьезная организация, которая не зани- малась разной мелочевкой, а работала только с крупными должниками.
Они не малевали на стенах, не заваривали двери, не под- жигали квартиры, но умели так «обкладывать» должника, что тот начинал понимать, что лучше вывернуться наизнан- ку, но долг вернуть, да еще оплатить издержки компании, где работал Толик.
Поначалу они работали в разных направлениях, не огра- ничиваясь только коллекторской деятельностью. На одной из стрелок (если для слуха современного читателя сказать попроще, то можно сказать, что «стрелка» – это заранее оговоренное место встречи сторон, имеющих конфликт ин- тересов по какому-либо поводу) директор компании был серьезно ранен. И был бы убит на месте, если бы его не при-
 


крыл Сомов. Директор выжил, но потихоньку был вынуж- ден отойти от дел, передав все бразды правления (руковод- ство) Сомову.
Компания Сомова была на подъеме, Анатолию казалось, что он поймал бога за бороду. Именно в эти дни он встретил случайно свою одноклассницу Зину, когда ожидал инфор- матора в районе станции метро «Павелецкая».
А Зина, будучи в Москве, случайно оказалась на «Па- велецкой», где встретила Толика. Казалось, что он об- радовался. Толик пригласил отметить встречу, но Зина, сославшись на занятость, вежливо отказалась. Но он все же настоял выпить хотя бы по рюмочке чая в его офисе, и Зина согласилась, чисто из любопытства («будет что рас- сказать»).
Так называемый офис произвел на нее неоднозначное впечатление. Он больше напоминал военную организацию. Всюду сновали какие-то накаченные, немногословные ре- бята с «застывшими» глазами. Анатолий открыл шкаф и достал бутылку вина Chateau Margaux (Шато Марго) и бу- тылку коньяка Martell Extra (Мартель экстра). Наполнил для Зины фужер вина, а себе налил до краев граненный стакан и без всяких предисловий осушил. Потом осипшим голосом промолвил:
– Ну, давай, одноклассница! За наши лучшие в жизни годы. Мне Вера звонила, говорит, что вы там что-то заму- тили по поводу встречи. Но я так ничего толком и не понял. Зина отпила глоток великолепного вина. От понимания стоимости выпитого у нее захватило дух, но вино сняло на- пряжение, и она стала рассказывать про село, райцентр и идею собраться одноклассникам вместе, что уже давно все решили, что инициатор встречи Володька Пахомов, кото-
рый живет и работает в Штатах.
 


– Вован в Штатах?! Да ну! – казалось, Толик впервые от- реагировал на идею о встрече. – Класс! Буду! А где? Когда?
Зина все обсказала, добавив, что уже прикинули, с кого сколько, где, когда.
– Короче, Зин, не парься, ты мне счет пришли за эту за- кусочную и за хавчик, извини, за еду, это я все беру на себя. Ты мне все пробей и вышли на эту почту, – он протянул ей визитку.
– Ну ты даешь! – выдохнула Зина. – А я так и не поняла, чем ты занимаешься.
– Да всяким. В Москве же без дела сидеть нельзя. Вон, смотри, – Толик показал в окно на человека, который во внутреннем дворике мыл «Майбах».
– Что там?
– Да вон, тачку мою моет. Узнала?
– Нет.
– Да это же Дрыга, он у вас там шороха наводил.
– Да ладно. Родители мне сказали, что он еще сидит.
– Нет, как видишь, при деле. Пока на побегушках, а там, глядишь, до бригадира вырастет. Да у меня много бывших, но в основном менты, гебисты, но есть и «дрыги».
Зина уехала под большим впечатлением. Позже она со- гласовала все вопросы, и Толян действительно все пропла- тил.

А тут грянул коронавирус. Пандемия сильно ударила по
«бизнесу» Анатолия. Его помощник, который курировал связи, единственный, кто был с ним на «ты», генерал-майор в отставке, сказал, что ему намекнули, чтобы они пока не
«рыпались» и «притухли» со своими делами.
– Им там хорошо решать! А пацанам я что платить буду, а главное – за что?!
 


– Ну, придется немного им прижать «дивиденды», но луч- ше пока «пересидеть».
– Легко сказать. Вон я тачку присмотрел, хочу аж не могу. Как увидел ее, сказал себе: «Будет моей». Уже по цене стол- ковался, а тут…
– Ну это ты сам решай, шеф, что главнее.
И тут Толик вспомнил про деньги, отправленные предо- платой за банкет одноклассников, который отменили – «О! Вот оно – недостающее звено»! Вызвал помощника, дал ко- манду, чтобы тот пригнал деньги назад.
Но через час явился явно смущенный помощник и сооб- щил:
– Шеф! Я не знаю, что у вас там за дела, но она меня ре- ально послала, да еще угрожала.
– Не понял! Ты че, «грузить» разучился? Учись, в послед- ний раз показываю. Он набрал номер директора ресторана, по- ставил на громкую связь, после ответа вежливо представился.
– Ой, Анатолий Петрович, извините, я сразу не поняла, что звонили от вас. Я правильно поняла, что отправить на этот же счет? Еще раз извините. Приезжайте, будем рады вас встретить на родной земле.
У помощника отвисла челюсть.
– Шеф, я не понял! Только что говорила в другой тональ- ности.
– Учись, пацан, пока я жив! Ну, иди, принимай! Потом доложишь.
А за это время произошло буквально следующее. Дирек- тор ресторана после «наезда» Толиного помощника, кото- рому она пыталась сначала вежливо, а по мере обострения разговора грубо объяснить, что ресторан не возвращает пре- доплату, но что-то смутило ее в этом разговоре, и она позво- нила своей подруге Зине.
 


– Зин, я не поняла, что за дела? Ты сказала, что это твой одноклассник Толян, все нормально. Ты же знаешь, мы пре- доплату не возвращаем. А тут позвонили, такой наезд сде- лали. Че за дела? Да я самому полковнику скажу, он их там прищучит.
– Слушай, ты не кипятись. Толик-то он – Толик. Да, одноклассник, только он теперь в Москве такие дела за- правляет! То ли его менты крышуют, то ли он их, я так и не поняла, но когда была у него, мне было жутко в его конторе. Он меня, так, запросто, угостил бутылкой Chateau Margaux (Шато Марго). А помнишь Драгунова, ну, этого Дрыгу, что у нас всем рэкетом заправлял? Ну да, тот самый. Так он у Толяна в шестерках бегает. А ты говоришь!
– Зин, я все поняла. Извини, что дернула тебя.
Одним словом, вопреки обычаю не возвращать предо- плату она была вынуждена ее вернуть, да еще с извинения- ми, впрочем, она оставила и Толика в некотором недоуме- нии.
Коронавирус оказался для Анатолия болезненным из-за распавшейся семьи. Познакомившись в трудные для себя дни, с Еленой он был на вершине счастья, что встретил человека, который принимал его таким, какой он есть. Не только как «Железного Толяна», как его воспринимали все, но и как человека, потерянного в координатах новой реаль- ности. Лена по-своему боролась с его вспышками ярости от бессилия и агрессии от вопиющей несправедливости жизни и неспособности хоть что-либо изменить. И главное, про- тив нарастающей зависимости от алкоголя.
Он не мог объяснить Лене, что причина посещения элит- ного ресторана связана с тем, что они «отжали» для себя куш с очередного должника. Она не могла понять причи- ну запоя – вследствие того, что его ребята оставили без-
 


домным ветерана войны из-за долгов его внука, который сумел вписать себя в завещание деда. И рано или поздно это должно было произойти, когда в результате ее борьбы за «островок семейного счастья» тот столкнулся с прозой его жизни. В один момент ее упреки показались ему обид- ными и несправедливыми, и, желая прекратить этот поток бессмысленных в его понимании претензий, он, сам того не осознавая до конца, просто желая прекратить «наезд» жены, ткнул кулаком ей в рот, гася свою внутреннюю агрессию. Он пришел в себя только после того, как Лена, его любимая жена, единственное на этом белом свете существо, которое понимает его до глубины души, рухнула, как подкошенная молоденькая береза. Он долго после этого клялся себе и ей, что это вышло случайно, но «ящик Пандоры» был открыт. Теперь часто Лена «отгребала» за все. Она скрывала и даже оправдывала перед подружками поведение мужа, но любо- му терпению рано или поздно приходит конец.
И в один прекрасный день он не застал жену дома. Ни одной вещи, включая золотые и серебряные украшения, Лена не взяла с собой. От нее осталась только одна запи- ска.
Толя! Я не могу так больше жить. Не ищи меня! Если узнаю, что твои ребята ищут меня, я покончу с собой. Если ты действительно любишь еще меня, не ищи и исчезни из моей жизни.
Лена.
Он был в ярости, поначалу хотел дать команду: «Достать из-под земли», но, зная Лену, не стал ее искать, а ушел в глубокий запой. Из запоя его вывел помощник, который нашел его в каком-то дешевом кафе в окружении странно одетых людей, которые были счастливы из-за появившего- ся щедрого спонсора.
 


– Слышь, шеф. Ты можешь и дальше полоскать горло, но дело стоит. Много издержек. Ребята бунтуют. Поговари- вают, что пора шефа менять.
«Менять шефа» мгновенно его отрезвило:
– Не понял! Бунт на корабле?! Поехали!
Он приехал в офис и приказал: «Свистать всех наверх»!
Он вышел к народу, все стояли, понурив голову, никто не решался нарушить тишину.
Анатолий первым нарушил тягостное молчание:
– Вот он я! Я пришел к вам открытым, без «броника»! – Сомов разорвал на себе рубашку, обнажая волосатую грудь.
– Вы можете убить меня! Я человек! А значит, я смертен. Решайте – или я ваш шеф, или убейте меня тут же! Но база- ра за спиной не потерплю!
– Шеф! – подал голос один из бригадиров. – Мы-то че, такие же смертные, все под богом ходим. Я думаю, скажу за всех – мы только хотели, чтобы вы, как это, из запоя выш- ли, что ли. Нас это тревожит. Пойми нас, шеф, правильно. Непорядок это.
Кризис был преодолен, в итоге у него остались кварти- ры, дома, коттеджи, вилла, машины, бизнес, деньги (много денег), не было только больше в его жизни Елены. Виноват ли в этом коронавирус – вопрос.


Одноклассник Иван Щербанюк
Ваня Щербанюк жил на окраине деревни, поэтому он часто опаздывал на первый урок. Учителя пытались с этим бороться, потом просто приняли как данность. Он выхо- дил из дома как положено, и времени у него было вполне
 


достаточно, чтобы дойти до школы вовремя, но он всегда находил себе занятие, чтобы непременно опоздать. Ваня не делал это специально, просто вдруг его внимание привлека- ла соседская собака, которая нашла себе проталину, прогре- тую весенним солнышком, и пес нежился, переваливаясь, с боку на бок, вбирая в себя тепло земли, или Ваня бежал до самого оврага за спичкой, которую он запускал в руче- ек, а то его привлекала стайка воробьев, ищущих что-то в земле. У мальчика был спокойный неконфликтный харак- тер. И все относились к нему хорошо, но по-настоящему он дружил только с Васей Нечаевым. Мальчиков объединял интерес к собирательству монет. Нумизматикой это было назвать сложно, потому что это были небольшие наборы разношерстных монет, преимущественно советская довоен- ная «медь», но они могли часами перебирать эти монетки, разглядывая и гадая, что можно было тогда на них купить и кто их потерял.
Самым большим событием в жизни Вани была поездка в Ленинград, когда правление совхоза премировало класс за сбор металлолома. Вся поездка была для него удиви- тельной с самого начала. Он сидел в вагоне поезда, то ча- сами наблюдая за пролетающими пейзажами, станциями, деревнями, городами, то его восхитил подстаканник, в ко- тором проводница принесла чай, и два кусочка рафинада, аккуратно запакованные в фирменную обертку. Он восхи- щенно рассматривал на подстаканнике гравировку крем- левской башни и пролетающего над ним первого спутника Земли, мечтая при этом, что, когда вырастет, обязательно купит себе точно такой же. Он был поражен городом на Неве, казалось, что можно бесконечно бродить по его ули- цам, любуясь домами, каналами, многочисленными скуль- птурами, но особенное впечатление произвел на него Эр-
 


митаж. Они с Васей очень расстроились, что был закрыт отдел нумизматики, но там же произошло событие, кото- рое пошатнуло у него многие устои, он потом размышлял об этом много, но так и не пришел к определенному мне- нию. А произошло буквально следующее: когда он отстал от группы, рассматривая гигантскую чашу, к нему подо- шел иностранец.
– Boy, can we exchange your tie for one dollar (Мальчик, мы можем обменять твой галстук на один доллар?)?
– Чего, дядя? – из всего, что сказал иностранец, Ваня понял только «мальчик».
– Я предлагает обмен твой галстук на один американ- ский доллар, – проговорил иностранец, дополняя свои сло- ва жестами показывая на галстук и показывая большую мо- нету.
– Красный галстук?! – с замиранием сердца проговорил Ваня.
– Oh yes, yes, that’s right (О да, да, именно так)!
– О! Нет, нет, no, no!!!
– I’ll also give you a quarter (Еще дам кватер (25 центов)),
– иностранец ловко вытащил из кармана 25-центовую мо- нету.
И Ваня не устоял, но почему-то постеснялся похвалить- ся перед Васей своим «приобретением».
Потом он украдкой отделился от класса и заскочил в
«Детский мир», купив за 75 копеек новый галстук. Продав- щица спросила:
– А где же твой?
Ваня солгал, что торопились с отъездом, и он забыл взять.
– А тут весь класс идет на Пискаревское кладбище, и всем нужно быть в полной форме.
 


Весь обратный путь его терзал соблазн показать монет- ки Васе, но что-то постоянно его останавливало. В его го- лове под стук колес постоянно звучало: «...Как повяжешь галстук, береги его... Как повяжешь галстук...»
После школы у Ивана даже не возникло и доли сомне- ния, куда поехать учиться, – конечно же, в Ленинград.
Годы учебы Щербанюка выпали на нелегкое время, да и вообще, студенчество «лихих 90-х» заслуживает отдель- ного повествования, когда все рухнуло в одночасье, и каж- дый тогда выживал, как мог. Ванина общага временами на- поминала то караван-сарай, то товарно-сырьевую биржу. На словах порою двигались миллиардные предложения, но чаще все сводилось к прозе: «А что у вас тут? Что-то очень вкусненько пахнет…» или «Брат, выручи на пару дней, во вторник отдам».
Как и все, Иван «крутился» как мог, но порою денег не хватало даже на элементарное. От коллекции только и остался тот самый доллар, остальное было «проедено». Постепенно он сошелся со своими соседями, которые, ка- залось, жили какой-то отдельной жизнью. Два веселых аспиранта Кирилл и Борис были постоянно навеселе, время от времени они куда-то отъезжали и после приезда закатывали пир, куда все чаще стали приглашать Ивана. Он старался избегать таких застолий, потому что жизнь отучила от «халявы», но постепенно он сошелся с этими интересными людьми и даже подружился с одним из них, с Кириллом, и, как оказалось, на долгие годы. Аспиран- ты же любили во время посиделок «поучить жизни» сту- дента.
– Я вот смотрю, ты все крутишься, крутишься, а КПД паровоза, – разливая, начинал беседу Кирилл.
– Так я как все, – парировал Иван.
 


– Так-то оно так, но запомни, если уперся рогом, когда работы много, а денег нет, нужно искать нестандартные схе- мы, – подключился к разговору Борис.
Ивана давно интересовало, как им удается быть всегда при «лаве», то есть при деньгах, но он как-то не решался на- прямую задавать вопрос.
– Вот ты сидишь и думаешь, «откуда у них всегда есть деньги?», но не решаешься спросить, – заполнил паузу Ки- рилл. – Ведь так?
– Ну да! Так!
– А раз молчишь, это хорошо, значит, на тебя можно по- ложиться. Это как раз нестандартный подход и никакого криминала.
Оказалось, что друзья, пользуясь открывшейся возмож- ностью, «катались» в Польшу, «таская» туда товар, который уходил слету и оптом, покрывая все издержки с большой маржой. Так Иван «получил» доступ к новому нестандарт- ному бизнесу. По сути, это были будущие «челночники». А Борису и Кириллу тогда требовался человек, но они подош- ли к этому выбору крайне осторожно, поэтому долго при- глядывались к Ивану, ведь допустить ошибку они не могли. На тот момент это был рискованный, «штучный» бизнес, очень тонкий, следовательно, крайне уязвимый. Поэтому и шифровались как могли, так и стал Иван партнером Бориса и Кирилла по ником «Вован», как они за границей стали называть Ивана.
Дела у Ивана пошли резко в гору, излишки он стал пере- водить в доллары и дойчмарки и, усвоив под влиянием сво- его нового друга, что «деньги должны работать», стал «ин- вестировать» полученную прибыль в различные «проекты» своих одногруппников. Но постепенно становилось понят- но, что поездкам скоро придет конец. Возросли трудности.
 


Их «вычислили» таможенники, пограничники, рэкет с той и другой стороны, и каждый по-своему старался присо- единиться к перераспределению дохода. В одной из таких стычек Борис получил ранение в голову и отошел от дел, уехал куда-то в глубинку и, по некоторым слухам, стал свя- щенником в каком-то маленьком сельском приходе. А по сути, опять возникал эффект КПД паровоза. Поиск новой точки приложения привел Ивана в валютный бизнес, так Иван стал «валютчиком». К тому времени он закончил ВУЗ и, по наущению Кирилла, поступил в аспирантуру. Он уже успел купить себе пару квартир и загородный дом, который он, впрочем, тут же снес и начал строительство «дома сво- ей мечты». Особой гордостью была у него коллекция под- стаканников и монет. Позже он принял на работу старика нумизмата, который за небольшую зарплату помог создать ему весомую нумизматическую коллекцию. Позже он уво- лил без всякого сожаления старого нумизмата, когда сбил свою детскую оскомину. Этот период его бурной и активной жизни характерен и тем, что он женился на студентке Ната- ше, которая попала к нему на практику, когда ему поручили руководство дипломниками и практикантами. Он долго не решался рассказать Наташе о своем бизнесе, но как-то в по- рыве откровенности рассказал ей все и очень удивился ее спокойной реакции. Она как-то просто и по-деловому стала устраивать их быт.
Обмен валюты был в то время очень скользким и риско- ванным видом бизнеса. Хотя и были выработаны десятки страховочных схем, но время от времени Иван нес ущерб от любителей легкой наживы. Постепенно складывалась его деловая репутация, потому что он никогда не связывался с фальшивками, «кидальными» схемами. Но рост его как бизнесмена не остался незамеченным и для других. Когда
 


его пригласили «на беседу» в местное РОВД, это его сильно напугало, как и само начало разговора с полковником, кото- рый напомнил, что статья о валютных махинациях остает- ся в силе, и это не предвещало ничего хорошего, но в итоге оказалось, что милицейский начальник, по сути, предло- жил свои охранные услуги, так Иван одним из первых от- крыл полуофициальный пункт обмена валюты, который из-за определенных гарантий сделки вызвал большой инте- рес у солидных клиентов, а вид скучающего милиционера в бронике и с автоматом отпугивал только любителей легкой наживы. Бизнес пошел в гору. Ванины обменники стали расти как грибы. Но по мере роста Ваниного бизнеса ста- ли обозначаться уже не просто любители легкой наживы, а серьезные люди из глубинного криминала, и попытка при- влечь ментовскую крышу лишь усложнила жизнь Ивану, но постепенно и здесь он нашел обоюдовыгодное решение.
Когда его бизнес был на пике, Наташа вдруг подала на развод, как казалось тогда Ивану, на совершенно ровном месте. Но потом он вспомнил, что несколько раз Наташа за- ставала его то с бухгалтершей, то с горничной в сомнитель- ных ситуациях. Правда, она как-то спокойно реагировала, и он подумал, что забылось. Как оказалось – нет. И он, прой- дя «Крым и рым», оказался совершенно не готов к разводу. Но более он оказался не готов к тому, что Наташа по суду поделила с ним и его бизнес, и всю недвижимость.
Он очень болезненно отходил от «предательства» Ната- ши и долго не мог ей, и заодно и всем женщинам на свете, это простить. Но время лечит.
Иван потихоньку отошел от активного бизнеса. Каким- то внутренним чутьем он почувствовал перемены и понял, что правила игр 90-х стали меняться. Он потихоньку, пока был на взлете, распродал свой бизнес и приобрел парочку
 


объектов недвижимости, которые передал в аренду под кафе и ресторан. Эти источники давали ему ту самую ка- пельницу, которая поддерживала и обеспечивала обозна- ченный им самим уровень и статус жизни. В основном он теперь жил на своей вилле за городом, ведя сибаритский образ жизни. Время от времени по делам мотался в Пи- тер. Как-то, возвращаясь домой, он заскочил на секунду в местное сельпо за горячительным и застрял, наблюдая сцену, как миловидная девушка, явно растерянная, на кас- се долго выбирала, от чего ей нужно отказаться, чтобы вписаться в 500 рублей. Как оказалось, ей не хватало всего 20 рублей, чтобы оплатить покупку. В итоге ей пришлось отказаться от десятка яиц. А ее попытка договориться, чтобы взять хотя бы пяток яиц, натолкнулась на усмешки и издевки продавщицы:
– Девушка, вы, наверное, с Луны свалились, у нас сро- ду продают только десятками. Определяйтесь быстрее, а то людей задерживаете.
– Да мне сложно это сделать, мне все надо, – краснея от стыда, шептала девушка.
– Так приходите с деньгами и берите все, что хотите. У нас дефицита уже давно нет.
Иван тогда быстро расплатился за свое и, прихватив до- полнительно коробочку с яйцами, кинулся догонять бед- ную девушку. Он уже думал, что упустил ее, когда увидел ее, сидевшую на автобусной остановке и беззвучно рыдаю- щую.
Она никак не могла понять, почему в этот раз не хватило денег закупить то же самое, что она покупала неделю на- зад, и не сразу сообразила, что парень, протягивающий ей коробку с яйцами, просто решил ей помочь. Так завязалось его знакомство с Леной, а через полгода она стала женой
 


Ивана. Ее семья, как и десятки тысяч других из разоренных окраин, попала в Питер в надежде обрести лучшую долю. Они ютились в маленьком домике, который после долгих мытарств сняли на окраине мегаполиса, и скудных заработ- ков едва хватало, чтобы покрывать аренду этой хибары. По- этому экономили на всем. Но это все же было лучше, чем в родных краях, где перспектив вообще было ноль.
Иван быстро решил все проблемы своих новых род- ственников. Прописал, подарил, пристроил, инвестиро- вал, одним словом, все, что с ними произошло до этого, стало казаться им просто дурным навязчивым сном, ко- торый вдруг в одночасье ушел из головы, готовой уже взорваться. Но эйфория длилась недолго. Очень скоро на- чались у него с Леной размолвки, и самое страшное для Ивана, что были они не на почве отношений, а из-за денег. Она вдруг стала требовать, чтобы все наличные и безна- личные, да и любые другие деньги контролировала только она одна, мотивируя, что Иван не может вести бизнес, а она в доме хозяйка. Потом стала требовать переписать на себя всю недвижимость.
– Я же даю тебе каждый месяц лимон налом на текущие расходы. Этого мало?! – возмущался Иван.
– Ты думаешь вот так просто этой подачкой закрыть мне рот?! – Лена от возмущения даже покрылась вся пятнами.
– Не понял.
– Ты же ничего не делаешь. Урвал кусок и сидишь те- перь на диване лежнем.
Скандалы нарастали, и Ваня укрылся за городом в своей берлоге, думая пересидеть, полагая, что это как-то само собой рассосется, еще не осознавая до конца всей глубины трагедии, которая разрывала его семейное сча- стье и уют.
 


Милая добрая Ленка постепенно превратилась в чело- века с какой-то иной, звериной сущностью. Все отношения стали ограничиваться меркантильными расчетами, вклю- чая интим.
И понятно, что в один момент все это разом рухнуло. Для Ивана было особенно обидно не то, что в его городской квартире поменяли замки и не пускали его на порог, а то, что его любимая коллекция подстаканников была продана за бесценок человеку, который давно зарился на его коллек- цию, предлагая за нее любые деньги. Хорошо, что коллек- ция монет и документы хранились в отдельной квартире, о которой Ленка даже не знала.
Он почему-то особо сильно переживал свой второй раз- вод, и не потому, что он был таким же зеркальным, как и первый, и вторая жена попыталась, как и первая, обобрать его до нитки, а то, что в этом была какая-то метафизика, он нутром ощущал это, но не мог никак уловить суть. Вот и сейчас, сидя в своей загородной берлоге с Кириллом, един- ственным оставшимся другом по бизнесу, да и по питерской жизни, после горнила 90-х годов, и потеряв счет времени и выпитому, они вели беседу на одну и ту же тему – о женщи- нах.
– Везет тебе на «пылесосы», – сказал, закуривая, Ки- рилл.
– Не понял?! – поднял голову Иван.
– Есть такой редкий психотип женщин, которые могут поступать только как в твоем случае.
– Подожди! Я понял, что ты хочешь сказать, но я же их обеих из такого дерьма вытащил! Ты бы видел, в какой ни- щете они жили, я Ленкину родню имею в виду, у самой Лен- ки хоть что-то было, потому что работала, подшивала кому- то что-то, а у ее сестер и матери вообще было шаром покати.
 


А сейчас посмотри на них! Ну ты же знаешь. Это же чистой воды история про Золушку! Что не так?! Я не пойму?
– Историю современных Золушек надо пересматривать. Они все из другой сказки. Они на то, что на них сваливает- ся, смотрят как на само собой разумеющееся. Вот ты же на- верняка думал: «Щас, озолочу, и она, и все ее родственники будут по гроб жизни благодарны». Так? – глянул Кирилл на потупившегося Ивана и, не дождавшись ответа, продол- жил. – Да они могут всю жизнь прожить в нищете, ничего не делая, ожидая своего принца, но если досталось, то это мое и ничье больше, а потом и принц оказывается не тот, вот они и «отжимают» у него все, что можно, а его просто
«выбрасывают» из своей жизни. Тебе повезло, что хоть де- тей совместных нет, а то вообще была бы полная «Санта- Барбара».
– Ты вот скажи, Кирюха, а они другие бывают? – Иван, как бы очнувшись, в упор посмотрел на друга.
– Конечно, есть.
– Жениться надо было на сироте?
– Не факт! Жениться надо на человеке своей среды и же- лательно съевшего свою «сосиску» еще в детстве.
– А где их взять?!
– Ты так и не понял, нормальных большинство, просто время сейчас такое, что у этих «флаг в руках». А в твоей ситуации еще проще – ты относишься к тем мужикам, кото- рые способны в любой женщине завести «пылесос».
– Ты хочешь сказать, что я сам виноват?
– Думай и решай сам! Главное, в третий раз не наступи на грабли.
– Хуже того, она завела блог «Жизнь с монстром», т.е. со мной! Я же ее даже пальцем ни разу не тронул, но, самое смешное, у нее два лимона подписчиков.
 


А тут Зина и Вера ; с идеей собраться одноклассникам. Он поддержал идею собраться всем классом. Что-то дале- кое, забытое, но хорошее всколыхнулось у Ивана при вос- поминании о школьных годах. Он попытался организовать встречу в своем ресторане, но идея как-то сразу отмерла из- за ее нереальности.
Но с тех пор, когда он решил поехать на встречу, в жизни Ивана много поменялось, а тут, в довершение ко всем его бедам, грянула пандемия. Арендаторы расписались в сво- ей полной неспособности платить по счетам. Перекрывал- ся последний источник его благополучия. Мозг Ивана стал вновь работать как калькулятор: «Нужно комбинировать. Вот возрос спрос на аренду загородной элитной недвижи- мости. Сдам и пересижу в городе, а там видно будет».
Но сердце сжималось от тоски, надвигающаяся новая ре- альность вышибала его из зоны комфорта, и перспективы были более чем туманны. «Как повяжешь галстук – береги его».


Одноклассница Василиса Потапова (Кенесова)
Василиса сразу после школы уехала учиться в област- ной центр. Учеба была лишь фоном ее активности в жизни института. Лагеря актива, практика в обкоме комсомола обеспечили ее нужными связями и красным дипломом, полученным больше стараниями декана и секретаря ко- митета комсомола института. По окончании института она получила тихое место в госструктуре и в начавшееся смутное время сумела очень тонко подсидеть начальника отдела и занять его место. С тех пор она бессменно воз-
 


главляла важный, как она считала, участок работы. Рабо- ты было много: сначала тонны бумаг, «прокачиваемые» через ее отдел туда-обратно, а потом терабайты таблиц, справок, распоряжений, одним словом, ни минуты покоя. Уже два раза поменялся состав управления, не осталось даже тех, у кого был намек на фронду. Она привыкла, что не только ее распоряжения, но и взметнувшаяся бровь за- ставляли всех работать с двойным усердием. Она делила людей на тех, от кого она зависит, и на тех, кто зависит от нее. Она считалась очень хорошей руководительницей, но при этом старалась не выпячивать себя, зная все правила игр в администрации.
Случайная встреча с одноклассницей Ольгой внача- ле напрягла ее. Она была в банке, зашла в ресторан что- нибудь перекусить и там столкнулась с Ольгой буквально нос к носу. Ольга рассказывала ей о предстоящей встрече одноклассников, о всей организационной суете. А Василиса думала, глядя на нее: «Какая там встреча одноклассников? Какие там воспоминания? И главное – о чем? Вот колхоз, он и в Африке колхоз» – она неприязненно рассматривала Ольгу, которая в это время живо рассказывала ей о классе, о том, кто где сейчас, но когда она стала рассказывать о Вере, Василиса встрепенулась. «Получается, ее муж работает как раз там, где надо». В администрации остро стоял вопрос о газификации районов, и этот вопрос решался только в Мо- скве и именно там, где работает муж Веры. Ее стала подо- гревать мысль: «Если подсуетиться и встроиться в схему, то можно и на одном откате неплохо подняться». Она уже не выглядела как матадор на арене, а живо включилась в «вос- поминания», и когда доедали десерт, запивая итальянским вином “Terra Rossa” Rosso di Montalcino DOC (Терра Роса), сделанным из сорта красного винного винограда Санджо-
 


везе, что вольно переводится как «Кровь Юпитера», они договорились, что Василиса «железно» будет на встрече после того, как она вернется из круиза. Расстались они с Ольгой как лучшие подруги.
«Надо же, Верка как удачно выскочила, – мысль, ко- торая не давала покоя ей целый вечер. Она неприязненно смотрела на мужа, который, как всегда, суетился с ужином.
– И как я только могла выйти замуж за этого рохлю?» Муж поймал ее взгляд.
– Ты, наверное, устала? Что-то выглядишь неважно.
Или неприятности на работе?
– Ты шубу забрал из химчистки? – вместо ответа спро- сила она.
– Да, конечно, еще вчера.
– Ладно! Давай, что там у тебя? И тишина чтобы в доме была – я устала.
Да собственно, это был их обычный вечер. Да, она уста- вала от работы, которой отдавала много сил.
– Работа для меня, – любила приговаривать Василиса Павловна, – это то, что помогает быть постоянно в тонусе, а главное, не стоять на месте, быть востребованной и нужной людям.
Завтра у нее начинался отпуск. В конце недели они вы- летали в Москву, а оттуда в Италию, чтобы отдохнуть на круизном лайнере. В банке она обменяла на евро наличность (на всякий случай), которую получила в виде материальной помощи в размере двух окладов. Остальные деньги сконвер- тировала на карты. И, в общем-то, к поездке она была готова. На работе исполняющим обязанности она оставила своего заместителя Людмилу Николаевну, которую она про себя называла «ни о чем», с жестким условием – ни одного рас- поряжения без согласования с ней.
 


Ее муж, работавший когда-то главным инженером на крупном комбинате, был как раз тем самым специали- стом, кто действительно понимал, как все на этом комби- нате работало. И когда встал вопрос об акционировании, его пригласили в команду, но он тогда категорически от- казался:
– Как это – приватизировать?! Не мы его строили, весь Союз его строил. А оборудование? Сколько это народных миллионов потрачено? И вот эта кучка должна присвоить все себе? Я что-то не понимаю.
Он выпал тогда из обоймы. А комбинат еще несколь- ко раз переходил из рук в руки по решению какого-ни- будь урюпинского арбитража, и тогда очередная брига- да рейдеров захватывала административный корпус и меняла всю охрану на свою. Потом какие-то москвичи втихаря вывезли все оборудование, а опустевшие цеха стали потихоньку разваливаться, и этому активно спо- собствовали металлоломщики, самостройщики и другие мародеры. А муж Василисы стал перебиваться какими- то временными заработками и вел тихую жизнь рядового гражданина.
В последний день работы перед отпуском Василиса Павловна, перебирая бумаги, наткнулась в папке «На под- пись» на заявление о материальной помощи от сотрудни- цы, у которой парализовало мать. Она вызвала уже «всту- пившую» в ее права Людмилу Николаевну и, тряся у нее под носом заявлением, жестко проговорила:
– Объясните хоть вы ей как-то доходчиво, что бюджет не резиновый. Мы уже на матпомощь исчерпали все ре- сурсы. А то пишет третий раз подряд. Я уже устала от нее. Может, ей на пьянку надо. Вы меня поняли?
– У нее и правда мать парализованная лежит.
 


– И что теперь, из-за этого мы должны всем, кому ни попадя, помогать?! Я вообще что-то не пойму, можно ли на вас все оставлять?
– Я все поняла. Все сделаю, как надо, Василисочка Пав- ловна.
– Если что, сразу звоните мне, в любое время. Вы поня- ли?
– Да, конечно. В любое время.
Вот и сейчас, не пойдя на прогулку, она сидела в каюте и пыталась осмыслить переданное ей через ее зама сообще- ние от вице-губернатора о каких-то неотложных мерах в связи с новым вирусом, и из приемной губернатора дважды звонили и требовали именно ее.
«Что за напасть какая-то? Они же знают, где я, – раз- мышляла она. – Вдруг они там решили, что я засиделась?» Теперь она по-иному взглянула на то, что руководство так легко отправило ее в отпуск, вспомнила про последний ра- бочий отпуск Хрущева.
В это время вернулся муж, который решил один погу- лять по городу, после того как Василиса отказалась, ссыла- ясь на работу, идти на берег.
– Ты что так рано? – удивилась Василиса, увидев мужа, вернувшегося в каюту.
– Да, нас, собственно, и не пустили на берег.
– Как это?
– Местные власти запретили нам спускаться. У нас там какая-то пассажирка заболела каким-то особым гриппом. Ее, оказывается, эвакуировали на прошлой стоянке.
– Подожди, – Василиса еще раз перечитала СМС от ви- це-губернатора, – получается, что правда, все дело не во мне.
– Какое дело?
 


– Да помолчи, – Василиса стала вызывать по WhatsApp Людмилу Николаевну.
– Люда! Что у нас там за пандемия?
– Да вот, Василиса Павловна, поступила депеша, под- писанная губернатором, всех сотрудников отправляют на удаленку. Нам нужно обеспечить работу в этих условиях.
– Зачитай полностью.
Пока ВРИО читала текст, Василиса внутренне успокои- лась, но вопросов осталось больше, чем ответов.
– Люда! О любых изменениях, в любое время! Ты по- няла?
– Да, Василисочка Павловна, я все хорошо помню. Все сделаю.
А новости посыпались как из рога изобилия. Одно рас- поряжение предписывало никого не увольнять, другое – оп- тимизировать выплаты, пересмотреть фонд оплаты труда, третье – никого не пускать на работу, четвертое – обеспечить работу в полном объеме. Но потихоньку приходила ясность. Она созвонилась с вице-губернатором, чтобы уточнить,
оставлять или сокращать?
– Ну ты как девочка, – гремел из трубки бас, – им там хорошо принимать решение. А как нам быть? Бюджет и так трещит по швам. Мы все больницы переводим на борьбу. А это такие деньги! Ты хоть знаешь, сколько стоят эти ИВЛ, будь они неладны? Словом, думай! Я все сказал!
Муж, который теперь безвылазно сидел в каюте, стал с интересом слушать все переговоры жены, и когда она при- казала Людмиле Николаевне давить на сотрудников, что- бы те выходили на работу или писали по собственному или шли на больничный, он не выдержал и взорвался:
– А тебе никак не давит, что людей оставляешь без средств к существованию в такую минуту?
 


– Не поняла! А почему, собственно, я должна им пла- тить? Они дома сидят, а я им должна зарплату платить?! Я не собираюсь халявщиков кормить, меня государство не для того поставила на эту должность!
– А жить им на что? И так копейки получают. Или ты, как та, про макароны будешь им «лепить»?
– А что та?! Она права. «По одежке протягивай ножки».
Не можешь заработать на морепродукты, жри макароны.
– Это же сволочная позиция! Неужели ты этого не пони- маешь?!
– Тебе легко рассуждать. Сидишь у меня на шее. Вот по- прекаешь меня моими тысячами. А знаешь, как они мне до- стаются? И мою зарплату ты не трожь! Мне ее государство определило по моему статусу.
– Вот как ваш деятель, который заявил, что народу нельзя давать образование, а то – «как им потом управлять?».
– А что ты хочешь? Это очень умный человек.
– Ну да, для него народ должен быть как немецкая дрес- сированная овчарка – выполнять все команды, особенно:
«лизать!», «стоять!». И чтобы терпела и не скулила.
– По-моему, «лизать!» – нет такой команды.
– Это идиома! Впрочем, тебе не понять!
– Куда нам! Это такие, как вы, развалили страну, а мы каждый день, по кирпичику, восстанавливаем и строим де- мократию.
– Которая к демократии не имеет никакого отношения.
– И ты туда же.
– Да! Туда же. Не мы «слили» страну в Рейкьявике, не мы сделали приватизацию, развалили экономику, уничтожили все, что имеет отношение к гуманизму, не мы сделали поли- цейское государство, разорили народ, создали офшоры, по- строили себе дворцы, купили яхты.
 


– У нас что, дворцы, яхты?
– Нет, но ты получаешь свой незаслуженно большой ку- сок. Ты хоть одно рабочее место создала? Хоть одному чело- веку реально помогла?
Здесь сложно обойтись без авторской ремарки. Васили- са Павловна не была плохим или хорошим человеком – она была человеком, которому довелось жить в предложенных обстоятельствах, и со временем она вжилась в предложен- ную роль и стала ощущать свое превосходство перед други- ми. Она считала в порядке вещей, что окружающие, зависи- мые от нее люди, заискивали, лебезили перед ней. А любое сопротивление ее капризам она стала воспринимать как вы- зов ее существованию.
Муж встал и направился к выходу.
– Куда это ты? Я не договорила!
– Тошно мне с тобой! Пойду пройдусь.
– Ой, поглядите-ка, какой чистоплюй. Я бы тоже хотела сидеть на всем готовом и рассуждать о морали.
Но пройтись по кораблю не удалось. Члены команды веж- ливо, но настоятельно потребовали вернуться в каюту. Капи- таном было принято решение, что все пассажиры могут, со- блюдая дистанцию, только выходить питаться. Потом и эту практику прекратили и стали разносить еду по каютам. Итак, восемь раз в день к ним приносили еду, потом возвращались за пустой посудой, и это были все контакты Потаповых с внешним миром.
Их диалоги уже шли с нескрываемой ненавистью друг к другу. Чаще муж просто отворачивался к стене и подолгу из- учал розетки, разъемы под USB, лампу, в это время Василиса переходила в «наступление»:
– Вот ты говоришь, что она не права, когда сказала, что
«государство не просило их рожать!». А что тут не так?
 


– Ты вообще понимаешь, что ты несешь?! Вот ты говори- ла, что твои родители жили бедно, а если бы им сказали так? А стали бы они просто жить для себя? Что бы было!
– Ничего бы не было. У нас вообще из нашего класса больше половины можно было спокойно не рожать.
– А рожать таких, как ты, или таких, как этот мальчик с Уренгоя?
– А что ты придрался к бедному Коле? Нормальная кол- лаборация. Ну, выступил, зато Германию посмотрел на халя- ву. Да и выступил в бундестаге, опять же прославился. Гляди, еще и в грефовскую школу пригласят. А так – какие у него были перспективы?
– Ты понимаешь, что ты городишь? У тебя хоть что-то святое осталось?
– Вот вам только на нашу политику ерничать. Сами вы что можете? Философствовать? Россия и без вас проживет, а вот вы без нас!
– Я знаю, один рабочий может прокормить 10 человек, но я не слышал, чтобы 1000 чиновников смогли прокормить хоть одного рабочего. Россия как раз без вас проживет.
– Не знала я, что живу с оппозиционером.
– Да, девушку можно вывезти из деревни, но деревню из девушки – никогда! – муж снова отвернулся к стене.
Последние дни вынужденного заточения они уже не об- щались вообще. Потом Василисе с мужем удалось прибиться к группе, которую смогли сформировать в результате слож- ных переговоров российского консульства и итальянского правительства, чтобы снять туристов с корабля и по факти- чески выстроенному коридору отправить самолетом домой.
Пройдя все испытания пандемией, супружеская пара По- таповых распалась. Слишком большая пропасть возникла между ними в период их вынужденного заточения на корабле.
 

Одноклассница Ольга Котельникова
Ольга жила практически в центре поселка. У них не было большого хозяйства, кроме небольшого огородика, потому что отец работал зоотехником, мяса и молока в доме было вдоволь, что позволяло им не держать домашнюю скотину.
Все свободное время Оля проводила в школе, она всег- да находила себе занятие. Могла по поручению классной руководительницы нарисовать плакат, выступить на ми- тинге, оббежать по домам одноклассников с каким-нибудь извещением, да много еще чего, одним словом, она была правой рукой Валентины Терентьевны, но ей и этого было мало. Когда ее выбрали в Совет дружины, она взялась
«опекать» первоклашек, став для них замечательной пи- онервожатой.
В классе она была заводилой, организуя мероприятия или просто походы в лес, или вдруг предлагала собрать ме- таллом, и в результате класс был награжден поездкой в Ле- нинград. Она пользовалась авторитетом и доверием в клас- се, потому что всегда держала слово.
Ей очень нравился в классе Толик Сомов спокойствием, уверенностью и независимостью, но он как-то не реагиро- вал на «знаки» с ее стороны. Если, например, на чаепитии она подсаживалась к нему, он смущался и пересаживался. Как-то во время похода она позвала Толика помочь прине- сти охапку сена и, зайдя за стог, вдруг прижала и поцело- вала парня. От неожиданности он покраснел, вырвался из объятий и проорал:
– Ты че, дура?!
И убежал. После этой истории он стал ее сторониться, а потом и вовсе после восьмого класса уехал в город, где по- ступил в ПТУ.
 


Для Оли это было первым большим разочарованием в жизни. Впрочем, время шло, заканчивались замечательные школьные годы, и никто не сомневался, что после школы Ольга с ее неуемной энергией пойдет в педагогический, но, вопреки ожиданиям, она выбрала кооперативный техни- кум.
В техникуме ей не понравилось – она попала в женское царство, правда, был один милый старикашка, который вел товароведение, но он постоянно рассказывал о бытовой технике 50-х годов, которую можно было увидеть только в комиссионке, и злился, когда его просили рассказать ха- рактеристики двухкассетника или видеомагнитофона. А в целом занятия казались ей скучными, мероприятий особо не проводили. Справедливости ради нужно сказать, что у них училось несколько парней на старшем курсе, но держа- лись они как-то особнячком, и когда к Ольге вдруг подошел один из них, она страшно смутилась, история с Толиком не прошла для нее даром.
– Тебя же Ольга зовут? – обратился к ней парень. – Меня Евгений.
– Да, – только и смогла вымолвить смущенная Ольга.
– Ты что-нибудь в колготках понимаешь?
– В смысле?!
– Я мотаюсь в Москву по делам, вот сейчас у меня есть большой заказ на колготки, а я в них ничего не понимаю, ты не смогла бы мне помочь? Не даром, конечно.
– Не! Ты че! У меня сессия на носу. Или принеси, я тебе оценю, скажу.
– Ты не поняла. Я предлагаю смотаться со мной в Мо- скву. Дорога, питание мои. И если все удачно провернем, 20% твои.
 


– Я не знаю. Мне надо подумать.
– Что тут думать? Впрочем, конечно. Договоримся сра- зу – только дело. Думай до завтра: да – да, нет – нет.
Она не спала всю ночь, ворочалась, вставала, ходила, под утро ее подруги стали ворчать на нее, и она решилась: «А, как в омут с головой, была не была».
Они приехали в Москву ранним утром. И хотя прово- дница, дергая за ноги и требуя сдать постель, разбудила их за час до Москвы, Ольге не удалось попасть в туалет, пото- му что он был уже закрыт.
На просьбу открыть проводница злым голосом ответила, что сейчас «санитарная зона».
Даже не представляя, как она сейчас выглядит, Ольга ехала в метро, комплексуя и смущаясь, смотря себе под ноги, а когда на Спортивной она потеряла из виду Евгения, попав в человеческий водоворот, который вынес ее из ме- тро, она реально растерялась и начала реветь.
В таком состоянии ее нашел Евгений.
– Ольга, ну ты чего? Давай, соберись, времени в обрез.
И действительно, пока они нашли и отобрали нужный товар, пока сторговались, пока с полными баулами добра- лись обратно до площади трех вокзалов, они едва успели на свой поезд. Евгений еще долго о чем-то препирался с про- водницей, а у Ольги не было ни рук, ни ног. С непривыч- ки она чувствовала смертельную усталость. Но осталась под большим впечатлением от Лужников, в простонародье
«Лужи». Все, что она видела у себя, на центральном город- ском рынке, на Луже было в сто, в тысячу раз больше. А когда она попала в туалет, то пришла в ужас – сбившаяся копна волос на голове, потекшая тушь. «И я вот так по всей Москве?!»
 

 
 


Только когда соседка по плацкарту, старушка божий оду- ванчик, придвинув к себе плетеную корзинку, стала выкла- дывать на стол аппетитные деревенские яства, Оля вспом- нила, что если не считать перекуса на бегу в виде хот-дога и какой-то горячей жидкости (она так и не поняла, это был чай или кофе), получается, со вчерашнего дня у нее не было крошки во рту.
– Дочка, давай, не стесняйся, попробуй, что бог послал, а то я смотрю, вещей-то у тебя много, а еды нет.
– Не, спасибо, бабуль, я не голодна, да и есть не хочется.
– Ну, не хочешь есть, тогда вот попробуй, не побрезгуй, сама готовила, – проговорила бабушка, протягивая увеси- стый кусок подового хлеба, уложив на него безумно аппе- титно пахнущую котлету. – Сама готовила.
– Ну если только попробовать. Спасибо, – ответила Оль- га, приняв поданный бутерброд.
– Вот и замечательно, а вот печеные яйца, да с зеленью.
Способствует.
– Большое спасибо, – жуя, ответила Ольга. – А вы в гости к кому или домой?
– Домой. А так, я к чоловику своему ездила, это муж мой, по-городскому, значит. В Холме он у меня в братской лежит. Думаю, надо съездить, а то время такое, – старуш- ка глубоко вздохнула, – хватит ли сил на будущий год? Не знаю. А так, почитай, как нашла его, каждый год каталась, да скоро, я чувствую, встретимся с ним там. Время мое при- шло.
Старуха замолчала, повернувшись к окну.
Когда Ольга допивала терпкий домашний квас, в проеме появился Евгений с увесистым кульком непонятного вида пирожков.
– Вот, на перроне успел купить…
 


Свою первую поездку она запомнила на всю жизнь. Ольга почувствовала, что жизнь ее кардинально поме-
нялась, когда Евгений, строго как договаривались, отдал ей ее долю. Она поняла, что жить, как прежде, уже не смо- жет. Еще не раз с Евгением, а потом уже сама, «протоптала» Ольга дорожку в Лужники. Она стала пропускать занятия, но старалась как-то держаться, потому что куратор группы пригрозил выселить из общаги, а потом, когда сняла «од- нушку», она поняла, что ее больше ничего не держит в коо- перативном техникуме.
Потом была Польша, Турция, Китай, стычки с рэкетом, с администрациями рынков, милицией, таможней. Все это изменило характер Ольгой, это уже была далеко не та пи- онерская вожатая, которая задорно играла и пела с перво- клашками, жизнь ее научила биться и выживать. Семьи у нее не сложилось, нет, у нее было несколько удачных и не очень браков, но как-то не срослось. У нее теперь была шикарная трешка и загородный дом, более того, квартира в Москве, которую она постоянно сдавала, думая на старости лет переехать туда. Она уже не стояла на рынке, а наняла продавцов, и теперь ее забота была вовремя развести товар по точкам. Она освоила езду не только на любимой «бэхе», но и на грузовой «газели», на которой она развозила товар, пока не наняла водителя.
Как-то, зайдя в Интернет в поисках товара, Ольга наткну- лась на знакомое фото с выпускного вечера. Оказалось, что это из статьи о Зинке, где корреспондент описывал жизнь успешной бизнесвумен, рассказывая, как удалось простой продавщице Зинаиде Быстровой (Кузьминой) вернуть к жизни приватизированный ею районный универмаг. Зина рассказала, что не теряет связь со своим прошлым и создала в «Одноклассниках» группу «OuR ScHooL FoReVeR», где
 


общается с друзьями и одноклассниками, которых жизнь разбросала по городам и весям. Так Ольга вошла в группу и живо поддержала идею собраться.
Как-то, передав товар в ресторан своего знакомого, она решила перекусить, а заодно и попробовать свой молдав- ский товар – а ля “Terra Rossa” Rosso di Montalcino DOC (Терра Роса). То, что это молдавское вино, которое прошло где-то «ребрендинг», знали она и владелец ресторана, но каждого этот секрет устраивал. Она увидела свою одно- классницу Варвару Кинесову. Ольга знала, что она работает в администрации, но увидела ее впервые. Она тут же «заце- нила» свою одноклассницу. «Понятно, одевается у Гришки,
– Гришка был известным в городе поставщиком “брендов”.
– А при ее возможностях могла бы одеваться и там». Но вида не подала. Они долго любезничали и даже расстались, как старые добрые подруги, но осадок все же остался. Оль- ге был непонятен показушный снобизм ее одноклассницы, впрочем, она скоро забыла об этой встрече, потому что на- чались проблемы в связи с карантинными мероприятиями
– тонны «зависшего» товара, за который нужно было пла- тить аренду, и надо было как-то компенсировать зарплату продавцам, которых она терять не хотела – найти честного и порядочного продавца – это целая наука.
Ольге предстояло теперь во вновь возникших обстоя- тельствах, с которыми раньше она никогда не встречалась, решать не только финансовые, но и нравственные задачи. Задачи, которые выдвинула ей жизнь, – сохранить дело и лицо.
 

Эпилог
Это была история встречи одноклассников, не состояв- шейся по причине коронавируса, разрубившего все связи и отношения, который загнал людей в самоизоляцию в тес- ные жилища, мало приспособленные для добровольного заключения, изменил условия работы, отдыха, а главное, поменял повестку в мировом раскладе сил. Коронавирус вскрыл неспособность тех, кто пытался быть вершителем и законодателем мирового порядка, эффективно противо- стоять пандемии, и напротив, страна «с разорванной эконо- микой» в очередной раз удивила мир. Коронавирус показал уязвимость обычного человека от глобальных процессов, потому что последствия эпидемии еще не проявили себя до конца, но контуры этих изменений не сулят ничего хоро- шего.
Многое меняется в нашей жизни, уходят душевные свя- зи, которые незримо и прочно удерживают в нас наше про- шлое воспоминанием о хорошем и светлом. Уже выросло не одно поколение, которое не ведает такого чувства едине- ния, как «одноклассники», «ребята нашего двора». Голый эгоцентризм потребителя внедрил иные императивы, иные ценности. Для кого-то мир перевернулся с ног на голову, кто-то, оказалось, только и ждал это новое время, которое давало им шанс добиться того, что было бы немыслимо в стабильном обществе, и только немногие сумели сохранить себя, пронеся через время то единственное, что имеет дей- ствительную ценность, – честь и совесть.
Особенно это касается выпускников «лихих 90-х», кото- рых жизнь окатила ледяным душем, и единственное, что не давало душе замерзнуть и превратиться в лед, была живая память о своих молодых годах, где были взлеты и падения,
 

первые искренние чувства, которые невозможно забыть и предать, а главное, была дружба, основанная не на матери- альной выгоде, а на том простом основании, что сидели ря- дом за одной партой, или жили в одном доме, или были со- седями по улице. Все это не было окончательно вытравлено у наших героев, и каждый по-своему хранил эту память. Никого не оставила равнодушным нелепая смерть Гриши Воронова. Парня, который, в общем-то, ничем особым не выделялся из класса, но оказалось, что и он был частью той самой живой ткани, что объединяла людей с разными судь- бами, характерами и ценностями в одно целое.
Коронавирус подвел черту под изменениями, которые произошли в душе у каждого и в мире в целом. Мы неза- метно становились другими, каждый шаг, день и год выво- рачивал мир наизнанку – подлецы становились героями, проходимцы – звездами и политиками, человеческие поро- ки стали неотъемлемым правом меньшинства довлеть над большинством. В социальном смысле коронавирус вскрыл и препарировал эти несоответствия здравому смыслу, пока- зал манипулятивную основу, когда стали понятны скрытые механизмы, что за политикой санкций, например, высвети- лась банальная недобросовестная конкуренция.
В этих условиях наши одноклассники, пройдя огонь, воду и медные трубы, казалось, напрочь вытеснили прошлое, но оказалось, что именно это прошлое для многих стало пу- теводной звездой, мерилом ценностей в поиске идеала. Школьные годы оказались для многих самым прекрасным и светлым отрезком жизни. Это не только воспоминания о детских шалостях, розыгрышах, а что-то более глубокое, неосознаваемое, но явно нужное шевелило душевные фибры. Например, каждый по-своему вспоминал последний урок, где с напутственным словом выступила бессменный классный руководитель Валентина Прокопьевна. Ее слова о том, что «…каждый из вас является хозяином своей судь- бы. Перед вами открыт целый мир, и любой путь, выбран- ный вами, нужно пройти достойно, высоко неся честь ученика нашей школы, нашего села с его великим прошлым...» многие, когда сталкивались с жизненными коллизиями, вспоминали с иронией, но, попав в самоизоляцию, которая остановила бег времени и бытовую текучку в условиях эпидемии, по-иному соотнесли слова старой учительницы и свою прожитую жизнь, находя теперь в них смысл и глуби- ну, особенно сейчас, когда дошла печальная весть о ее без- временном уходе.