Книга памяти

Посвящаю маме- Марии Еремеевне


КНИГА ПАМЯТИ

ЖИЗНЬ В ДЕРЕВНЕ И ДЕТСКИЕ ГОДЫ

Давно собираюсь, описать свою жизнь, от первых сознательных всплесков памяти детства, до моментов текущей жизни. Вполне возможно, что будет интересно - детям, внукам, правнукам и моим грядущим потомкам. Хочу быть перед ними чистым, в плане того, что ничего не приукрашивал, ничего не утаивал, как перед собственной совестью. То познавательно будет, для истории развития их рода и их предков. Не претендую на истину, в последней инстанции. Это субъективный взгляд на личную и общественную жизнь за период с 1950 по 2018 (2021) годы. Я старался отражать все, как можно правдивее и честнее. По себе знаю - очень часто в реальности и своей жизни: говоришь одно, делаешь второе, а думаешь третье. Здесь же, я старался не кривить душой, а говорить, честно и открыто. Бесспорно, это не художественное произведение, а летопись одной семьи, у которой будут продолжатели, надеюсь, первыми станут мои сыновья. Это мой им наказ и завещание.  Хочу, чтобы они  знали, как, жили их предки, что они думали, что их волновало. Очень бы хотелось, чтобы их жизнь была лучше нашей, но при текущем векторе направления цивилизации, уничтожение окружающей природной среды, до ее полного истощения, грядущие экологические природные и техногенные катастрофы, оскудение духовной жизни, в которой уже нет места слабому человеку - в хорошее верится с трудом. Итак, Господи, благослови. Не лишне привести здесь слова Великого князя  древней Руси Семена Ивановича Гордого своим потомкам: «А пишу вам се слово того для, чтобы  не перестала память родителей наших и СВЕЧА БЫ НЕ ПОГАСЛА» (Из книги Льва Гумилева и Александра Панченко).
Родился я 12 апреля 1950 года, в селе Верхняя Уратьма, Нижнекамского района, Татарской АССР, ныне республика Татарстан. 11 апреля в паспорте, это ошибка сельского совета. Историческая справка о моем селе.
ВЕРХНЯЯ УРАТЬМА
Село в Нижнекамском районе, в верховье р. Уратьма, в 51 км к югу от г. Нижнекамск. На 2000 - 917 жит. (по переписи 1989 преобладают русские - 73%). Полеводство, мясо-молочное скототоводство. Средняя школа, библиотека. Известно с 1656 под названием Бишиклы Илга. В дореволюционных источниках упоминается также под названием Уратьма, Гать Васильевская. До 1860-х гг. жители относились к категории государственных крестьян. Занимались земледелием, разведением скота, пчеловодством, торговлей, бондарным промыслом. В 1840 году на средства купца Ф.А.Фирсова была построена каменная церковь. В начале 20 века функционировала земская школа. В этот период земельный надел сельской общины составлял 2840,8 десятин.  До 1920 село входило в Токмакскую волость, Мензелинского уезда, Уфимской губернии. С 1920 в составе Мензелинского, с 1922 - Челнинского кантонов ТАССР. С 10.8.1930 в Шереметьевском, с 1.2.1963 в Челнинском, с 12.1.1965 в Нижнекамском районах. Число жителей: в 1859 - 570, в 1897 - 1152, в 1920 - 1569, в 1926 - 1291, в 1938 - 1124, в 1949 - 736, в 1958 - 469, в 1970 - 417, в 1979 - 477, в 1989 - 608 чел.
По воспоминаниям детства, слушая рассказы стариков, в гражданскую войну по нашим селам хорошо прошли белочехи и убивали многих, особенно мужчин. Проходили по домам дворам, вилами протыкали стога сена и на сушилах.  Так мои предки узнали цивилизованную Европу, через эту вилочную войну. В семье был пятым. Мои два брата Василий, Александр, две сестры Надежда и Валентина были от другого отца, также Федора. Он с первых дней войны, был отправлен на фронт и пропал без вести. В архивах сведения о нем не сохранились.  Вечная ему память. Мать моя, Мария Еремеевна, 26 октября 1910 года рождения, десять лет, до моего рождения, одна поднимала четверых детей. Работа от зари и до зари, на всех сельскохозяйственных работах, а также уход за колхозным скотом (овцы, коровы) в зимний период, а летом их выпас. Жили мы даже не в пятистенке, а в одной избе (одна комната и плюс, холодные сени), под соломенной крышей. Конечно, было не до жиру, главное было выжить. Интерьер и убранство наших апартаментов были самыми простыми: самодельные стол, кровать, две табуретки, две скамейки, русская печь, полати. Три маленьких окна, были с одинарным остеклением. Зимой перед морозами, окна до половины снаружи забивались досками, а между ними и стеклом: набивались опилки. Пол некрашеный, а стены и потолки белились ежегодно, перед Пасхой. Общая площадь избы, не более 30-40 м2.  Помню, как перед церковными и другими праздниками, скоблили их косарем и наводили порядок в избе, стены и потолок белили. С чем связаны первые воспоминания детства?                Вижу, и помню себя, ползающем на полу. Спал с матерью, а под утро зимой в избе было холодно. Я совал свои ножки между ног матери и засыпал. Стыдно было, когда просыпался и постель была мокрой, но было это, наверное, лет до трех-четырех. Детского горшка у нас деревенских не было, ходили по малой нужде на ведро в чулане, куда выливались помои, а также во двор, где придется. Поскольку не было даже газет, импортную туалетную бумагу заменял клок сена, или соломы. Лет до 4-5 все мы деревенские летом ходили босиком и больше в одной рубашке, без штанов. С самых малых лет, нас уже задействовали на работы, в производственный сельскохозяйственный цикл деревни. Надо было встречать и приводить домой вечером с табуна корову и овец. И сейчас перед моими глазами стена травы в огороде, которую пропалывали, перед окучиванием картошки. Если не выполнишь свою норму, не отпустят на речку купаться или рыбачить. Река наша и в раннем детстве не отличалась многоводием, а мы купались в ярике (место, где сходилось два притока Уратьминки). Чтобы купаться, все мы копали дерн и перегораживали речку. Уровень поднимали, наверное, на полметра, но нам хватало. Бегали и играли в догонялки, в лапту, столбики. Также была интересная детская игра. Вырезали ивовые палки, у всех были комки глины. Скатывали глиняные шарики, втыкали на конец палки, резко вскидывали ее вперед и шарик, улетал очень далеко. Естественно, что стреляли так друг в друга, но обходились без травм, хотя с тех пор у меня на лице два маленьких шрама, от игр в снежки. В детстве любил рыбачить удочкой. Удилище - обыкновенная длинная ивовая палка, вместо лески нитка со шпульки, а вместо крючка - швейная игла. Брал у матери иголку, нагревал спичками и сгибал, как надо. Куканы с рыбой домой приносил неплохие, на жареху всегда хватало. Все больше пескари, вьюны и очень редко голавли.  Рыбачили и решетом: опустишь его в воду, болтаешь ногой, а потом переворачиваешь и резко поднимаешь вверх. Река была полноводнее, это сейчас дохлый ручеек. Хочу объяснить историю моего происхождения, конечно, со слов других. Мать моя, прожила вдовой до моего рождения, уже около восьми лет. Для женщины, в возрасте 30-38 лет, с четырьмя детьми в этот период: постоянный тяжелый труд и никакого просвета. В те послевоенные времена, по деревням ходило много нищих и убогих, мать моя жалела и привечала многих. Приняла в очередной раз на постой женщину больную и как говорили парализованную. Звали ее Наталья, и с ней ходил сын, уже крепкий парень, в возрасте около восемнадцати лет. Жили они за счет милостыни, что им давали сердобольные люди, а мать же дала им самое главное – кров. Будущая моя бабка, все больше сидела дома по болезни, а ее сын Федя, устроился работать в кустарке. Это местное производство, где делали телеги, все их оснащение и прочую утварь. Деревня полностью обеспечивала себя сама, всем необходимым. По тем временам зарабатывали там неплохо натурой (хлеб, картошка, мясо). Все это мой будущий отец нес в дом и отдавал моей матери. По воспоминаниям братьев, сестер и соседей: хватало и на еду им, что было в то голодное время большим подспорьем. Молодежь и в те трудные времена хотела и умела веселиться, без всяких боулингов и всевозможных развлекательных центров. Мой отец играл лихо на гармони и похоже покорял сердца многих, в том числе моей матери. Тем более - время было послевоенное и мужчин на селе явно не хватало. Я с ним познакомился, когда мне было лет 25.  На одной встрече с обильным возлиянием, в те времена мне надо было немного, чтобы стать пьяным, я узнал примерно, как это произошло. Мать моя, в то время сорокалетняя женщина, была достаточно привлекательной и интересной. Как он мне говорил потом: «Придет с бани распаренная, чистая, вся светится». Так видимо все и произошло, после бани. Да, я родился в грехе — это по церковным понятиям, но три моих сына и уже пять внуков, этот грех матери искупили. Моя мать не пошла на аборт, это действительно было бы грехом и перед Богом, да и запрет был на это сталинской власти. Время было послевоенное и нужно было воспроизводство населения. По всей вероятности, перед моим рождением, Федя смылся из деревни, оставив свою мать, а у моей родился, как говорили в деревне «вы****ок», т.е. я, по кличке «хутор». То были слова из песни, которую распевал под гармонь, мой отец.  Но за этого «вы****ка», т.е. меня, матери стали платить ежемесячно, в сталинские времена 5 рублей, до моих 16 лет. Их хватало частично, чтобы моя старшая сестра Надежда, могла кончить фельдшерское училище (пишу это с ее слов), потому что в те времена, на селе денег не платили, только палочки, трудодни.  Прошло с тех пор много лет и «вы****ок», стал самым уважаемым и обеспеченным из Марькиных детей. Так что суждено было встретиться Марии и Федору, чтобы подарить короткое женское счастье моей матери и продолжаться роду через меня, моих сынов и внуков. С отцом встречался, не более 4-х раз: 2-3 поездки в Нижнекамск, где он жил с одной женщиной и один раз он приезжал к нам в Альметьевск. Затем я уехал на север и отношения кончились: хочешь, не хочешь, а обида у меня была. Пил он, как говорят, достаточно и по слухам повесился. Три года назад искал его могилу и не нашел: возможно, ее и нет, как у самоубийцы. Так, что прости тебя Господь. Что бы ни было, но благодаря тебе, я живу. Моя бабка, со стороны отца, жила у нас еще несколько лет и умерла. Помню старуху, с клюкой и сумкой: ходила по деревне и собирала милостыню. А приносила в дом она много вкусного, по моим детским понятиям. Думаю, что помогала матери, как могла и подкармливала нас. Со стороны матери, знаю только не родную бабушку Анну Устимьевну, умерла она, когда мне было лет десять.  У матери было восемь братьев и сестер, но всех их разметало по стране и в живых уже, пожалуй, нет никого. Их имена: Леонид, Алексей, Татьяна, Евдокия, Михаил, Анисья, Сергей, Марина. После окончания школы, в течение примерно полгода, я жил у своей родной тетки Анисьи,  и после до ее смерти поддерживал отношения с ней и ее сыном Александром. Деньги тогда считали все, но за эти четыре месяца она не взяла с меня, ни копейки, хотя кормила и обстирывала. Спал на кухне, на сундуке. До сих пор удивляюсь, но без обиды: почему не уложила на диван, видимо, чтобы не износился. Двоюродных братьев и сестер у меня по стране без счета. Помню деревенские свадьбы, когда выходили замуж мои сестры: Надежда и Валентина. Углом столы: теснота, гвалт, пьяные разговоры, поздравления молодым. Потом пляски до упаду под гармошку и матерные частушки. Я на полатях, если по-современному антресоли над входной дверью, но полностью открытые. На полати, можно было залезть только с печки, там часто и спал на голых досках, тулупе и барахле. А как, я любил слушать деревенских баб, когда начинали они говорить про колдунов, про «вилочную войну», другие случаи, их волновавшие. Надолго запомнилось 12 апреля 1961 года, когда мой день рождения совпал с полетом Гагарина в космос. В школе нам рассказали про это величайшее событие. Шел тогда гордый из школы, с твердым решением: буду сначала летчиком, а затем космонавтом.  Детские годы, по восьмой класс, прожил со старшим братом Шуркой, которого называл по требованию матери дядькой, а сестер называл нянькой. Я ему помогал по двору и уходу за скотом. Мы с ним пилили дрова, копали картошку. Бывало, он меня обижал, но все это забылось и вечная ему память. Отношения мои с ним заметно улучшились, особенно когда я поступил в вечерний институт в Альметьевске, в 1967 году. Как-то на втором курсе он приезжал ко мне в общежитие, и я подарил ему свой простенький белый плащ, который мне был уже мал. Рад этому он был безмерно и очень в этот период меня уважал и думаю, что любил. Но в мае 1969 года, он скоропостижно умер, а до этого несколько лет уже не работал, был на инвалидности. Но вернемся к детским годам. Я рос и развивался. Водили меня в ясли, обыкновенная изба на горе около магазина, затем был другой дом в Пертугановке (так называлась улица). Мыли меня в бане по черному: одна на несколько домов, но у нас своей бани не было никогда. Всегда с матерью и прочими соседскими бабами, при свете керосиновой лампы. Свет электрический появился в деревне, когда мне было лет 6-7. Сначала у нас была дизельная электростанция, которая работала утром и вечером часа по два, не более. Затем протянули столбы из Шереметьевки, и у нас появился постоянный электрический свет. Наши деревенские сами ставили столбы. Около нашей избы долго была выкопанная яма, и как-то в нее кто-то упал. Навсегда запомнятся деревенские праздники: Рождество, Пасха и начало весны. Особенно помню, как ходил христосоваться с Галей, дочерью сестры Нади. Обходили мы всю деревню и набирали прилично всякой вкусной еды: яйца, пироги, конфеты, пряники, копейки. А как качались на качелях, дух захватывало, так было радостно. После схода снега и когда просыхали луга, за нашей улицей Большой Ерзовкой: играли в лапту, ножички и прочие детские игры. Но подошло время, идти мне в школу. Портфелей у нас и в помине не было, обыкновенные тряпочные котомки, а одежда самая примитивная: сатиновые штаны, рубашка, вельветовая куртка. Зимой фуфайка, шапчонка, естественно, валенки. Все лето мы ходили босиком и у многих на ногах и руках были «ципки». Не помню, что это такое, вроде бы покраснение и раздражение кожи. С гигиеной в современном понимании, у нас было слабовато, помню глисты, что выходили из меня, а вши, в обязательном порядке) были у всех и  малых и старых. Итак, я пошел в школу: один через Маленькую Ерзовку и в гору. Школа тогда была там. В одной избе, нас училось два класса первый и третий, затем второй и четвертый, и только с пятого класса отдельно. До сих пор помню свою первую учительницу Елизавету Васильевну Козенкову. Любила она нас всех, а фотография моя всегда была на стенде лучших учеников. Сейчас этого в школе нет, а жаль. Учиться я сразу стал хорошо, но до отличника всегда немного недотягивал. Очень быстро научился читать и сразу же пошел в деревенскую библиотеку. Первая книга была про лягушонка-путешественника. Прочитал сразу запоем и в этот же день пришел в библиотеку за другой. Больше меня в деревне, наверное, не читал никто. Читал запоем, погружался полностью в них: безумно любил сказки, приключения, фантастику. Мать моя говорила всегда: « Кричи пожар, пожар - ничего не слышит».  Жажда новых знаний сохранилась и сейчас: книги мои самые лучшие друзья. В те годы, через книги: молодой деревенский паренек открывал для себя новый мир, получал новые знания. Что я мог видеть и знать в глухой деревне. Только книги и жажда знаний, помогли мне безотцовщине выйти в люди. Учеба давалась легко и, придя, домой, быстро выучив уроки и выполнив домашние дела по дому, убегал на улицу. Зимой катались на льду нашей речушки, на простеньких коньках, одеваемых на валенки. Играли, конечно, в хоккей с самодельными клюшками из ивы. Подо льдом находили пузыри с газом: протыкали их гвоздем и поджигали. Так я и стал нефтяником, сам того не зная. Незаметно пробегали школьные годы, проблем со мной у матери не было. В классе третьем или четвертом, меня должны были отправить в пионерский лагерь, как передовика учебы, но и безотцовщину. По всей вероятности, меня не во что было одеть, и меня отправили впервые в город Альметьевск. Там жила в бараке моя сестра Валентина, а рядом с нею теть Оня. Катался там, на самодельном самокате, познакомился с городскими ребятами. Познакомился с двоюродным братом Вовкой. Его отец был бурильщиком, и они жили в трехкомнатной квартире на улице Чехова. Впервые увидел туалет в квартире и мне объясняли, как им пользоваться, а также показали краны с горячей и холодной водой. Сильно не оскорбляли, но смеялись над оканьем, и высокомерие, похоже, было. Затем они уехали в Иркутск, и след их затерялся. Перед отъездом на север видел Клаву, их мать: она хотела заселиться в нашу квартиру, но что-то у нас не срослось. Михаил, мой дядя уже умер, и кто-то погиб из их детей. Но я вернулся из города, и снова продолжалась деревенская жизнь. Лет с десяти, мы помогали взрослым на работах, по скирдованию сена, соломы. Рано утром шли на конный двор, за каждым была закреплена лошадь. Подходили к ней и надевали узду, а затем выводили во двор и запрягали. Часов в семь утра подъезжали к правлению колхоза «Ленинский путь», на наши телеги садились бабы, мужики, и выезжали в поле за несколько километров. Затем мы проезжали по полю и нам загружали сено, или солому. С возами подъезжали к стогам, где его выгружали и так весь день, думаю, что часов до 18. На возы сено нам загружали бабы, а около стогов стояли только мужики. Где-то часов в 12 приезжала подвода,  и нас кормили супом с мясом и хлебом, а также поили чаем с медом. После этого, в самый зной, взрослые засыпали в тени около стогов, а мы дети, распрягали лошадей и верхом, вскачь, уезжали до ближайшего водоема и там купались. Домой возвращались поздно. В те времена, я был очень и очень стеснительным деревенским парнем - это потом меня извратил и опошлил город. Возвращались однажды вечером, и сильно захотелось в туалет, основательно, а возможно было расстройство желудка. Но я терпел до дома, страшно мучаясь, при этом слегка замарал штаны. После этого замывался в бане. Хотя, что стоило, остановиться и сбегать за кусты.  Вот такие мы были: простые, наивные и глупые. Класса до пятого, когда проходили мимо городские девчонки, такие же подростки, я глаз на них не мог поднять. Приезжая уже сейчас в деревню иногда, я вижу, что наивность и простота моих односельчан осталась, не смотря, на возраст людей. Но после этих работ, работал летом около месяца, в день зарабатывал один трудодень, как женщины, а на 10 трудодней давали и на меня копенку сена, а две копенки – хороший воз. С какой гордостью, я потом с братом привозил сено домой, для овец и любимой коровы по имени - Дочка. Затем мы его поднимали на сеновал, моя работа, конечно, была на верху. Там мы и часто спали ночью на душистом сене, с другом детства Васькой Козенковым (Колобаевым).  С улицы ночью, поднимались по лестнице наверх и спали, как убитые. Рядом с нами жил дед Сергей Ефимыч и к ним приезжали с Ижевска внучки Валя и Люба. После клуба и просмотра кино за 5 копеек, играли в столбики. Игра заключалась в следующем. Около клуба на горе была площадка примерно 200 на 200 метров. По всему периметру ставили человек 5, а остальные ходили по двое между ними. Пара подходила к столбику, и он выбирал с кем ему идти дальше. Пока шли, разговаривали. Затем шли домой: я, Васька и наши соседки. По часу и более, сидели на бревнах, что говорили, не помню. Наверное, мечтали, мы были совсем дети. Лет с 13 меня, мать, стало привлекать пасти колхозный скот (овец) за себя. А сама работала по огороду и дома. И я часов с 5 и до 20 в поле. Мой сухой паек был стандартным: стеклянная полулитровая бутылка молока, 2-3 яйца, хлеб, лук, картошка, пара огурцов, иногда сало. Сало перед едой, я сворачивал в газету и поджигал ее — это и было моим горячим, довольно вкусным, блюдом. Воду пили с родников, брался лопух, скручивался, и пить было удобно. В обед загоняли их на стойло и часа три, пока зной, они спали. Также отдыхали и мы, при рабочем дне 14-15 часов.  Подспорьем в это время для питания была всякая трава: дикуша, дудки, лесные ягоды. Так и жили. Всякое было при пастьбе овец: убегали они на озимые и главное, чтобы нас не поймали и не наказали за это. Самое страшное, они могли обожраться сочных озимых и умереть. Пас, я, довольно часто и это было тяжело. Особенно вставать утром, часов в 5, а возможно и раньше.  Моим детям, да и внукам — это не понять: они могут в 5 утра только ложиться, и попробуй их разбудить в 2-3 часа дня. Очень тяжело было заготавливать и пилить дрова. Мать договаривалась с соседом, трактористом, а также лесником. Лесник разрешение просто так не давал, а за это потом брал меня в лес с другими ребятами и целый день я собирал для него желуди, которые он сдавал, видимо в семенной фонд. После этого мы с братом выезжали в лес: валили несколько осин, и, подцепив тросом, привозили домой, уже позднее. Но после этого надо было пилить вручную, тупой пилой. Силенок у меня было маловато. Выручал нас, Иван, муж сестры Нади. Он периодически приезжал и пилил «Дружбой». Но после этого надо было еще колоть и складывать. Основную работу здесь делал Шурка, но и мне доставалось. А копка картошки: сколько она отнимала сил. Огород садили 20 соток. Все делать надо было вручную, кроме пахоты на лошади или тракторе, и скидать в подпол. Работа очень тяжелая, поэтому, когда копали, мать всегда рубила курицу, чтобы восполнить наши силы. А какой вкусный был куриный суп, со звездочками, после трудов праведных. Зимы сколько помню, всегда были снежные. Снега надувало, до самого верха ворот. Ходили по тропам, снегоочистительной техники и в помине не было. Чтобы закрыть двор от снега, для скота: ставили чуть наискосок жерди до самой крыши, укрывали их соломой, а затем снова закрепляли жердями. Чтобы войти уже под поветь, оставляли узкую щель. Каждый день надо было давать с сушил заготовленное сено корове, овцам. Мать варила ведра два картошки, чтобы накормить двух свиней, кур. Почти каждый день, меня отправляли на конный двор, за какашками лошадей, которые добавлялись в картошку с отрубями и также служили ценный питанием, для наших домашних животных. Мы мальчишки, а ходил на конный двор, я не один: наперебой, как за ценным трофеем, подбегали к лошади, которая начинала поднимать хвост, чтобы одарить своими плодами. Когда шел домой с полным ведром, то шел с чувством законной гордости, знал, что будет похвала от матери. Каждый день, надо еще было принести воды с колодца, как минимум ведер 5, хорошо, что он был рядом в огороде, а к нам почти постоянно ходили за водой соседние 3-4 дома. Также ежедневно надо было принести в дом 2-3 охапки дров, почистить дорожки от снега, убрать во дворе навоз. И это все было моя работа. Только после выполнения всего этого и быстро выучив уроки, я убегал на улицу. По первому льду катались на коньках. Когда лед безнадежно до весны задувало, катались с горки на лыжах, которые, конечно, были самодельными. Делали маленькие трамплинчики и до изнеможения катались. Конечно, игрались в снежки: до сих пор на верхней губе, у меня маленький шрам. Вечером домой, керосиновая лампа уже была заменена на электрическую. Появилось и радио, от радиоузла. Поскольку в доме уже было холодно, затапливалась металлическая печка размером 50 на 50 и длиной около метра, которая стояла на ножках высотой 30-40 см. На лето она убиралась. Подтопки для постоянной топки были в нашем понимании только у богатых, а мы к ним не относились. После ужина супом с хлебом и куском мяса, если он был, пили чай из самовара, где вода закипала на углях, с сахаром в прикуску: сахарный диабет по тем временам нам не грозил. Если не хватало еды, а ее нам, по-моему, не хватало всегда: чистили картошку, нарезали ее толщиной сантиметра два и ложили на печку. Запекали с обеих сторон и кушали все с превеликим удовольствием. Молока в это время уже не было: это удовольствие начиналось с весны после отела коровы. Телевизора в те времена и у богатых не было, а единственным развлечением была радиоточка. Радио транслировалось из радиоузла колхозного, наряду с выступлениями председателя Маслова и нарядами на работу колхозников. Конечно, играли в дурака и прочие картежные игры. Ярким увлечением был просмотр диафильмов. Ходили к Кольке Козенкову и смотрели у него, затаив дыхание. В классе 5 или 6 был у меня и такой случай. Дали наряд моей матери и нашему соседу Николаю Симонову, в ночь дежурить на коровнике, в плане охраны и контроля за коровами; которые были уже почти готовы, одарить наш колхоз телёночками. Мать, конечно, отправила меня в ночь. Я, как всегда, безропотно согласился. Видел и знал, как она много трудится, поэтому всегда с детства считал, что маме надо помогать. Пришли мы с Николаем, в общую избу на ферме, где собирались доярки и скотники, а на улице было холодно. Дров не было, а подтопок был холодный. Периодически часа через два ходили к коровам, смотрели все ли в порядке, но холод в избе давал себя знать, а вокруг, ни полешка дров. Николай, мужик был решительный: сломал две табуретки, еще что-то и нам стало тепло; а мне он дал даже возможность поспать. Домой, я пришел часов в 5 утром и сразу в постель. Часов в 8 мать меня будит и говорит: «По радио тебя вызывали к председателю». Я и пошел. Председатель меня встретил ласково и расспросил, как мы провели дежурство. Я и по простоте своей и наивности, все рассказал, как было, включая сожженные табуретки. Меня отпустили, что взять с мальчишки, а Николаю попало, но на меня он не обижался. Так вот и рождаются Павлики Морозовы, но до сих пор, мне немножко неприятно, что подставил соседа. Его ответ председателю, скорее всего бы не таков. Так вот просто и бесхитростно протекала моя жизнь в учебе, труде, детских играх и запойном чтении книг. В те годы соседский приезжий мальчишка Ромка, научил меня играть в шахматы. Научился я быстро и на уровне деревни играл неплохо, как с друзьями, так и в клубе. Когда не было кино, молодежь и взрослые собирались там. Играли в бильярд с металлическими шарами, шахматы, домино, и кажется и карты. Сел, как-то со мной играть местный интеллигент Василий Гаврилович, продавец магазина и муж моей первой учительницы Елизаветы Васильевны. Компаньонов взрослых у него не было, и решил со мной убить время. Короче игры две он мне проиграл, а третью не стал доигрывать, поскольку результат был уже очевиден. Больше он со мной играть не садился. Парень я был не без способностей, возили меня в Шереметьево  (районный центр тех времен) на математическую и химическую олимпиаду. Результатов хороших, я там не занимал; но меня надо было готовить, а что могли дать они мне, кроме обязательной программы. Сколько себя помню, у нас в доме всегда были люди. Летом шабашники по 4-5 человек, мать их кормила, они спали на полу; представляю сейчас, какая была вонь в одной избе, моя жена это еще помнит. Осень-зима ученики из Нератовки, соседней деревни. Дети Никитиных: Вовка, Иван, Маруська. То же самое.  Потом пошли дети сестры Надежды: Галя и Валя. Если честно, всегда хотелось есть. Кроме супа зимой с мясом, а летом с солониной, от которой тошнило меня, молока, хлеба; мы практически ничего не видели, жарили, правда, на свином сале картошку и со сковороды съедали подчистую, вместе с вредными поджарками. Яйца давали строго по счету, сахар в прикуску. Кушали яйца с Шуркой братом иногда и досыта. Происходило это так. Мать уезжала в город на несколько дней, а мы оставались одни. Поднимались на сушилы к курам, забирали все, что они снесли. Ставили самовар, заливали водой и разжигали углями. Электрических плит и газовых у нас и в помине не было. После того, как вода закипала, снимали верхнюю крышку самовара и по кругу вокруг трубы, вложили 9 яиц. Пять яиц съедал старший брат, а четыре были мои. Яиц вдоволь не ели, хотя куры и были, потому что мать сдавала их в магазин. Была обязаловка, для всех деревенских, но и платили за них копейки. Это сейчас мои дети и внуки открывают забитый холодильник и смотрят, чтобы поесть вкусненького. У нас деревенских мальчишек был свой деликатес. Соберемся я, Васька Козенков и идем к Шурке Большакову, моему однокласснику, в живых уже нет. Нарежем ржаной хлеб, посыплем сахарным песком, смочим чуть-чуть водой и трескаем за обе щеки, не по одному куску. С весны все травы и деревья были наши: первый березовый сок, дикуша, всякие дудки, горох в поле, лесные ягоды, малина, черемуха, а также лазили по огородам за огурцами. Что говорить, все были озорными. В те годы взрослые женщины, подруги матери, брали меня в лес за черемухой, да и с друзьями ходил. Один раз собирали черемуху рядом с пасекой Лашманова: он нас напугал, или пошутил, я сейчас уже утверждать не могу. Факт, что я прибежал домой без ведра, но он потом его и принес, и отдал матери. Черемухи собирал по нескольку ведер. Мать ее сушила, а потом пекла пироги. Один раз, когда ее было особенно много, я поехал в город Заинск, в 18 км от деревни, где проживала моя сестра Надя, и продавал ее стаканами. Делал бумажные пакеты из старых газет и продавал по 10 копеек. Не помню, всю продал или нет, но денег в деревню матери я привез. Что делать, я был простой деревенский парень; безотцовщина и мне надо было выживать, в той среде, где родился и рос. А для этого, все средства были хороши. Завидовал, конечно, тем, у кого были отцы, но и таких, как я, в послевоенное время, было не мало. С детства, с самых малых лет, я стремился к знаниям, а единственным источником этого – были книги. С высоты своих 60 лет, я сейчас осознаю, что в них было мусора, не нужного много. Но так же, как при добыче золота, алмаза: надо было перерабатывать тонны, чтобы получить граммы истинных знаний. Иногда сейчас, я задумываюсь, а сейчас - то зачем читать так много. Пенсия есть, еще работаю за зарплату, багаж накопленных знаний, более чем достаточен; для людей моей среды, может полностью посвятить себя внукам и сыновьям. Ответ, на мой взгляд, прост: неистребимая интеллектуальная потребность и то, что я еще много работаю, а книги, это отдых души и тела, а также полет мысли, над нашей обыденной жизнью. Благодаря книгам, я избавился от многих заблуждений, пришел сознательно к вере в Бога, приобрел сотни замечательных друзей, а еще больше учителей. Вот недавнее открытие диакон Андрей Кураев, протоиерей Гончаров, Татьяна Грачева. Читая их книги, получаешь истинное наслаждение, очищаешь свою душу, крепнешь в вере и силе. Но вернемся к детству. В реальной жизни, я не имею таких друзей. В последнее время много информации, получаю из Интернета. В труде, учебе, детских забавах, я дошел до 14 лет; заканчивая седьмой класс. В то время, нас детей, привлекали и к работам по уборке зерна. Мы ездили на бортовых машинах в поле. По команде комбайнера, когда его бункер был полон, подъезжали и загружались зерном. Два бункера и машина полная. На колхозном току машину надо было разгрузить. После сушки зерна на элеваторе, ездили также для выгрузки и сдачи зерна, уже в заготзерно города Заинск. Бывало, что в награду, нам давали возможность порулить. Как здорово было лежать на машине с теплым зерном и смотреть на все сверху. Приходилось работать и на уборке колхозной свеклы и картошки, во время учебы. Картошку пекли, потом в поле и кушали, а со свеклы, мы мальчишки делали трубки, набивали сухой листвой и курили. В это время строилась новая школа и ее директор Иван Семенович Симонов, решил привлечь, для этих целей и школьников. Выбор, в том числе, пал на меня и Володю Дурманова. Нам поручили пилить дранку. Это тонкие рейки из досок, которые прибивались на стены из бревен, для последующей штукатурки. Работали мы на пилораме месяца полтора. Руководил нами взрослый деревенский мужик Иван Кощеев. Он обслуживал пилораму, а мы были его рабочей силой. Мать за меня, похоже, получала какие-то деньги, но это было, скорее всего, не много. Мы также и прибивали дранку на стены, но штукатурили уже профессионалы. Осенью состоялась торжественная линейка, уже в новой школе, по открытию нового учебного года. Награждали учеников, кто строил школу. Первым назвали мою фамилию и вручили подарок – костюм, до этого у меня, его и в помине не было.
Так, что и первую свою приличную одежду я приобрел сам. В брюках этого костюма, я через три года, поступал в Челябинский политехнический институт.  Но поскольку на заднице уже были дыры, купил там парусиновые белые штаны за пять рублей и вернулся, снова в деревню, так как не прошел по конкурсу. Но все это было потом. В момент награждения, я был счастливый и гордый, не меньше радовалась потом и моя мать. Школа была десятилетка, и можно было закончить и ее, так что фотография лучшего ученика, могла провисеть еще на стенде два года. Но взрослые в те времена решали за нас и мы их слушались. В Ростовской области, проживал мой старший брат Василий, у них с Ниной уже была 4-х летняя дочь Таня. Проживали они в капитальном трехэтажном доме, в двухкомнатной квартире, правда без воды и канализации. В те времена, нас деревенских, не выпускали в город. Мы были, как государственные крепостные, прикрепленные навечно к земле, тяжелому крестьянскому труду. Мало, что изменилось с 1860 года, просто все приобрело другие формы и содержание. Уехать в город, как уехали брат и две сестры, было не просто. Мать видела, как я учусь, и также решила вытолкнуть в город и меня. Василий с Ниной, согласились меня взять.
Итак, пришло время, и я закончил восемь классов, можно сказать на отлично. Мать пришла в школу забрать аттестат. Иван Семенович не хотел отпускать лучшего ученика, но скрепя сердце согласился. Женские слезы пробьют любого, а обидеть вдову, не у каждого поднимется рука. Вспоминая своего директора: могу сказать следующее. Великий был человек, для нашей глухой деревни: только благодаря его энтузиазму, неистощимой энергии и настойчивости и была построена школа. Был не без греха, мог и выпить, и другое. Но это по рассказам взрослых, лично я его знал, только с хорошей стороны. Надо сказать, что по окончании восьми классов, я дальше двух ближайших городов и не выезжал, до Заинска 18 км, как правило, на тракторной тележке с колесным трактором «Белорус». Когда на попутной грузовой машине наверху в кузове, это вообще было шиком.


ВЫЕЗД В НОВУЮ ЖИЗНЬ

Итак, меня стали готовить для поездки к брату. От кого-то из демобилизованных солдат, мне дали его чемоданчик и стали собирать вещички. Костюм лавсановый, был моей самой шикарной  вещью, стоимостью в 1965 году 46 рублей. За день или за два до отъезда, мать отправила меня в последний раз попасти за нее овец, сказав при этом: «Не будешь учиться, всю жизнь будешь так работать». Пасли стадо по двое: мной руководил Андрей Жигалов, уже пожилой мужчина. День этот тянулся для меня очень долго, все думал и фантазировал, что ожидает меня в той новой жизни. Со мной была палка, которую я кидал в овец, если они убегали, куда не надо и кнут; которым я лихо щелкал, при необходимости, с не плохими звуковыми эффектами. Загнав последний раз, стадо в овчарник, я попрощался с дядей Андреем, поставил палку и медленно пошел домой. Мне кажется, что   было очень грустно.
По всей вероятности, я в этот день помылся в бане и был прощальный ужин с курицей. На дорогу мне дали яиц, хлеба, всякой стряпни, и что еще не помню, наверное, сала. С матерью поехала меня провожать до Бугульмы, Галя; моя племянница, младше меня лет на пять. До Заинска доехали в тележке на тракторе, а дальше автобусом. Приехав в Бугульму, на железнодорожный вокзал, я впервые в 15 лет увидел поезда и много народу. В толчее мне купили билет в общий вагон, с пересадкой в Рязани и далее до станции Зверево. Глядя сейчас на своих городских, внуков и младшего сына, которым надо часто разжевать, что надо найти в городе, где они живут, я удивляюсь самостоятельности людей моего поколения. Меня 15-летнего деревенского мальчика, отправили одного за тысячи километров. Попрощавшись на перроне с мамой и Галей, я зашел в вагон. Последний раз посмотрел я на них из окна: она плакала.  Она всегда плакала, когда уезжал и во взрослой жизни, а в самый последний раз и навсегда. Прости меня, мама - вечный труженик и жертвенник. В вагоне было много народа и большая теснота. Кто хоть раз ездил в общем вагоне, знает, что это такое. Я закинул свой чемоданчик на третий ярус и так там доехал до города Рязани, это сейчас я давно знаю, что это полка для багажа. Приехали ночью, но как мне объяснили с Рязани-1, мне надо идти до Рязани-2. Ночью, с другими пассажирами и вероятно спрашивая, я сделал это переход около одного километра. Закомпостировав там билет, я дождался следующего, который повез меня на станцию Зверево.
Также на третьей полке, которая мной была успешно освоена. Итак, примерно, через полторы - двое суток, я прибыл в поселок Зверево. Не было оркестра, не было и встречающих. Выйдя из здания вокзала, я сразу попал на привокзальную площадь. Мне объяснили ранее, на какой автобус садиться и где выходить. Минут через 20, я уже выходил на автобусной остановке поселка Первомайский. Чуть-чуть поплутав, я нашел дом, где жил мой брат. Времени было около обеда. Дверь мне открыла жена брата, Нина. До этого, я знал ее очень и очень плохо, видел раза два, не больше. Она меня хорошо встретила, накормила борщом и еще чем-то. Для меня все это было в диковинку и вкусно. Дома меня так не кормили. После этого пошел по поселку, знакомиться со своим новым местом жительства. Вечером из садика привели мою племянницу Таню, ей тогда было четыре года. Следующие два года, это стало моей обязанностью, т.к. брат с женой работали. Также надо было принести воды с колонки, на расстоянии 100 метров, вынести помои, сходить в магазин; стаскать уголек в подвал, и обратно в квартиру, каждый день для топки печки. Да, в трехэтажном доме, с двумя подъездами на 18 квартир, у всех были печки; для приготовления пищи, подогрева воды, но, конечно, не деревенские, примерно, как на даче. Но разве напугаешь этим трудом деревенского парня.
Вечером пришел с работы мой брат, работающий водителем. До сих пор не могу понять, зачем они меня взяли. Нине было в это время 25, Василию 32 года. Что ни говори, а с получки, Василий всегда приходил с песнями. Если слышим, издали песню «Суббота, суббота хороший вечерок», знаем, брат, идет навеселе и с деньгами.
Они были молодые и могли обойтись без моей помощи, видимо сильно просила мать. А меня надо было не только кормить, но и обстирывать. Через несколько дней я поехал в Зверево и сдал документы в школу. Как в школе, так и во дворе, все улыбались, слушая мою «окающую» деревенскую речь, но это потом быстро прошло. Одежды у меня практически для городской жизни не было, кроме премиального костюма и непонятной обуви.  Нина старое осеннее пальто Василия, сдала швее: его перелицевали, подогнали для меня.   Ходил, я в нем, еще год после школы, учась в институте. Помню приезды матери Нины, в один из них, она привезла мне свитер с петухами, которым я очень гордился и проносил все эти два года. Рядом с домом у всех в Первомайке были сарайки, где были погребки. В первый свой заход я там увидел много арбузов, впервые их и поел от пуза и дальше также ел. Постепенно познакомился с поселковыми ребятами, но больше всех дружил с Иваном Красовым, моим сверстником, живущим в другом подъезде. Но учился он в другой школе и все учил меня игре на аккордеоне.
Спал я на кухне, она была не менее десяти квадратных метров, а меня после деревни и ее нищеты устраивало все. У меня теперь впервые была своя кровать и впервые простыни. Через неделю, или чуть позже, я пошел первый раз в новую школу, в 9-й класс. Класс был дружный, «оканье» мое быстро прошло, и я влился в новый коллектив. Если в своей деревне, я был, чуть ли не отличник, то здесь перешел на тройки. К концу полугодия, с помощью учителей, да и сам старался, вышел на прежний уровень, а чуть позже, моя фотография снова появилась на стенде. В те времена учительница по литературе, отметила мои определенные способности и отправила на олимпиаду. До призовых мест не дошло. Но определенно и в деревне и здесь в городе, отмечали мои способности выше среднего. Также много читал, у Нины было много книг, и практически все их перечитал: все больше любовные романы, по интересам выписывал в библиотеке. У нас в школе были два интересных учителя. Один был мастером спорта по восточной борьбе (джиу-джитсу): я позанимался несколько раз, и на этом все кончилось. Кроме меня, некому было забирать Таню из садика и заниматься с нею, до приезда с работы Нины, а также сходить в магазин, принести воды, угля, вынести мусор, помои.  Видимо это было моим послушанием и обязанностью. Затем был интересный человек, по-моему, учитель труда. Он строил в подвале маленький легкомоторный самолет. Один раз, спускаясь со всеми в подвал, я увидел два оголенных провода. Меня неумолимо потянуло взять их в руки и замкнуть. Естественно, в подвале погас свет, после моего короткого замыкания, а перед глазами долго была вспышка искр. Я тогда не знал, что моя первая работа после школы, будет работой электрика на кондитерской фабрике города Альметьевска. Уже на работе, у меня снова получались короткие замыкания и фаза на корпусе оборудования. Хорошо, что все обходилось. Еще был учитель физики Александр Иванович. После окончания 9-го класса он организовал с нами поездку на велосипедах для отдыха на реку Дон. Велосипеда у меня, конечно, не было: дал на неделю сосед по подъезду, дядя Гриша. Неделя на природе прошла замечательно: жили в палатках, купались, рыбачили, собирали дикоросы, кушали из общего котла, что приготовили сами. Впервые попробовал местную лесную ягоду, тютюну. Черная ягода на вид, похожая на малину, со специфическим вкусом. Не обошлось без маленького ЧП. Одноклассник Володя Дубинин делал в крутом берегу Дона подкоп, который и завалил его. Освободили его быстро, но немного поволновались. Его отец был на стройке одним из руководителей. Два раза мы там работали и убирали мусор, но за это он выделил автобус, для нашего класса, чтобы мы поехали в цирк города Ростов на Дону. До сих пор помню эту поездку и свои первые впечатления, также, как и Дон. Вернувшись оттуда, отдал велосипед и стал готовиться ехать поездом к себе в деревню. Приехал туда я уже почти городским.  Если в городе смеялись над моим «оканьем», то в деревне свои ржали, над моим «аканьем». До сих пор помню присказку на эту тему: «Мая мама гарадская, гаварит на букву Г. Гришка гад, падай гребенку, гниды галаву грызут».  Снова работал по дому и в колхозе. Как грамотного, назначили в колхозе помощником учетчика.
Мне дали лошадь, по кличке «Прима» и я целыми днями, закрепив на ней седло, ездил по полям, записывал, кто что сделал и передавал распоряжения начальства. Также у меня была мерная палка, забыл, уже как ее называли тогда. При необходимости, я ее раскладывал и по нижней образующей, было ровно два метра. С ней ходил по полям и замерял: сколько вспахано, сколько сжато, а также везде записывал, кто, где работает и что делает. Мой учетчик, дав мне задание, занимался своими делами иногда, или где-то пил брагу, самогон. Опять я один раз подвел его, по своей наивности выдав его схрон. Но обошлось. Лето пролетело быстро, и я снова вернулся к брату. Забыл один интересный эпизод, начала своей городской жизни. Прожив у брата неделю, а там не было ни бани, ни душа; он сказал, что надо мыться. На кухне нагрели горячей воды, а на пол поставили большое корыто. Я под контролем брата: краснея и бледнея, помылся очень быстро. Больше в это корыто я не залезал. Рядом была шахта, в двух километрах от поселка, где мылись все поселковые мальчишки. Один раз сходил туда с ребятами, а потом ходил уже сам. Выбирали время, когда душ был свободен. Снова ходил в садик за Таней, Нина была уже беременной и ждала второго ребенка. Примерно в это время, подружился с девчонкой, Верой Павленко, она также забирала кого-то. Первой внимание на меня обратила она, оставив один раз в обуви записку. Потом мы иногда встречались по вечерам, в теплый период. Ходили в одиночестве под ручку, о чем-то говорили, дело не доходило даже до поцелуев. Так и разошлись, жалею, что ни разу ее больше не встретил. Такова наша жизнь. После девятого класса, когда жил в деревне летом, пришло ее письмо со стихами, посвященное мне. Но я не оценил ее чувство, как неотесанный мужлан, да и что я тогда понимал.
Итак, я пошел учиться в последний 10 класс. Нужно было сделать выбор будущей профессии. Я с детства мечтал стать летчиком и поэтому поехал в город Гуково, написать заявление в военкомате, о поступлении в Ейское высшее военное училище летчиков. Мне дали направление на медкомиссию, но ее я не прошел. Тогда все, взвесив чуть позже, я подал заявление о поступление в Бакинское общевойсковое училище, но тоже, что-то не сладилось, со здоровьем. В те годы, многие наши поселковые поступали в город Челябинск. Я выбрал политехнический институт и факультет «Двигатели, приборы, автоматика», связанный с авиацией и космосом, чтобы быть ближе к ним и стал готовиться для поступления. В те годы, я уже начинал чувствовать себя взрослым: пришел период полового созревания. Помню все лицо в угрях, как их называли тогда «хотенчики». Приходилось их постоянно выдавливать. Но хотеть не вредно, до женщин было еще очень далеко. Похоже, в то время девчонки обращали на меня внимание, на нищего оборванца. Но и кто был побогаче, из семей, не сильно отличались в одеждах. Не помню точно на 23 февраля, или 8 марта собрались классом дома у одной одноклассницы в Зверево, отметить праздник всем классом. Накупили дешевого вина в трехлитровых банках и оторвались. Тогда я впервые был пьяным: много плясали, пели, целовались, около 12 часов ночи пошел к однокласснику и у него переночевал. Утром пришел к брату.  Было стыдно, мне кажется всем, а когда пришел в школу, старались не смотреть в глаза друг другу. Мои потомки, наверное, ухмыльнутся, читая это. Какие мы были наивные и стыдливые. Сейчас все не так, но мы были, как дети: чисты и наивны. Та девчонка и провожала меня одна, когда уезжал из Зверево навсегда.
Запомнился период жизни в поселке Первомайка. Играли с ребятами в футбол и я, увлекшись, стукнул не так, как надо одного игрока. В итоге сломал ногу одному парню, или ушиб. Прибежал разбираться его отец, но поняв в чем дело забрал его. Скорой машины не было, похоже, я его сильно ушиб. Было очень неприятно и жалко того парня. Неумолимо подходило время экзаменов и выпускного вечера. С учебой у меня проблем не было, практически все я сдал на отлично, за исключением русского языка и еще что-то. Помню шутливый вопрос директора школы Геннадия Петровича, учителя немецкого языка: Du bin rauhen? Nain – ответил я и получил пятерку. Эту оценку, я заработал честно, мне за 60 лет и не курю до сих пор, отец здесь детям не пример, за исключением Саши. Он сейчас в 21 год, даже не пьет. Все одноклассники стали готовиться к выпускному вечеру, также и я хотел отметить окончание школы и попрощаться с одноклассниками и друзьями. Но костюм мой уже был изношен, меня надо было одевать, а Нина к этому времени уже родила вторую дочь. Короче им было не до меня, и потому отправили сразу в деревню под благовидным предлогом. Сейчас понимаю, что были объективные причины, но со мной поступили жестоко, и детская обида осталась. Как и писал выше, проводила меня только одна одноклассница, вспомнил, как, ее звали – Ирина Мурашова. В деревне я прожил недели две: надо было готовиться, для поездки в город Челябинск.


НАЧАЛО САМОСТОЯТЕЛЬНОЙ ЖИЗНИ

Брюки моего премиального костюма еще были исправны, хотя на месте ягодиц уже просвечивало. Засветились уже полным светом в Челябинске. Собрал еще 2-3 простеньких рубашки, возможно, какая-то куртка, самый мизер денег на дорогу, еду и поехал из деревни. С Бугульмы, также поездом и общим вагоном. По приезду нашел институт, зашел в приемную комиссию, сдал документы и получил направление в общежитие. Дней через несколько начались экзамены, сдал все, но не прошел по конкурсу. Факультет «Двигатели, приборы и автоматы», был связан с космической и авиационной техникой. Удивительно, но в примерно такой ВУЗ, поступил и закончил мой сын Юра (только через много лет выяснилось, как я ошибался). Возможно гены, возможно, случайность. Поверил бы в гены, если бы он не курил. С высоты своего возраста, и жизненного опыта вижу, что беды в моем не поступлении не было. В комнате общежития ребята были разные, один даже сын секретаря горкома. Они ходили на танцы, и похоже вели уже активную взрослую жизнь. Я же сидел и лежал по вечерам в комнате один, в рваных штанах и убогой одежде: читал книги и готовился к экзаменам. Один раз они решили подшутить надо мной. Пришли ночью и сказали: «Пошли, мы тебе бабу привели» и повели в другую комнату. Там под одеялом кто-то лежал, я уперся и пошел назад, потом под одеялом послышался дикий смех. Там лежал один из нашей комнаты. Пишу, ничего не скрывая, что было, то было. Получив обратно документы, стал готовиться к отъезду. Штопанье штанов уже не помогало, пошел в ближайший магазин и, собрав крохи своих денег, купил парусиновые белые штаны за 5 рублей, оставив деньги на дорогу. Вернувшись в деревню, стал думать, что делать дальше. Мать ахала, охала, увидев меня; видимо сильно похудел, а как помню, жил я там впроголодь. Все говорила, что не писал, я бы выслала деньги. Рядом с нами был город нефтяников, Альметьевск, где жили и работали, многие деревенские, в том числе и моя теть Оня. Я узнал, что там нефтяной институт. Поехал туда, остановился у нее, сдал документы. Поступил легко, потому что серьезно готовился в политехнический, а здесь требования, были значительно ниже.
Итак, я сдал экзамены, прошел по конкурсу, но, чтобы быть принятым, надо было работать, институт был для рабочей молодежи, вечерний. Прошел сам, очень много организаций, но нигде не брали: мне не было 18 лет, а в те времена, с этим было строго. Хлопотать и устраивать меня, было не кому. Затем случайно зашел на Альметьевскую кондитерскую фабрику и меня приняли учеником электрика, с зарплатой 35 рублей. Проработал я четыре месяца, затем дали 2-й разряд. Жил у тети Они и все деньги, до копейки вложил на сберегательную книжку, такой вот я был наивный и, наверное, глупый. Ничего не покупал, меня кормила тетка, кушал и на фабрике всякие конфеты, пряники и их заготовки.  Спать он уложила снова на кухне, на сундуке, чтобы я не износил ее диван. У матери денег, для моего содержания не было, кроме куска мяса и картошки. Скопив за четыре месяца 140 рублей, пошел на рынок и на барахолке немного приоделся, правда, не совсем удачно. Но вид мой изменился сразу. В свою деревню, в целях экономии денег, ездил только на попутных машинах. Выходил на дорогу и голосовал до Заинска. Там иногда заходил к сестре, Надежде. Жила она в бараке с мужем Иваном, дочерьми Галей и Валей. Чуть отдохнув и перекусив, снова шел на дорогу. Мимо деревни лесом, постоянно ходили лесовозы (теперь ни леса, ни лесовозов). Когда их не было, приходилось идти пешком. Один раз зимой, когда уже учился на третьем курсе, вышел поздно вечером из леса, а была пурга, и дорогу замело. Дорогу в два километра, шел часа два и заплутался. Был сильный ветер, метель, мороз, а простенькая шапчонка из искусственного меха, уши не закрывала. Но все, же увидел огоньки деревни, услышал лай собак и домой пришел к матери, с отмороженными ушами. Нашли, правда, гусиный жир, им и смазали, что и помогло.  Мерзнут они и сейчас, а когда лечил, долго были в корке, которая шелушилась. Но вернемся к учебе и жизни в Альметьевске. Итак, я студент первого курса вечернего нефтяного института, тогда он назывался ТВФ (Татарский вечерний факультет) МИНХ и ГМ имени И.М.Губкина, главного нефтяного института страны. После первого общего собрания в актовом зале института, разошлись по своим аудиториям. В группе были и городские и такие пришлые, и деревенские, как я. С городскими, мы так до конца не подружились, а с деревенскими и пришлыми сошлись быстро. Занятия были четыре раза в неделю, на протяжении всех шести лет. Понедельник, среда, пятница с 18 часов 30 минут, до 21 часа 50 минут, а в субботу с 10 часов до 14 или 15 часов.  Было, в общем, тяжело работать и учиться, но теперь я сам был себе хозяин. До сих пор помню, когда учился уже на последних курсах и работал мастером КРС в УПНП и КРС. Рабочий день был уже более напряженным, ездил за 50 и более километров. Приезжал в город, после 17 часов, бегом в общежитие; переодеться, затем в столовую «Чайка», рядом с автовокзалом, быстро покушать. Зачастую на первый час опаздывал. Садился потом на лекции, сначала слушал и записывал, к концу 3-го часа было тяжело, а на 4-м просто тяжеловато. 4-й час занятий, был самый трудный. Нужно было имитировать то, что слушаешь и пишешь, а не борешься со сном. Особенно если были нудные преподаватели. 21 час 50 минут кончаются лекции, в начале одиннадцатого, мы с Володей, в комнате своего общежития. Немного разговоров и проваливаемся в глубокий сон. Даже клопы ничего не могли сделать с нами. Утром примерно полшестого подъем, в 6 часов 15 минут, надо уезжать с автовокзала. И так пять дней. Когда работал на фабрике, на первом курсе, то домой приходил пораньше и было проще.  Но после Нового года, мне уже подходило 18 лет, с помощью будущего и, по-моему, единственного друга, также однокурсника, устроился работать в нефтепромысел № 4 НПУ «Альметьевнефть», оператором по добыче нефти и газа второго разряда. Примерно в марте 1968 года перешел жить в общежитие по улице Шевченко. В комнате нас проживало 4 человека.  До автовокзала, чтобы уехать на работу, приходилось ходить пешком, а это примерно два километра. Обратно также. Примерно через год, когда уже был студентом второго курса, со мной произошел очень неприятный инцидент. На нефтепромысле отмечали, какое - то событие, ну и как говорится, пили спиртное. Мне молодому надо было совсем немного, чтобы стать в стельку пьяным, что и произошло. Не помню, как ушел оттуда, но по дороге, меня раздели. В общежитие пришел в трусах, майке и носках рано утром. Хорошо, что вахтерша спала и ребята по комнате и то, что на улице было не так холодно. Очень было неприятно потом, но впредь я был, более осторожен и сдержан. Периодически, конечно, с рельсов съезжал, но в кругу друзей, родственников, дома в деревне. Надо честно признать, что вырос я в пьющем окружении, что и наложило свой отпечаток. Где-то со второго семестра, возникла крепкая дружба, между мной, Володей и Валерой Смолькиным, который жил в деревне Тихоновка, что примыкала рядом, к городу. Моя деревня, была в 70 км от города, а Володя приехал с Урала, город Асбест. Надо сказать, что раньше его в Альметьевск и в этот институт, сюда приехали работать и учиться его старшие братья.  Александр (пенсионер и живет сейчас в Краснодарском крае, в одной из станиц родине жены). Иван (также пенсионер, живет в собственном доме, рядом с Альметьевском), Геннадий (самый способный из них, но умер на 4-м курсе). Это была и есть дружная и знаменитая семья нефтяников.  В будущем, Валера, иногда приглашал нас к себе: деревенские угощения, баня и что нам еще было надо. У него было 2 или 3 сестры, с одной из них Машей, я работал на фабрике. Иногда с ними ходили на танцы, рядом в РТС. С алкоголем в то время сильно не баловались, так иногда отрывались. Интересы были другие: Володя занимался легкой атлетикой (бег) и имел хорошие результаты на уровне города. Я с первого курса, сразу записался на секцию классической борьбы, в доме культуры нефтяников. Занимался около года, но с переходом на промысел бросил: не стало хватать времени. С 3-го по 4-й курс, когда работал в НПУ «Сулеевнефть» инженером в ЦНИПР, интенсивно занимался в секции самбо. Были и успехи: боролся на уровне 2-го и начал побеждать перворазрядников, но опять ушел. Причины ухода те же. Главное для нас было учеба и работа; а не развлекательные центры, телевизор и компьютер, в наши времена их просто не было. Если бы и были, не позволил бы бюджет, мы зависели только от себя и своей зарплаты, а она была не очень большой. Когда пришел работать на нефтепромысел, зарплата поднялась с 35 рублей, до рублей 65. по 4-му разряду стал получать уже рублей 80, инженером ЦНИПР около 100 рублей и мастером, на уровне 170-200. На этой зарплате и женился. Когда было лет 19, загорелось купить магнитофон. Выбор пал на двухскоростной «Астра-4», а стоил он 200 рублей. Пришлось брать кредит и рассчитаться за полгода. Возил его и в деревню, и на свадьбу к однокурснику. Несколько слов о своей трудовой деятельности. Операторами по добыче нефти, мы работали с Володей в одном цехе (раньше он назывался нефтепромысел №4)
Накануне своих 18 лет, я нефтяник и принят на работу оператором 2-го разряда. Произошли изменения и в проживании. В связи со смертью Гены, а они жили вместе, освободилось место, в общежитии рядом с автовокзалом. Володя пригласил меня, и мы стали жить вместе. Комната была на двоих, был свой туалет, вода, маленькая прихожая, автовокзал рядом. Я был на вершине счастья, уже студент 2-го курса. Вместе учились, вместе работали, что еще надо молодым ребятам. Утром вставали около 6 часов, где-то в 7 часов 15 минут отъезжали от автовокзала: до него, как и до института было 5 минут ходьбы. Работали на знаменитом Ромашкинском месторождении. Дорога на автобусе занимала минут тридцать. Володя обслуживал скважины ГУ (групповой установки) №6, а я №7.  Азам новой профессии учил меня старший оператор Николаев Валера. Он объяснил, мои обязанности, прошелся с ним по скважинам, согласно маршруту. Я и он обслуживали около 12 скважин (ЭЦН и ШГН). Надо было согласно графику спускать скребки, не только механизированным способом, но и вручную, что довольно-таки тяжело. До сих пор помню, как он учил меня привязывать проволоку к скребку. Столовых у нас, конечно, не было; с собой что-то брал перекусить. Для отдыха у нас была маленькая металлическая будка, в ней печка, которая отапливалась газом от групповой установки. В наши задачи также входило обслуживать эту установку, в которую входило два сепаратора и насосная, которая запускалась автоматически. Мы не переодевались, как сейчас и на работу выезжали в рабочей одежде. Постепенно приобрел все навыки рабочего человека: научился обслуживать ШГН, ЭЦН, оборудование ГУ, включая и центровку насоса. Много времени уделяли наведению порядка: покраска оборудования, борьба с сорняками. Очень важно было вовремя на скважине спустить скребок и не порвать проволоку, иначе авария и останов скважины. У меня был только один случай, когда по моей вине встала бригада ПРС. Примерно через год, у моего командира, произошел конфликт с мастером, и он уволился. В память до сих пор врезались его слова, что я промысловского быка съел, чтобы так работать. Я же этого быка ем уже, более 40 лет.
Я работал неплохо, был старательным, тем более студент уже 3-го курса. Мне дали 3-й разряд и назначили старшим оператором в 18-19 лет, а чуть позже и 4-й.  В помощь мне дали деревенского мужика с ближней деревни Шуган, Михаила Рыжикова. У него была своя лошадь, и обход частенько он делал, на своей лошади. Летом в основном ходили по маршруту пешком, зимой на лыжах. Кругом море следов заячьих, но сколько, ни ставил петли из проволоки, охотничьих трофеев не было. Частенько видел и лосей по 2-3 сразу, а один раз нашел даже хорошие рога и кому-то подарил. Закончив свой маршрут, сняв верх грязной робы: выходил на дорогу и уезжал пораньше на 1-2 часа в город на попутных машинах. Поскольку свою работу выполняли добросовестно, претензий от мастера не было. Так что в районе 16 часов, был уже в общежитии. Грешил этим и Володя. Но было время чуть-чуть отдохнуть, позаниматься, а в 18 часов 30 минут, уже начиналась учеба. Бывали дни, когда Володя делал работу и моего обхода, а я его. В летнее время, а кругом были сплошь березовые леса, я собирал грузди, для соления. Относил их своей теть Они и была еще одна родственница, тетка Наталья. Потом у них немного и подкармливался, на 70-80 рублей сильно не разгуляешься, самообеспечение было 100%-е. В те времена, активно занимались самодеятельностью во всех цехах и были смотры-конкурсы. У меня был опыт еще с деревенской школы. Помню, мы играли какой-то спектакль на сцене деревенского клуба и мне на сцене, моя одноклассница, сказала фразу: «Какой ты меркантильный», и это в глухой деревне. Клуб был всегда полон, и наши концерты пользовались успехом. Другие пели, танцевали. Так мы приобщались к культуре.
Работая на нефтепромысле, отношение к художественной самодеятельности изменилось и поднялось, на ступеньку повыше. С нами занимались, мы репетировали. Я участвовал в мужском хоре, а в конкурсе НПУ, участвовали все цеха. До сих слова многих песен, разучиваемых тогда, врезались в память, и прорываются иногда, в минуты застолья. Примерно, в то же время, увлекся поэзией Сергея Есенина, и многие его стихи до сих пор знаю, наизусть. Со сцены клуба нефтяников, в городе Альметьевске, как мне кажется, от души, произносились слова стихов: «Ты жива еще старушка», «Шаганэ, ты моя, Шаганэ». В выходные, мы часто катались на лыжах, выезжая на базу отдыха НПУ «Дружба», стреляли из мелкокалиберной винтовки. В те времена, в этом плане было проще. В цехе было две мелкокалиберные винтовки, одна из них с простеньким оптическим прицелом. В цехе был ответственным за спортивную работу. Я оператор цеха, приходил в городской отдел ДОСААФ, в подвале на улице Ленина и мне давали пачки патронов, для организации соревнований. Эти две винтовки, были частенько в комнате нашего общежития. Мы с Володей на выходные, уходили в лес, пойма реки Зай, катались на лыжах. Затем в укромных местах, ставили мишени и стреляли, до отупения. Мыслимо ли в наше время, чтобы два молодых человека, с винтовками и боевыми патронами, свободно ходили, через весь город. Очень часты, в то время были всевозможные спортивные соревнования, туристические выезды на природу. Так, что жизнь мы вели очень активную, здоровую. Естественно, что направляли нас в этом, взрослые люди. Накануне моих 20 лет, в моей жизни произошло знаменательное событие. Ко мне подошел начальник ЦНИПР НПУ «Сулеевнефть» Павел Александрович Жданов, который уже оканчивал наш институт, и предложил перейти работать к нему в цех инженером, в лабораторию техники и технологии добычи нефти. Я, недолго думая, согласился, свербело, что Володя уже работал инженером в НПУ «Альметьевнефть». Мой первый оклад 100 рублей и ездить на работу надо было дальше. Но с какой гордостью, я приехал первый раз после этого в деревню и сказал матери: «Мама, я теперь инженер». Она, конечно, заплакала, но это были слезы счастья и радости. Один из ее пятерых детей стал инженером, можно сказать начальником. Моя жена Валя, мать моих детей, тоже плачет часто от своих детей. Самые большие слезы, это от Юры и Саши; эти слезы, конечно не слезы счастья, на грани инфарктов и нервной аллергии. Я же сразу на стакан и ругань между нами, но это все в будущем. Здание ЦНИПР находилось в маленьком деревянном здании, а лаборатория в маленькой комнатушке. Конкретной работы, как таковой, много не было. Выезжали иногда с допотопным динамографом на скважины, что-то делали еще. Средствами анализа и расчетов были логарифмическая линейка и механический калькулятор «Феликс». Больше в тот период запомнилось, что занимался резкой металлического лома, сам работал резаком, а также занимались строительством здания цеха в городе. В это же время, я и начал активно тренироваться и заниматься борьбой самбо. Два брата Аблеевы, один из них мастер спорта, работали в нашем управлении. На одной из наших баз в городе, был маленький спортзал, там и тренировались.
До сих пор удивляюсь, но меня хватало на все. Работа, учеба, спорт, самодеятельность, полное самообслуживание, а еще надо поехать в деревню и помочь маме. Но меня хватало. Не только я, но и все мое поколение было жадным до жизни, в хорошем смысле этого слова. Мы не прожигали жизнь, мы ее создавали, своим трудом. Это сейчас, взрослые дети готовы жить лет до тридцати, за счет родителей. Не удивительно, что за все шесть лет учебы, кроме деревни, я никуда не ездил в отпуск. Денег впритык, а матери надо помогать, она была одна, в 1969 году умер мой старший брат, Шурка, мой дядька. Пишу эти слова, а глаза повлажнели. С ним прошло все мое детство, старшие были городские и я их почти не знал. С ним мы пластались в огороде, готовили дрова, сено, поддерживали все хозяйство дома. Да он был старше меня на десять лет. Когда мне было лет семь, он напоил меня брагой. Ему было весело, когда я пошел из дома и не мог подняться на маленькую снежную горку около дома. Поднимался и падал, поднимался и падал, и так много раз. Но кто-то из взрослых доложил об этом матери и ему немного попало. Школу он не закончил, всего несколько классов, а затем работа за копейки в колхозе и трудодни, так называемые палочки, которые затем отоваривались зерном, медом, сеном и деньгами. Деньги были такие, что, когда он самостоятельно купил простенький велосипед «Кама», рублей за сорок, по тем деньгам не больше, крику от матери было много. Ездил он на нем не очень. Сдается мне сейчас, что он купил его для меня. Я, конечно, освоил его тогда быстро. Где только на нем не катался, не раз ездил в Заинск, к сестре. Если бы мало ездил, он не ломался бы часто. Очень и очень часто разбирал и собирал его. Меняли подшипники в колесах, шпонки, устраняли восьмерки на колесах. Спасибо тебе брат, за эту радость детства. Только сейчас до меня дошло, ты его купил больше для меня. В армию его не взяли, что-то делал на крыше он и упал, а потом началось искривление позвоночника. Понемногу работал в колхозе, не женился, было у него несколько одиноких женщин, что скрашивали не только его одиночество. Был очень обидчив, поругавшись с матерью, мог молчать и не есть несколько дней. Иногда таким бывает и младший мой сын. Я заканчивал 2-й курс, когда пришла телеграмма, о его смерти. Причина, пил воду в чулане дома и захлебнулся, а мать была на поминках. Там в чулане его и нашли. Старший брат на похороны не успел, пришел пешком из Заинска, когда его уже похоронили. Вечная память, тебе брат. Прости хоть сейчас брат, если в чем обидел.
4-й курс подходил к концу, работать в ЦНИПР становилось не интересно: слабая организация работ, низкая зарплата. Один знакомый предложил, перейти бурильщиком в Сулеевский цех капитального ремонта скважин. Я встретился с начальником цеха Истоминым Вениамином Семеновичем. Он побеседовал со мной, знания и производственный опыт у меня уже были. Взяли на работу бурильщиком 6-го разряда, с перспективой в ближайшее время перевода мастером, а это увеличение заработной платы уже на 50-60%. Работал несколько месяцев, непосредственно бурильщиком. Автоматика была, на самом примитивном уровне, так что пришлось крутить трубы и вручную, при спускоподъемных операциях. Запомнилось, как обливаем был теплой сеноманской водой, через верх труб, когда их поднимали с грифоном. В культбудку заходил, мокрый насквозь, а на улице мороз, рабочая роба становилась колом. Отогревались, сушились и снова на мороз и ветер. Месяца через два, стал подменять мастеров, уходящих в отпуск. Примерно месяцев, через 6-8 перевели на постоянную работу мастером. В период обучения, не обошлось и без аварии.
При заливке цементного моста, подняли несколько труб, вымыли цементный раствор, но, похоже, недостаточно. В итоге трубы прихватило, и извлекали их потом месяца два. Думаю, что это была не только моя вина, надо мной был инженер по сложным работам, начальник участка. Заметно увеличилась зарплата, но и работа тоже. Месяца через три, отправили в район Кичуя на шабашки, вдали от основного места работ. Оснащение бригады на самом минимуме, делали подземные ремонты. Тяжел был и переезд туда, условий никаких, а бригада должна была работать в суточном режиме. Переехали, а где ночью спать и на чем. Нашли где-то доски, сделали простейшие нары, на них и спали, в культбудке. Только через месяц, появился вагончик для отдыха. Столовой и в помине не было, брали в 3-х секционные котелки 1-е, 2-е, хлеб в столовой и разогревали на печке, которая отапливалась соляркой. Несколько месяцев, я лихо выполнял и перевыполнял план, выбился в передовики и заметно улучшил свой бюджет. Мне было уже на уровне 21 года и я становился взрослым мужиком, знал женщин. Жизнь в общежитии начинала тяготить. Любил ходить на танцы, и находить там своих пассий, для случайных связей, но, если честно их было немного. Думаю, что любовь Юры к развлекательным центрам, немного от меня. Девушки, с которой бы я дружил, с перспективой на будущее, не было никогда. Нам было просто некогда. Городские в группе держались особняком, а мы этого и не замечали.
На работе иногда отмечали праздники коллективно, пьянки были лихие, но обходилось без эксцессов. В то время, мы с Володей жили уже в другом общежитии, на улице 40 лет Октября. Наше предыдущее - по улице Карла Маркса, забрали под малосемейку. В новом общежитии тоннельные коридоры, общий туалет, кухня, красный уголок и бдительный контроль. Девушек в гости, с трудом, но иногда заводили. Рядом с нами жил Витя Захаров, нас старше нас лет на 5. У нас с ним была крепкая дружба, она очень часто подкреплялась жареной картошкой, которой нас он угощал. Это сейчас, я раскормленный, в весе за 110. Тогда я был худой и всегда хотел есть. Примерно, два-три раза в месяц, заходил к дальним родственникам теть Шуре Горбуновой (Трофимовой), тем более жили они рядом, в трехкомнатной квартире. Миска супа всегда находилась, ей и попрекнули через много лет. У них была единственная дочь Лида, которая училась тогда еще в школе. Очень нравился мне ее отец, Илья, но через лет 10 они разошлись, со страшными скандалами и разборками с новой женой. Не все сложилось у теть Шуры через годы и с другим мужем. Он много пил и повесился, в собственной квартире. Что-то было в ней нехорошее, а сплетен на эту тему было много (подпольные аборты и т.д.).  А в то время мне у них было хорошо, и с Лидой мы были почти, как друзья, и где-то жалко, что пути наши разошлись. Работая в НПУ «Сулеевнефть», я познакомился со многими геологами, инженерами, в том числе и выпускниками Казанского государственного университета. В один из майских дней, они пригласили меня, уже студента пятого курса, на дружескую вечеринку на квартиру к Вите Шакурову. Он в то время, был уже женат, и жили они за парком, на улице Шевченко. Там я и познакомился со своей будущей женой, с которой живем уже около 40 лет. Инициатором была Лейсан, у нее был свой стратегический замысел, который она выполнила блестяще. Компания собралась веселая, похоже, был день рождения, где-то дома есть фотография, мы стоим группой перед общежитием. Все веселы и смеются. Весело было и у Вити: пели, танцевали.  Тогда моя будущая жена, была Валей Косцовой. Девчонки ее называли Тиной. Она училась вместе со многими из них в университете, в Альметьевске жила и работала второй год. С Лейсан, и еще одной девчонкой Светой, они жили в одной комнате, рядом с нами. Так получилось, что обратно мы пошли вместе. Если не ошибаюсь: я был, смел уже с первого вечера, но дальше поцелуев не дошло. Потом встречи пошли чаще: ходили по темным улочкам, а в укромных местах до одури целовались. В конце мая съездили в гости к ее подруге в город Джалиль и отношения становились все ближе. Если не ошибаюсь, в середине июня, я признался ей в любви. Отказа не получил и второго июля мы подали заявление в ЗАГС. Свадьба была намечена на 15 сентября 1972 года. Затем была поездка в деревню, знакомство с матерью, с сестрой Надеждой и ее мужем Иваном. До свадьбы успели несколько раз поссориться, ссоримся и сейчас, но быстро миримся. Началась подготовка к свадьбе. Денег у обоих впритык, от родителей помощи ждать нечего было: у них просто не было денег. Теть Оня посоветовала: съезди к отцу в город Нижнекамск  и дала адрес. Съездил, походил под окнами дома, но так и не зашел. Почему-то было стыдно и неудобно. У сестры Надежды, взял в долг 300 рублей, по тем временам, для нас это были большие деньги. Валя в середине июля поехала к себе в деревню Дуденево, тогда Горьковской области. Выдержка из Интернет.

Дуде;нево — село в Богородском районе Нижегородской области, центр Дуденевского сельсовета
Село расположено на правом берегу реки Оки в 7,7 км от города Богородска и в 40 км от Нижнего Новгорода. Недалеко находятся поселки Сокол, Хабарское и Заозерье. Географической особенностью является то, что в этом месте Ока совершает крутой поворот. На противоположном берегу Оки к северо-западу расположен город Дзержинск. Первое упоминание о селе откосится к XIV веку. Существует несколько версий происхождения названия села.
• Согласно первой, оно было названо так из-за особого местоположения: на крутом повороте реки Оки проходящим судам нужно было дудеть в гудки, чтобы избежать столкновений.
• По другой, место, где расположено село, представляет собой ложбину, по своей влажности удобную для произрастания болотного тростника, из которого выделывали дудки.
• По мнению нижегородского краеведа П. С. Гацисского, село принадлежало помещикам Дуденевым, которые жили в XV веке и содействовали устроению находившегося неподалёку монастыря. Таким образом, по фамилии помещиков и названо село. (Согласно одной из версий происхождения названия Амвросиева Николаевского Дудина монастыря они имели непосредственное отношение к строительству монастыря) 
Сейчас поселок известен среди жителей Дзержинска и Нижнего Новгорода как дачный поселок и один из центров параглайдинга. С селом Хабарское где расположена база горнолыжного туризма Дуденево связывает дорога длиною 4,9 км. В 1820—1830-е годы на Волге появляются первые пароходы, а к 1840-м годам образуется первое акционерное общество — «По Волге». Развитие парового водного транспорта требовало мастерских для ремонта судов. Дуденевский затон был очень удобен для стоянки и ремонта в зимний период. Поэтому, с открытием пароходных линий на Оке, село приобрело важное инфраструктурное значение. На дуденевских пристанях разгружались баржи с астраханским товаром, сырьем для богородского кожевенного производства и изделиями местных ремесленников. В свою очередь, изделия кожевенников через Дуденево отправлялись в Астрахань и вверх по Оке на ярмарку. С середины XX века в дуденевском затоне располагается ремонтно-эксплуатационная база (РЭБ) судов речного флота, а в километре по направлению к Богородску до конца 90х гг. — совхоз «Приокский» . На этих предприятиях долгое время было занято подавляющее большинство жителей, от них получили свои названия основные улицы села: Речников и Садоводов. В данное время промышленное производство в селе не развито, а названные объекты потеряли инфраструктурное значение. 17 марта 2009 года Инвестиционный совет Нижегородской области отложил принятие решения по заявкам ООО «Речпорт Дуденево» по организации площадки для открытого хранения нерудных строительных материалов и строительству причала. 22 октября рабочая группа инвестиционного совета согласовала заявку на предоставление в аренду земельного участка для организации открытой площадки хранения. 
Чуть позже должен был приехать туда и я. Так, что поехал я в свой первый отпуск, будучи студентом, по окончании пятого курса, в возрасте 22 лет. Впервые купил билет на самолет от Бугульмы до Казани. Это был мой первый воздушный перелет. С каким интересом, смотрел на землю, пытался увидеть свою деревню, город. Мне все было интересно, и перелет прошел в считанные мгновения. Затем с Казани купил билет на поезд до города Горький. И это опять в первый раз, после окончания школы. На этот раз у меня уже был плацкартный вагон, была своя полка. Рано утром на перроне, меня ждала будущая жена. Она ждала меня у вагона, но я зашел с другой стороны. Если не ошибаюсь, мы не обнялись, и не поцеловались. Это сейчас принято, открыто выражать свои чувства. Дальше на электричке, мы доехали до города Дзержинск, а оттуда на речном маленьком пароходике, до пристани села Дуденево. Пришлось подниматься в гору, но вещей не было почти совсем. Село меня поразило сразу: широкие улицы, пруды на ней. Кругом сады, зелень. В моей деревне улицы были узкие, при первом дожде непролазная грязь, а садов было очень мало. Конечно, немного волновался. Нас встретили отец, мать, с дороги накормили, если не ошибаюсь, выпили по стопочке.  Дом, конечно, был лучше, чем у моей матери, но также самый обыкновенный. Сад мне понравился сразу: яблони, вишни, сливы, крыжовник, смородина и многое другое.   Родители были на уровне 50 лет, сейчас, когда пишутся эти строки, я старше их на 10 лет. Оба они были участниками Великой отечественной войны, а Аркадий Матвеевич, по словам Вали, был участникам парада победы в Москве в 1945 году. Мать, Анна Петровна, была медсестрой на войне с Японией, на Дальнем Востоке. Оба были с правительственными наградами, а у отца были и настоящие заслуженные боевые ордена. Он был связистом, и очень часто пули свистели над его головой, и он не грыз семечки в окопе. Военная жизнь наложила отпечаток и на их гражданские профессии. Аркадий стал электриком, в городе Богородск, что в 10 км от Дуденево, а Анна медсестрой в деревенской больнице. Как-то Аркадий повредил руку и пришел в больницу. Там и познакомились. Он, похоже, был шустрее чем, я, поскольку свадьба пришлась на период, когда Анна была уже беременной. Так родилась моя жена. Деда и бабку, со стороны, будущей тещи, я не знаю, поскольку их не было в живых. Они были староверы. Матвея, отца Аркадия также не было в живых, но жива была Валина бабушка Мария. Крепкая старушка, за 80 лет с умным взглядом и богомольная. По словам Вали, я ей немного не понравился, но у родителей ко мне вопросов не было. У Вали был еще брат Саша, лет 12 тогда, и сестра Люда, которая училась на втором курсе института в Горьком, на «атомщика», как говаривал Аркадий Матвеевич. Пишу все подробно, не для себя, а для своих детей, внуков и будущих потомков. Историю своего рода, страны надо знать. Пятистенник, в котором жили родители, был уже староватый и тесноватый. Через несколько лет, отец построит новый щитовой дом, который и стоит до сих пор. День или два спали в саду, под яблоней, а потом на сеновале вместе с Сашей и Валей. Спешки не было, все шло свои чередом. Надо было готовиться к свадьбе. Несколько раз ездили в Горький, покупали вещи, но выбор был ограниченный, а кошелек тощий. Поэтому приняли решение, поехать в Москву. В Москву приехали поездом, в гостиницу устроиться не смогли, но устроились к одной женщине на несколько дней. Москва меня провинциала поразила: впервые в столице нашей родины, тогда СССР, как считал, да и считаю сейчас великого государства. Что делать если нас предал правящий слой и всякие перерожденцы из КГБ и прочих властных структур. Тогда же у меня проблемы были другие, но после круговерти магазинов, купили все: гипюр на свадебное платье, мне костюм, туфли и многие другие мелочи. Уже устали от всех впечатлений: поскольку все было впервые: метро, Красная площадь, мавзолей и прочие достопримечательности. Уезжая из Москвы, мы в поезде, по-моему, крепко спали. Через несколько дней жизни в Дуденево, собрались уезжать обратно, а пока отдыхали. Отец Вали, любил посиживать на скамеечке в саду под яблоней и за столом. Как все фронтовики, любил выпить. Приходили члены его бригады, а потом водочка, или вино «Волжаночка», местного производства за  рубль, 2 копейки. Потомкам трудно будет разобраться в наших ценах, путаемся в них уже и мы. Пример, в годы советской власти коробок спичек стоил копейку, сейчас рубль. Как-то было их двое, пригласили и меня. Разлили водку на три стакана сразу. Аркадий лихо опрокинул, в один прием, было у него такое хобби. Попытался и я, ничего не получилось. Выпил потом в три приема. Хоть и пил уже тогда, но не испорчен был алкоголем. Про то, что есть наркотики и прочая дрянь, мы и понятия не имели. И вот мы снова, в Альметьевске. Теперь уже, официальные жених и невеста. Оба работаем, встречаемся вечерами, гуляем и целуемся. Иногда захожу к ним в общежитие, под контролем вахтерш. Кушаю жареную картошку, салат из помидор. Пытался как-то пригласить к себе в общежитие. Вахтерша предложила, посидеть в красном уголке. Таковы были нравы того времени и таковы были мы. Если дал бы шоколадку, или еще, какая услуга, наверное, и вопросов бы не было. Но в основном было так, гостей другого пола, я в общежитии почти не замечал. Уже в то время искал возможность снять квартиру, для будущей совместной жизни. Обходил весь город по выходным рано утром, вечером и безрезультатно. Помощи нам ждать было неоткуда, и первые два-три месяца жили раздельно по общежитиям. Приближалось время свадьбы. Приглашены друзья, приятели, родственники. Намечено отмечать в деревне у матери, грозились сначала родители Вали, отметить и в своей деревне, в кругу своих родственников, но из-за своих финансовых проблем затем замолчали. Друзья и подруги, человек 15 сложились по 10 рублей и заранее купили диван, на ту же сумму. Поскольку ставить было негде, несколько месяцев он стоял в квартире Шуры Горбуновой. У меня, в то время была напряженная работа. В цехе было туго с планом, а моя бригада его вытягивала. И вот наступил этот день 15 сентября 1972 года. Володя Винокуров, достал с работы Волгу, а мне с работы дали автобус «ПАЗИК». Уже не очень помню, как забирал Валю из общежития, похоже, выкупали и ставили шампанское. Затем поехали в ЗАГС. Все было, как в тумане: музыка, слова поздравления, фотографирование. Затем все дружно, поехали в мою деревню, Верхнюю Уратьму. Поездка была омрачена несчастным случаем. ДТП со смертельным случаем, в районе Светлого озера. Там была милиция, хотели воспользоваться нашим транспортом, но, видя свадьбу и нас молодых, пропустили. И вот мы подъезжаем к дому, где нас ждут наши родственники и деревенские друзья. Мать встречает хлебом солью, благословляет иконою, здесь же родители уже моей жены. Нас усаживают на лавку, в переднюю избу, под божницу. Перед нами бутылка шампанского, а перед остальными водка, а чуть позже брага и самогон. Мой вклад, в подготовку стола, был самым минимальным. А мать выкручивалась, как могла. Через полчаса, час, свадьба загудела, и молодые им были почти, не нужны. Пришло время дарить подарки, но что дарили в то время. Кроме дивана, и каких-то тряпок, ничего не помню. Пришло время отдыха и гостей, стали разводить по ближайшим избам. Домик наш был маленький, и места в нем просто не было. Нас молодых отвели в соседний домик. Там жила Аннушка, так звали одинокую бабушку. Домик, был еще меньше нашего. Но там была чистая и заправленная кровать, а что было еще нужно молодым. Белье Валя, отдала туда заранее.                И вот наступила первая брачная ночь. У всех она проходят по-разному, но события одни и те же. По любому, это событие, в жизни человека. Создается семья, круто меняется жизнь людей. Мы впервые вместе и одни в постели. Гудит голова, от близости женского тела и близкого тебе человека. Происходит историческое событие, их соединение, от которого будут рождаться дети и их потомки. Потом мы провалились в сон. Утром нас стали настойчиво будить и пытались ворваться. Инициатором была Шура Горбунова. Но хотя нам было, что показать, это действительно была первая брачная ночь, для жены тем более; простыни и все белье, Валя убрала. В доме уже все гуляли, и веселье продолжалось, правда у Валеры Смольникова пропали туфли. Все пили, ходили по деревне перевязанные полотенцами. Но мне погулять не дали. Где-то после обеда, я уехал вместе со всеми в Альметьевск, на том же автобусе, меня не отпустили с работы и не дали даже недельного отпуска. Молодую жену, я оставил в деревне, с матерью и новыми родственниками. Приехал только на следующий выходной, когда была выкопана картошка, и в доме был наведен порядок, уже с участием молодой невестки. Ее родители уехали раньше. До Заинска доехали на попутных машинах, возможно и на тракторе с коляской, затем на автобусе до Альметьевска, а там разошлись по своим общежитиям. Своего угла, у нас еще не было. Так началась наша семейная жизнь.
ЗДРАВСТВУЙ НОВАЯ ЖИЗНЬ

И вот мы, женатые уже люди, приехали после свадьбы в Альметьевск, но каждый разбежался по своим общежитиям. И ей и мне, завтра на работу. Никто о нас не заботился, мы были представлены сами себе. Нисколько не обвиняю в этом ни мою мать, ни ее родителей. Они нам и так дали, что могли на пределе своих сил и возможностей. Таково было время. Они нам подарили жизнь и это для нас, было самым главным и ценным. Мы оба были тогда атеистами, не знали основ православия, но пятую заповедь Нагорной проповеди соблюдали четко, на уровне интуиции и подсознания, и нашего воспитания: «Почитай отца своего и мать свою и будешь жить долго и счастливо». В первую неделю, да и первые два-три месяца встречались не часто. Большее время занимала работа и учеба, а также поиски жилища. Снять комнату или квартиру, в то время было большой проблемой. Два-три раза ночевал у Вали в общежитии, когда уходили девчонки, иногда у родственников – вот и все прелести нашего медового месяца. По выходным много гуляли по городу, а вечером в укромных своих местах, снова целовались. И это женатые люди! Затем, где-то около Нового Года, Витя Шакуров нашел нам квартиру. Семья строителей уезжала в командировку в Монголию, и им нужно было сдать квартиру. Желающих на эту квартиру было много, но на наше счастье, они сделали выбор на нас. Заплатили за это 300 рублей, снова взяли деньги в долг. И вот мы в своей двухкомнатной квартире, хоть и в кладовке вещи хозяев. Счастью нашему нет предела. Я прихожу с работы, Валя уже дома. Быстро поев, бегу на учебу в институт. Пешком, через парк, затем на улицу Ленина, дорога занимала минут 20-25.  Если не было занятий, то после сытного ужина, мы заваливались в постель, которой служил подаренный нам диван и растворялись друг в друге, тогда мы были единым целым. То было удивительное время, можно назвать счастливое время.  Естественно, что на сон времени мы затрачивали меньше и именно в то время, был зачат наш первый сын Вадим. Но вернемся к первым дням в квартире. Валя вылизала ее от и до, мы что-то подкупили и сделали маленькое новоселье. Но я на него немного опоздал, устранял аварийную ситуацию на скважине. Когда пришел, веселье было в самом разгаре. Но так уж в моей жизни получалось, что многие события обходили меня стороной, с самого дня рождения. Я с детства не знал отца, слово «папа» для меня понятие абстрактное. С какой тоской, я смотрел на деревенских друзей, у которых они были. Любви ко мне в детстве, мои старшие братья и сестры не испытывали, я для них был «вы****ок», если более интеллигентно «незаконнорожденный». В более зрелом возрасте, старший брат Василий, с женой Ниной, не дали мне отметить выпускной вечер и попрощаться с новыми друзьями, после окончания 10 классов. Круто опоздала на процедуру вручения диплома, после окончания института и вечер в ресторане Валя, что и послужило потом темой, одного из первых скандалов. Я не смог проводить ее потом в роддом, и видеть с первых дней рождения, сына Вадима. Увидел его только, через 9 месяцев, потому что был в армии. Младший сын Саша, первые полгода также рос без меня, так как я пытался делать карьеру в городе Радужном, работая главным инженером НГДУ. Иногда создается впечатление, что какой-то злой рок пытался сломать меня, но не получилось.
Не будем о грустном в нашей жизни, вернемся лучше к золотым и молодым годам. Мы счастливы, на дворе 1973 год, я взял ученический отпуск на 4 месяца, для защиты дипломного проекта. Получил отпускные, аж 400 рублей, из которых, 300 рублей отдали за долг сестре Наде, что брали на заселение в квартиру. Бюджет наш семейный был очень напряженным и копеечку считали. Чтобы меньше тратить денег на спиртное, сделал один раз самодельный коньяк: выпивал с друзьями, что греха таить. И сейчас в 60 лет, привычка эта осталась, но уже более контролируемая. После одного из возлияний, будучи в ученическом отпуске, резко заболел живот. Боль была невыносимой, и Валя вызвала машину скорой помощи. Осмотрев меня, медсестра поняла, что дело серьезное и забрала меня в больницу, в районе старого Альметьевска. Хирург, осмотрев меня, принял решение, сразу делать операцию, по вырезке аппендицита. Мне дали тупую старую бритву и сказали, что нужно убрать волосы из паха. С большим трудом, но минут за 15 я выполнил, поставленную для меня задачу. В операционную я зашел сам и лег на кушетку. Не помню, как был сделан наркоз, но во время операции боли не чувствовал. Чувствовал, как по животу течет кровь, и смутно слышал слова. Потом забытье и очнулся на кровати в палате. В животе была тупая боль, и захотелось в туалет. С большим трудом встал, потихоньку дошел. Но, ни пукнуть, ни тем более напрячь живот, для более серьезных дел. Сразу резкая боль. Несмотря на это, с первого дня не было необходимости в персонале, для неотложных нужд. Дня через два начал ходить по палате, до этого больше лежал. Показали мне потом и мой вырезанный аппендицит: зрелище не из приятных, сказалось питание детских лет, когда ел все подряд. В больницу приходила, если не ошибаюсь только, жена. Что делать, но она работала. Примерно через неделю, меня выписывали, и должна была приехать жена на машине ГАЗ-66.  Ее долго не было, и я вышел из больницы потихоньку один. Ждал недолго, рядом была остановка городского автобуса, и домой я пришел один. Чуть позже приехала она, были проблемы с машиной. Но автобус городской был лучшим вариантом: как бы я поднимался в эту высокую машину. После этого несколько раз ходил на перевязку, но рана не заживала и боль не проходила. Повторно ее, вскрыв, врач нашел там нитки и еще что-то. После этого повязку убрали быстро, но шрам безобразный остался навечно. Потихоньку готовился к защите дипломного проекта и собирал материалы. Тема была связана, с капитальным ремонтом скважин и называлась: «Пути повышения эффективности капитального ремонта скважин на Ромашкинском месторождении». Был выбран руководитель кандидат технических наук Шумилов Владимир Иванович, начальник геологического отдела управления, из Лениногорска. Фишка диплома, была в освоении взрывпакеров, при установке цементного моста, перед изоляционными работами. Времени было достаточно, материал был хороший, так что подготовился я неплохо. Художник с нашего цеха, рублей за 30, помог с оформлением графических материалов. И вот защита, торжественный момент в моей жизни. Учился я можно сказать хорошо, средний балл за 6 лет учебы был выше 4-х.  Тем более года три уже был старостой группы, так что защитился на «отлично». В этот же день, а в институте работала Света (жила раньше с Валей в одной комнате) мы зашли к ней. Она работала лаборантом и у нее был спирт. Я был с Володей Винокуровым, и кажется с Володей Последовым. Напор наш был неотразим, а наши доводы весьма убедительны, так что от Светы, мы ушли навеселе и души наши от ее света и спирта, стали светлее. Но это было еще только начало…. Недели через две, состоялось торжественное вручение дипломов, на которые приглашались жены, родители, друзья. Моя не явилась, также не было и в ресторане «Чайка», где бывшие студенты устраивали банкет. Не выдержал: пошел домой, дома нет. Возвращаюсь примерно через час злой. Моя ненаглядная сидит, как ни в чем не бывало. Причина была для меня весьма неубедительная, что-то с платьем, или прической. Но точно помню, шли обратно крепко поругались, а еще я снял свой пиджак и топтал ногами. Что было, то было. Тут не убавить, не прибавить. Затем был, кажется, отпуск: ездили в Дуденево, к Валиным родителям. Я уже с дипломом и высшим образованием. С Аркадием Матвеевичем, мы были дружны, мне шел 24-год и осенью должны были забрать в армию. Он много рассказывал, о своей фронтовой жизни. Жаль, что память сохранила мало, было бы интересно потомкам. Но и он, и Анна Петровна, были весьма уважаемыми людьми в своем селе. Своего рода местная интеллигенция: он электрик, она медсестра и оба фронтовики. Иногда попивали пиво на веранде, была такая столовая на спуске в затон, а еще ездили в город Горький, теперь Нижний Новгород. Денег было очень мало, но Валя покупала вещи для малыша, она была уже беременна. Первый семейный отдых провели неплохо, но без излишеств. Пожили с неделю в моей деревне, у матери. После этого месяца два поработал, а затем пришла повестка из военкомата. Это сейчас очень многие откупаются и гордятся этим, а тогда и в помине этого не было. Примерно за неделю до призыва, я уволился, и стали готовиться к моим проводам. Была готова старая одежда, куплена грелка для водки. Накануне призыва пришли друзья, приехала мать, сестра Надя со своим мужем Иваном. Сабантуйчик был веселый и утром многие были уже навеселе. До военкомата, по-моему, доехали на городском автобусе, а также шли пешком. Последний раз поцеловался с женой, матерью, попрощался с друзьями и зашел за ограждение. Сознавал ли я, что бросаю жену беременную одну, через несколько месяцев, практически без средств существования. Конечно, нет. Мы оба были молоды  и считали, что завтрашний день сам позаботится  о себе, как и наши дети сейчас. Но это, же написано и в Библии. Возможно, это незнание и сохраняло нас, от лишних переживаний. Итак, идем по ступеням воспоминаний дальше.


СЛУЖБА В АРМИИ

Из-за ограждения, посмотрел последний раз, на родных и близких мне людей, помахал еще раз на прощание рукой и зашел в здание военкомата. Там уже было много призывников, все естественно навеселе и в возбужденном состоянии. В основном были молодые, нас с высшим образованием и постарше, было немного. Призывали меня с одним парнем, Вася Леванов, из группы механиков, нашего института, поэтому всю дорогу до Казани, в поезде из Бугульмы, мы были вместе. Грелку перед Казанью я выбросил за ненадобностью, так как она была уже пуста. Ехали в плацкартных вагонах; хоть и сопровождали нас солдаты старослужащие, но дым в вагонах стоял коромыслом, а веселье продолжалось. Возможно, мы все этим, заглушали тоску и страх перед неизвестностью. В Казани, нас автобусами довезли до центрального сборного пункта, где народу было значительно больше. Условия быта были самые простые, спартанские, а в казарме 2-х ярусные нары. Поэтому мы с Васей, договорились с солдатами на проходной, наверное, за бутылку водки и вышли в город. У меня там жила двоюродная сестра Тамара, в деревне, она называлась Ниной, но сменила имя и вышла замуж за татарина Рустама. У меня был адрес и нашли мы ее, довольно быстро. Жила она в коммунальной квартире на 5-6 хозяев, а туалет был на улице. Для нас и это было апартаментами. Естественно, что при встрече спиртное было нашим, а за хозяевами, были крыша и еда. Разговоров было много: с Ниной вспоминали детские годы, как жили у бабушки, спали вместе на печи, наши детские игры, с Рустамом нашу предстоящую службу в армии.
Рано утром, как и договаривались на КПП, мы были на призывном пункте. После этого нас вызывали в комнату, где быстро прогоняли перед членами медкомиссии голышом. Затем нас осматривали и беседовали покупатели из воинских частей. Меня определили в ГСВГ (в группу советских войск в Германии). Примерно через день, если не ошибаюсь, мы пешком дошли до железнодорожного вокзала и в путь на Брест. Там мы пересели в другие вагоны, обыкновенные товарные вагоны-теплушки, узкоколейки, что показывают в кино. Хоть и был ноябрь, но холода я не помню. Ехал я на втором ярусе нар, там, по-моему, было сено и все. Под головой простенький мешок, с минимумом вещей и сухим пайком. Наконец мы въехали на территорию Польши, моя первая поездка за границу. На узловых станциях были санитарные остановки, стояли полевые кухни. Нас там кормили и поили, а также все мы справляли свои бытовые нужды. Облегчившись и подкрепившись едой, мы медленно двигались дальше. Я с нескрываемым интересом, смотрел на новую неизведанную заграничную страну. Больше запомнился сельскохозяйственный ландшафт, люди, работающие в поле на уборке картофеля, свеклы. Погода была мрачная. Незаметно мы переехали границу и въехали на территорию ГДР (Германской Демократической Республики). Остановились в городе Франкфурт-на – Одере. Мы вышли из вагонов, и нас повели пешком на сборный пункт. Здесь окончательно определилась моя судьба. После очередной комиссии и душа, нам выдали солдатскую одежду. Меня определили в отдельный радиотехнический батальон, для службы оператором радиолокационной станции. Тогда я еще не знал, что это такое. С сопровождающим офицером и двумя солдатами, нас группу молодых солдат вывели в город, и мы пошли в город на железнодорожный вокзал. Я в живую видел немцев, слушал их речь и пытался понять их. Затем мы сели в вагон и поехали. Сиденья были мягкими, в виде кресел, что было весьма комфортно. В вагон входили и выходили немцы, на нас сильно внимания не обращая. И вот мы доехали до города Рерик, что на самом севере ГДР, как потом выяснил и на берегу Балтийского моря. Навсегда, во времена дальнейшей службы, запомнился холодный пронзительный ветер, от которого не спасал и полушубок, поверх шинели, при несении караульной службы. Вышли из вагона, и пошли в сторону нашего военного городка, что был от Рерика в трех километрах. Прошли через КПП и нас привели в казарму, где мне предстояло прожить год. Кровати были в один ряд, около каждой тумбочка и все. Сложил туда свои вещи, но очень быстро у меня стащили резервные 25 рублей, электробритву и еще что-то. Поразила заправка коек, все по одному строгому стандарту. Очень скоро научился заправлять так и я. Легли спать сразу, потому что приехали ночью. Очень быстро провалился в сон. Утром ровно в 6 часов подъем. Нас молодых на зарядку пока не взяли, дали время на адаптацию. Но со следующего дня зарядка была ежедневной: пробежка 1-2 километра, упражнения на турнике и снарядах. В 6 часов 30 минут туалет, умывание, подготовка к столовой. Наконец ровно в 7 часов повели строем в столовую. Одновременно за столом сидело 10 человек. Утром второе и чай с хлебом. Салаты не помню, похоже, их не было. Вставать из-за стола должны мы были все одновременно, по команде сержанта. Пока к нам присматривались. Туалет был в соседнем здании, в подвале, где и умывались. Около казармы была емкость с ваксой, объемом литров, 10 из которой мы постоянно чистили сапоги. Около 8 часов, началась построение на плацу: стояли офицеры, затем подходил командир батальона и к нему строевым шагом подходил с докладом дежурный по части. Затем командиром части ставилась задача на день перед подразделениями. Командовал нами капитан Техов, запомнил еще замполита Ростокин, который ко мне хорошо относился, на протяжении всей службы. С нами побеседовал офицер после построения и нас 6-х молодых солдат повели на место новой службы. Дорога проходила, через весь военный городок, далее через заброшенный военный аэродром, до нашего объекта. Вся дорога была около трех километров. За площадкой огороженной колючей проволокой, находился мой объект радиолокационная станция «Дубрава» и высотомер «Вершина». Меня назначили на «Дубраву». Задача нашей части, заключалась, в контроле за пролетом самолетов, на контролируемом участке до 300 километров в радиусе. Необходимо было контролировать, чтобы они не выходили за пределы воздушного коридора.  Оператор «Дубравы» давал координаты пролетающих самолетов, через каждые две минуты, с указанием азимутального градуса и удаления, от нашей станции в километрах, а оператор «Вершину» указывал высоту, так называемую горочку. Каждой цели присваивался номер от 31 до 90, а потом обратно.
К концу службы, я уже мог вести одновременно до 30 целей, помнить их номера и выдавать информацию, каждые две минуты. Тогда я и научился говорить быстро. Информацию передавалась планшетисту, который сидел у нас и на центральном пульте, от нас примерно в километре, который рисовал трассу проходящей цели. Планшетист сидел за прозрачным стеклом из пластика, и чертил с обратной стороны трассу и указывал номер цели. Планшет обрисован так: были круги с километрами и радиальные линии, для определения азимутального градуса, а также был вычерчен разрешенный коридор самолетов. Перед планшетом сидели офицеры и контролировали ситуацию. Там была еще одна РЛС «Дренаж», более мощная, чем наша и еще один высотомер. На второй точке также был дублирующий экран нашей РЛС, дежурить на нем было значительно легче; он лишь дублировал работу основного, так бывало, что офицеры нас не будили, и мы высыпались. Но работа РЛС «Дренаж» давала себя знать. Высокочастотное излучение и вращение 6 оборотов в минуту, отражалось на лампах дневного света в кубрике, они самопроизвольно светились. Многие облучались. Но служил на центральном пульте я не часто и после службы у меня появилось еще два сына. Итак, я первый день на своей станции; с нами в учебном классе беседует офицер, помню лейтенанта Джанибекова, он нам объясняет материальную часть и что мы должны делать; два должны изучать «Дубраву», два «Вершину», два дизельную электростанцию. Антенна по периметру, была обвалована, чтобы меньше было высокочастотного излучения на нас. Опасно было подходить к «Вершине», которая и крутилась, и качалась вверх и вниз. В стенах помещений, везде была заштукатурена, металлическая сетка, для нашей защиты. Но облучались и на нашей станции, особенно при ремонте подвижных щеток, вращающей части антенны, и обслуживания самого излучателя. Меня Бог миловал, но видимо и соблюдал все правила безопасности. Недели через две вышел на свое первое боевое дежурство. Смена состояла из офицера, двух операторов «Дубравы», двух «Вершины», двух планшетистов, двух патрульных, специалиста дизельной электростанции. Помнится, что дежурили суток по двое, менялись через два часа. Ночью спали, а днем занимались хозяйственными работами, после дежурства. Еду нам на точку привозили в термосах, давали и сухой паек – сало. Примерно через неделю было принятие присяги и ее слова, я и сейчас помню наизусть. Было торжественное построение, офицеры в парадных костюмах, при своих медалях. Каждый из нас молодых подходит к флагу части, с боевым автоматом и торжественно говорит слова: «Я гражданин Союза Советских Социалистических Республик, перед лицом своих товарищей принимаю присягу и торжественно клянусь и т. д». После этого был хороший праздничный обед и сразу на боевое дежурство.
Первый день на боевом дежурстве, сижу за экраном своего локатора. Две недели стажировки прошли успешно, все же я с высшим образованием и мне легче, чем другим. Световой луч движется по радиусу, со скоростью 4 или 6 оборотов в минуту, высвечивая воздушные цели в виде черточек. Когда самолет входит в мой радиус обзора, я присваиваю ей номер и выдаю координаты, каждые две минуты на пульт управления. Сначала было тяжело не перепутать, когда они пересекаются, особенно при учебных боевых полетах, но опыт пришел быстро. Коллектив нашей станции был маленький, поэтому дружный, так что на уровне станции, «дедовщины» практически не было. В роте она была, но, конечно, не такая, как у соседей артиллеристов и танкистов. Как-то вечером, после ужина, стоял около казармы, а руки в карманах. Один старик, это тот, кто прослужил, более полутора лет, тем более сержант; дал мне команду наложить в них песку и зашить. Я не послушался, в итоге получил наряд, убирать территорию. Беру метлу и убираю, вверенный мне участок от листьев и прочего мусора, довольно долго. Когда работа была практически выполнена, проходил мимо командир части и заподозрил неладное. Но сержанта я не сдал, потом они от меня отстали. Затем дни стали походить один на другой. В 6 часов подъем, одеться надо было за 60 секунд, зарядка примерно полчаса, полчаса на туалет, в 7 часов строем и с песней «Не плачь девчонка» в столовую, 8 часов построение на плацу. Если в роте, то до обеда занятия в красном уголке по теории или боевой и политической подготовке. После обеда, если в этот день было боевое дежурство, разрешалось до 16 часов поспать. Покушав, мы ныряли под одеяло и быстро засыпали. Затем нас будил дневальный. Боевые дежурства проходили, как на своей точке, так и центральном пульте. Кроме этого, по графику несли караульную службу у знамени части и охраняли технику. Перед караулом, нам из оружейной комнаты выдавали, закрепленные за нами автоматы, и мы заправляли по два рожка с боевыми патронами, а в одном тридцать патронов. Сдавая дежурство, ставили автоматы на свое место и освобождали рожки от патронов, в специальные коробки. Так их легче было контролировать. График патрульной службы был следующий: два часа дежурство на посту, два отдых без сна в караульном помещении и два уже сон. И так на протяжении суток. Очень хотелось спать, во время караула около знамени. Стоишь ночью, на втором этаже в штабе части один.  Слипаются глаза, стоять тяжело, периодически спишь стоя, иногда присядешь. На этом многие попадались, но меня Бог миловал. А идти от караулки, до части километра два. Два туда и два обратно, и так четыре раза за сутки. Не легче было, и при охране центрального пункта. Ходишь, как идиот, по территории, зимой в полушубке, но и он не спасал, от холодного ветра Балтики. Заходили иногда в кочегарку и там грелись.
Радостны были письма из дома, писала молодая жена. Беременность проходила нормально, она уже не работала. Мы готовились стать папой и мамой, но только я был далеко. Очень жаль, что письма не сохранились, но у жены они, кажется, целы; если захочет она их сюда вставит. Пишется все это не для гонораров и литературных премий. Все это пишется, для печати ограниченным тиражом. Если захотят, они эту историю продолжат дальше. Если нет, очень жаль; но надо знать историю своих предков и продолжать ее дальше, для своих потомков. У каждого будет свое продолжение. Незаметно подошел Новый 1974 год. Нам снова устроен праздничный обед и ужин. Это не то, что стол заставлен. Просто более качественно приготовлена еда, по кусочку пирожного и все. Но и от этого радостно. Переписка с женой идет постоянно, мы ждем рождения своего первого ребенка. Вспоминается, как еще дома, прислонялся к ее животу, и слушал биенье его сердца и приветы, когда он стукал или ногой, или рукой. Пишу, а на глаза наворачиваются слезы. То было трудное, но и счастливое время; мы были молоды и любили друг друга. Служба в армии шла своим чередом. Боевое дежурство, менялось караульной службой, нарядами на кухню, учебой в роте. В начале февраля нахожусь на боевом дежурстве, на своей РЛС. Скоро придет наша смена, и мы пойдем в роту. Вот она приходит, и сержант говорит мне: «Николай, танцуй» и дает телеграмму от жены. У меня родился сын, Вадим. Так мы договаривались заранее. Естественно все стали поздравлять меня, включая офицера. Было радостно и тревожно, а впереди еще были долгих 9 месяцев службы.  Буквально, в течение недели, шел напрямую в роту, через бывший аэродром, потому что ближе и нарвался на командира части. В итоге получил 5 нарядов вне очереди на кухню.  5 дней вставал в 5 часов утра, и ложился в полночь. С утра участие в подготовке к завтраку, уборка столовой, раскладка посуды. Потом снова уборка, мытье посуды. В обед и ужин все повторяется. Вечером чистка картошки, в больших количествах, снова мытье посуды. Ежедневно получение продуктов со склада и обслуживание офицеров, которые кушали, в отдельной комнате. Но зато отъелся вволю мяса, жареной картошки, а также упился киселя. В армии мы всегда хотели, есть. Вспоминается, как через месяц службы, отправили меня на хлебозавод военного городка, чтобы помогал загружать машины. По окончании работ, мне дали буханку свежего хлеба. Я пришел на берег Балтийского моря, что от нас был в метрах 300-500 и съел эту буханку, думаю, что минут за 30 без воды.  18 марок, что нам давали ежемесячно, хватало, чтобы иногда купить баночку искусственного меда грамм 300 и маргарина, а также бытовые мелочи: зубную щетку, порошок, иголки, нитки. Это был наш деликатес. Когда ужинали на точке, хлеба было достаточно. На хлеб мазали маргарин, сверху так называемый мед и чай. Было очень вкусно. Всегда вспоминаю, когда делаю такие бутерброды, но уже с настоящим медом и сливочным маслом. Те, кажется, были вкуснее. Но эти деньги экономили все. Надо было готовиться к дембелю и готовить подарки. Обслуживали себя сами. У нас было два комплекта одежды: повседневная (брюки и гимнастерка, перепоясанная солдатским ремнем) и парадная, в которой я и вернулся домой. Периодически свои повседневные, мы стирали в бензине. Такая была технология в армии. Поэтому, она со временем становилась белой. Ежедневно, под воротник гимнастерки, подшивали белые тряпки, которые проверял постоянно прапорщик, или сержант по утрам. Периодически их стирали, или меняли. Иногда белый материал покупали в магазинчике, но больше в ход шли старые простыни. За полгода службы похудел, но на турнике подтягивался уже раз 6, делал выход силой, а также неплохо бегал. Как в армии, так и дальше по жизни не курил. Давали и мне месячную норму сигарет 18 пачек. Все отдавал ребятам своей РЛС, хотя многие вместо сигарет брали сахар. Участвовал и в общественной жизни части, где-то в марте с офицерами, как член очередной избирательной комиссии, выезжал в отдельную роту нашей части, на самой границе с ФРГ. Вполне естественно, что все мы стопроцентно, проголосовали за предложенных нам депутатов. Затем был хороший обед, а там готовили лучше. Пару раз выезжал на всякие собрания с офицерами, в штаб бригады, расположенный в городе Шверин. Ездили поездом. В одну из поездок, немец на вокзале угостил маленькой бутылкой пива. Это был единственный алкоголь за год службы. Приходили письма от жены, радостные и тревожные. Радостные, что подрастал сын. Тревожные, что было много проблем, и в первую очередь финансовых. В конечном счете, приехала ее мать и забрала в деревню, хоть на скудные, но надежные харчи. От матери моей помощь была слабой, ей уже было 63-64 года и здоровье уже не то. Месяца через два после рождения сына, получил фотографию любительскую жены с сыном. Она стоит, одетая в рубашку, а на руках сын. Эта фотография была всегда со мной рядом, и на дню смотрел по много раз. Единственное, что я мог делать, это писать письма и ждать окончания службы. Через полгода службы, ушли «старики», а мне с другими осталось ждать полгода. Хоть я и не был полноценным «стариком» (это солдат, который прослужил полтора года), но отношение ко мне изменилось в лучшую сторону. Я стал членом их группы, но не активным участником. Летом начались активные боевые учения, на нашем полуострове Вустров. Наш батальон, был всего лишь маленькой частью гарнизона. Сюда приезжали на учения артиллеристы, танкисты. Их было много. Стреляли каждый день. Вдоль береговой линии пролетал самолет и на длинном тросу, тащил макет цели (конус). По нему стреляли из всех видов артиллерии, а также 4-х ствольные «Шилки». Особенно впечатляла стрельба поздно вечером, ночью. Трассирующие пули прошивали небо со всех сторон и соединялись в одной точке. Затем рядом с нами был полигон с наземными целями. На тросе тащили макеты танков и по ним также палили из пушек. Запомнилось боевое дежурство, когда шли боевые учения в воздухе. Меня посадили за основной пульт РЛС. Я был взмокший от напряжения. Одновременной вел около 30 целей, передавая их координаты на центральный пульт. Тяжко цели было видеть, когда условный противник, применял активные и пассивные помехи и экран становился, как в тумане. С задачей своей я справился и товарищей своих не подвел. В итоге капитан Техов, оценивая результаты учения, на утреннем разводе, вручил мне Почетную Грамоту. Лучшей наградой был бы отпуск, и встреча с женой и сыном. Но кто с нами считался. Валя в это время жила уже у своих родителей. Примерно в это же время на экраны страны вышел фильм Василия Шукшина «Калина красная». Замполит разрешил посмотреть мне его в гарнизонном доме офицеров. Мест не было, стоял ближе к выходу, а когда фильм заканчивался быстро ушел. Впечатление было потрясающим. Время подходило к демобилизации. Уже куплен чемодан, скатерть для матери, плед домой, что-то жене, сыну и другие мелочи. Что можно было купить на мои скудные солдатские деньги. Увольнений у нас не было, да и куда ходить, дальше гарнизонного городка. Один раз за все время вместе с офицером, мы прошли по улочкам этого городка Рерик и все. Диковатые мы были все же. Примерно в августе-сентябре получил от жены радостную весть. Ей, как молодому специалисту, семейной, с ребенком, дали однокомнатную квартиру. Наемную квартиру она освободила, и переселилась уже в собственную. Помогли друзья и коллеги по работе. Уже пришло время, которые солдаты называют 100 дней до приказа. Многие готовили дембельские фотоальбомы, готовили свою форму: у меня кроме нескольких фотографий с того времени, ничего не осталось, кроме воспоминаний. Судя по этим записям, запомнил много. Я уже был специалистом 2-го класса, дали после учений, но очень хотелось домой, к своей семье. И вот пришел он долгожданный приказ, в начале ноября 1974 года. Все были взбудоражены. За успехи в боевой и политической подготовке, мне присвоили звание младшего сержанта. Так что пришлось разориться на лычки и потом их пришивать. И вот пришел он долгожданный день, завтра уезжаем в штаб бригады Шверин. Там мы пробыли дня два на военном аэродроме. Наконец нас садят в самолет. Кажется, была посадка в Москве, а потом уже город Куйбышев, нынешняя Самара. В кармане было всего рублей 30. В аэропорту, какой-то шабашник на УАЗ брезентовом, довез до Бугульмы. Отсюда автобусом, я доехал до Альметьевска. Вышел на автовокзале, зашел в туалет, и пошел искать свою квартиру. Адрес, конечно, был.


 ГРАЖДАНКА И СЕМЬЯ.

И вот в середине ноября 1974 года, я в первом микрорайоне, на улице Шевченко; дом 94, стою около подъезда, практически без рубля в кармане. В шинели, фуражке, со скромным чемоданом, на ногах простые солдатские ботинки. С волнением поднимаюсь на третий этаж. Что ни говори, а наши чувства в те годы, были намного чище и искреннее, хотя не обходились и без глупостей. Звоню в дверь квартиры номер 23. Открывается и вот она моя жена, Валя. Обоих охватывает волна нежности. Целуемся, в маленьком коридорчике. Прохожу в комнату и впервые вижу своего сына. Он, кажется, игрался на диване, что нам подарили. Обстановка самая простейшая. Захожу в ванную, умываюсь с дороги. Жена что-то ставит на стол и, конечно, бутылка водки. Выпиваю с устатку и дороги стопку, не могу наглядеться на близких мне и дорогих людей. Смотрю впервые, как Валя, кормит Вадима грудью. С дороги был сильно грязный. Был всегда любителем бани, а весь год службы, мылся только под душем, когда под одной головкой мылось 2-3 человека. Собрался в городскую баню и там с наслаждением, как когда то, помылся и попарился. Снова пришел уже в свой дом, в свою первую квартиру. Разговоры наши шли долго. Потихоньку стал вникать в проблемы своей семьи. Деньги на нуле. Вале помогло, что выиграла по лотерее холодильник, а ее мать его забрала и дала ей деньги, около 200 рублей. Было еще, какое-то мизерное солдатское пособие. Но она держалась мужественно и вела хозяйство, что надо. С дороги и после бани разморило. Рядом дорогие и любимые люди: жена, сын, который только что заснул.  Мы в постели, все куда-то уходит и растворяется, как в первую брачную ночь. После чего засыпаю. Спал не долго.
Рядом жена, играется сын, и смотрю это впервые. Беру его на руки, хожу по комнате, а он еще не ходил. В течение недели съездили в деревню к матери, не помню, как добирались с маленьким ребенком туда и обратно. Домой я купил плед, а матери скатерть. Подарки понравились всем, и я их потом видел долго.  Я все еще в солдатской парадной одежде.  Встреча у сестры Нади. Нас отпустили на танцы: я, Валя, племянницы Галя с Валей и их подружка. Там по глупости своей обидел жену, когда убежал с ними на квартиру Юли, где выпили бутылку водки, угощали, конечно, они. Обижается и до сих пор, что ж от молодости и глупости, расстояние всегда маленькое.
Вернулись в Альметьевск, надо устраиваться на работу. Через друзей, быстро устроился в НПУ «Альметьевнефть» инженером в РИТС-3.  В капитальный ремонт, возвращаться не стал, далеко ездить. В моем подчинении бригада добычи нефти; около 90 скважин, сборный пункт номер 62 и человек 15 рабочих. Мои задачи: контроль и организация их работы, обеспечение всем необходимым. Каждый день едим утром в цех. После короткой планерки, нам дают автобусы ПАЗИКи, и мы разъезжаемся, по своим бригадам. Развожу своим операторам необходимые материалы и инструменты, выясняю производственные вопросы, контролирую работу бригад подземного и капитального ремонта скважин; организую работы по наведению порядка на закрепленных объектах: уборка замазученности, покраска оборудования, набивка сальников на станках-качалках, спуски скребков на фонтанных скважинах и с ЭЦН. Так незаметно проходит день, в обед с водителем приезжаем в город, покушать и отдохнуть. Я дома с женой и сыном. После обеда на сборный пункт 62, где был мой штаб, и откуда шла откачка нефти. Вечером в цех и около 17 часов я был дома. И вот моя первая зарплата рублей 150.  Все деньги рассчитаны до копейки, первый год работы, они, можно сказать, растворялись сразу. Столько было дыр и столько надо было решить проблем. Неудивительно, что, когда Вадиму было чуть больше года, Валя пошла на работу. Но это было чистое и светлое время: первый год после армии. Мы семья: отец, мать и сын. Каждый вечер, мы сына купаем в ванночке, купленной для него. Я держу его на руках, Валя, моет. После этого он чистенький крепко засыпает. Понемногу благоустраиваем квартиру. С мебелью очень трудно, но вот удалось купить простенький шифоньер. Он в упаковке, надо собрать, а навыков никаких. С Володей Ларионовым, мужем подруги Вали, мы собирали его долго. После почти окончательной сборки: выяснили, что дверки надо было привернуть, с другой стороны. Пришлось снова разбирать, но, сколько было радости, когда собрали и поставили на место. Квартирка сразу приобрела уютный вид. Мы умели оценивать и ценить наши маленькие радости. А как, я учил Вадима ходить. Один из методов: колготки под мышки и иду, сзади держась за них, чуть-чуть придерживаю его. Была детская коляска за 40 рублей, на которой мы вывозили его. Примерно через год, в 1975 году, удалось устроить его в садик, после моего визита, к заместителю начальника управления, а возможно даже и объединения. Валя на работу, уезжала раньше, и отводил его в садик я. Месяц или два, уходя из садика, я слышал его рев и на улице. Не хотел он, чтобы его покидали. Но потом привык. До этого несколько месяцев, водили к няньке, в нашем микрорайоне. Хорошая была бабушка, Вадим у нее всегда был спокоен.
С этим же временем, связано мое увлечение моржеванием. Наш дом находился рядом, с озером, которое было в 150 метрах, через дорогу. Видел, с балкона, что на льду зимой рано утром, собираются люди: долбят полынью, а потом купаются. Один раз не выдержал и подошел. Увлекли они меня своей идеей оздоровления и купался с ними, около двух лет. Удивительным было состояние, когда пробкой вылетал из полыньи, после минутного купания, а на улице до – 30. Быстро обтираешься, все тело горит, но потом полет души и тела. Находил время, и побегать в парке. Больше вел здоровый образ жизни: не курил, практически, никогда, но стопочку не пропускал. Что делать грех, он и есть грех, но таким было окружение и среда, в которых я вырос и развивался. Примерно в это время, первый раз в жизни ездили с Валей, к моему отцу в город Нижнекамск. Вадим был в деревне, у Валиной матери. Приехали в обыкновенную двухкомнатную квартиру. Он жил с одной женщиной. Я его практически не знал. Крепкий мужик, коренастый, на рабочей должности. Внешне, я немного похож на него. Поскольку не было никакой духовной связи, увлеклись застольем. Непонятно, о чем разговаривали. На следующий день поехали на дачу. Дача понравилась. Сходили с Валей на озеро и искупались. В этот же день, уехали обратно. Если не ошибаюсь, дал он мне тогда 100 рублей. Взял, конечно, они тогда были для нас не лишними. Душой я отдыхал дома, в своей родной деревне. Здесь все напоминало детство, рядом была мать. Когда приезжали, мать всегда топила баню. Своей не было, но были хорошие соседи. Здесь впервые мы мылись вместе. Хоть и женатыми были, около трех лет, но еще долго стеснялись друг друга. Валя всегда наводила крутой порядок в доме, я помогал по хозяйству. Был простой крестьянский быт, без каких-либо излишеств. Наша цель была всегда одна, повидаться и помочь. Когда была возможность, увозили кусок мяса. Иногда привозили сюда, Вадима, особенно когда не было садика, а попозже и Юру. На работе дела шли нормально, подходило время получения двухкомнатной квартиры. В то время ломали много бараков, выселяли, кто там проживал. Была большая необходимость в однокомнатных квартирах. Подсуетилась жена моего начальника Клавдия Александровна Бутрякова, работающая в отделе быта нашего управления. В итоге в 1976 году, мы переселяемся в квартиру по улице Ленина дом 66 квартира 23.  Радость беспредельная, сделали маленькое новоселье. Во время переезда приезжал отец из Нижнекамска. Попил водку в мое отсутствие, пообщался с родственниками и больше я его не видел никогда. Говорят, жизнь закончил, не лучшим образом. Получил один раз письмо от него, когда был уже на севере и все. Вечная память тебе Федор, каким бы ты не был, но ты дал жизнь не только мне. Кровь твоя, как и моя, еще долго будет струиться в наших потомках. Спасибо тебе, я тебя никогда не осуждал, не осуждаю и сейчас. Такова наша судьба, или Божий промысел.
Жизнь шла своим чередом. В один день, Валя, привезла кухонный гарнитур. Я уже писал, что в те времена ничего нельзя было купить: один мебельный магазин был всегда пуст. Смонтировали, и кухня приобрела, совершено другой вид. Как мы радовались. В один из дней зимой, по объявление в одной квартире на улице Джалиля, купил односпальную деревянную кровать. Двуспальных не было, пришлось купить такую. Притащил в два захода на себе. Установил и спальня стала уютной, с шифоньером и кроваткой Вадима. Чуть позже на работе сделал лавку по длине кровати и ее высоте, которую приставили к стене и заложили матрасом. Так, что места нам хватало. Вспоминаются эпизоды с ремонтом этой квартиры (наняли двух женщин с домоуправления, за копейки), я сделал примитивную кладку кафелем стен в ванной, утеплили дерматином входную дверь. Не меньше, а больше приложила сил ко всему и жена. Уют создавался ее руками постоянно. Работал я неплохо и в 1977 году, перешел работать в РИТС-4 начальником смены. Чуть прибавился оклад, но денег не хватало катастрофически. Мы не ездили за границу, не покупали дорогих вещей, не хватало на самое необходимое. В городе Усинске, Коми АССР работал начальником БПО, мой бывший начальник цеха капремонта Истомин Вениамин Семенович. Съездил туда, пытался устроиться, но безуспешно. В те времена, многие уезжали на север, на три года, чтобы поправить свое материальное положение, а уезжали потом навсегда. Что и приключилось с моей семьей. На новой работе освоился быстро, на работу уезжал около 6 часов утра на дежурном ЗИЛКЕ, и вначале шестого вечером я был дома. К приезду начальника цеха и ИТР около 8 часов, я уже владел полной информацией о работе скважин, бригад ПРС, КРС, ПРЦЭО и т.д. На планерке моя информация заслушивалась, и по ней принимались решения.  В обед также приезжал домой на автобусе. Контролировал работу мастеров по фонду скважин, мне подчинялась диспетчерская служба цеха. Нас было два начальника смен; неделю рано выезжал я, неделю он.  Работали, я бы сказал, не напрягались, но частенько вытаскивали ночью из дома. После гроз или сильных ветров вставали скважины с ЭЦН и ШГН. Начальник смены ЦИТС присылал машину, я связывался со своим диспетчером, и приходилось объезжать фонд скважин и запускать их в работу. Естественно, что потом выпускался приказ, и нас награждали премией рублей по 20-30, не более. Но были рады и этому. Мы выполнили свою задачу и нас премировали.
В таком напряженном ритме и сейчас проходит моя жизнь. Хоть и за 60 лет, я и сейчас жду звонка ночью. На покой уйти не могу, не все проблемы детей еще решены. Также активно занимался общественной работой, как председатель цехкома. В отпуска ездили в основном по деревням. Первым тормозом был вопрос финансовый, а вторым отсутствие путевок. Больше в те времена они уходили по блату, а мы его не имели. В 1977 году, нам удалось взять туристические путевки в Краснодарский край по маршруту: г Хадыженск - Аше.  Вадима оставили у матери Вали. Уже не помню, как добирались, но прибыли в город Хадыженск и нашли эту туристическую базу; условий ни каких, но море палаток и летних домиков. Расселили нас отдельно. 2-3 дня жили на базе, готовились к пешеходным маршрутам и немного тренировались. Вечером танцплощадка, вот и все развлечения. Затем с рюкзаками и сухими пайками пошли по маршруту. Вечером пришли на промежуточную базу. Опять палатки, костер, песни и всякие приколы при вечернем досуге. Купались в горных реках. Затем обратно на базу, там пожили еще несколько дней. После этого, нас увезли на другую базу, ближе к морю, где весело провели еще несколько дней. После этого пеший маршрут, шли, думаю не меньше 4 часов, и мы в Аше, оба впервые на берегу Черного моря. Также простой быт, здесь с Валей у нас уже была маленькая комнатка, конечно, без удобств. Она держалась тогда мужественно. Ей было тяжело, так как была уже беременной, а под сердцем носила второго сына Юру. Повнимательнее и нежнее, мне надо было быть с ней. Но покупались на славу, насладились всеми прелестями моря и загорели. С Краснодара на поезде доехали до Ростова и в гости к брату Василию. Валя у них была первый раз, в поселке Первомайский. Погостили несколько дней, и я вернулся к себе в Альметьевск. Валя чуть позже в Дуденево, где был Вадим. Потом  я встретил их самолетом в Бегишево. Оттуда в Нижнекамск, переночевать у моего отца, а затем домой. Эпизод этот подправила, Валя. Как сказала, при встрече я был грубый и злой. Что хочу сказать, я не рисую себя белыми красками, что было, то было. И дальше черной жалеть не буду. В свое оправдание могу сказать одно, я вырос в грубой деревенской среде.
До сих пор в ушах слова матери, когда она ругала моего старшего брата: «Шурка, враг эдакий и т.д.». В деревне ругань была рядовым явлением. Известно кто, где родился, тот то и впитал. Пример вырос человек с детства в звериной среде, когда идет его взросление, познание мира, он на всю жизнь Маугли, существо со звериными инстинктами, повадками своей звериной стаи. Так и в человеческом обществе, я впитал образ жизни своей среды, а в ней кроме большого числа положительного, было и много негатива.  А отношения наши, с Валей искрили всегда; можно смело сказать не только с первого дня свадьбы, но и раньше, и сейчас, когда обоим за 60 лет. Возможно, нам надо было, и развестись, но, глядя сейчас на своих детей, внуков, осознаю, они должны были родиться. А сейчас уже пришло время заботиться друг о друге на старости лет, у детей своя жизнь и свои проблемы и зачем создавать им их еще. Этот отпуск, вспоминается часто: мы были очень молоды, первый выезд на море, встреча с братом. Очень бы хотел повторить этот маршрут. Здоровья бы хватило, но маршрута этого уже нет давно, все эти промежуточные лагеря разрушены, или захвачены приватизаторами, здоровье народа никому не нужно. На нефтяную и газовую иглы и другую сырьевую промышленность, нужно не более 30-50 миллионов человек, а нас почти в три раза больше. Мою семью спасает, что мы все в этой отрасли, но до каких пор????
В начале февраля 1978 года, в очередной декретный отпуск, ушла моя жена, а 23 марта родился сын Юра. В этот раз я уже был дома, если не ошибаюсь, проводил ее в роддом, ходил как блаженный под окнами роддома, когда она родила. Затем с друзьями и товарищами по работе хорошо отмечал, это событие. Юра вселялся уже в двухкомнатную квартиру, и место занял в кроватки Вадима. Вадим в то время, кудрявый, очень красивый мальчик и что нам еще надо было для счастья? Вадима водили уже в другой садик, рядом с новой квартирой. Он был очень подвижен и один раз мы его искали полдня, убежал куда-то. Подняли на ноги всех, но нашли потом рядом с домом, в другом детском садике. Другой раз, пришел домой грязнее грязного. Зашел в лужу, рядом с домом, а взрослые мальчишки, закидывали его палками. Наверное, никогда не прощу себя сам, когда мои дети хулиганили, или шалили по-детски, а я занимался рукоприкладством, ставил в угол, читал нотации. Конечно, я много работал, уставал, но так вести себя было нельзя. И первым целину, здесь осваивал Вадим. К сожалению, история, не знает сослагательных наклонений, что сделано, то сделано. Не зря в молитвах есть слова: «Прости Боже, нас за грехи, вольные и невольные»
Вернемся лучше к молодым годам, когда мы были почти чистыми листами бумаги, и в наших головах владыки мира, рисовали любые иероглифы, от догм коммунизма, до дикого капитализма, в последующем. Я продолжал работать и оканчивал второй курс университета марксизма-ленинизма, на базе нашего вечернего института. Занятия проходили два раза в неделю, вечером шел пешком до дома с одним парнем из соседнего дома. Потом выяснил, он был работником КГБ. Мы изучали теорию научного коммунизма, социальные науки, не обходили решения и партийных съездов. Много дискутировали, но все в рамках идеологической зашоренности, уверенности в том, что победа коммунизма неизбежна. На червяки сомнений уже тогда были. В то время я был не просто атеистом, а идейным атеистом. Любил цитировать слова В.И.Ленина: «Если бы Бога не было, то его надо было бы выдумать». Но все равно осваивался большой объем информации. Нас в группе было человек 15 пытливых энтузиастов мысли. Нас учили и просвещали те же преподаватели. Но и они, и мы напоминали людей, которые всю жизнь прожили в пещере, а о жизни наверху судили только по теням, которые возникали наверху, при восходе солнца. Мы хотели правды, а получали всеохватную ложь, которая и сейчас, охватывает все стороны нашей жизни. Что еще вспомнить о жизни того периода. Во времена работы инженером, участвовал в литературном конкурсе нашей многотиражки. С очерком, о своей замерщице Асе, занял первое место и получил Почетную Грамоту. Уже тогда тяготел к слову, но надо было работать. Пришел с армии Володя Винокуров, женился на девчонке, с которой я чуть-чуть дружил. Потом женился, родилась дочь Лариса. В Альметьевске работал наш однокурсник Валера Смольников, он в армии не был, потому что у него не видел один глаз. По праздникам встречались, ходили, друг к другу в гости, отмечали дни рождений, новоселья, изменения в работе, дети наши игрались. Хоть иногда и скатывались с катушек, но вели здоровый образ жизни. Володя был активным спортсменом. Я также участвовал во многих соревнованиях по легкой атлетике: бег, лыжи, стрельба, увлечение моржеванием, участие в художественной самодеятельности, увлечение поэзией Сергея Есенина. Но у всех нас в голове росла мысль: мы заслуживаем большего, в плане карьеры и денежного вознаграждения.
Быстро поднялся Володя, ушел работать в город Джалиль начальником ЦПРС, под крыло к будущему генеральному директору «Татнефть» Шафагату Тахаутдинову. В начале 1978 года неожиданно уехал на север в поселок Пойковский Петр Иванович Бутряков, хотя был в зрелом уже предпенсионном возрасте. Вызвал его туда Григорий Александрович Лазарев начальник НДУ «Правдинскнефть», ранее работавший в НПУ «Альметьевнефть» заместителем начальника управления. Мы же с Валей, давно хотели на север. Мне удалось от одного знакомого получить вызов, работать мастером капитального ремонта скважин, и в один прекрасный день начала июля 1978 года, в возрасте 28 лет, я написал заявление. Вадиму, было 4 года, а Юре 4 месяца. Это наше решение было очень трудным, мужественным и оно было общим.


БРОСОК НА СЕВЕР, ЖИЗНЬ В МУШКИНО

И снова, я в последний раз, смотрю на уже расширившуюся семью. Жена, Вадим, Юра. Я не бросаю их, я добытчик, я еду осваивать новые земли, чтобы их кормить и обеспечивать более достойную жизнь. Первый раз уезжал, не побоюсь громкого слова, чтобы зачищать границы нашей родины. В то время нас Запад боялся: ракеты, бомбы, приводили обывателя с Запада в ужас. Страх новой войны был у всех. В каждом цехе добычи нефти было бомбоубежище, на всех групповых замерных установках, были подземные колодцы с задвижками, в целях безопасного транспорта нефти, на случай взрыва наземного оборудования. Таковы были проектные решения, того времени. Я все это, прекрасно, помню. Инстинкт отцовства во мне был очень силен, не смотря на всю мою грубость, а иногда жестокость. Выросший без отца, я как-то сказал сам себе, что не позволю, чтобы мои дети испытали такое. Как не вспомнить слова из стихотворения поэта Эдуарда Багрицкого:
И вечный бой, покой нам только снится,
Сквозь гнет и пыль
Несет степная колесница
И мнет ковыль
Не ручаюсь за полную достоверность эти слов, но смысл верен. Наверное, я целовался с женой, детьми, не помню. Но знаю точно, я уходил сражаться за них. В дорогу отправился со старшим геологом цеха Анатолием Ивановичем Попрыгиным. Блестящий специалист, мастер своего дела, но хорошо пьющий, жена алкашка, а дочь легкого поведения. Помню, ехали как-то из цеха, на УАЗ бортовом, переделанном, под мини автобус. Где-то выпили, конечно, не хватило. Он пригласил нас к себе. В кладовке у него бурлило несколько трехлитровых банок браги. После нашего визита, они успокоились навсегда, но как дошел домой? Хороший вопрос, сам себе задал. От Бугульмы самолетом долетели до Тюмени. Там с трудом купили примерно через сутки билеты, и вот мы в Нефтеюганске. Это сейчас, пустынные аэропорты, а тогда жизнь бурлила везде. И вот я впервые ступаю на сибирскую землю, если можно так сказать, потому что кругом болота и песок. В аэропорту нам объяснили, как добраться до паромной переправы. Но поскольку в Тюмени, мы набрались кое-чего другого, нам было тяжело. Стоим на берегу протоки Юганской Оби. Ждать часа два аппарель, или проще баржу. Жаркое солнце, как истребители, нас долбят оводы. Я ужаснулся, потом в дело вступила малая авиация - комары. Я задал сам себе вопрос, зачем сюда приехал. Но все цветочки были еще впереди. Естественно, что на попутных доехали, наконец, до поселка Пойковский, по прыгучей и разбитой бетонке. Но поскольку ехал с Попрыгиным, прыгучесть дороги не ощущалась. Вот мы под вечер и добрались до места. Нам объяснили, как найти общежитие ИТР №7.  Первым встретили Королева Александра Степановича.
Он работал уже несколько месяцев, жил на втором этаже. У него и остановились. На следующий день встретились с Петром Ивановичем Бутряковым. Он перехватил меня и взял на свободную должность старшего технолога цеха добычи нефти. Я сильно не сопротивлялся и не пошел на должность мастера, в другое управление. Мне это было ближе. Попрыгин сразу пошел работать в Салымское УБР. Через три года, наши пути с ним разошлись навсегда. Устроился в общежитие, в комнате два человека и это, после благоустроенной квартиры. Первый рабочий день. Собираемся в вагончике на вертолетке. В маленькой комнате ИТР с начальником цеха, в большой операторы по добыче нефти. Нескончаемый гул вертолетов: разлетаются буровики, строители. Дошла очередь и до нас. Сажусь первый раз в своей жизни в вертолет с операторами, и мы в воздухе. Поскольку кругом болота, надо было облететь свои скважины и свои так называемые групповые сателлитные установки. Но об этом чуть позже. Кругом из иллюминатора вертолета видны: тайга, нескончаемые болота, реки и конечно кусты скважин. Зависаем на вертолетных площадках, вертолет взлетает, а мы бежим до своих установок. Вечером вертолет прилетает, чтобы нас забрать обратно. В течение дня делаем обход скважин, по возможности, а в основном проверяем работу установки.
Здесь я впервые познакомился с газлифтным способом эксплуатации нефтяных скважин. Для этих целей, на Правдинском месторождении были построены три компрессорных станции А, Б, С, с итальянскими поршневыми компрессорами, на так называемых сателлитных установках, объединяющих группы скважин стояло оборудование фирмы «Камко». Газ с компрессорных станций под давлением 90 атмосфер, поступал на установку, отсюда через гребенку и регуляторы расхода, в те времена ручные, по газопроводам шлейфам на скважины. В них через газлифтные клапаны, установленные в так называемых мандрелях, поступал в Н.К.Т, на глубине 1000-1500 м. дальше все просто: аэрация жидкости и подъем на поверхность до потребителя. Газлифт, это искусственное продолжение фонтанирования. С куста скважин, шлейфы нефтепроводов, также шли на установку, где стояли английские групповые замерные установки. С нашими отечественными, их нельзя было даже и сравнивать. Внутри основного блока сателлитной установки, где происходило распределение газа по скважинам, стоял горизонтальный сепаратор объемом 10 м3. Жидкость, добываемая со скважин, после замерной установки поступала в этот, сепаратор. В сепараторе была огневая печь, и была система регенерации диэтиленгликоля с насосами. Газ осушался, благодаря подогреву и контакту с осушенным ДЭГ. При циркуляции через колонну, с насадками, и только после этого, поступал снова на прием компрессорных станций. В те времена это было не просто здорово, а очень здорово. Все оборудование работало в автоматическом режиме, а основные параметры выходили на центральный пульт. Так, что за короткие 5-6 часов на площадке, надо было успеть многое. Дорог до основной массы установок не было. Только вертолет, а зимой зимник. Так и работали день за днем. Надолго запомнился один эпизод. На ГЗУ-12 резко уменьшился расход газа, на скважины, по причине отсутствия метанола. Снизилась и добыча нефти, в выходной день. Вызывают меня, старшего инженера цеха Клинова Валерия Ивановича, но вертолета нет. Садимся на вахтовую машину, кидаем наверх ручной насос, со шлангами и общим весом около, 20 кг. Километров 20 проезжаем, дальше проезда нет, разбитая лежневка. Вырубаем палку, вешаем на нее насос, на плечи и вперед. Идти километра 4, а возможно и больше. Но часа, через полтора, хоть и взмыленные, но дошли. Короткий отдых, идем на вертолетку, что в метрах 200 от установки. Там стоят 200 литровые бочки с метанолом, что привозили на вертолетной подвеске. Нечего раздумывать, катим их до установки. Еще уходит часа два времени. Ставим на попа внутри блока и закачиваем вручную, в специальную емкость. После этого запускаем метанольный дозировочный насос, регулируем расход газа по скважинам. Примерно через час, восстанавливается режим работы скважин. Получив разрешение начальника смены ЦИТС НГДУ, возвращаемся обратно. Идти по бездорожью всего лишь 4 км, туда, где ждет разбитый ЗИЛ. Домой вернулся поздно, даже выпить было нечего. В те времена у нас был сухой закон. Очень много было таких случаев, но это один из тех, что запомнился больше. Такова суровая жизнь нефтяника.
Но вернемся назад: прошел первый рабочий день работы, неделя, месяц. Телефонов у нас в те времена не было, пошли первые письма из дома от жены, а проблем хватало и там. Валя не работает, дети периодически болеют. Первую зарплату, практически всю отправляю домой. Несмотря на северный коэффициент 70 %, прибавка не очень, надбавки до 50 % в полном объеме, надо ждать еще 5 лет. Кушали только в столовой, готовить в общежитии возможности не было. Поселок маленький, стоят двухэтажные бараки общежитий и двухэтажные фенольные дома, с квартирами. Кто в них жил, считал это за великое счастье. А так балки, балки. На берегу реки стояли частные обыкновенные рубленые дома. У нас же, все время занимала работа. Но были и выходные, в воскресенье. Проблемы со спиртным решались по-разному. Вертолет и за километров 100-200 посадка, в хантыйской деревне. Но это не всегда.  Чаще на машину и до ближайшего поселка Каркатеево, что километрах в 40. Заряжались основательно огнетушителями, это бутылки с вермутом по 0.75 литра. В целях пожарной безопасности заряжались в основательных количествах. Благодаря нам пожаров в поселке не было. Конечно, это было не всегда. Гуляли до второго моста, по основной магистрали, соединяющей нас с Большой землей. К комарам уже привыкали, мы все больше становились с ними одной крови. А комаров в те времена, было очень много. Периодически по автомобильной дороге, проходила специальная машина, называемая нами «дымокурней». Из нее шел ядовитый дым и уничтожал комаров, но только ли них? Тосковали по своим семьям: матерям, женам, детям. Тоску и заливали. У нас появилась маленькая контора цеха, а в ней даже кабинет начальника. Парень я был пытливый, вникал во все стороны новой технологии добычи нефти. Проработал сентябрь, октябрь, деньги туда же, к жене. Примерно в сентябре получил телеграмму жены с информацией, что лежит в инфекционном отделении больницы. Меня отпускают и я, собрав все деньги и взяв в долг, лечу на Бугульму. С неделю помогал жене, как мог, решал проблемы с Вадимом. Через неделю кризис миновал, Валю с Юрой выписали из больницы, и я снова вернулся обратно.  В то время отец Вали Аркадий Матвеевич, заканчивал обустройство нового щитового дома, в Дуденево. Им было уже, около 55 лет. Только они и могли помочь нам в то время. Валя, тоже стремилась на север.
В конце ноября 1978 года, она сдала по договору нашу двухкомнатную квартиру, за смешные деньги и с детьми приехала в свою деревню. Там она пробыла недолго, оставила детей с минимумом денег и на север. В один прекрасный день, начала декабря, получил телеграмму, следующего содержания «Вылетаю рейсом…… Встречай, Валя». Я еще жил в мужском общежитии, перспектив на жилье ни каких. Обращаюсь к начальнику цеха, т.е. Петру Ивановичу. Машину мне, конечно, задержали, в итоге приехал в аэропорт города Нефтеюганск, с опозданием. Захожу в здание аэропорта, ищу свою жену. Опоздал, часа на 2-3. Смотрю, сидит женщина, в светлой шубе, в последствие выяснил, из английской шерсти. Оказывается, это моя жена. Обнимаемся, целуемся и спешим, к комфортабельному ЗИЛ. Час с небольшим, и мы в нашем общежитии, в моей комнате. В ней со мной жил Рафкат Фатхутдинов, о нем позже. Примерно на неделю эта комната была наша. Конечно, соскучились, и все при встрече было здорово. В это же время, нам попался вариант покупки балка за тысячу рублей. Долго не торговались, деньги найдены в долг и вот наше жилище, в нашей собственности. В километре, от нашего общежития, а дальше 100 метров тайга и болота. Рядом с нами, в метрах 50, колонка с водой. Туалет «с австрийским унитазом», рядом на улице и даже на два очка. Второе, соседа Володи. Чистили их потом, без всяких импортных средств, ломом. А против лома, нет приема - поэтому с гигиеной у нас было все в порядке. В последствие нам не мешали, даже клопы и тараканы. Балок предоставлял из себя бревенчатый сруб 6х6 метров, разделенный перегородкой. К нему примыкали холодный пристрой 3х6 метра, также разделенный пополам.  В домике была печка и все. Мебели у нас ноль. Нашел кровать металлическую и одноместную, немного кривоватую. В общежитии дали временно комплект постели и все. Нашел и затащил в дом, обыкновенный строительный стол. С работы пару металлических стульев. Вот и вся обстановка. Но затоплена печка, в доме тепло. Валя, уют умеет создавать из ничего. На плите нашей печки, что-то приготовили. А что еще нужно, двум любящим сердцам, когда рядом роскошная кровать.
Очень быстро устроилась на работу, нужны были специалисты, но недели две работала бесплатно. Подходит Новый 1979 год, планов никаких, о корпоративных вечеринках, тогда и ни мечтали. Пригласил нас к себе мой начальник Петр Иванович, с женой Клавдией Александровной. Они жили в маленькой комнате семейного общежития. Дети их взрослые были далеко, а мы мне кажется, чем-то напоминали их.  До сих пор вспоминаю их обоих с теплом и любовью. Клава, нам помогла с квартирой в Альметьевске, и здесь ободрили нас. Встретил бы сейчас, поклонился бы обоим, до земли. Но живы, ли?  Посидели, выпили, поговорили, у них были свои проблемы с детьми. Но и веселились. Вышли на улицу, прошлись. Кого-то встретили, кажется, Рафката. Потом Клава, предложила мне пройтись, отдельно. Метрах в трехстах от их общежития, кто-то выкинул, кухонный стол, с полками внутри. С ее помощью, я его дотащил до балка. Вернее довез. Перевернул вверх ногами и по снегу легко. Вернулись быстро. Надо было вымораживать тараканов. Еще потом с Валей посидели, и пошли домой. Им надо было спать, они были старше на лет 20-25.  Во дворе балка, я и показал Вале, сюрприз. Хорошо ли плохо, но стол, нам прослужил три года. На 8-е марта познакомились с соседями, я зашел и что-то подарил жене соседа. В ответ через несколько минут огромный торт и бутылка коньяка. Она работала кулинарном цехе местной столовой. Естественно, что через несколько минут объединились и надолго подружились. Мы дружили еще больше, когда приехали наши дети. У них тоже было двое детей. На всю жизнь запомнятся наши шашлыки весной 1980 года. Еще кругом снег, но уже тепло. Замариновано мясо, есть и спиртное. Мы удалились, всего метров на 300 в лес. Развели костер, из веток шампуры. Ярко светит солнце, в лесу светло. Кушаем шашлыки, запиваем вином, водкой. Дети пьют морс, с соками в те времена было туго. До сих пор с удовольствием, смотрю на фотографии. Юры, в этот период, с нами не было, мы его увезли в Заинск, к моей матери.  В конце 1979 года уезжал в город Нижневартовск Крутаков Володя, работающий в ЦНИПР начальником лаборатории техники и технологии добычи нефти. Поскольку, в то время в вопросах газлифта, я был самый продвинутый, вариантов у руководства НГДУ не было. Он уезжал на повышение и в новую благоустроенную квартиру. Он мне оставил не только должность, но и свою комнату, на втором этаже семейного общежития.
И вот я начальник лаборатории. Петр Иванович, немного возмущался, но понял правильность моего выбора. На 80 % рабочего времени я занимался газлифтными скважинами Правдинского месторождения, а 20% занимался ЭЦН Тепловского месторождения и совсем немного проблемами Салымского месторождения, скважинами с высоким газовым фактором. Но до этого были и другие события. В начале лета 1979 года, дал телеграмму Валин отец, о том, что болеет мать учитывая, что там двое наших детей ситуация катастрофическая. Валя уезжает в деревню, мне до планового отпуска недели две. Они прошли и я в Дуденево, о трудностях дороги того времени и приобретения билетов, лучше не рассказывать. Ситуация стабилизировалась, мать выписали из больницы, мои дети бодры и здоровы, Юра уже начал ходить. Когда пишутся эти строки, я старше их и прекрасно понимаю, как им было трудно. Это было последний раз, мы теперь приезжали только в гости. Погостив с неделю, или полторы, полетели в Альметьевск и мою деревню. Погостили и там поработали, пообщались с друзьями и через Бугульму, на Тюмень и далее Нефтеюганск. Дорога того времени, кошмарный сон. Билетов нет, переполненные аэровокзалы, маленькие дети, куча чемоданов и узлов. На малой земле барахла не было, там надо было добывать нефть. В этот раз Вадим, которому было уже 5 лет и был очень самостоятельным; забрал из Альметьевска, свой велосипед (два больших колеса и два маленьких опорных сзади). С превеликими трудностями добрались до Нефтеюганска, а надо преодолеть еще две водные переправы на апорельках, или маленьких буксирах. Условий никаких. На одной из них, Валя чуть не уронила Юру в воду, а ему шел только второй год. Как потом говорила, сердце зашлось. Снова попутные и мы в Мушкино, основное название аборигенами поселка, по причине большого количества комаров. Я еще опишу, как мы с ними боролись. Подошли к балку. Вадим посмотрел и сказал: «Мама, в таком домике у бабушки живут свиньи». Но поскольку они были еще молодыми поросятами, прожили они там, около года. Отпуск кончается надо работать, но куда девать детей. Сначала водили к одной няньке несколько месяцев, но потом нашли другую. То была жена нашего поселкового участкового милиционера, старшего лейтенанта, Николая Ивановича. Мы с ней были дружны, и даже были один раз на ее дне рождения. Как мы там поднимали детей, это вообще отдельная героическая тема. Главный герой, конечно, мама. Работать, обстирать, накормить, рано утром поднять, приготовить еды на день. Собрать вещи на смену, с ними и с едой, вести детей около километра до няни. И не по тротуару, а через грязь, снег, лужи. В одной руке сумки, а другой они.  Очень часто забирал их от нее вечером я, потому что приезжал пораньше. Вадима веду за руку, Юру на санках. Пока идем, только и слышно «Пить, пить, пить…». Как потом выяснили, она их мало поила, чтобы меньше ходили на горшок. Домой приводили, сразу выпивали много морса, чая.  Был и такой период, но уже позже, когда Вадим говорил маме: «Не води нас никуда, мы будем дома одни» И были, а что делать. Иногда задаюсь себе вопросом, а имел ли я право подвергать жену и детей таким испытаниям. По прошествии лет, когда у Вадима и Юры была возможность остаться в квартире Альметьевска, сразу на правах законного владельца, но они выбрали север, могу сказать, что выбор был трудный, но верный. А наши проблемы с мытьем. Когда жили в балке, ходили в поселковую баню. Везли их на санках километра два. В бане очередь. Юра с мамой, Вадим со мной. Очередь примерно полчаса. Париться мне, как любителю, сильно не приходилось, основное внимание Вадиму. Помылись, оделись, встретились в общей комнате, холлом назвать язык не поворачивается и пошли. Снова везу их на санках. Приходим домой, подтопок протоплен, чай, покушать и в чистую постель. У Юры, была маленькая кроватка, Вадим и в общежитии спал на раскладушке. Большие проблемы и со стиркой белья. В это время мы уже купили простенькую стиральную машину, но полоскать приходилось у колонки. Большое корыто и в холодной воде. Так делали все женщины из близ расположенных балков. Моя задача была заготовка дров, в немалых количествах. Не могу затронуть и еще одну тему, в плане мебели. Магазины пустые, но потребности, то есть. Не было в балке даже элементарной полки. Сделал одну из декоративного металлического листа, длиной метр, и шириной 30 см. Мало. Шли как-то с Рафкатом ко мне, по одному делу мимо стройки. Видим хорошие оконные блоки, без рам. Не знаю, у кого первого возникла мысль, использовать для мебели. Взяли и принесли, а потом прибили к стене, а внутри сделали две полки, и она прослужила нам год. Вот так и жили. Летом кроме отпуска на большую землю, хватало времени на грибы, ягоды и рыбалку. Когда жили в балке, поехал первый раз на рыбалку с Толиком Кондратьевым, земляком из деревни Нератовка, что в пяти километрах от моей родной деревни, и другими на ГАЗУШКЕ. Вплавь преодолевали любые водные преграды. Если буксовали в болоте, быстро привязывали к гусеницам бревно тросами и вперед. При нашей организованности, уходило на одну полосу препятствий, не более полчаса. Не обходилось и без происшествий. Ездили, как правило, сидя наверху кабин, на ГАЗУШКЕ. Один раз она сильно затормозила, и один из нас упал вперед. Мы проехали над ним. Но поскольку, ехали по болоту, а дно ровное, его просто вдавило. Слава Богу, обошлось. И вот мы на берегу реки, где много щуки. Закидываешь блесну и 99 %, что вытащишь щуку. Привез ее тогда в балок, очень много. Но не сохранил, съели мушки. Толя тогда построил свой дом, баню. Я ему помогал и потом раз несколько мы были у него и мылись, в его бане. А наши походы за клюквой. Валя была с детьми, так что пришлось промышлять мне. Находили такие места, где все было усыпано ей. За один раз набирал до 4-х ведер. Также и наши набеги за кедровыми шишками. Ставили к кедрам колотушки и били. Набирали мешками. А сбор брусники, это отдельная история. Первый раз пошел, когда жил в семейном общежитии. Пошел с соседкой Валей Хорошиловой. Вышли утром, вдвоем, шли больше часа. Зашли в лес, место знала она. Мать родная, все красно. Вручную без комбайна, набрал ведра три. Не меньше и Валя. От комаров спасались мазью ДЭТа. Пришли домой очень усталые. Валя организовала нам чай, нашлась и бутылка вина. Детей в течение года поили морсами из клюквы и брусники, тем и спасались. Сейчас знаем, что все соки в пакетах, сплошная отрава, но уже моих взрослых детей это не смущает, когда они покупает их моим внукам. Магазины были пустые. Мяса практически не было. Покупали, какие-то кости, которые Валя отваривала два раза. На втором бульоне и готовили супы. Если была возможность, а она периодически была, тушенку и всевозможные каши с мясом, покупали ящиками. На втором году жизни, когда с питанием было совсем худо с Рифкатом Зайнетдиновым, вместе окончили ТВФ, решили поехать за мясом под Тобольск. Добрались до Пыть-Яха, далее поездом до Тобольска. Там на автостанцию, паромом через реку Тобол, а затем в первую попавшую деревню. Купили свинины, говядины, кур. Каждый привез килограмм сорок. Дома при нашем приезде праздник. Мои дети, жена едят настоящее свежее мясо. Пишу эти строки, а на глазах слезы, но это было. Тема слез часта, в моих воспоминаниях, но описываются самые значимые события: от рождения детей, до смерти родителей.  На финише теперь мы: поэтому и спешу, дети должны знать свою историю, историю своего отца и матери, историю своего рода. Погружаясь в воспоминаниях, в то время, сразу настраиваешься на ту эмоциональную волну, от радости, до горя. Забылись сразу трудности дороги: холодный нетопленый вагон, бичи, холодная комната леспромхоза, где мы провели ночь, другие трудности дороги.
Мы добытчики, мы вожаки стаи, мы должны принести своим детенышам свежей и здоровой пищи. И мы это сделали и делали всегда. Но постепенно налаживалась жизнь, обрастали связями. С Рафкатом купили черно-белый телевизор, установили. Также и холодильник «Бирюса». Он и сейчас нам, верно, служит на даче. Постараюсь сохранить его, как можно дольше. Буду рад, если он переживет и меня и Валю, пусть станет семейной реликвией, даже тогда, когда совсем перестанет работать. В память о нас. Но одного мяса детям мало. Дети любят молоко. В магазинах только порошковое. В частном секторе Коржавино, договорился с одним мужиком, в неделю брали, по-моему, две банки по три литра летом и осенью. Но несколько раз за лето приходилось помогать, в заготовке сена бесплатно. Но мои дети пили свежее парное молоко. Но вернемся к работе начальником лаборатории. В подчинении у меня было три инженера и 4-5 операторов по исследованию скважин. Инженеры занимались, в основном расчетами зарядки газлифтных клапанов, для их последующей установки в скважины. Перед этим скважины, надо было исследовать и построить графики зависимости дебита скважины, от количества подаваемого газа. Этим занимались мои операторы. Они выезжали на установки, с операторами по добыче нефти или на машинах, где были дороги, но больше вертолетами. На всю лабораторию, для оперативных дел, была одна машина. На ней выезжали на скважины, устанавливали самописец записи рабочего давления на скважины. Информация эта была очень ценной, для определения эффективности и исправности подземного газлифтного оборудования. Основная наша задача была выдать цеху добычи три оптимальных режима эксплуатации: минимальный, оптимальный, максимальный, в зависимости от суммарной мощности компрессорных станций, чтобы выполнялся план по добыче нефти. Работа эта была очень интересной и важной, что я уже планировал поступать в аспирантуру, нашел руководителя в Москве доктора технических наук Максутова. Написал ему письмо, он ответил и согласился. Но, взвесив все за и против, я отказался от этой затеи. Решил пусть я буду хорошим инженером, чем плохим кандидатом наук. Приезжали к нам ребята с Нефтеюганска, Тюмени, Москвы. Им нужны были наши материалы, для своих работ и исследований. Было потом в соавторстве нескольких статей, одно авторское свидетельство, диплом о призовом месте в конкурсе. Я наукой тогда был увлечен. Помнится, живем в балке, дети спят, жена готовит кушать детям и готовится к завтрашнему дню. Мне места нет на 18 м2. Выхожу в сени, одеваюсь потеплее, включаю свет и изучаю материалы и статьи свои предшественников, а также другие материалы. Час другой пролетали незаметно, частенько и выезжал к себе в цех в субботу и работал там весь день. От поселка мы ехали около 30 километров. Помещение лаборатории, располагалось в бывшей столовой, когда там работали иностранцы французы и итальянцы. В других комнатах второго этажа, располагались кабинеты цеха добычи и нашего ЦНИПРА. Тогда я и тесно сдружился с Рафкатом Фатхутдиновым начальником лаборатории гидродинамических исследований, его старшим инженером Юрой Анзиряевым, будущим начальником НГДУ «Лянторнефть», Александром Королевым старшим геологом цеха добычи, с которым начали дружить еще с Альметьевска. Интересное было тогда время. Рафкат по нашим заявкам, проводил поинтервальные замеры давления и температуры, по стволу скважин, для определения негерметичности труб. Операторы тоже были личности. Один очень маленький Буланов, интенсивно занимался штангой, другой Завьялов Петя писал хорошие стихи. До сих пор помню, как собирались у него в маленькой комнатке общежития, и он нам их читал. Примерно через полгода работы в ЦНИПР, в Сургут приехал из Англии профессор Винклер, теоретик газлифта, по его книгам мы учились. Планировалось активно внедрять газлифт на Федоровском и Самотлорском месторождениях. Уже начинались строиться компрессорные станции и обустраиваться месторождения. Поездка его была плановой, для обучения будущих специалистов, наверняка это была хорошо оплачиваемая составная часть контракта. В нашем управлении выбор пал на меня, потом приехала Людмила Конфидиновна, мой старший инженер. Так я впервые попал в Сургут, в 1979 году. Целую неделю мы жили в гостинице «Нефтяник», занимались внизу в конференц-зале каждый день часов по 6.  Тогда я впервые узнал город, но никак не предполагал, что буду в нем жить и работать. Сюда стремились многие: первым уехал, Гали Бикметов, готовился к отъезду Юра Анизиряев. Тогда была договорная система, а мне надо было еще работать в Мушкино, около года. Деньги, которые мы получали, тут же и уходили: мы получали ненамного больше, чем на Большой земле. Но потихоньку налаживал связи, с теми, кто уехал из Мушкина. Вот пришло время и второго отпуска. Маршрут, как всегда, по родителям. Готовились за полгода. Вещи два чемодана: один с личными вещами, другой подарки. Так практически и сейчас. Только наши дети, не знают, что такое подарки от родственников, про себя мы молчим вообще. Нас уже условно считали богатыми, возможно даже и в корыстных целях. Никто не видел и не хотел знать, какие мы испытываем лишения. Нас спасало то, что мы были молоды, никогда не жили богато, но мы верили в свое будущее. Потихоньку стал приобретать вес, как специалист по газлифту. Заключения моей лаборатории по неисправностям в работе скважин, и рекомендации по их устранению не обсуждались. Наш маленький коллектив, да весь цех, за исключением начальника Рахимова, был дружным. Отмечали дни рождения, все праздники. Хоть с трудом, но находили алкоголь, в крайнем случае, в лаборатории всегда был спирт. Но в целом образ жизни вели здоровый.  Участвовал я и в спортивных соревнованиях на лыжах, да и так хоть не часто, но выбегал. Где-то у Вали есть вырезка фотографии из районной газеты. Я бегу на лыжах, это фото сделал наш фотограф Николай Руденко. Хотелось бы отметить и чуть-чуть описать жизнь в семейном общежитии. Комната на втором этаже, 14 м2.  Справа, как заходишь маленький уголок кухня. Была маленькая прихожка, выделенная шифоньером, перпендикулярно комнате, а не вдоль стены. Вдоль стены диван, на котором мы с Валей спали. Но чтобы спать, особенно летом, надо победить комаров. Описываю один из наших методов. У нас был простенький пылесос. Он включался и все комары с потолка и стен, с помощью шланга, засасывались внутрь. Дальше в действие вступал механический метод. Продолжаю описывать комнату дальше. В углу самодельная этажерка, на ней черно-белый телевизор. Напротив нашего дивана, вдоль противоположной стены кроватка Юры. Около окна маленький столик, и все. Когда ложились спать, в проходе между кроваткой и диваном, ставили раскладушку Вадиму. Иногда и срывались от этого неустройства жизни, в ругань и пьянство. Последнее касалось меня. Как-то был один, Валя уехала раньше меня. С Рафкатом, хорошо набрались технического спирта. Я пошел к себе, не смог открыть дверь, в итоге пинками выломал нижнюю часть двери и зашел. Проснулся утром, посмотрел на дверь, вспомнил, что вытворял, и стало очень и очень стыдно. Пошел к Рафкату, объяснил ситуацию. Пришли, посмотрели и стали выправлять ситуацию. Сняли дверь с кухни, врезали новый замок.  Дверь с комнаты отремонтировали и поставили на кухню. К приезду жены с детьми все было, как надо. Общий коридор тоннельного типа, заставленный ящиками, с картошкой и обувью. Общая маленькая кухня, общий туалет с маленькими кабинками из ДСП. Выходишь из кабинки, а тут же раковины, где умываются и чистят зубы, наши соседи и соседки. В кабинке даже пукнуть нельзя, все слышно, а если расстройство желудка, только в тайгу. Выход находился один, вставал пораньше и делал свое дело. На два этажа: на тридцать комнат одна головка душа, на первом этаже. Попасть туда была проблема, но, если попал, пока не помоется вся семья, никого не пускали. Так вот и жили, или выживали. Наши жены проводили уборку общего коридора, по графику. Считаю, что удовольствие не из приятных, особенно когда дело доходило до туалета. Период был очень тяжелым в нашей жизни, да и миллионов других кто поехал на север. Мы это период с честью выдержали. Детям возможности играть, и резвиться не было. Они оккупировали общий коридор, в зимнее и другое холодное или дождливое время. Они также, терпели все эти тяготы и неудобства. Но через эти трудности, прошли и все мои старшие братья и сестры. У каждого было свое Мушкино. Вечером в хорошую погоду, гуляли до второго моста, заходили в местный парк, гуляли по поселку. Отпуска ждали, как манны небесной, чтобы вырваться из своего убого быта. Время шло, и заканчивался, третий год работы в НГДУ «Правдинскнефть». Уехал в Сургут, старшим инженером цеха добычи нефти в НГДУ «Федоровскнефть» Юра Анзиряев.  Еще раньше Николай Подшивалов, работающий начальником газлифтного отдела, того же НГДУ. Начальником ЦНИПР, работал там Юра Нигай. Много там было мушкинцев, включая и начальника НГДУ  Ли Герасима Сенеровича. К ним я и обратился, когда решил переехать туда. В конечном итоге, получил вызов на должность начальника КС-42. Эта должность, давала право на внеочередное получение благоустроенного жилья, но с подселением. В двухтомнике «СУРГУТНЕФТЕГАЗ в лицах и судьбах», выпущенному к тридцатилетнему юбилею в статье о Ли Герасиме Сенеровиче, на странице 188 читаем:
«На предприятии НГДУ «Федоровскнефть», для работы на газлифтном оборудовании отсутствовал персонал…..Одним словом предстояла напряженная и трудная работа по всем вопросам производства. Для перелома ситуации и начала активных действий были приглашены опытные специалисты, соратники по Правдинке. По особому разрешению, при помощи Главка, было выделено 60 квартир. Среди приглашенных специалистов были Ю.Н.Анзиряев, А.Галныкин, Н. Мишалов и другие…»
Перед окончанием договора, пишу заявление об увольнении. Приглашает начальник НГДУ Лазарев Григорий Александрович, будущий генеральный директор «Краснолениннефтегаза», упираюсь. Хороший был он человек, но не убедил, терпеть и дальше эти невыносимые трудности. Беседует со мной главный инженер Николаев Валерий Михайлович, будущий генеральный директор «Юганскнефтегаза», бесполезно. Все помыслы, только в Сургут. Вот уже скоро тридцать лет, как здесь живет моя семья.


ЗДРАВСТВУЙ СУРГУТ

И вот в сентябре 1981 года я уволен из НГДУ «Правдинскнефть», на руках вызов в НГДУ «Федоровскнефть». И снова, я прощаюсь с семьей, но уже  не на долго. На ночь, или две приютили у себя дома Гали Бикметов, с Анисой; в своей двухкомнатной деревянной квартире, что напротив парка. Потом общежитие на улице Бажова, но некоторое время. По крайней мере, там я прожил мало. Деревянное двухэтажное здание НГДУ «ФН», находилось рядом со своим будущим пятиэтажным зданием, в районе ДК «Нефтяник»  Сижу в тесной комнате газлифтного отдела, у Подшивалова Николая Федоровича. Жду вызова, к Ли Герасиму Сенеровичу. Легендарная личность того времени, а в последствии познакомившись поближе, уважал его еще больше. Захожу в кабинет, разговор был недолгим после его знакомства с моим послужным списком. Назначили старшим инженером в ЦДНГ-2, хотя по бумагам числился начальником КС-42.  Только специалистам газлифтного комплекса, давали без очереди жилье. Начало первого рабочего дня; с общежития на улице Бажова, иду на автовокзал, на месте будущего бизнесцентра. Кругом толпы людей, давка. Сажусь, в свой «Икарус» и через 70 км, доехал до базы своего цеха.
В обыкновенном щитовом домике из четырех кабинетиков и маленького коридора, размещалась контора цеха. Хайруллин Рустам Исхакович, знакомит меня с ИТР, тоже мушкинец. И началась работа. На скважинах, уже началось обустройство газлифта: строились газопроводы, выполнялись работы по внутрикустовой обвязке газораспределительных манифольдов ГРМ, французского производства. На нефтяных скважинах, вовсю шли ремонты по спуску и установке подземного газлифтного оборудования фирмы «Камко»   В стадии завершения и пуско-наладочных работ, находилась КС-42. Мы готовились к запуску газлифта, в нашем районе. Юра Анзиряев, уже был начальником первого цеха и газлифт, у него работал на всю катушку.  Одновременно в цехе бурилось 5-6 кустов скважин, строился газопровод от ДНС-2 до КС-42. Работы было невпроворот, очень часто приходилось задерживаться, до следующего  дня. Спал на полу, или стульях в своем кабинете. Рабочие размещались, также в вагончиках, туалет на улице. Рядом в вагончике столовая  и постоянно очередь. Мы ИТР цеха, заходили  с торца в маленькую комнату,  в так называемый греческий зал, где нас кормили отдельно, но также с общего стола. Цена была всегда практически стандартная, один рубль. Народ, конечно, возмущался, но что делать, мы спешили работать. В цехе транспорта практически не было. Когда на обед со скважин приезжало ППУ, из него сверху выползало до 10 человек. Урал с тентом, развозил всех, в любую погоду, в любой мороз. Дорога лежневки, в яминах и колдобинах. Пока едешь, вспомнишь всех и мать и отца, и все на свете. Но стране была нужна нефть, газ и были мы – энтузиасты. Так поднималась экономическая мощь державы, которая через годы упала на колени и больше, похоже, никогда не поднимется. Бесконечно все это жаль. Строки эти написаны восемь лет назад и к сожалению – это так. Но, что мы тогда знали тридцатилетние парни, под грузом своих забот. Буквально через месяц моей работы, меня вызывают в НГДУ, и знакомят с документами на получение комнаты, в двухкомнатной квартире, в доме ленинградского проекта. В будущем к этому дому, пристроят магазин «Прометей». Поднимаюсь из второго подъезда, на четвертый этаж и захожу в квартиру. Мне досталась большая комната, как имеющему двоих детей. Радости нет предела, наконец-то через 1000 дней мытарств, моя семья вселится в нормальное жилье. С Валерой Танделовым, начальником КС-42 едем в Мушкино, перевозить свои семьи. Естественно, позвонили заранее, жены уже уволились и готовились к отъезду. Вадим у меня, уже ходил в первый класс поселковой школы. Сохранилась запись кинопленки, когда он спускается со второго этажа, нашего общежития, когда мы в первый раз пошли в школу. В те времена, делались проще. Нам дали «Урал» с тентом и еще один «Зилок», для перевозки жен и детей. Вещей у нас было так много, что в «Урале», после того, как мы загрузили вещи мои и Валеры, еще оставалось место. Жена с детьми и с Розой, женой Валеры сели в «Зилок», а мы на «Урале» и наш караван тронулся в путь. В последний раз, все равно не без сожаления, мы посмотрели на свой поселок. Здесь мы прошли первый период адаптации нашей жизни на севере. Мы выдержали все трудности, нам неоткуда было ждать помощи, а жизнь уже готовила новые трудности и испытания. До Сургута, надо было преодолеть две протоки Юганской Оби, а затем уже саму Обь. Мостов не было нигде, так что мы три водные преграды  и весь путь да Сургута, преодолели часов за шесть, не меньше. Конечно, в первую очередь устали наши жены и дети. Но вот мы у подъезда своего дома, надо выгружать вещи. Жена, Вадим, Юра впервые заходят в новую квартиру, где есть даже балкон. В то время даже получение квартиры с подселением, было великим счастьем. Люди по много лет жили в таких же, как в Мушкино балках и прочих временных жилищах. Как помню, выгрузка вещей не заняла много времени. Самыми крупными вещами были: диван, холодильник, телевизор, разобранный шифоньер и все. В течение недели Вадима устроили в новую школу, где он и закончил первый класс. Валю на работу устроил не сразу, а через несколько месяцев. Мне же на следующий день надо было ехать на работу. От нашего дома, до автовокзала, идти минут десять, не более. Проходили мимо балков, капитальные дома еще только строились. На автовокзале сплошная давка, кругом толпы народа, грязь. Упорядоченных стоянок не было и в автобусы, после их появления, буквально врывались. Нас в то время перевозили на автобусах «Икарус», которые по тем временам были достаточно комфортабельными. В 7 часов автобусы трогались в путь. Мы ездили вместе с ЦДНГ-3. Путь до цеха, длиной 70 км занимал часа полтора. Все бы ничего, но разбитая бетонка в три плиты, где ямины и колдобины, зачастую холодный автобус. Но мы были молоды и, приехав на работу, сразу включались в решение своих неотложных вопросов. У меня, как старшего инженера цеха, был уже отдельный кабинет, и мои основные вопросы были связаны с документацией по охране труда и технике безопасности. Беспорядка в ней до меня было достаточно, но месяца за два я навел в ней порядок и больше времени уделял производственным вопросам. Как писал выше, мы переводили скважины на газлифтный способ эксплуатации. Практически на всех скважинах делали подземный ремонт, в целях спуска подземного газлифтного оборудования: мандрели, седло опрессовочного клапана, иногда пакера. Затем на скважины выходили канатчики, которые на лебедках фирмы «Камко», спускали газлифтные клапана. После этого надо было подать газ на скважину и подобрать оптимальный режим ее эксплуатации. Технологических осложнений было при этом, более чем достаточно. Работали, не считаясь со временем. Много времени занимала работа со строителями. Бригады строителей по обустройству кустов скважин на газлифт, работали одновременно на нескольких кустах скважин. Проектов обвязки не было ни одного. Поскольку с газлифтом в цехе работал только один я, мне и отдали все на откуп. Выезжал на кусты скважин вместе с бригадиром строителей и на месте решал, где ставить блоки оборудования, как будут проходить газопроводы. Одну схему, сделанную от руки, отдавал бригадиру, другую в ПСБ НГДУ. Позднее по ней и делался проект. Замечаний к моим решениям не было. Дороги на кусты скважин в те времена были просто ужасными. Если в Мушкино их практически не было, то здесь сплошные лежневки, по кустам скважин, особенно в процессе бурения, без болотников не пройдешь, утонешь. Это сейчас вопросы экологии, ставятся на первое место, а тогда буровой раствор зачастую лился на площадку куста, хотя везде были амбары. И эта круговерть было постоянной. Стоит буровая после передвижки на 15 метров, после разбуривания  4-5 скважин. На них сразу встает бригада освоения, которая спускает трубы, с газлифтным оборудованием и идет освоение скважин передвижным компрессором УКП-80, или СД.  На предыдущей позиции вовсю работают строители по обвязке скважин на ГЗУ и на газлифт. После разбуривания очередной группы скважин буровая, а за ней бригада освоения, строители смещаются на новую позицию. А контролировать и принимать решения нужно постоянно. Поэтому каждый день приходилось выезжать по всем площадкам скважин, где шла работа. Сидеть в кабинете много не приходилось. Домой приходил и падал от усталости на диван, стандартный образ папы на диване, который ничего не делает, поэтому детям времени много не уделял. Также стандартная практика НГДУ; в субботу в цехе начальник, в воскресенье старший инженер, плюс задержки при авариях, поиски нефти, когда ее нет и так далее. Тяжел труд нефтяника, что и говорить, но мы сделали свой выбор. И вот в этой круговерти пришло время первого Нового Года в Сургуте. Со спиртным в те времена было туго, но у нас была бутылка шампанского, немного водки, вина. Решили отметить просто дома. Но получилось по-другому. В подъезде рядом, в отдельной однокомнатной квартире жил наш старший геолог Иван Иванович Кравченко. У них был сын Денис, примерно по возрасту, как Вадим. Они часто играли вместе на улице, он приходил к нам, а мои дети к ним. Также с Иваном нас связывала общая работа и то, что его жена была из Альметьевска. Короче на Новый год, они пригласили нас к себе, а дети, если не ошибаюсь, играли у нас и смотрели телевизор. Там он и познакомил нас со своим бывшим начальником цеха, до Хайруллина Рустама, Вагитом Алекперовым. Вагит, в то время уже работал главным инженером НГДУ «Лянторнефть». Он был также с женой. Мы все были, веселы, пили, пели и танцевали. Моя жена не раз танцевала с Вагитом, а я с его женой. Кто знал в то время, как разведет нас жизнь. Иван со временем уехал в Москву работать в «Зарубежнефть». Вагит сделает фантастическую карьеру и станет миллиардером, а я застряну на одном уровне. Кто знал??  Но этот Новый год нам запомнился надолго.
Так закончился 1981 год и наступил 1982. С нами в квартире уже жил новый жилец Николай Павлович Моисеев. Он работал в то время заместителем начальника электроцеха нашего НГДУ и одновременно заочно учился в институте. Парень конечно незаурядный, в шахматы я у него не выигрывал ни разу. Был в то время разведен, и его подруги в нашем доме менялись часто. Но больше пил и приводил друзей, с которыми пьянствовал в своей комнате. На кухне ему не позволяла моя жена. Любил играть с моими детьми и наши отношения, были больше дружескими. Основная работа по уборке общей территории коридора, кухни, ванной и туалета была за моей женой и за это Николай ее очень уважал и побаивался. Помню, один раз пришел домой хороший, а шнурки развязать никак не мог. Смотрю, встал на коленки, ботинки поднял вверх и пополз по коридору в свою комнату. Находилось время и на детей. По выходным ходили в парк нефтяников. Катались на качелях, гуляли. У детей был снегокат «Чук и Гек» и они лихо катались с горок. Также брали с собой и санки. Вадим был всегда живой и подвижный, у Юры уже тогда закладывались черты характера с юмором, (примерно, как и сейчас у его сына Миши) и приколами. Юре 4 года, сидит на горшке самостоятельно. Сделав свое дело, кричит дурью: «Кто вытерит мою жопку». Если подходил я, то у нас был своеобразный ритуал. Я подходил к нему с туалетной бумагой. Он вставал, наклонялся и голову ставил между моих ног и держался за них руками. Выполнив свою работу, я его тихонечко хлопал по мягкому месту. Он вставал, одевал сам колготки и довольный шел дальше по своим делам. Моя дорога была к унитазу, а затем к ванной, чтобы помыть горшок и снова к унитазу.  Все дела по домашнему хозяйству были большей частью, конечно на жене. Ее мать, имевшая родителей староверов, приучила с детства ее к труду, чистоте и порядку. Часто удивляюсь, как наши родители; неграмотные и простые люди приучили нас к труду, уважению к старшим и первую очередь родителям. Нам же даже с двумя высшими образованиями, далеко до их успехов в таком воспитании своих детей, а что станет с нашими внуками, когда они станут взрослыми? Мы видим, как плохо становится внучке Насте, когда ее заставляют делать домашнюю работу. Запомнилось, как на даче Люда бегала за своей дочерью с крапивой, когда она не выполнила ее задание. Но ходить по магазинам, то, что надо; она светится. Большой, очень большой вопрос. У Вали в плане дома и домашнего хозяйства фантастическая работоспособность и ответственность, иногда, пожалуй, и без меры. В основе, на мой взгляд, пожалуй, любовь к детям и немножко к мужу, не всегда я же был плохим, но и конечно воспитание с детства.
Мое же детство прошло в обыкновенной деревенской избе, сначала с соломенной крышей, а когда было лет 9, была построена новая изба уже с крышей под досками. Но некрашеные полы и много грязи, потому что сплошная грязь во дворе; а в чулане ведра с картошкой, лошадиное дерьмо для замешивания в корм свиньям и курам, ведро с помоями, ведра с водой, дрова и все на очень ограниченной площади. У жены в деревенском доме порядок был несколько иным, было намного больше чистоты и порядка. На улице лужайка, мать чистюля и конечно труженица Валя, которая с малых лет знает всю работу по дому, в отличие от своей младшей сестры Людмилы. И что с меня простого деревенского парня было взять, если не было условий даже толком умыться. Брал кружку с водой, набирал ее в рот и умывался, как мог, над помойным ведром, в которое ночью ходили и в туалет по легкому, конечно. Что такое чистить зубы, узнал, уже живя в общежитии. Прожил я в них, шесть лет.  Пишу все это подробно потому, чтобы потомки знали, откуда пришли их предки и куда движутся они в своей жизни. Очень бы не хотел, чтобы они катились назад. К сожалению, уже сейчас, этому в нашем окружении, все больше примеров, даже на примере наших родственников. Вспомнилась поездка в Красноярск в 2008 году, к двоюродному брату Вали. В 4-х комнатной квартире живет ее брат, два сына, один из них с женой и его внук. Состояние квартиры не лучше, чем у бичей, хотя он сам из семьи интеллигентной; брат работал в семье заместителя главного конструктора из Нижнего Новгорода и имел роскошную трехкомнатную квартиру, в которой грязи и близко не было. Были красивые городские детки, брат и сестра, которые приезжали в родовую деревню Дуденево и смотрели на свою деревенскую двоюродную сестру, сверху вниз. Но она переплюнула их всех вместе взятых и живет, значительно более достойной жизнью. Но есть примеры и из жизни своих детей.
Вспоминается приезд к Юре в общежитие, когда он учился на втором курсе в Петербурге. Занимался предпринимательством, проездом из Москвы остановился в его общежитии в комнате для гостей. Вечером попал, на чей-то день рождения. Стол у студентов был таков, что всего было, как у взрослых, но больше водки и пива. Часа два посидел и ушел. Где-то в первом часу ночи разбудил именинник со своей подругой. Взял денег в долг, примерно на 2-3 ящика пива, долг отдает до сих пор. После обеда пошел в комнату к Юре, открывать не стал, сказал, что стыдно. Зашел часа через два, но и тогда до порядка было далеко. Пришлось почитать нотации и прочистить мозги, а перед отъездом купить компьютер для учебы. Вечером, он провожал меня на поезд, просил прощения и говорил, что так больше не будет. Его устами тогда бы мед пить. Я еще не знал, что мне предстоит пережить…… Свежий пример из жизни Саши. Прислал нам недавно фотографии двухкомнатной квартиры, где их живет 4 человека. Тихий ужас, кругом грязь, валяется одежда, на кухне грязная посуда. Не обвиняю его одного, но деградация молодого поколения налицо. Когда он выбирал эту квартиру с друзьями вместе, грязи было, пожалуй, не меньше. Но живет уже второй год, в этой клоаке, хотя до этого жил в лучших условиях. Та же грязь была и в однокомнатной квартире, в которой он прожил первые два года, не знаю, как лучше назвать учебы или безделья и отупения от компьютерных игр, в режиме «он-лайн». Будем надеяться, что он избавился от этого зомбирования Интернета и встает, хотя бы сейчас на истинный путь. Но мой кошмар с ним, не кончился и сейчас. Но я увлекся и перескочил много лет. Начался новый 1982 год. Работа в цехе шла неплохо, и я был на хорошем счету. В мае 1982 года Рустама Хайруллина перевели начальником цеха ППД, а меня поставили на его место. Думаю, что я в то время был даже очень хорошим его заместителем и не моя вина, что меня заметили. Но Рустам до сих пор обижается на меня за это. Итак, я начальник цеха добычи нефти и газа №2. заместителем назначили ко мне мастера ПРС Юрия Васильевича Сливканич. Работы много, по-прежнему бурение, ввод новых скважин только газлифтом, идет реконструкция ДНС-2. Строится новая площадка сепараторов, в связи с увеличением добычи жидкости, вместе с сепараторами отстойниками по 200 м3.  В то время НГДУ «ФН» было на пике своей добыче нефти. Все НГДУ добывало в сутки 110-115 тысяч тонн нефти, но уже появились первые тревожные звонки. Добыча нефти стала падать. Нашим резервом были фонтанирующие скважины, с дебитами 300-400 м3 в сутки. При открытии затрубных задвижек скважин, добыча их увеличивалась на 30-40 %, но, на сколько мы не знали, замерные установки просто не могли замерить их дебит. Мой цех тогда добывал в сутки на уровне 20-23 тысяч тонн нефти, а жидкости около 50 тысяч. Остро вставал вопрос утилизации жидкости, ее откачки. 9 насосов ЦНС-300*360 не справлялись с все возрастающим потоком жидкости. Решением руководства управления, было принято решение: использовать опыт НГДУ «СН». Стали строить насосную станцию по откачке воды своими силами. Одновременно остановили один резервуар, объемом 5000 м3 и сделали его внутреннюю реконструкцию. Суть заключалась в том, что сделали, так называемые «штаны». Добываемая жидкость со скважин, с температурой 30-40 градусов, обводненностью на уровне 70% поступала в 4 сепаратора 1-й ступени, объемом по 100 м3.  Газ после сепарации, поступал в два газосепаратора, откуда шел на прием КС-42 и общую систему газосбора. Жидкость с первой ступени, шла в 3 сепаратора-отстойника объемом по 200 м3. Предварительно сюда подавался и деэмульгатор, для быстрейшего расслоения нефти и воды. После сепараторов-отстойников нефтяная фаза шла на вторую ступень, где оставшийся газ сепарировался и сжигался на факеле, а тогда они везде гудели хорошо. Нефть с обводненностью, уже примерно процентов 10 поступала на прием насосов и откачивалась на ЦППН. Вода с пленкой нефти после отстойников, поступала в реконструированный резервуар. Там было достаточно времени, для дальнейшего отстоя воды. На высоте 7 метров была труба, при повышении уровня жидкости, до которой пленка нефти переливалась в другой резервуар и оттуда также откачивалась отдельным насосом на ЦППН. Вода же после отстоя, поступала на прием водяных насосов, оттуда на прием КНС-2, на той же площадке. По тем временам, таким примитивным методом мы утилизировали добываемую воду, в объемах до 30 тысяч м 3 в сутки, и это без всяких «Хиттеров», на самой примитивной автоматике. Это были революционные технические решения, и я горд тем, что принимал в них самое активное участие. Работать приходилось много, но находили время и отдохнуть. В день нефтяника в 1982 году, с коллективом цеха запланировали выезд на природу, на реку Моховую, что рядом с цехом. Как вспоминает моя жена, у нас был ящик шампанского, водка. Она была с Юрой. С утра я ждал в цехе руководство, решались производственные вопросы. Освободился только после обеда. Жена с Зиночкой, нашей сотрудницей и Юрой собирали бруснику. Геннадий Павлович, старший механик цеха разжигал костер и готовил уху. Мои рабочие до меня потихоньку рыбачили и пили, под руководством старшего инженера Юры Сливканича. Юра наш в это время захотел пить, но вода вся была использована для приготовления ухи.  В итоге Юра Сливканич, удовлетворил жажду Юры частично шампанским и это в 6 лет. Приехал я к ним, когда веселье было в разгаре. Конечно, выпили, поели ухи и прочей отнюдь не богатой снеди. Потом я стал меряться со слесарями силой на руках. Надо признать в то время я был крепким и победил, даже самого сильного слесаря Анатолия Волынкина, чему он был весьма удивлен. А сражались мы с ним честно, без поддавков. Пробыл я на реке не долго, потому что часов в 16, за нами должен был прийти «Икарус».
Что хочу сказать, даже в этот выходной и праздничный день, я был зациклен на работу, а так было практически всегда. С Юрой Сливканич я проработал недолго. Работал он ни шатко, ни валко и слабо знал промысловскую работу, а одному ее тащить было тяжело. В это время Иван Кравченко, уже ушел из цеха на должность начальника отдела разработки НГДУ. Мне предложили старшего геолога Савуйского цеха Ермакова Николая Степановича. Он работал также в Татарии, имел опыт работы на севере. С первых дней он сразу влился в работу и нас с ним и его семьей связывали долгие годы дружбы, вплоть до их развода. Примерно в это же время, учитывая увеличившийся объем работ, в цехе ввели должность инженера-технолога. В один из дней в цех приехал начальник ЦИТС Коструб Геннадий Иванович, с одним молодым человеком. Представил: Лукиных Виктор Борисович, работал до этого в институте города Тюмени. Практического опыта не имел. Я был только рад. Надо признать он сразу хорошо вошел в коллектив, а я ему поручил работу по запуску и выводу на режим газлифтных кустов скважин, а также работу с монтажниками, наладчиками, киповцами и так далее, по выводу оборудования на режим. Он быстро все освоил, работал добросовестно и с инициативой. Абсолютно не помню ничего плохого, только хорошее. Со Сливканичем мои отношения ухудшались, а после перелива нефти из сепаратора 2-й ступени по его вине, вопрос встал ребром. По-моему, он сам попросился обратно в цех ПРС и наши дальнейшие отношения показали, что обиды на меня он не держал.
К этому времени ни у меня, ни у руководства ЦИТС, НГДУ не было вопроса, кто в цехе станет старшим инженером. Им стал Виктор Борисович. Не знал я тогда, что пройдет немало времени, и он станет, вот уже более 10 лет моим начальником. Но это отдельная история. В те времена у каждого был свой стиль работы. Мой, это играющий тренер. Нет нефти, еду по скважинам и запускаю их, вывожу на режим. Надо и вместе со своим оператором кручу задвижки. Веду ответственные сварочные работы, я со слесарями и ремонтниками и так далее. Розливы нефти по кустам скважин, которые могут попасть в реку Моховую, беру оператора и вместе с ним принимаю решение о розжиге. Обходилось практически всегда, а фейерверки были очень и очень крутыми. Помогал длительный, уже около 15 лет опыт работы на скважинах во всех видах: от оператора добычи нефти, до начальника цеха. Ни одна ступень не была пропущена. Но один раз чуть не промахнулся. Между ДНС-2 и КС-42 была траншея с нефтью, примерно толщиной сантиметров 10 и длиной метров 50.  Все бы хорошо, рядом нет открытых труб, объектов, но сверху ЛЭП-220 квт. Рядом, Виктор Борисович, мой заместитель. Если не ошибаюсь, выходной день. Еще раз оцениваю ситуацию, есть маленький ветерок, до проводов вроде бы далеко. Но решение принимать и нести всю ответственность мне. Лью из бутылки бензин и кидаю горящую спичку. Был весенний теплый день, и нефть загорелась сразу и хорошо загорелась. Дым уже закрывал все провода, и была очень высокая вероятность аварийного отключения, а еще хуже перегорания нижних проводов. Танцевали вокруг траншеи, как ужаленные, кидали комки торфа, в горящий огонь, чтобы сбить пламя. По моей инициативе отработали версию, что увидели огонь, прибежали и стали тушить. Но или Бог над нами смилостивился, или все же, что мы не сидели, сложа руки, обошлось. Пламя стало постепенно стихать, а потом потухло совсем. Выжатые как лимон, мы пришли в цех и, наверное, нашли бутылку водки, чтобы выпить. Пожалуй, тогда, у меня прибавилось на голове немало седых волос. А предпосылок, для этого и аварийных ситуаций, было много.
1971 год, работаю бурильщиком 6-го разряда на ПТМТ-40. при подъеме десятиметровой второй секции мачты, стою рядом со стойкой. Вдруг сверху что-то летит, по касательной вдоль плеча и вниз. Смотрю вниз, упал клин весом килограмм 10, который должен быть зафиксирован тросом. 3-4 см отделяли меня от смерти, или тяжелой травмы.
1975 год, работаю мастером по добыче нефти и курирую запуск новой ДНС на Кичуе. На ДНС идет сернистая нефть, и очень важно, чтобы факел всегда горел, иначе неприятности с населением и много смертельных случаев. В этом случае сразу выезжал и зажигал факел сигнальной ракетницей. Но это дефицит и для нас проблема. Мне идиоту в голову приходит идея, к верху факела хомутом закрепить ролик, а снизу факельного стояка также ролик и соединить их тросом.  При потухании основного факела по моей версии, к тросу должен крепиться факелок и подниматься вверх вручную. При до хождении до оголовка факела он поджигал бы основной факел. Мою идею поддержали, потому что это факел всех достал и в первую очередь руководство НГДУ. Сделали, что необходимо, но кто-то должен залезть наверх и внедрить это предложение. Кроме меня, никого не нашлось. Загнали в обваловку подъемник АГП, сел я в люльку с необходимыми материалами и вверх. Кое-как закрепил верхний ролик наверху и вниз. А потом думаю: любой выброс нефти из факела и мне спасенья нет, я сам горящий факел. Про отравление газом, я даже не думал. Но, слава Богу, обошлось. Затем закрепил нижний ролик, с оператором натянули трос. Моя система проработала некоторое время, но потом при выбросе нефти трос обгорел. Второй раз, я уже не полез, а потом эту ДНС передали другому мастеру.
1975 год, на ГТТ объезжаю свои ГЗУ, в районе деревня Нолинка. Спешили, на одном участке решили сократить время, и проехать напрямую, через крутой подъем. Была весна, и местами был не растаявший снег. При заезде на один такой бурун, у ГТТ не хватило тяги, и водитель стал переключать скорость.  Но отказали тормоза, и нас быстро потащило вниз.  Вдруг резкий удар и мы остановились. Вышли с водителем и увидели, что мы столкнулись с бетонной опорой столба, за которой в метрах 5 был глубокий овраг. Пронеслись мы, как я потом посмотрел метров 50.
1976 год, на ГТТ, вместе с двумя своими операторами и замерщицей Асей, объезжаю скважины и ГЗУ, в районе деревни Мордовский Акташ. На улице очень холодно, температура ниже 30 градусов. Я сижу спереди, рабочие сзади. У водителя не работает печка и все стекло в инее. Он его периодически чистит, что-то делает и едет. Приближается неохраняемый железнодорожный переезд. Я вообще ничего не вижу, у меня стекло заморожено полностью. Вдруг грохот, резкий удар, нас потащило и резко крутануло. Затем тишина, ГТТ заглох. С трудом открываю дверь кабины и вижу, что мы столкнулись с тепловозом. Если бы заехали на переезд чуть раньше, последствия были бы более трагическими. Спокойно вышла замерщица, водитель ГТТ. Оператор один сзади сильно ахал и охал от боли. Другой Николай Рябов, отделался ушибами. Бегу на ГЗУ-2, благо она была рядом и звоню в цех, чтобы вызвали скорую помощь, и объясняю ситуацию. Примерно через 30-40 минут была и скорая помощь, начальник цеха, с НГДУ, УТТ. Затем нас всех развезли по домам, видимо и я выглядел не лучшим образом. А операторов увезли в больницу: Николай Рябов проболел недели две, а второй полгода, из-за травмы позвоночника. Это только то, что было в Татарии, все остальное впереди.
Но я в Сургуте, закончился 1982 год и первый год в должности начальника цеха. Он был знаменателен еще и тем, что перед новым годом меня и Юру Анзиряева пригласили на прием к генеральному директору Александру Викторовичу Усольцеву. Сидим вечером в приемной, нас секретарь приглашает в кабинет. Я и Юра, впервые в кабинете руководителя такого ранга. Здоровается с нами, конечно, не за руку. Задает какие-то вопросы, отвечаем. Интересуется проблемами, также личными вопросами. У нас обоих были проблемы с садиками. После этой встречи, они решились быстро. Беседовали, наверное, минут десять. затем он попрощался, и мы вышли. Для нас загадка, зачем он нас пригласил. Видимо решил сам посмотреть на молодых и определить, чего мы стоим. Примерно через год, его сняли с должности. А руководитель он был талантливый, один из плеяды последних руководителей советской эпохи, наследие которых, мы успешно прожираем. По-моему, Новый 1982 год, мы встретили уже в новой 3-х комнатной квартире московского проекта, в которой я прожил двадцать с лишним лет, на первом этаже. В то время давали без очереди квартиры по социалистическому соревнованию, за сверхплановую добычу нефти. Мой цех добыл ее не меньше 100000 тонн. Все это конечно условно, но не мы определяли правила игры. Снова радость, у нас отдельная квартира, площадью 60 м2. Появилась своя комната у детей, спальня у меня с женой и общая комната. Квартиру дали еще моему старшему механику Геннадию Павловичу Александрову и еще двум операторам. Он также одним из первых получил и «Жигули». Квартира после переселения была пустая, потому что негде было купить мебель. В начале 1983 года, мне дали путевку в Москву, в туристический комплекс «Измайлово», на 10 дней. И вот я впервые в Москве, в возрасте тридцати трех лет, если не считать 2-х дневной поездки перед женитьбой. Экскурсии каждый день. Тогда я впервые побывал в Загорске и поклонился в храме мощам Сергия Радонежского. Это было моим вторым приобщением к святыням религии, первое было в Тобольске в 1980 году, куда выезжали по экскурсии НГДУ «Правдинскнефть». Тогда в Загорске, я впервые побывал на богослужении: до сих пор помню, как вдохновенно пела молитву, стоящая рядом со мной, очень красивая женщина. Ее лицо светилось, рядом с нами ее не было. Она была на небесах. Так я сейчас думаю. Путь мой к религии, к вере в Бога, был еще очень долгим, он и сейчас продолжается. Трудно, очень трудно в атеистической стране, без помощи окружающих, без наставника, приобрести истинные духовные ценности, в том числе и веру.  А моя задача была и дела мирские, обустройство быта семьи. В первые же дни в одном торговом центре, купил жилую комнату, это стенка и мягкая мебель за 2000 рублей. Ходил много по музеям: конечно, Красная площадь и Мавзолей. Помнится посещение храма Василия Блаженного, храма на территории Кремля, смог попасть на какой-то концерт в Кремлевском дворце съездов и Бородинская панорама. Были и экскурсионные поездки по Москве, была какая-то жадность; везде быть, все видеть и знать. В гостиницу приходил, ноги гудели конкретно.  Кормили нас  хорошо в ресторане, вечером  без алкоголя не обходились, но в меру. Перед отъездом все свои сумки набил продуктами: колбасы, конфеты и прочее. От Измайлово до Домодедово, за 20 рублей на такси. Сейчас, это удовольствие меньше, чем на 5000 рублей не потянет. И вот я дома, вижу, как радуются моим подаркам и еде жена, дети. Я счастлив. Начинался очень трудный и не очень удачный 1983 год.


ПЕРВЫЕ НЕУДАЧИ.

Вот, наконец, пришел контейнер из Москвы с чехословацкой мебелью. Поехал на контейнерную станцию, привез домой и распаковал. В первую очередь расставили мягкую мебель и видим, что смотрится классно. Мы этого в своей жизни и близко не видели, живя очень скудно. Она до сих пор служит, верно, нам на даче. Стал распаковывать стенку, и видим стекла разбиты, но сильно не переживали. Для книг они, не мешали. Также служит еще и стоит в нашем общем кабинете. Появилось даже чувство гордости. Чуть позже жена приобрела, на наш взгляд, и не только, шикарный югославский спальный гарнитур. Давно уже нет эти стран, а их изделия и сейчас радуют нас, своей надежностью и качеством изготовления. До этого был приобретен и установлен простенький кухонный гарнитур. Все наша квартира, приобрела законченный вид.
На работе появились первые трудности, добыча нефти стала резко падать во всех цехах добычи нефти и газа. Причина одна: форсированная эксплуатация нефтяных скважин, с темпами отбора, выше проектных, и как следствие, резкое обводнение. Зачастили всевозможные комиссии. Сначала с НГДУ, во главе с главным геологом Ступаком Анатолием Николаевичем. Классный был специалист и хороший человек. Ходил с клюшкой из-за травмы ноги, но видел очень далеко. С Николаем Ермаковым и членами комиссий обсуждали работу каждой скважины, объясняли причины простоя и бездействия. Наши расчеты, совпадали с фактом добычи. На каждом совещании в НГДУ долбали всех подряд, но мы ничего сделать не могли. Затем пошли проверки из объединения, министерства, приезжали специалисты и из Татарии. Один раз нас очень дотошно проверял Ли Герасим Сенерович, в то время заместитель главного инженера объединения по газлифту и новой технике. Изъянов не нашел: все газлифтные скважины работают в оптимальном режиме, дебиты скважин на максимуме возможного – 380 м3 в сутки. Очень доброжелательно проводил проверку Булгаков Ришат Тимергалиевич, работающий уже в министерстве, а ранее генеральный директор «Татнефти» и начальник «Главтюменнефтегаза». Так что значима и нужна была наша работа, а я как начальник цеха при окладе 220 рублей, получал, не более 600-700 рублей в месяц. Ненамного больше своих рабочих. Да и начальник управления при окладе 330 рублей, получал ненамного больше. В то время, нам в НГДУ главным инженером был назначен молодой начальник цеха из Нижневартовска, Коломацкий Александр Викторович. Он был лет на несколько моложе меня, а папа его работал главным механиком министерства, отсюда и быстрая карьера. Месяца через 3-4 его работы наши отношения стали резко портиться. Не помню, в чем причина, но помню точно, что за словом я в карман не лез, особенно когда оскорбляли. У меня не было хитрости и изворотливости моих коллег по работе. Если честно я горел на работе, и видел, что я работаю не хуже, а большей частью и лучше других начальников. Наивно считал, что это видят и замечают, а значит и оценят. Эта крестьянская наивность и вера в доброго справедливого начальника подводила не раз и послужила крахом моей карьеры. Но каждый день на работу, бесконечные совещания, мы ищем нефть. Телефона в квартире у нас тогда не было. На одном из совещаний, главный инженер Главтюменефтегаза, Захарченко Николай Петрович, разразился гневной тирадой, узнав, что у меня нет телефона. В итоге через несколько дней, в спальной появилась рация, и меня могли находить в любое время, а также и я через телефонистку мог выходить на любой телефон. Примерно в это время, в моем цехе произошла серьезная авария, порыв внутрипромыслового нефтепровода, в районе реки Моховой. Вытащили меня ночью, и я с вахтовиками ездил по скважинам и закрывал их. После этого работы по замене поврежденного участка, уборка замазученности, объяснительные. Затем приехали экологи, во главе с Новиковой Мифортой Трофимовной, наши пути с ней еще пересекутся, когда я буду работать в комитете по экологии. Тогда все обошлось, самое главное было – нефть, а что попало в реку весной и смыло.  Суток двое, я тогда точно не был дома. В кабинете уже стоял диван, и несколько часов отдохнуть мне хватало. Это сейчас начальники цехов ходят упакованные от и до: большие кабинеты, персональные служебные автомобили, сотовые и служебные телефоны и так далее. А тогда у меня был простенький овчинный полушубок, валенки и конечно рукавицы, чтобы помогать рабочим в экстренных случаях. Но, видя загрузку сегодняшних начальников, я им нисколько не завидую; их эксплуатируют еще больше, чем во времена нашей юности и становления зрелости. Жизнь же шла своим чередом, мне уже 33 года, возраст Иисуса Христа, когда он пострадал за всех нас. Моя   жертва, еще впереди. Цех, не смотря на все проверки, по-прежнему передовой.  В одном из номеров газеты «Нефть Приобья», появилась хорошая статья обо мне. В те годы мы неплохо общались с друзьями и коллегами по работе. Были дружны с семьей Николая Ермакова, Щергиными, Муслановыми, Хайруллиными, Ташлыковыми. На праздники, дни рождения собирались вместе. Каждый приносил что-то с собой, садились за столы: ели, пили, пели, танцевали. Наши дети играли в отдельной комнате, теперь и у них такие же дети: жизнь продолжается и дай Бог, чтобы так шло и дальше. Очень хорошо пел Володя Мусланов. Умный парень, но характер более поганый, чем у меня. Жаль, что спился. Сейчас живет в деревне, под Саратовом. Не может получать даже пенсию, так как потерял документы, подтверждающие его стаж. В итоге единственная дочь, работающая техником и которую в основном, воспитала и взрастила мать, высылает ему ежемесячно 8000 рублей. Да и другие не выдержали жесткий стресс жизни. Спился и умер бомжом Володя Ташлыков, мой коллега по работе, начальник 3-го цеха. Спился и повесился Виктор Иванов старший геолог 3-го цеха, сосед по подъезду. Практически сгорели и умерли на работе Гена Коструб, главный инженер нашего НГДУ, Иван Шуригайло, начальник отдела подготовки нефти объединения: очень бы хотел, чтобы вы были на небесах. Вы сгорели на работе, и падали сразу, как от пули врага, а это было просто злое слово руководителя и тяжелое напряжение от работы. Многие умирали, буквально на рабочем месте. Работа в «Сургутнефтегазе», занятие не для слабонервных. Даже успешные руководители, после ухода на пенсию, быстро уходили в мир иной. Слишком много они выдержали и пережили.  Я же работал, но стрессы накапливались. Летом нам удалось съездить в отпуск. Как всегда сначала к моей матери, она жила тогда в Заинске. Обязательная при этом встреча с семьей Володи Винокурова, поездка в родную деревню. Затем Дуденево, родина жены. Застолья с родственниками, магазины Нижнего Новгорода, Дзержинска. Надо было купить одежду себе, детям. Из двух сумок, что везли из Сургута, одна опустошалась всегда подарками. Но дети бегали, отдыхали на природе, пили свежее коровье молоко, натуральную пищу. Их не кусали комары, они общались с дедушками и бабушками. В наши времена, кругом был народ, и купить билеты на самолет было очень сложно. Всегда дикие очереди. Но покупали и ездили. Основные проблемы были на обратной дороге, особенно от Тюмени, или Екатеринбурга. Мы с Валей и маленькими детьми, уезжали из Тюмени, даже в общем вагоне, лишь бы домой, теперь уже в родной Сургут. Осенью 1983 года, когда добыча нефти упала совсем, в Сургут приехал министр нефтяной и газовой промышленности СССР Николай Алексеевич Мальцев. Он провел совещание со всеми главными специалистами НГДУ, УБР, объединения. Пригласили и нас начальников цехов добычи. Заслушивали нас всех. А когда меня подняли, я затронул вопрос плохого снабжения: подшипники на насосы, запчасти на ГЗУ и еще что-то. После этого мне передали слова нашего начальника НГДУ Николая Ивановича Матвеева: «Что накидал Мишалов дохлых кошек министру», хотя это еще было впереди и с  большим размахом. В то время снимали с должности многих, в том числе и моего начальника Николая Матвеева, в начале 1984 года. Так работала всегда командно-административная система управления, во все времена, с самых древних времен, когда просто отрубали головы и втыкали на кол. Надо же на кого-то свалить вину, за свои ошибки и просчеты. В конце декабря стали снимать с должности начальника производственного отдела Александра Филипповича Резяпова, будущего начальника НГДУ «Комсомольскнефть» и работающего сейчас заместителем генерального директора по капитальному строительству теперь уже ОАО «Сургутнефтегаз». Меня уже готовились снимать и опускать ниже. Он был более благонадежен, чем я и соблюдал все правила игры, что и подтвердил своей успешной карьерой. В итоге в цех приехал с приказом, если не ошибаюсь, начальник ЦИТС Гена Коструб. С ним был и Резяпов. Я должен был передать ему все дела, дня за два. В то время с автоматикой было очень плохо, и я все время проводил на ДНС-2, отлаживал технологию откачки и режим сепарации, после ее реконструкции. Мы с ним поругались, я, похоже, выпил водки и он пригрозил, что меня уволят за пьянку на работе. Но до этого не дошло. Меня переводили в ЦНИПР мастером по исследованию скважин. После последнего дня работы начальником цеха 30 декабря 1983 года, я с Виктором Лукиных пошел к нему на квартиру, что на улице Бажова. Выпили там еще, уснул. Утром он уехал на работу, я провел у него еще день, в расстроенных чувствах, а вечером ушел домой. Новый год, проводили по - моему одни с женой, мне надо было готовиться, к новой работе. Жизнь продолжалась.


НОВАЯ РАБОТА И НОВЫЙ СТАРТ

           Постепенно проходила душевная боль, утоляемая иногда водкой и одиночеством. Все поддерживали меня, видели, как я работал и говорили, что со мной поступили несправедливо. Сразу же после новогодних праздников, я вышел на работу в другой цех. Начальником там был Юра Нигай, тоже из Мушкино. Встретили хорошо, посочувствовали и отправили в газлифтную лабораторию к Гоше Щергину. Мы все общались семьями, так что проблем не было. Задачи мне были знакомы: оптимизация работы газлифтных скважин, поиск неисправностей в подземном оборудовании и выдача рекомендаций по их устранению. В подчинении было 2-3 оператора и все. Работал я в основном в ЦДНГ-3 у Володи Ташлыкова, а старшим инженером был у него Валера Торшин, теперь начальник НГДУ «ФН». Старшим геологом работал сосед по подъезду Виктор Иванов. Работу начал с его отдела. Брал фактическую информацию о дебитах скважин и расходах газа. Строил графики, затем выезжал на кусты скважин менял режимы расхода газа и после этого готовил исходные данные для оптимизации. При необходимости привлекал своих операторов, операторов ЦДНГ-3. Зачастую уезжал один на скважины, чтобы никто мне не мешал и не сочувствовал. Так прошел месяц, другой. Работа моя была весьма успешной: рекомендации мои  исполнялись и эффект от моей работы был  хорошим. За это время сменили начальника управления: из Нижневартовска приехал Ильясов Ахат Набиуллович, протеже Дешуры Виктора Сергеевича, нового главного инженера объединения. Работу я свою наладил и уже больше времени стал проводить в лаборатории. У нас был очень дружный коллектив. Это Нигай, Щергин, Верия, Жидков и много других. Комиссии, нас также проверяли, но значительно меньше, чем цеха добычи нефти и газа. Я на всю жизнь запомнил слова, Аркадия Ивановича Верия, на одном из застолий, что, если бы селедки было меньше, она была бы дороже черной икры. Конторка наша была маленькой: два вагончика под одной крышей. Комиссии также проверяли работу цехов и после одной основательной, выявили, что лучшее состояние фонда скважин в моем ЦДНГ-2. Новый начальник, не мог за короткий период все изменить, стало быть, это заслуга того, кого сняли. Отношение ко мне стало меняться в лучшую сторону.
В апреле 1984 года в моем цехе случился страшный пожар, горела ДНС-2. Причина официальная: короткое замыкание и возгорание нефти, под площадками задвижек между сепараторами и блочными насосами, в количестве 9 штук. Сразу был организован штаб на уровне объединения, ведь была остановлена работа скважин с суточным дебитом порядка 20000 тонн в сутки. Привлекли и меня, для практической работы: работу ДНС-2 и ее обвязку я в то время знал очень хорошо, наверное, лучше всех. Понагнали много рабочих с других управлений, для устранения замазученности и других подготовительных работ. Необходимо было демонтировать обгоревшие трубы, демонтировать деформированные насосные блоки, заменить все силовые кабеля. Работало несколько строительно-монтажных бригад, но руководить должны были технологи. Без сна и практически отдыха, я работал четверо суток. Основная работа: сидеть в кабинете и давать сводку во все инстанции, каждые два часа во все, вплоть до Главка. Каждые два часа, я обходил всех строителей, при необходимости вмешивался в их работу и готовил новую сводку. В работу были задействованы все ИТР цеха, у каждого был свой участок работы. Телефонная связь тогда была отвратительной и на базе цеха развернули специальную полевую военную радиостанцию. Один раз прошел звонок из Тюмени от одного из руководителей. Потом он представился Богданов, заместитель начальника Главка по бурению. Через некоторое время он и стал нашим генеральным директором. Строители работали успешно, радиостанцию с дома у меня не забрали, так что жена была в курсе всех дел.
Строители работали быстро и в течение 3-4 дней выполнили всю работу. Когда уезжал домой мои бывшие коллеги: мастер добычи Алексеев Владимир Никитович, операторы Пименов Евгений Кузьмич, Демин Александр Дмитриевич и другие запускали скважины и выводили ДНС на режим. Думаю, что отдыхал я дома суток трое, а потом снова в ЦНИПР. В это время Юра Нигай готовился к переходу на другую работу. На базе объединения создавалось новое структурное подразделение, институт «СургутНИПИнефть». Возглавил его Ли Герасим Сенерович. Оба они корейцы и Ли всегда поддерживал Юру. Юра одним из первых уехал за Ли в Сургут, получил двухкомнатную квартиру и работал начальником цеха. Герасим Сенерович, в то время готовил кандидатскую диссертацию и Юра был его верным и надежным помощником. Потом он и сам стал кандидатом технических наук. Юре предлагалась должность начальника отдела и что самое главное работа в городе и 4-х комнатная квартира. От этих царских предложений не отказался бы никто. Итак, моя опала кончилась: с 3 мая 1984 года, я начальник ЦНИПР и перешел в маленький новый кабинет. Одной из основных задачей всех цехов ЦНИПР являются: гидродинамические исследования скважин и построение карты изобар, всевозможные анализы добываемой жидкости на обводненность, компонентный состав и т.д.  В наших условиях это была и газлифтная лаборатория, а также лаборатория техники и технологии добычи нефти. Как я и писал выше, работали мы дружно, все праздники и дни рождения неплохо отмечали, и это не мешало нашей работе. Все операторы и мастера лаборатории гидродинамических исследований была рыбаками, а рыба тогда еще хорошо водилась. Поэтому на всех праздниках на столе у нас была рыба и щучья икра. Того напряжения, что я испытывал в цехе добычи, я здесь и близко не испытывал и работа шла своим чередом. Поскольку в цехе были вездеходные машины и ГАЗУШКИ, то по осени я с женой набрал много клюквы и брусники, а места наши работники знали. Но долго я там не проработал.
Объем работ по освоению газлифта все возрастал, но количество специалистов, знающих его, сильно не прибавлялось. В сентябре 1984 года в ЦИТС ввели новую должность заместителя по газлифту, а в аппарате НГДУ должность заместителя главного инженера по газлифту. Заместителем главного стал Николай Подшивалов, а мне предложили в ЦИТС. И снова началась оперативная работа. Гену Коструба к этому времени из ЦИТС убрали, на должность начальника ЦДНГ-3. Там до этого некоторое время стажировался Баринов Алексей Викторович, до этого работавший замом начальника управления по подготовке нефти, Володя Ташлыков уже работал старшим инженером в производственном отделе. Итак, в ЦИТС начальником Алексей Баринов, его заместители я и Сафиуллин Раис Ахметович. Мои задачи полный контроль за строителями и цехами по внедрению газлифта, за Раисом нефтепроводы, работа ДНС и конечно первый заместитель. Как только Алексей приезжал в ЦИТС, а он приезжал позднее из управления, на служебном УАЗ, называемом «буханка», сразу шум и гам. Спокойно он работать не мог и всегда был взвинченный и шумливый. Впоследствии вырос до главного инженера нашего НГДУ, начальника НГДУ «Повхнефть», генерального директора ОАО «Архангельскгеология», губернатора Ненецкого автономного округа, но потом посадили в политической борьбе и конечно за воровство. Но работать в ЦИТС надо было много. У меня и Раиса были свои служебные машины ГАЗ-66. Практически через день, а то и каждый я объезжал 4-5 бригад СМУ-21, выполняющих работы по обвязке газлифтных скважин, проверял режимы их работ на уже запущенном оборудовании, работал с технологическими службами цехов. Страшно вспомнить дороги тех времен: разбитая центральная бетонка вся в колдобинах, по кустам лежневки и когда едешь по нашему черному юмору «кишка кишке бьет по башке». Зарплата далеко не высокая, но вовсю пелись песни «Раньше думай о Родине, а потом о себе». Поколение наших родителей, прошедших войну и бесплатную работу в колхозах за палочки, не имело и этого. На наши места, как и сейчас, было много желающих. Примерно раз-два в месяц я выезжал по строителям с главным инженером СМУ-21 Курносовым Петр Васильевичем, для окончательной приемки объектов. Где-то перед новым годом проходило собрание в объединении, так называемый партийно-хозяйственный актив. Говорилось о задачах нефтяников и прочее. Затем награждение. Мне дали Почетную Грамоту райкома профсоюзов и путевку в международный пансионат «Дружба», в Ялту на десять дней. Дорога также бесплатно. Так в 34 года, я впервые отдыхал по-настоящему, на море. Пансионат был совместный, с Чехословакией. Круговая форма здания, стоял на трех сваях, на самом берегу и как помню 5-6 этажей. Внизу бассейн, где мы купались почти каждый день. Сидел за столом с семейной парой чехов, и еще кто-то. Пришлось учиться кушать, как они: вилка в левой руке, а нож в правой. Был со мной главный технолог одного УБР. С ним и больше общался. Кормили по заказу, который у каждого был свой. Для меня все это было ново, хотя уже отдыхал и в Москве в «Измайлово».
Каждый день экскурсии, прогулки по городу и побережью. Конечно, был в Ливадийском дворце, где во время войны проходила Ялтинская конференция, был один раз в «Ласточкином гнезде», это кафе на скале, которая падает в море. Также один раз в самой Ялте в ресторане «Ореанда». Кутить не кутили, но оставляли за раз не более 20-30 рублей. Такие тогда были цены. Помнится, что поднимались в городе вверх по канатной подвесной дороге. В пансионате спиртное не продавалось и поэтому один раз с ребятами съездили в город и затарились. Окна моего номера выходили на море, и постоянно слышался шум прибоя. Так постепенно отходил от пережитых стрессов и готовился к работе. Гуляли также и по царской тропе. Намного позже, когда из Судака мы с Валей приезжали на экскурсию с детьми в Ялту: я специально зашел в «Ласточкино гнездо». Цены уже были неподъемными. До сих пор сохранилась фотография, где мы стоим вчетвером около кафе, на берегу моря. Учитывая наше слабое снабжение, снова привез, сколько мог, всякой вкуснятины домой. Домой прилетел и сразу за работу. А работы было выше головы, очень часто задержки на всевозможных совещаниях вечером, а также прихватывались суббота или воскресенье. Конечно, каждый рабочий день — это работа на месторождении. Если все нормально ежедневно туда и сюда 150-200 км, если нет, то за 300 км, из которых около 100 км разбитый песок и лежневка. Отсюда, пожалуй, и мои проблемы со спиной и радикулитом: сколько можно издеваться над своим организмом, с таким диким ритмом работы. Я часто себя упрекаю, что в те годы, мало уделял внимания детям, чуть что наказывал, ставил в угол, читал нотации и был несправедлив. Может сейчас они, как взрослые люди, поймут и простят меня, что все это делалось не со зла, а от усталости и накопившихся стрессов на работе. Нельзя прожить по новой свою жизнь. Не знает она сослагательного наклонения.
Но так бы себя сейчас с детьми я не вел и, при первой же возможности сбежал бы из цеха, на аппаратную работу, как мои два старших сына. А так тяну свою лямку в цехе и после пенсии. Вспоминается притча шахтеров старых времен про лошадь, которая всю жизнь проработала в шахте, ходила постоянно по кругу, поднимая вагонетки.  И когда она уже старая и немощная поднялась окончательно на поверхность, она также ходила по кругу каждый день, без всяких команд. Хожу и сейчас я, но с ношей своих нелегких обязанностей. Надо поставить на ноги и младшего сына. Бог даст, сойду с орбиты длиной до 400 км ежедневно сам, надеюсь не ногами вперед и хоть немного, перед окончанием своей земной жизни, отдохну и дам волю своим влечениям: религии, земле и ни дня без строчки. Работа шла нормально, со своими обязанностями я успешно справлялся и в новом 1986 году. Вадим хорошо учился, немного хуже учился Юра. По выходным мы или ходили в гости к друзьям, или они к нам. Если нет, то в парк нефтяников. Вадим активно занимался плаванием, баскетболом, еще чем-то. Затем все его спортивные увлечения кончились. Они нам с мамой помогали. Еженедельно наводили в своей комнате порядок, по очереди мыли посуду. Но надо честно признать, Вадиму доставалось больше и тем более, он был ответственным. Ходил на родительские собрания и его только хвалили. Подходило лето, надо было отдыхать. С путевками тогда была большая напряженка.  В «Нефтяник Сибири», «Лермонтово» путевки были страшным дефицитом. Нам с Раисом Сафиуллиным дали путевки в Туапсе, в частный сектор на 15 дней. У них также было двое детей.
Добрались самолетом до Краснодара, далее электричкой до Туапсе. В экскурсионном бюро Туапсе взяли направления. Раису достался частный дом, а нам предоставили комнату в двухкомнатной квартире. Пришли туда страшно уставшими с дороги и сразу завалились спать. Утром пошли искать наш ресторан, где будем кушать, весь свой срок отдыха. После этого снова на квартиру и с купальными принадлежностями на море. Там и отдыхали, и купались вместе с семьей, Раиса. Обыкновенные деревянные лежаки, доставались не всегда. Удобства самые минимальные. Моих внуков на такой отдых, после заграницы и благоустроенных санаториев, которые уже стали «совковым отдыхом», точно не загонишь. Но мои дети были рады и этому. Сохранились записи кинопленки, чем я увлекался с 1980 года. Веселые, купаются и прыгают с мола; мы идем по городу молодые, а они еще малые. Что делать: тяжело из грязи лезть в князи, наши деревенские и сейчас, даже это не видят. Приходили с моря, уставшие, под вечер. Идем по центральной улице, кругом буйство зелени, дурманящий запах и цветение роз. Я вообще в первый раз по приезду ошалел, когда их увидел так много, после песка и грязи Сургута. Жена с детьми мылись в ванной, я также споласкивался быстро, и мы шли ужинать в ресторан. В обед, если не ошибаюсь, брали сухим пайком. Покушав, немного гуляли и спать, чтобы завтра снова встретится на завтраке и на море. Поскольку дети были маленькими, запомнилась только одна экскурсия на ракете в Сочи (дендрарий и общая по городу), а также город Гагры. Поезда была долгой и тяжелой, но мы ведь все видели впервые. Так проходили дни отдыха. Один раз с Раисом сходили в городскую баню и прекрасно помылись и попарились. Перед отъездом, вместе с детьми сходили вечером в другой ресторан и хорошо посидели. Климат, не смотря на все прелести юга и моря, мне не понравился: повышенная влажность. После вернулись домой и снова работа. В то время пик работ по внедрению газлифта на Федоровском месторождении завершался, фонд скважин был уже около тысячи, работали три компрессорные станции КС-41, 42, 44 и начинала строиться КС-7. В октябре 1985 года состоялась откровенная беседа, с Николаем Подшиваловым. Он по семейным делам уезжал в Тюмень и говорил, что рекомендует меня на свое место. Я и стал заместителем главного инженера по газлифту с ноября 1985 года. В то время у нас поменялся и главный инженер. Им уже работал Валерий Карпович Садовский, работающий до этого начальником отдела ПРС объединения. Начальником газлифтного отдела работал тогда Сафонов Александр Николаевич,  выходец из Нижневартовска. В отделе, кроме него работали еще два инженера и все. Мне не было даже кабинета. В то время ввели должность заместителя начальника по производству НГДУ. Назначили Резяпова и мы с ним вместе делили один кабинет. Напряженность отношений оставалась, но наши пути не пересекались: каждый делал свое дело. Еще раз скажу, кадровая мясорубка была страшная. Если честно, в 35 лет впервые перешел на аппаратную работу. В отделе делалась вся текущая работа и во мне не нуждались. Служебной машины, чтобы ездить по цехам не было. Так иногда выезжал с Садовским по объектам, в качестве сопровождения. Работал больше с венграми, поставщиками газораспределительных манифольдов ГРМ, проводили совместные совещания, писались протоколы и т.д. затем влез в дела и увидел, что совершенно не было заявок от НГДУ, на поставки запчастей к газлифтному оборудованию. А оно уже начало потихоньку выходить из строя. Помог с организацией этой работы Вениамин Семенович Тихонов. Он работал заместителем главного инженера по автоматизации УВСИНГ и знал все тонкости этого дела. Примерно за месяц подготовил заявку и меня от объединения отправили в «Зарубежнефть», в Москву. Остановился тогда в гостинице Россия, нашел на следующий день свою организацию и дня два там работал. Заявку мою тогда приняли, проще дела решались в то время. Примерно через год пошли запчасти на подземное газлифтное оборудование, а газлифтный цех эту мою работу помнил долго с благодарностью. Если честно, на этой работе мне было скучно, и чувствовал я себя не очень уютно. Проработал я в этом качестве не долго: в августе 1986 года был назначен начальником газлифтного отдела объединения.

РАБОТА В АППАРАТЕ ОБЪЕДИНЕНИЯ.

Сначала со мной долго беседовал, уже заместитель главного инженера по газлифту, Башин Вячеслав Анатольевич. Объяснял будущие направления деятельности: это контроль по внедрению газлифта на Федоровке, Лянторе; работа с институтами, венграми и обоснование дальнейших объемов внедрения газлифта. Многое что говорилось, он и сам знал. Самое главное - им был нужен свежий человек с производства. Башин, также начинал с Мушкина, был там начальником технического отдела у Ли, одним из первых, кто осваивал этот метод добычи нефти. Перед моим приездом в поселок, он уехал в Ноябрск и работал на той же должности, но в объединении у Владимира Андреевича Городилова. Затем Ли снова перетащил его к себе. Умнейший человек и чистый аппаратчик, в дальнейшем он научил меня многому, но не научил хитрости. Затем пригласили на беседу к главному инженеру Дешуре Виктору Сергеевичу. Он недавно, приехал из Ижевска, с должности главного инженера объединения «Удмуртнефть», а до этого работал в Татарии начальником НГДУ «Иркеннефть». Уделил он мне, не более 10 минут: вопросов у него не было. Была беседа и в парткоме объединения, это была уже номенклатурная должность объединения. После этого попадаю на прием к генеральному директору Богданову Владимиру Леонидовичу. Со мной он беседовал не долго, пожелал успехов в работе и отпустил. Вышел приказ и вот я первый день в объединении. На первом этаже старого здания объединения было два кабинета и маленькая приемная, что рядом через дорогу с домом Вадима. В маленьком кабинете сидел Башин, что больше отведен был газлифтному отделу. В отделе работал старший инженер Нутрецов Владимир Федорович, инженер Света Адливанкина и теперь я. Башин познакомил меня с сотрудниками, и началась работа. С Нутрецовым, я проработал недолго. Он полностью курировал УВСИНГ и месяца через четыре перешел туда, работать заместителем главного инженера по технике безопасности. Оклад мой вырос ненамного. Если у начальника цеха оклад 220 рублей, то здесь он поднялся всего лишь на 10 рублей. Сразу влез в проектные дела института СибНИИНП. По их планам выходило, что надо строить еще несколько компрессорных станций и на газлифтный способ добычи нефти переводить, все скважины Федоровского, Лянторского и Яун-Лорского месторождений. В толстенных томах были и расчеты и обоснования. Но сомнения у меня на эту тему, уже были.
Итак, я начальник газлифтного отдела, неплохо для 36 лет. Каждое утро совещания у Дешуры, по четвергам у Богданова, где кроме нас главных специалистов, были и все его заместители. Раз в месяц участие в совещаниях, с руководителями всех структурных подразделений объединения. В это время на Федоровском месторождении, уже все было отлажено. Мне поручили заниматься НГДУ «Лянторнефть». Там заканчивалось строительство компрессорной станции, и шли полным ходом пусконаладочные работы, с отечественными компрессорами. На кустах скважин уже были обвязаны отечественные газораспределительные манифольды БГРА. Оборудование было значительно хуже венгерского, но  дешевле. Еще на многих кустах скважин, была технология бескомпрессорного газлифта. Это когда газ с газовой скважины куста, под давлением 100-110 атмосфер, поступал в БГРА и далее на нефтяные скважины, продляя их режим фонтанирования. Проблем было много и самое главное - кадры. У специалистов НГДУ и ИТР цехов добычи нефти, не было понятия, что такое оптимизация и как распределять газ по скважинам.  Это было видно, стоило только приехать на куст скважин. Все выкидные трубопроводы скважин от фонтанной арматуры до замерных установок, были белыми, в инее ото льда. Расход газа на скважины превышал, все допустимые нормы многократно. В итоге забойные давления на скважинах, ниже давления насыщения. О грамотной разработке нефтяного месторождения, при сохранении жизни скважины, на долгие годы и как следствие, обеспечение проектных коэффициентов извлечения нефти, можно было только мечтать. Примерно в то время отмечалось десятилетие разработки и эксплуатации Лянторского месторождения. Итоговые официальные цифры были таковы: было добыто 10 миллионов тонн нефти, умалчивалось, что при этом было сожжено на факелах 10 миллиардов кубических метров попутного нефтяного газа. То было при коммунистах и газ тогда, не имел товарной цены, т.е. потребителя. Мало, что изменилось и в наше время. О разработке грамотной нефтяных месторождений, также можно только мечтать, самое главное для любого руководителя сегодня выполнить план, а то, что он своими указаниями по форсированной эксплуатации, гробит скважину, никого не волнует. И это при всех современных достижениях внедрения новых технологий: гидроразрыв, забуривание боковых стволов, горизонтальное бурение, повышение коэффициента утилизации попутного нефтяного газа до 95-98 %. А газовые скважины тогда на Лянторе были почти на последнем издыхании. Факела гудели тогда на всех ДНС. Пришлось поработать много, со всеми.
Меня как цепного пса, гоняли по газлифтным кустам скважин: выявлял неисправности оборудования, находил неисправности в эксплуатации, проверял работоспособность скважин. Всю информацию давал Башину, а он уже работал дальше. Также работал и сам с цехами: учил, объяснял и показывал. В неделю на Лянторе, был не менее 2-3 раз. Давали мне дохлый УАЗ, я брал специалиста с НГДУ и по скважинам. Учитывая, что до Лянтора 92 км, на круг выходило 300 км каждый день поездки. Примерно через полгода, работа там наладилась, и ездить стал туда поменьше. Выезжал периодически и Башин, он оставался в НГДУ, а моя задача по скважинам.  Иногда по приезду заходили к начальнику управления Назаргалееву Мухтару Бахтиганеевичу (жаль, что через несколько лет, он трагически погибнет), а потом уже к главному инженеру Денисову Вячеславу Геннадьевичу, моложе меня лет на пять.    В те времена, да и сейчас, очень много значит протекция. Славу называли за глаза «сын-зять». Его мама вышла замуж за начальника Тюменского округа РГТИ Папина, а по тем временам это была грозная должность. Слава же женился на его дочери Марине, что сидела в техническом отделе НГДУ. Отсюда и быстрая карьера, как у Коломацкого. Парень, сам по себе он был неплохой, веселый, улыбчивый, но   мало что решал самостоятельно. Сейчас он начальник отдела добычи «СНГ». Вплотную же работали с начальником технического отдела НГДУ Кавказовым Александром Ермолаевичем. Как сейчас помню: седые волосы, дымчатые очки и черная от кофе чашка, которая постоянно была на столе. Угощал также и нас. Работал он до этого и заместителем начальника по капстроительству, еще где-то. Видимо эту должность считал ниже собственного достоинства и постоянно брюзжал. С кабинета его вытащить было практически невозможно, не помню ни разу. Но со специалистами было трудно и в принципе он был на своем месте. Очень плотно работали с главным геологом Семеном Васильевичем Клышниковым, начальником отдела разработки Каюмовым, начальником ЦНИПР и много с начальником газлифтного цеха Чжаном Евгением Ивановичем. Он был самый главный линейный руководитель, с которым и решались все вопросы.
Так незаметно прошли 4 месяца работы и наступил новый 1987 год. Общался я тогда тесно с Николаем Ермаковым, с его семьей кажется, и отметили новый год. Он тогда работал заместителем начальника отдела разработки объединения у Володи Шеметилло, который потом вырос до начальника управления разработки, но не выдержал дикой нагрузки и уже лет пять живет в районе Туапсе. Очень много работал тогда с проектами СибНИИНП, по перспективам разработки Федоровского, Лянторского и Яун-Лорского месторождений. Упор везде делался на расширение газлифтного способа эксплуатации скважин, строительство компрессорных станций и газопроводов. Приводились всевозможные обоснования, и как один из основных: форсированная эксплуатация, высокий межремонтный период работы скважин, более тысячи суток. Было советское время, для этих целей готовились необходимые ресурсы, но никто не сопоставлял энергетическую и затратную составляющую, затраты на внедрение. В те годы, я еще не отказался от планов, поступления в заочную аспирантуру, для защиты кандидатской диссертации. Проводил много расчетов, на основании фактических данных, по экономической эффективности различных способов добычи: газлифт, ЭЦН, ШГН. Обводненность скважин, уже тогда была за 50 % и все неумолимо продолжала расти. По моим обоснованиям выходило, что газлифт эффективен, при обводненности до 30-40 %, т.е. при коротком периоде жизни скважин. Сравнивая эффективность добычи и экономическую целесообразность ЭЦН и газлифта, я отчетливо видел, что ЭЦН выигрывают по всем показателям в 2-3 раза. Следовательно, отказ от газлифта сулил громадный экономический эффект, по современным оценкам на миллиарды долларов, только на месторождениях объединения «Сургутнефтегаз». Но для этого надо было отказаться от официальной доктрины, которая была утверждена на всех уровнях, вплоть до решений партии и правительства. До сих пор помню строку, из одного высокого официального партийного документа «… шире развивать прогрессивный способ газлифтной эксплуатации скважин»
Главные специалисты НГДУ «ЛН», все чаще встречали нас, с плохо скрываемым раздражением и словами: «Зачем нам газлифт, если ЭЦН хорошо работают» Действительно в то время, уже был первый опыт внедрения ЭЦН, на высокообводненных газлифтных скважинах Федоровского месторождения, в связи с уже начинающим дефицитом компримированного газа. Хорошо работали ЭЦН и в других НГДУ, на аналогичных скважинах. Но концепцию обустройства месторождений и упор на развитие газлифта, еще никто не отменял. Я по-прежнему проверял и уточнял свои расчеты, обогащенные новыми фактическими данными, и видел, что перспектив для газлифта, нет. Очень активно обсуждали эту тему и Вячеславом Башиным. Он сам также видел и понимал, что с развитием газлифта не надо торопиться. Если не ошибаюсь, он первым написал докладную Виктору Сергеевичу Дешуре, с обоснованием отказа, от дальнейшего его развития. Не помогло.  Кажется, позже и я написал докладную, тоже без ответа. Но наше единомыслие с главными специалистами НГДУ «Лянторнефть» росло, главным идеологом и инициатором последующих событий, был я. Примерно в марте-апреле 1987 года, в Москву в министерство, уезжал один из работников газлифтного цеха НГДУ «ФН». У нас уже было готово письмо на имя министра Николая Алексеевича Мальцева, не больше, чем на страницу. Готовил его я. В нем приводились доводы и обоснования, по отказу от дальнейшего развития газлифта и развитию способа эксплуатации скважин с ЭЦН. Первой была моя подпись, далее подпись главного геолога НГДУ С.В.Клышникова, начальника технического отдела А.Е.Кавказова, начальника отдела разработки Каюмова. Письмо на стол министру, попало на удивление быстро. Наш специалист, зашел в приемную и отдал письмо секретарю. Примерно через неделю, меня пригласили в кабинет к Богданову В.Л, там же был и главный геолог объединения Н.Я.Медведев. Богданов был взбешен и все спрашивал, как я смел, пойти на такое. Я что-то вякал, про гражданскую совесть и что, не мог молчать, видя, как тратятся народные деньги. Меня после этого отпустили, и карьера моя была уже предрешена. Также здорово попало и другим подписантам, но главный виновник, уже был определен. После этого в объединение приехал начальник технического управления министерства Шкуров. Долго беседовал со мной, специалистами объединения, НГДУ. Наши аргументы в письме, были подкреплены и другими доводами: теперь и другие специалисты были уже смелее в своих суждениях и доводах, включая Башина Вячеслава Анатольевича. Начался активный откат от развития газлифтного способа добычи нефти, достраивались только КС-7 на Федоровке и КС-6 на Лянторе.  Возникла проблема, как использовать существующие мощности компрессорных станций, в условиях избытка мощностей. Тогда и было предложено, ставить на каждой КС узлы редуцирования, которые понижали давление на выходе КС, для дальнейшего транспорта газа на ГРЭС и ГПЗ. Последующие годы показали правильность и своевременность данного решения, но все это было уже без меня. Я же, как Александр Матросов, грудью закрыл амбразуру, ценой своей карьеры. Иногда я задумываюсь, зачем я так поступил: один взял на себя удар. Я был очень перспективным специалистом и долго начальником отдела не просидел бы. Скорее всего, пройдя через ступень главного инженера НГДУ, я дошел бы до должности начальника управления и если дожил бы до сегодняшнего дня, работал на ней. Но мое безрассудство, показывало и чистоту моих помыслов, мое советское воспитание и идеологизмы: «Больше думай о Родине, а потом о себе». Таких идеалистов, как я, в стране до и после меня было не мало. Они создавали экономическую мощь нашего государства СССР, совершенно не думая о себе. А я был продуктом воспитания того государства. Конечно, я стал бы богатым человеком, мои дети бы быстрее продвигались по служебной лестнице и жили также, более обеспеченно. Но вопрос, дожил ли бы я до этого. Последующие годы показали, что выжить и приспособиться к новым условиям мог только тот, у кого нервы толщиной с палец, кто умеет приспосабливаться и терпеть любые унижения. Много было смертей руководителей, кто не мог это выдерживать. Бесспорно, в их числе, был бы и я.
Я по-прежнему работал начальником газлифтного отдела, но от газлифтных дел понемногу отстранялся. Стал больше заниматься электроцентробежными насосами, диафрагменными, винтовыми, гидропоршневыми и другими вопросами. Больше ездил и по другим НГДУ. В то время также искали нефть, наводили порядок на скважинах. После моей информации, которую я передавал Башину, в НГДУ были громы и молнии. Но что делать, это была моя работа. Но, вспоминая тот период, могу сказать уверенно, подлостей работникам цехов, я не делал. Также проходили ежемесячные совещания с руководителями управлений. После их проведения Башин вместе с начальником отдела делопроизводства Галочкиным, готовил протокол, так называемое Поручение генерального директора, на следующий месяц. Однажды эту работу Башин поручил мне. Готовил документ дня два и получилось. Тогда компьютеров и в помине не было. Башин обучил меня технологии подготовки бумаг, по методу «РЕКЛЕ», а если на русский язык «режь и клей».  Писался от руки протокол, после этого вносились дополнения, изменения, вставки. После окончательной правки, на листах резанных и склеенных, Поручение отдавалось в машинописное бюро. После этого я проходил с ним по всем заместителям генерального директора, для визирования. Если были замечания, что было очень редко, снова перепечатывали, снова подписывали и уже потом на подпись к Богданову В.Л. Фактически данный протокол имел силу приказа и готовить его приходилось очень серьезно. После этого, меня сразу подписали на эту работу, и на всех совещаниях, я сидел на первых рядах и записывал, все указания Богданова и его заместителей, для подготовки очередного поручения.
В декабре 1987 года, в связи с переходом на новые условия оплаты труда, в соответствие с Постановлением ЦК КПСС и Совмина СССР и ВЦСПС от 17.09.1986 года №1115, я был переведен на должность ведущего инженера (руководителя по газлифту) в отдел добычи объединения. Отдел мой был сокращен, начинался постепенный закат газлифта, к чему и я приложил руки и голову, сохранив при этом, не малые народные деньги. Но что мой подвиг, по сравнению с массовым предательством правящего слоя, на всех уровнях. Предательство людей с партийным билетом, которые и шли в партию, ради карьеры. Я и тогда был беспартийным. Подходил на всей территории СССР, час Хама, звездный час, для всех отбросов и подонков. Но все это было еще впереди. Летом 1987 года, а также в 1988 году был в командировке, в городе Баку. Впервые был в командировке, в этом солнечном крае. Проводились испытания газлифтного оборудования, и я выезжал на место их изготовления, для испытания и подписания актов. Первый раз останавливался в гостинице, ближе к центру, где Дом правительства. Тогда и сходил в гости к матери Володи Мусланова. Обыкновенная скромная двухкомнатная квартира на первом этаже. Гостеприимная хозяйка и угостила хорошо. Буквально, через день, два приехал, и он по своим делам. Посидели на открытой веранде ресторана, выпили, а также попили чай из армудов, стеклянные стаканы, к которым и он приложил руку, участвуя в их проектировании. Домой приехал потом, привез их коробку шесть штук. Один раз купался в Каспийском море, слабая пленка нефти была, а запах чувствовался больше. Город немного узнал, не раз и не два, пил чай на аллеях города из армудов и с колотым сахаром. Жажду, он утолял очень хорошо. Запомнились кругом плакаты, славящие КПСС.  Работа в объединении шла своим чередом. С начала 1988 года также много ездил в НГДУ «ЛН» и «СН». Во время отпуска в Альметьевске, взял у Володи Винокурова «Регламент по подбору и эксплуатации ЭЦН, где также были расписаны границы обслуживания и ответственности между НГДУ, ЦБПО ЭПУ».  Тогда такого документа в объединении еще не было: так, что я был в числе первых, кто готовил этот документ, применительно к нашим условиям. Также много времени занимал контроль за внедряемыми диафрагменными и винтовыми насосами на Лянторском месторождении, предназначенными специально для скважин с низкими дебитами и высокими газовыми факторами. Было много вопросов по надежности их работы и целесообразности их дальнейшего внедрения. В одну из поездок в апреле-мае 1988 года, поехал вместе с Анатолием Кимом, заместителем начальника отдела добычи. Был солнечный день, все вокруг таяло. Приехали в ЦНИПР НГДУ «ЛН», взяли молодого начальника лаборатории и поехали по скважинам. Анатолий Ким, всю дорогу ругался с молодым водителем. Машина УАЗ, была очень старая и ехала не очень. Переехали горбатый мост через Пим, подъезжали к конторе ЦДНГ-4. Ругань продолжается, а кругом размытые обочины дороги. В какой-то момент, машину затащило на левую сторону при обгоне, а навстречу грузовая машина. Водитель растерялся, руль вправо и нас хорошо кинуло, как потом выяснил с двумя переворотами уже на правую обочину. Я сидел, справа сзади у двери и меня выкинуло из машины. Помню весь рот в песке, но не было даже крови, лишь слабый ушиб. Встаю как чумной, и вижу; машина на боку, водитель в ней, а также и Анатолий Ким. Начальник лаборатории ЦНИПР, кажется, тоже вышел из машины сам. Контора цеха была совсем рядом, на попутной доехал до нее.  Позвонил на скорую помощь пос. Лянторский, в отдел объединения и снова к ребятам. Подъехала скорая и с помощью других загрузили туда водителя, Анатолия и все вместе поехали в поселок. Кажется, после этого я пошел в НГДУ, попил чаю в техническом отделе. Затем приехали специалисты с отдела техники безопасности объединения. Взяв с меня объяснительную, они дали мне машину и отпустили. Вид видимо также был далеко не лучший: грязный, мятый, дерганый. И снова седые волосы прибавились на моей голове. Водитель после этого стал инвалидом, Анатолию делали операцию на позвоночнике, с установкой пластин и вышел он на работу, месяца через три. Я же вышел на работу, уже на следующий день, конечно, хорошо сняв свои стрессы. Жена моя, при этом редкий случай, нисколько не возражала. Череда моих аварий еще не кончилась, хотя уже несколько серьезных описано и ранее. Иногда задумываюсь, хотя в Бога тогда еще сильно не верил, был лишь один раз, в храме города Тобольск, в 1979 году и в 1982 году, в храме города Загорск, где поклонялся мощам Сергия Радонежского и немного стоял, на службе. Но сейчас осознаю и верю, если бы не мой очень сильный Ангел-хранитель, этих строк Вы бы не видели.
А звать меня, Николай, и кто самый главный святой Руси, праздник которого, мы отмечаем и зимой, и летом. Спасал он меня без счета, через данного мне ангела. Сколько раз, я на автопилоте, в невменяемом состоянии приходил домой, после различных пирушек и корпоративов, и ничего обходилось. Сейчас осознаю: хватит играть его долготерпением, теперь и матери в живых нет уже скоро 6 лет. И молитвы за детей, уже должен читать я. В объединении общался больше с Николаем Ермаковым: в обед кушал вместе в столовой, иногда гуляли по парку, хотя он больше обедал дома. Мы оба считали себя несправедливо обиженными. Такой опыт работы в Татарии, на севере и наши маленькие должности. С объединения уехал в «Пурпенефтегаз» начальник отдела кадров Ляшенко Николай Федорович, на должность заместителя генерального директора по кадрам. Другой заместитель генерального директора Гребнев Виктор Дмитриевич, уехал туда главным инженером. Мы также подготовили свои резюме и отдали ему. Работать, как-то становилось скучно и неинтересно, заканчивался 1988 год. Я не знал, что судьба готовит мне новые испытания.





РАДУЖНЫЙ ГОРОД – ГОРОД НАДЕЖД

В начале 1989 года, в наше объединение приехал начальник отдела кадров Главтюменнефтегаза Панин. Шел кадровый набор, для северных объединений, в первую очередь для «Варьеганнефтегаза». Положение с добычей нефти, там было катастрофичным, в составе было три НГДУ и в двух из них, нет главных инженеров. Так, я попал в поле зрения Главка. Пригласил он меня на беседу и предложил должность главного инженера НГДУ «Тагринскнефть». На раздумье дано несколько дней. Я в то время был уже готовым фруктом и сам падал в руки. Предлагают серьезную и интересную работу, с перспективами большого роста. Тогда я еще не знал, какую петлю затягиваю на свою шею. Полный энтузиазма и воодушевления советуюсь с друзьями и в первую очередь с Николаем Ермаковым. Все за. Сказал жене о данном предложении и заманчивых перспективах. Валя в то время уже была беременна, и несмотря на это, также дала согласие. В этом плане, она как декабристка, трудности не смущают. Мы очень и очень ждали дочь, но вопрос пола ребенка, от родителей не зависит. В последующем у нас родился сын. С НГДУ «СН» также дали предложение работать главным инженером НГДУ «Бахиловнефть», Игнатьеву Александру Викторовичу, работающему начальником технического отдела. Короче нас завербованных Панин, везет в Радужный, для беседы с генеральным директором. До Нижневартовска едем поездом, там нас ждет обыкновенный, крытый тентом УАЗ из Радужного. Дорога до города Радужного, всего ничего, 175 км. Приехали вечером и сразу в объединении, к главному инженеру Добрынину Василию Васильевичу. Страшный матершинник, он принял нас в своем маленьком кабинете, в не менее маленьком деревянном, двухэтажном здании объединения. Беседовали не очень долго, ему как голодному удаву годилась любая пища. А тут свежатина, сама лезет в рот. Он тут же нам рассказал свой анекдот. Звонит ему из Главка начальник ЦИТС и спрашивает: «Ты, читая сводку добычи нефти не обоссался». Василий Васильевич ему сразу в ответ: «Не только обоссался, но и обосрался».
Генерального директора там еще не было. В то время была игра в демократию и на следующий день, мы попали на собрание актива объединения «Варьеганенфтегаз». Начальник УБР из Ноябрска Сивак Анатолий Васильевич, выдвигал себя на эту должность. Речь была его яркой и убедительной, его группа поддержки показывала свои распечатки, с зарплатой свыше 1000 рублей. Его противник Оружев, работающий начальником НГДУ «Варьганнефть», был менее ярок, не смотря на степень кандидата технических наук и молодость. Генералом был избран, Сивак А.В. В этот же день повезли меня на беседу, к будущему своему начальнику Бизе Виктору Иосифовичу.
Молодой парень, чуть более 30 лет, и работающий еще полгода назад начальником цеха добычи, также победил в популистской борьбе, своего конкурента главного инженера Суслика Николая Николаевича. Тот, обидевшись, ушел работать на ту же должность в НГДУ, к Оружеву. Работал он в НГДУ, по тем временам долго, был цепким и деловым. После него с полгода проработал один молодой человек, но не задержался. И вот я, готов взвалить на себя эту ношу. Беседа с Виктором Бизе, была теплой и непринужденной. Ему нравился мой трудовой стаж, опыт работы на многих должностях. Короче кофе, коньяк и вопросов у него нет. Заявление я писал на и.о.генерального директора, завизировал его Бизе. Но приказ о назначении был по Главтюменнефтегазу, за подписью его начальника и заместителя министра Грайфера Валерия Исааковича. Будут у меня еще встречи и с ним, и другим знаменитым замом Мальцева, Филановским. Ночь или две, мы жили в двухэтажной деревянной гостинице, предназначенной для высоких персон. Время прошло там незаметно, решение уже принято и заявление подписано. Снова в обратный путь на УАЗ, вместе с Игнатьевым Александром и до самого Сургута.
Вернувшись, в Сургуте провел несколько дней. Написал заявление о переводе; расчет и трудовую книжку, дали практически сразу. Тепло попрощался со своим отделом добычи, они мне на прощание подарили электрический самовар. Вот последний вечер я дома. Вадим заканчивает девятый класс, Юра в шестом классе. Атмосфера в доме теплая и доброжелательная. Я снова, как первопроходец, уезжаю на поиски лучшей жизни, я пассионарий, по определению Льва Николаевича Гумилева, и спокойная жизнь меня не устраивает. Как написал один великий поэт: «И вечный бой, покой им только снится…» 
С Радужного за нами, с Игнатьевым приезжает уже мой персональный УАЗ. На ночь я его определил в гостиницу и с утра, попрощавшись с женой и детьми, я тронулся в путь. Поехали через Родниковое месторождение и заехали в ЦДНГ-2, к приятелю Игнатьева, Али Кулиевичу Алиеву, работающего там, начальником цеха. До этого там работал мой коллега и приятель по Федоровке Владимир Иванович Ташлыков, в пору расцвета цеха. Его делали, как образцово показательный. Посидели в кабинете, выпили немного, а на дорогу она нам дал бутылку спирта. В дороге оба были возбуждены, делились планами организации работ, одолели бутылку. Дорога в один конец, длиной 450 км далась нелегко, но легко нам и никогда не было. Спирт немного расслабил, и мы чуть-чуть дремали в дороге.
 Приехали уже затемно, нас определили на жительство в отдельный коттедж, рядом с гостиницей. Он предоставлял из себя щитовой трехкомнатный дом. В доме вода, туалет, водяное теплоснабжение, маленькая кухня. Кругом лес, а рядом группа коттеджей, в одном из них скоро будет жить генерал, и конечно старейшие жители поселка, при хороших погонах. Это была старая часть города Радужный, новая по другую сторону моста, через реку Аган. Усталость давала себя знать, и заснули мы быстро. Утром, проснувшись часов в шесть, я привел себя в порядок, оделся и на работу. Машина уже стояла, около дома. Итак, 23 января 1989 года, мой первый рабочий день в должности главного инженера НГДУ. Захожу в кабинет Бизе. Он собирает всех начальников отделов, главных специалистов, своих заместителей и знакомит меня с ними. Представляюсь, кратко говорю об своих этапах работы и ближайших планах работы, уже в новом качестве. Минут, через 20 все расходятся по своим местам, и я иду на Голгофу, в свой новый кабинет. Здание нашего НГДУ, находилось в двухэтажном финском щитовом комплексе, и было значительно лучше здания объединения. Под его новое здание, еще только было отведено место. Кабинет был метров на тридцать квадратных, за окнами река Аган. Мебель самая простая, это сейчас в таких кабинетах, всевозможная импортная. А тогда родное и советское, из ДСП. Начинаю знакомиться со специалистами. Один из первых Мелентьев, заместитель начальника по подготовке нефти управления. Приехал из Нефтеюганска. Так же работал главным инженером, но не вытянул. В этой должности чувствовал себя неплохо. Дружески пообщались, и он дал некоторые советы, после чего пошел к себе. Далее, очень долго беседовали с главным геологом Сергеем Букреевым, который работал в этой должности, не более года. Он обрисовал все проблемы и сложности при разработке и эксплуатации двух наших месторождений: Северно-Варьеганского и Тагринского. Проблемы были везде общие. На пике добычи форсированной эксплуатации, при общем фонде скважин около 1500, суточная добыча была на уровне 30000 тонн в сутки. Основное месторождение, дающее нефть было Северно-Варьеганское. Скважины на нем, на первом этапе разработки были большей частью фонтанные, с высоким газовым фактором. В итоге порвали все перемычки, между пластами, и как следствие: резкое обводнение, снижение забойных давлений ниже давления насыщения. Понагнали отовсюду море бригад по капитальному ремонту и подземному. Мое управление, обслуживало около 30 бригад, на 50 скважин одна бригада.  На нас работало Ставропольское УПНП и КРС. Часто общался по делам с его главным инженером Нам Олегом. Теперь часто вижу его по телевизору, депутат ХМАО, вице-президент ТНК-БП. Основные ремонты: ликвидация межпластовых перетоков, устранение аварий, всевозможные изоляционные работы, ликвидация парафиновых и гидратных пробок. Но все было уже, как мертвому припарки. Добыча нефти снижалась и снижалась, на уже убитых месторождениях. Далее стал общаться уже со своими службами: производственный отдел, ЦИТС, отдел техники безопасности и цеха добычи и ПРС. Кадровый состав очень тяжелый. Практически вчерашние выпускники ВУЗОВ, что попали по направлению и конечно практики. И с ними, мне предстояло работать. Дня два сидел над бумагами и знакомился с делами, а дальше пошла и текущая работа. У главного инженера на столе всегда куча бумаг, которая никогда не кончается, и с которой надо всегда работать. Утром уезжал в 6 часов, через двадцать минут я уже за столом. Примерно в половине восьмого, появляются начальник, замы, начальники отделов. Вечером они уходят около 18-19 часов, и снова я один до 20-21 часа. Так было всегда, до последнего рабочего дня. Беседуя со мной, Грайфер Валерий Исаакович, во время своего первого приезда сказал: «Работай и организуй работу. У тебя оклад 430 рублей, как у члена коллегии министерства». Я и работал, рогом упирался.  Но при этом по тем временам большом окладе 210 северные, 150 рублей надбавки. Итоговая цифра общая 790 рублей, за вычетом подоходных налогов, практически не менялась, на уровне 700.  Так, что в деньгах, я не выиграл, а птица счастья была очень высоко в небе. Через два дня, с молодым начальником ЦИТС Махарадзе, которому бы еще работать мастером, я поехал по цехам. Знакомился с ИТР цеха, выяснял обстановку на местах. Специалисты большей частью слабые, а остальные очень слабые. Зарплата у всех низковатая, все вид имеют большей частью обреченный, от всевозможных проверок и административного произвола. Но мне работать с ними, и я знал куда иду. Просматриваю первичную информацию о работе скважин; замеров дебита мало, еще меньше гидродинамических исследований, результатов замера обводненности. Фонд бездействующих и простаивающих скважин, превышает все мыслимые пределы.  Если не изменяет память, не работало 25-45 % фонда скважин. Ругаться и наказывать было бессмысленно. Они уже все наказали себя тем, что работают в таких трудных условиях, не получая рубля премии, т.е. на самом минимуме, поддержания своей рабочей силы и обеспечения своей семьи.  Работаю месяц, другой; вникаю во все вопросы, езжу по цехам, бригадам КРС, ПРС, пытаюсь улучшить работу технологических служб, результата нет. Добыча нефти падает и падает. Каждое утро начинается с разборок с главным инженером объединения Добрыниным. Безрезультатно. Мои дерганья напоминают действия птицы, попавшей в сеть; чем больше активных действий, тем больше запутываешься. В начале марта Виктор Бизе ушел в отпуск и больше месяца, я исполняющий обязанности начальника управления. Работать стало тяжелей вдвойне.
В это время на Тагринском месторождении, забился парафином один нефтепровод, с кустов скважин. Команда Добрынина: каждый день быть там самому и организовывать работы, а бумаги с управления на подпись пусть тебе привозят. Режим работы мой, тогда в течение примерно 10 дней, был следующий. В 6 часов утра уезжал из гостиницы, заезжал в управление, подписывал бумаги и часов в 7 уезжал на Тагринку. В это же время, уезжала вахта. До месторождения, порядка 50 км и приезжал вместе с цехом добычи. Как помнится, раскапывали трубу, делали засверловки, парили, вырезали окна, а на улице -30-40 градусов мороза. У меня аварийный полушубок, валенки, меховые рукавицы. Техническое оснащение, самое минимальное, все больше вручную. В обед кушаем в столовой цеха и снова за работу. Она была больше бестолковой и бессмысленной. Вечером ужинал в столовой и часов в 20 уезжал в свою гостиницу. Заезжал в управление, снова работа с бумагами. Спать ложился уже около полуночи. Утром цикл повторялся. Трубу мы все же победили. Прошло несколько дней и утренние звонки Добрынина прекратились. В очередной раз его сняли с должности (по-моему, он уехал в Краснодарский край). К нам пришел новый главный инженер Школьный Николай Николаевич, с НГДУ «Заполярнефть». С ним мы пытались улучшить режим работы фонтанных скважин, с высоким газовым фактором, с установкой сменных штуцеров, т.е. заняться оптимизацией их режима работы. Я даже, с группой специалистов вылетал туда на вертолете, знакомиться с их опытом работы. Взяли оттуда чертежи, опытные образцы. Нас хорошо встретил начальник управления Захаров Борис Николаевич. Мы с ним вместе работали на Федоровке, он там работал начальником цеха КРС и сталкиваться с ним приходилось. Приятным воспоминанием, осталось посещение его персональной и гостевой сауны, с бассейном, на базе производственного обслуживания. На следующий день снова обратно на вертолете.
Я тогда также, активно включился в данную работу, по оптимизации режима работы фонтанных скважин. Она мне была близка по газлифту. Эффект от данной работы, конечно, был. Мы снизили расход прорывного газа и увеличили добычу по фонтанным скважинам, тонн на 300-400 в сутки, не более. Но это, что мертвому припарки, когда каждый месяц суточная добыча падает на одну тысячу. Проводили, всевозможные изоляционные работы, со специалистами «Татнефтепромхим», решали вопросы по повышению закачки воды в нагнетательные скважины, оптимизации профилей приемистости, и многое другое. Результаты самые плачевные. Силы мои были на пределе. Иногда сидел в кабинете и в конце рабочего дня, перед глазами видятся круги, и я куда-то проваливаюсь. Возможно, это было от громадной усталости; инсульт и инфаркт, уже были рядом. Отдых частично позволялся в субботу, когда я работал до часов 15-16. В коттедже со мной, жили 2 заместителя генерального директора, из новой команды Анатолия Сивака. Александр Игнатьев, очень быстро получил однокомнатную квартиру и переехал. Мы иногда устраивали общие столы, но пьянства и близко не было. В воскресенье, я в обязательном порядке ходил в баню. Там была шикарная общепоселковая  финская баня. Парился  до изнеможения, чем и спасался, обедал в гостинице, что была рядом, и отдыхал. Больше, конечно, отсыпался. В один из выходных марта-апреля приехала жена с детьми. В коттедже тогда я занял одну комнату и день, или два, они были со мной. Беременность ее шла нормально, и мы ждали третьего ребенка. Мне уже скоро должны были дать 4-х комнатную квартиру. Свозил их всех в управление, посидели в кабинете, проехались по городу. Решение переезжать оставалось в силе. Проводил их я на УАЗ до Нижневартовска, сам не поехал, и снова один. Друзей я там не приобрел. Общался больше с начальником БПО, Мусиным Расим Тимербаевичем. В марте, когда я исполнял обязанности начальника управления, он ушел в дикий запой. Вместе, с его женой отправили его в наркологическую больницу, и я сделал все, чтобы его не уволить. Недели через три он вышел на работу. Приезжая в Радужный, вместе с Валей, в 2002 году, мы были в гостях у него. Встреча была великолепная, он не пил ни грамма, жена правда была другая. А мог бы тогда свалить его. Так, что друзей в Радужном и приятелей, я не приобрел. Был раз в гостях у Вениамина Семеновича Истомина, бывшего своего начальника цех КРС, работающего заместителем главного инженера по технике безопасности в УПНП и КРС, раз или два у его брата Виктора.
Вениамин уже тогда предупреждал меня, что здесь мафия и ничего у меня не получится. Были предупреждения и от зама начальника управления по общим вопросам. Но я был молод и самонадеян, а также и полон сил и энергии. Раз или два встречался с Илюхиным Виктором Юсуфовичем, работающим заместителем начальника по подготовке нефти управления «Варъеганнефть». В Сургуте он работал главным инженером объединения «Сургутнефтегаз». Он был старше меня, мудрее и много знал. Видел в какую я влез мясорубку. В Сургут домой ездил примерно один раз, в полтора месяца. В пятницу, после обеда на машине до Нижневартовска, далее поездом. Дома был уже ночью, и дети уже спали. Уже было слышно биенье сердца нашего третьего ребенка. Немного общались с друзьями на выходные, но больше были все вместе, в кругу семьи. Примерно, в мае 1989 года, мне дали 4-х комнатную квартиру, но в ужасном состоянии. С июня приступил к ремонту, силами своего ремонтно-строительного участка. Положение мое было прочным, все же определенные сдвиги в работе были. Я работал уже, более уверенно. Лучше, знал фонд скважин, людей, объекты. Со всеми главными специалистами объединения, отношения были деловые, конструктивные. Но уж слишком все запущено было.
 В начале лета ко мне приехали сыновья: Вадим и Юра. Вадим закончил 9-й класс, а Юра 5-й. Маме в это время, было уже не до них. Юру через день-два, я отправил в пионерский лагерь города Грозный. Тогда там ещё не стреляли и был он мирным. С Вадимом жили в нашем коттедже. Он попросился, и я его временно устроил на ЦППН, уже тогда он проявлял свою самостоятельность и основательность. Рано утром я уезжал, будил его. Он затем шел на автовокзал, в минутах 10 и с вахтой ехал в цех. Вечером я приезжал поздно, но в столовую гостиницы, мы с ним успевали. Кажется, я их отправил, домой в Сургут, после приезда Юры. У Вадима начинался переходный период, в один из приездов, в карманах нашел пачку сигарет. Для меня, это как для быка красная тряпка. Сигареты смял, поломал и выкинул. Чуть-чуть даже сцепился так, что он сказал мне, чтобы в комнату к ним не заходил. Ничего не скажешь, плохой я был воспитатель и, наверное, отец. Слабое оправдание, дикая загрузка на работе. В июле Валя была уже в декретном отпуске и потихоньку собирала вещи, для переезда. Квартира уже была отремонтирована, и в ней можно было жить. В конце июля, я приехал на грузовом Урале, и увез часть коробок, а также кровать, на которой, я потом спал. В начале августа, я жил уже в квартире. Обстановка самая спартанская, купил один шкаф. Коробки не разбирались. Квартира была в центре города, на четвертом этаже, с двумя балконами. Вечерами, когда заходило солнце, она вся была освещена его светом, т.к. штор не было.
 Я смотрел на солнце, думал: и мысли, конечно, были о доме в Сургуте. А в голове рождались сами собой стихи, от этого графоманства, я не излечился и сейчас. Это шло независимо от меня. Как пел в песнях Владислав Листьев:

Поэты не рождаются случайно,
Они летят на землю с высоты.
Их жизнь окружена высокой тайной,
Хотя они открыты и просты

Читая биографии поэтов, которые мне близки и достигли признания: Есенина, Рубцова, видишь, что они достигли признания, полностью отрешившись от мирского. Пусть они и жили бедно, но они занимались только одним делом, стихами. А мне еще надо было работать, да и с запредельной загрузкой, чтобы содержать семью. В ответ же не раз выслушивал оскорбления, что деньги трачу направо и налево, думая только о себе. В середине августа, Валю, положили в больницу, на сохранение. Возраст уже критический, для рождения третьего. В числах 15 августа, я взял отпуск на месяц. Надо было следить за старшими сыновьями и ходить в больницу. Слабо помнится, это время, но проблем хватало. На одну мою зарплату, без премий, на уровне 600 рублей, нужно было кормить четверых, и ожидался еще один. Про УЗИ, мы тогда и понятия не имели, но ждали дочь. 24 августа Валя, подарила мне третьего сына. Роды прошли нормально и дня через 3-4, я забрал ее из роддома. Перед этим хорошо обмыл его с друзьями, без эксцессов конечно, но и выпито было не мало. В то время трудно было с алкоголем, но находили, когда нужно было. Кормил, как мог детей и ходил под окна роддома в НГДУ. Мы стали богатыми, у нас три сына. Сашей назвала, Валя. Три недели еще был дома, помогал, как мог, но пришло время возвращаться.  В сентябре нам в помощь дали еще одного специалиста, с НГДУ «Холмогорнефть». Он был от объединения. Еще месяц исполнял обязанности начальника управления, на период отпуска Бизе, а он исполнял мои обязанности. У меня за период работы были очень хорошие отношения со своими заместителями по ТБ и автоматизации, новым заместителем по общим вопросам и замом по кап.строительству, главным бухгалтером, начальниками ПЭО, ОК, а также с начальниками всех основных цехов. Но время шло, добыча нефти не повышалась, и над моей головой стали сгущаться тучи. А контролеров, проверяющих и помогающих, было не сосчитать. Один раз с первым заместителем министра Филановским, разбирались с нашим фондом скважин несколько часов. Не вылезал от нас начальник ЦИТС Главка Валерий Карпович Садовский. Долбил меня постоянно главный инженер Школьный. Над нами шефствовало НГДУ «Быстринскнефть», дважды приезжал Куза зам. по производству. Сейчас иногда, вспоминая события тех дней, я сам себе задаю вопрос: «А был, ли я, хорошим главным инженером?».
И сам себе отвечаю: «Конечно, нет». Да пусть, я где-то по знаниям и был на голову выше других, но, чтобы развернуть события вспять, надо было быть выше на две. Но даже, в этом случае, как реанимировать убитые месторождения. Мне не было дано время, вырасти на должности, по протекции.  Меня кинули в самое пекло, на линию огня. И еще нужно было время. Нужны были годы и железное здоровье, чтобы развернуть эту махину вспять.  Все ремонты ПРС и КРС проводились на скважинах, от которых не было должной отдачи. Фонд скважин был более, чем наполовину запорот. Нужно было время, чтобы повернуть события вспять и конечно реальные планы по добыче нефти. Ни того, ни другого у меня не было. Также по субботам работал постоянно и раз в месяц в Сургут. В то время начальник  БПО, запустил в работу свою баню для рабочих, с бассейном и контрастным душем и хорошим паром. Субботы после 16 часов были наши. Парились мы с ним часов до 19 и только после этого уезжали домой. Жили мы с ним в одном доме и иногда вечером, я кушал у него в однокомнатной квартире. В то время к нам в объединение, очень часто приезжал ведущий специалист ВНИИОЭНГ Ганюшкин Александр Иванович. Я знал его по приездам в «Сургутнефтегаз». Когда узнал поближе, и он мне стал доверять, выяснил следующее.
В одно время он активно занимался подпольной политической работой, готовил листовки, участвовал в подготовке программы партии и т.д.  За ними была длительное время слежка КГБ и однажды арестовали в аэропорту города Тюмени. Но он к этому уже готовился, и ни каких документов не нашли. Однако прошел тюрьмы, психиатрическую больницу имени Сербского в Москве и был долго в психиатрической больнице города Казани. Политического процесса, с ним не получилось, за недоказанностью и его освободили, и восстановили в прежней должности. Примерно через год, он дал мне свою книгу под псевдонимом Сергеева (самиздат «СССР – огромный концентрационный лагерь»).  В нем описывались ужасы коммунистов, застенки, в которых живет народ, от Балтики и Владивостока. Тогда эта книга и сам автор, произвели на меня, очень сильное впечатление. Но события, последних лет показывают, что в этих застенках было комфортно не только ему, мне, но всему советскому народу, теперь разбросанному по постсоветскому пространству, в карликовых государствах СНГ. Привожу выдержку из Интернета, о данных событиях: «Из рассказов людей, работавших рядом с Муравленко и бережно сейчас хранящих память о нем, складывается образ не только масштабный, но и трагический. Он был человек, и ничто человеческое не было ему чуждо. И вместе с тем даже в жесткие годы Виктор Иванович оказался способен на поступок неординарный. Среди немногочисленных тюменских диссидентов был Александр Иванович Ганюшкин, придумавший "Социалистическую партию Советского Союза" и расплатившийся за свою идею по полной программе. Ганюшкин работал в одном из подразделений Главтюменьнефтегаза. Но когда его арестовали и, как тогда водилось, отправили в Казань, в специальную психиатрическую лечебницу, кто, единственный, помог его семье? Муравленко. Герой и лауреат, депутат и начальник главка. Сохранилось письмо, которое добралось в Тюмень из Казани и в котором Ганюшкин благодарил Виктора Ивановича за помощь. Незначительный факт, скажете вы. Как знать... Не сейчас это было, а в то время, когда многие и многие, боясь лишиться постов и званий, и благорасположения высшего руководства страны, такого не делали и не сделали бы никогда. Муравленко поступил как порядочный человек. Впрочем, как вы уже поняли, он и был порядочным человеком. Качество нечастое во все времена».Рафаэль ГОЛЬДБЕРГ.

— Не совсем уж спокойная. Вот недавно арестовали они в Тюмени одного лектора известного, Ганюшкина Александра Ивановича, не слышали о таком? У него два высших образования, был лектором-международником, по всей области лекции читал. И вот на одной лекции взял, да и заявил, что нужно создавать в СССР другую партию, социалистическую. Сделали у него обыск: нашли машинопись — книгу он об этом писал. Печатала ее машинистка одна, любовница его. А у самого жена и трое детей.
— Сколько ж ему дали?
— Сами понимаете, нормальный человек не будет требовать создания другой партии. Да еще труд об этом писать. Собрали психиатров в Тюмени, психиатры говорят: вменяем! Повезли в Пермь, на зональную экспертизу, там тоже признали нормальным. Повезли в Москву, в институт Сербского, — там уже признали невменяемым.
(Знакомая история, — подумал я.)
— Так, а на самом деле, — спросил я прокурора, — он что, сумасшедший действительно?
— Конечно. Он же упорствует в своих взглядах. Ему предлагали покаяться, отказаться. Не захотел. Ну и сиди теперь в Казани.
Все было ясно. В тот же день я достал тюменский телефонный справочник и нашел там: Ганюшкин А. И., ул. Ленина, 34, кв.... В ближайшую же поездку в Тюмень я направился к его жене, о которой узнал, что зовут ее Мария Ивановна. Я хотел побольше узнать о судьбе ее мужа, выразить ей свое сочувствие, может быть, помочь материально — все-таки трое детей. Она встретила меня настороженно: откуда я знаю о ее муже? Дальше — больше. Выяснилось, что она не носила ему передачи, что она не собирается ездить к нему на свидание в Казань.
— Он ненормальный, понимаете?
— Если он ненормальный, то почему первые две экспертизы не признали его таким? — спросил я.
Я стал ей говорить, что это далеко не первый случай, когда здоровых людей за их взгляды объявляют сумасшедшими. Что академик Сахаров и другие борются против этих злоупотреблений психиатрии. Добавил, что лично знаю Сахарова. Она впилась в меня глазами:
— Как, вы его знаете лично? Но ведь это... поджигатель войны... Он создал водородную бомбу!
— Да, но он создал ее для советского государства! — парировал я. Был сентябрь 1973 года, разгар первой травли Сахарова.
Словом, пришлось мне уйти от нее ни с чем. А потом мои тюменские приятели рассказали мне, что, прежде чем арестовать Ганюшкина и засадить его в сумасшедший дом, КГБ сумел добиться от его жены соответствующего заявления: «Мой муж сошел с ума» и т. д. Так что Мария Ивановна была помощницей его палачей и предательницей.
Позже один московский диссидент рассказывал мне, как он сидел в Казанской спецпсихбольнице с А.И. Ганюшкиным.
— Ничего, хороший мужик. Правда, с приветом (и он помахал ладонью возле лба, что значило, мол, «у него не все дома»).
— Как? — удивился я. — Значит, это правда?
— Ну, так ведь он — марксист! — сказал диссидент. Для него                "марксист" и «с приветом» были понятия синонимные. Так же, как для прокурора из Тюмени не может считаться нормальным человек, обеспеченный и процветающий и отказавшийся вдруг от всего из-за идеи второй партии. И «упорствующий» в этом.
Борис Вайль – участник подпольного движения 50-х, возникшем под влиянием ХХ съезда КПСС и событий в Венгрии.

Что сказать по этому поводу. Нет пророков, в отечестве своем, но Александр Иванович опередил события, в нашей стране, как минимум на 15 лет. Вполне возможно, что если бы его взгляды поддержали здоровые силы в Политбюро, и возникла еще одна партия, а также здоровая конкуренция между ними, то мы и страну свою СССР сохранили. Но там уже вовсю работали жуки-древоточцы, которым на народ и страну плевать.
Ганюшкин активно внедрял идею организации укрупненных промыслов. Я также был увлечен этой идеей, которая была не нова и была успешно апробирована на промыслах Татарии. Мне казалось, что если наше НГДУ, разделить на два укрупненных промысла, с подчинением объединению, то порядка будет значительно больше. При нашем фонде скважин около 1500 скважин, на укрупненный промысел пришлась бы половина. На эту тему, я даже подготовил статью в местную газету, но эту идею и даже близко не рассматривали. Если взять ее за основу, убрать НГДУ, то надо и объединение превратить в НГДУ. Кто на это пойдет? Но время шло, и командно-административной системе управления нужна была новая жертва. Похоже, где-то в ноябре 1989 года выбрали меня. Но я был назначен приказом Главка, был его номенклатурой и только они и могли меня снять. Началось постепенное давление на выживание, чтобы ушел по собственному желанию, но я еще держался. В то время создавалось совместное предприятие с американцами. Я получил предложение пойти туда заместителем начальника ЦИТС, но я еще думал. У нас в управлении, уже постоянно был новый назначенец из НГДУ «Холмогорнефть» Он спал и видел, как я пишу заявление. В начале 1990 года, после совета с женой, я написал заявление по собственному желанию, в связи с семейными обстоятельствами. У Саши были проблемы со здоровьем и уезжать из Сургута было нельзя, т.к. медицина и тогда в нем была на высоте. С 1 февраля 1990 года, я был уволен. Опережаю события, скажу, что после моего отъезда, в мою квартиру вселился, наш назначенец. Также он перешел и в мой кабинет. Но не долго. Он постоянно ходил в пуховике, с закрытым капюшоном. Примерно, через три-четыре месяца, когда он утром переходил дорогу в управление, его сшибла насмерть машина. Работу он, конечно, не наладил (безнадежное это было дело), а через полгода сняли и Виктора Бизе.  Снижение добычи нефти в НГДУ шло и дальше, по линии, заложенной нашими предшественниками.


И СНОВА СУРГУТ

         И снова, как в сказке о золотой рыбке, сижу я у разбитого корыта. Жена не работает, Саше всего пятый месяц, Вадим заканчивает 10 класс, а Юра учится в шестом. Около недели сидел дома, никого не хотел видеть. Но время идет: все хотят не только кушать, в том числе и я. Пытался устроиться в аппарат объединения, даже был на приеме у Виктора Сергеевича Дешуры, но дверка здесь уже закрылась навсегда. В то время главным инженером НГДУ «ФН», был мой бывший начальник Алексей Баринов. От безысходности, обратился к нему и быстро был принят на работу начальником седьмого цеха добычи с 5 февраля 1990 года. Его начальник Чернов Виктор Александрович, давно хотел уйти старшим инженером в отдел ПРС объединения, но не было замены. Мое появление решило все проблемы. И вот первый раз еду на Дунаевское месторождение, на новое место работы. Контора цеха тогда находилась там, также маленький щитовой домик. Цех был маленький, еще только начинало разбуриваться Северно-Сургутское месторождение, и в цехе было две бригады добычи нефти, две КНС, две ДНС. Начались трудовые будни: работа с коллективом, поездки по скважинам, запуск в эксплуатацию ДНС-10 и конечно, как всегда, бесконечные поиски нефти. Если честно первое время чувствовал себя очень и очень неуютно. С должности начальника отдела объединения, главного инженера управления, скатился до начальника даже не цеха, а участка. Это был очень хороший удар, так что пусть простят меня жена, дети, что в то время, я был очень нехорошим и зачастую срывался на них и злоупотреблял алкоголем. Но время лечит раны, не только телесные, но и душевные. Постепенно жизнь входила в новое русло, на работе дела шли своим чередом. Мой стаж в нефтяной промышленности уже превысил 22 года, а успехи материальные минимальные. Квартира в Альметьевске, квартира в Сургуте, трое детей. Наш семейный бюджет, это жизнь от зарплаты до зарплаты. Половина того, что накопили за год, тратилось на отпуска и подарки. Крутились, как белка в колесе, в одном барабане и никуда, не сдвигаясь. Конечно, это была жизнь десятков миллионов людей, тогда еще единого государства СССР. А кругом кипела другая жизнь. Молодой Михаил Горбачев, рубил головы дряхлеющих партийных руководителей направо и налево. В газетах и журналах появились статьи, которые стало интересно читать. Много читал в то время. Выписывал газеты «Советская Россия», «Известия», «Комсомольская правда», журнал «ЭКО» и ряд других изданий. Почти везде статьи о прорабах перестройки, новых экономических условиях, и прочее, и прочее. Короче пускали дымовую завесу и дурили голову нашему брату. А какова наша жизнь нефтяников? Каждый день около 6 надо проснуться, в 7 часов уже уехать с автовокзала, вечером в лучшем случае, около 19 часов быть дома. Очень немного времени, чтобы покушать, чуть отдохнуть, спать. И так пока не упадешь, чтобы не встать никогда. Я так понимаю, рабской была наша работа, хоть и был я начальником, а можно сказать и старшим рабом, а был и главным рабом. А революция 1917 года делалась и под лозунгом восьмичасового рабочего дня, чтобы было больше свободного времени, для отдыха, воспитания детей, занятия творчеством.  Затосковал тогда я страшно, что жить не хотелось. Но всегда во мне было чувство ответственности, а что станет с моей семьей. Внешне я всегда дома, не лучший персонаж, но меня всегда уважали на работе. Но, помня свое детство без отца, я всегда старался честно исполнять обязанности мужа, отца, главы семьи. Возможно, если бы не бесконечные конфликты с женой, все было и по-другому. К сожалению, жизнь не знает сослагательного наклонения. Что произошло, уже никогда не изменишь, но за события, не лучшие в моей жизни, меня постоянно долбала жена десятилетиями. Мне никогда не было прощения. Трудно сказать, чего больше в этой ревности: любви или ненависти. Помнится, живу в Радужном, звонок от жены из дома. В ответ ни слова, только песня Юрия Антонова «Не сыпь мне соль на рану». Но что делать, жить надо и время перемирий, было больше времени ссор. Я ВСЕГДА В ТАКИХ СЛУЧАЯХ ГОВОРИЛ ЛОЗУНГ «МИР ХИЖИНАМ, ВОЙНА ДВОРЦАМ». Пришло время и Вадим закончил 10-й класс. У него был и остался хороший друг и одноклассник Саша Беляев. Он предлагал Вадиму ехать в Петербург, учиться на пожарника, но мой сын выбрал мою профессию. В Альметьевске, в нашей  Вечерний факультет, где я получил высшее образование, стал дневным институтом. Короче, Вадим поехал к бабушке, поступил; и стал учиться на том же факультете, что и я. За все пять лет учебы не было ни одной проблемы с учебой. Но Юра и Саша, оторвутся потом на нас родителях, на всю катушку; и их учеба станет нам с Валей кратно дороже, не считая жуткой траты нервов и здоровья и сплошным кошмаром. У Вали, от нервных потрясений руки покрывались болячками, были проблемы с сердцем, а я садился часто на стакан. Однако я отвлекся и ушел далеко вперед. Проводили Вадима в Альметьевск на учебу и остались с Юрой и Сашей, а также общим любимцем, овчаркой по имени Гром. Юра притащил его маленьким щенком и так он у нас прижился. В этом же году приобрели дачный участок на кооперативе «Победит-1». Машины, конечно, не было. Ездили, как большинство, на автобусе «Икарус» от НГДУ, а вечером на нем возвращались домой. Пришлось начинать с нуля: корчевать лес, выворачивать пни, выравнивать рельеф, далее забор, торф, навоз и до бесконечности. Жену стал брать с собой, когда уже появилась почва. Иногда ездил с соседом, Владимиром Петровичем Беляевым. С ним делали многие дела вместе. Не думаю, что были друзьями, но приятелями и соседями в основном были хорошими. Раз или два, встречался с Ганюшкиным, он также ездил в командировки в наше объединение. Один раз, или два был у нас в гостях. В первый раз попросил для работы печатную машинку в Тюмень. Потом через полгода привез, кажется, я встречал их в аэропорту. С ним была красивая женщина лет 40-45, возможно это та, о которой писал в воспоминаниях Борис Вайль. Примерно в ноябре 1990 года, он приехал в Сургут, уже в качестве директора Варьеганского филиала областной ассоциации руководителей государственных ассоциаций. Основные учредители были из Радужного. Если честно запудрил мозги, открывающими перспективами, и новой работой. У него уже был договор с объединением «Варьеганнефтегаз» на 300000 рублей, тогда это были большие деньги. Надо было, что-то сделать по национальному поселку Варьеган, как позже понял, деньги больше отмывались. Предложил должность первого заместителя. Был еще второй заместитель, еще одна женщина в Тюмени и все. Зарплата была даже больше, чем у начальника цеха. Я, конечно, согласился, силы мои нервные и физические к этому периоду были на пределе. Не исключаю, что я не писал бы эти строки, если бы не уволился. 14 декабря 1990 года, в моей трудовой книжке появилась запись об увольнении и приеме на работу к Ганюшкину.

ОПЫТ ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА

Итак, началась новая веха в моей жизни, я стал предпринимателем. Не надо каждое утро вставать рано, бежать на автовокзал и ехать на месторождение, не зная, вернешься вовремя, или нет. Корпоративной клетке, я выбрал свободу. Передо мной поставлены задачи: подобрать помещение под офис и искать договора. Конечно, кроме нефти, я ничего не знал. Делал попытки создать направление деятельности, по исследованию скважин, и внедрению научно-технических разработок. Примерно через месяц, в ЦПТО ОАО «СНГ», договорился о выделении маленькой комнаты, под кабинет. Там был склад. Помогли и с мебелью. Выручили старые связи, все без копейки денег. Место было выбрано, настолько удачно, что впоследствии на этом месте Богданов, построил свой бизнес-центр. Раз или два, съездил с Ганюшкиным в Радужный.  Пытался и там организовать работы. Время шло, но сдвигов больших не было. В феврале 1991 года договорился о продаже для НГДУ «Покачевнефть» 20 тонн олифы. Накрутки по цене процентов на 70. Заключил от имени филиала договор на поставку. Приезжает из Тюмени Ганюшкин, смотрит договор и рвет его. Сумасшедшим он, конечно, не был, как написано в мемуарах Вайля. Но могу сказать точно, был большим идеалистом. После этого наши отношения заметно охладели, быть мальчиком на побегушках мне надоело. До этого, я не сидел, сложа руки, готовил устав и учредительный договор, по созданию собственного предприятия. Учредители 10 человек с взносами, по 10000 рублей. Планы были наполеоновские. С 1 мая 1991 года, после холодного расставания, я забрал трудовую книжку у Ганюшкина и наши пути разошлись навсегда. Благодаря ему, я потерял возможность получить основной пакет акций Сургутнефтегаза, но, если честно, я на него не обижаюсь. В конце апреля зарегистрировался и открыл счет, в Сургутском коммерческом банке. На улице Студенческая была снята в аренду, на год 4-х комнатная квартира, по-моему, тысяч за 60000.  Теперь я юридическое лицо, имею право заключать договора, принимать и увольнять работников. Оптимизма полная задница. Первая сделка, эта продажа олифы. Дальше хорошая сделка, по продаже греющего кабеля. Появились деньги на счете и первые сотрудники. В основном это те, кто не выдержал гонки на своих предприятиях. Всякие ИЧП и АОЗТ, создавались тогда, в превеликом множестве. Но надо работать. Пошли сделки по подшипникам. Была в Сургуте одна фирма, где было море подшипников. Я ездил по северным городам, заключал договора, на поставку. Инфляция тогда была жуткая. Накрутки на все за сотни процентов, но деньги в реальном исчислении, после получения, уже были не те. Везде кризис неплатежей. Но оптимизма выше крыши, есть деньги на зарплату и некоторое развитие. Сам себе начислял зарплату, на уровне чуть больше начальника цеха. При помощи Крылова Александра, начальника отдела нефтеотдачи объединения, заключаю хороший договор с НГДУ «ФН», по повышению нефтеотдачи, за счет подачи с закачиваемой водой газа, так называемое водогазовое воздействие. С Тюмени на станцию Пыть-Ях пришло это устройство и надо за ним ехать. В то время у меня был служебный «Москвич -2141», работал один парень по найму. Моста еще не было, дорога через понтонную переправу, туда и обратно заняла весь день. Примерно через неделю, я обвязал это устройство в ЦДНГ-3 и запустил в работу. Взята неплохая сумма за первый этап работы. Но после расчета со всеми и откатами, получается в сухом остатке не густо. Потом пошел, какой-то шум и договор закрыли. Пошла только всевозможная мелкая коммерция. Опишу одну из них. Клычев из Лянтора, предложил поехать на родину его жены в Удмуртию, для закупки мяса, в обмен на бартер трубы. Приехал оттуда представитель, съездили в Когалым, к начальнику НГДУ «Повхнефть» Некрасову Владимиру Ивановичу, будущему генеральному директору «Когалымнефтегаза» и вице-президенту нефтяной компании Лукойл.  Договорились и составили договор. Везде в этом и других вопросах, помогали мои связи. Через неделю поехали поездом до Балезино, в Удмуртию. Встретились с этим чиновником администрации района, в его кабинете, а затем в кафе, которым формально владела, его жена. Обговорили вопросы и поехали в деревню. Там ночь переночевали и рано утром, он нас забрал на машине. Уже на парах стоял автомобиль-рефрижератор. Заезжаем на мясокомбинат, наш чиновник решает все вопросы с его директором, я подписываю товарно-транспортные документы и доверенность. Заезжаем под погрузку туш говядины и ящики колбасы. Загрузили порядка 15 тонн. И вот я бывший главный инженер и начальник отдела объединения, как рядовой экспедитор трогаюсь в путь. Ехали суток трое, груз тяжелый, а также гололед; спал только сидя в машине. Сургут проезжаю мимо, остановились ночью на ДНС-10, бывшего моего 7-го цеха добычи уже ночью. Поставили машину на площадке и переночевали в здании, моей бывшей конторы. На следующий день мы на пром.базе Повховского месторождения, выгрузили мясо, колбасу и загрузились трубами и обратно. Свою долю около тонны мяса и килограмм 200 колбасы, я на обратном пути выгрузил на складе СУМР-1. Лучше не вспоминать, как я все это реализовывал и выбивал деньги, но к таким сделкам, я больше не приступал. В конце концов, остатки продукции по уже скромной цене, я сдал в столовую, на улице Мира. Сейчас там магазин «Эльдорадо». Тот чиновник еще долго писал мне письма с решениями суда, хотя все свои обязательства я перед ним выполнил. Видимо были таковы правила игры, и я подставился. Затем пошли, уже более, серьезные договора. В то время начальники управлений, сами могли заключать договора, по капитальному ремонту объектов. Мой заместитель Руденко Александр, нашел такое предприятие. Все деньги его, за исключением 10 %, что шли на мое предприятие. Так же шли и мои договора. Николай Моисеев, помог заключить договор по ремонту крыши подсобного хозяйства в поселке Белый Яр, строительству частного коттеджа в пос. Тром-Аган и еще что-то. Так по мелочам и клевали. Один из моих учредителей Юрий Алексеевич Носов, работал ведущим специалистом в Сургут АСУнефть. В свое время работал и начальником, этого управления, но ушел по состоянию здоровья. Он был великолепным программистом, много ездил по северным городам, где их внедрял. Под прикрытием официального договора, всегда был мой договор, где он главный исполнитель.  Деньги он брал по максимуму, отношения у нас были честные и дружеские. Раза или два был у него в гостях, один раз он у меня. Умнейший и мудрейший человек, но не очень счастливый в личной жизни. От второго брака у него была дочь. До сих пор, вспоминаю наши встречи и разговоры. Он один из немногих, кого я искренне уважал. Несколько раз, на моем «Форде», ездили по грибы на Быстринское месторождение. Помню, как он делал лекарство на чесноке, для долголетия и пил его строго по каплям. После развала нашего предприятия, наши пути разошлись, и уже позже я узнал, что он умер. Вечная память, Вам, Юра.  Мы не были друзьями, в полном смысле этого слова, но нас объединяла не только работа. С середины 1991 года, мои пути пересеклись с Иваном Бабинским. Он тоже работал на Федоровке, и также ушел в свободное плавание. Две успешные сделки с олифой и греющим кабелем, мы сделали вместе на Покачах. Там работал мой друг, Саша Королев, главным геологом управления, а Олег Пузанов, которому я в свое время отдал свою должность в Татарии, был начальником управления. Условия для нас были благоприятные, и мы предложили свои услуги, по покраске резервуаров. У Ивана на Украине был родной брат, а с ним куча альпинистов. Короче готовим договор, на выполнение работ в 1992 году. Заранее вывезли туда олифу, бензин и другие материалы. В мае 1992 года приезжает бригада, человек шесть.  Я с ними заключаю договор субподряда, но потом они стали что-то проявлять недовольство. Иван с братом, хитрые хохлы, решили, что я получаю много. После разговоров, на высоких тонах, все стало на свои места. Заработал, я в то лето с ними неплохо, но больше с ними уже не работал. У меня была основная идея всегда одна. Заработал деньги, рассчитайся с исполнителями, имей совесть. Уж потом пускай деньги в коммерческий оборот. В то время, со мной главным бухгалтером работала Галина Федоровна Устюжанина. Отпочковался от меня Саша Руденко, вместе с Виталием Ворончихиным, бывшим главным бухгалтером объединения «Сургутнефтегаз».  Все хотели власти, все хотели расти; происходило все это мирно, мы расставались хорошо. У меня появились другие заместители. Ярким был Олег Дорошенко. Всегда молчаливый, приходил с серьезными предложениями. После первой своей хорошей сделки и расчета со всеми, пригнал из Москвы (город Железнодорожный) вагон со стенками. Одна из них до сих пор, на моей даче. Тогда это было здорово и ушли они быстро. Затем вложился и купил два деревообрабатывающих станка и организовал их работу на базе СУМР-1 у Моисеева. Что бы ни было, но жена и дети были обеспечены, не хуже, если бы остался нефтяником. Самое главное, стало восстанавливаться здоровье, появился интерес к жизни. В самом начале предпринимательства, запомнилась сделка с НГДУ «ФН». Я им поставил несколько кабеленаматывателей, для работы бригад ПРС с ЭЦН. Поехал в Радужный на двух машинах. За три дня справился, но 1000 километров туда и обратно, на грузовом Урале? Я ни гнушался, никакой работы, надо было обеспечивать семью. Также тогда хорошо сошелся с Иваном Курочкиным, бывшим начальником технического отдела НГДУ «Лянторнефть» и Клычевым Хамракулы Дурдыевичем (сейчас начальник ЦИТС там же). С Иваном, мы работали на подряде с управлением «Сургутнефтепромхим», по повышению нефтеотдачи пластов на Лянторском месторождении. Управлял там больше он, он и получал большую часть, от тех работ. Моя доля была 30% и накладные затраты все мои. Он и открыл мне схемы обналичивания денег, через Москву. Отправлял, я, к примеру 10 миллионов рублей, плюс два НДС, а получал в ответ 10,2 миллиона чистыми, в долларах.
Так и купил, свою первую машину «Форд-Сиерра», в 1993 году. А происходило это так. В 1993 году раскрутил договор по покраске резервуаров, на Когалыме. Покачи великодушно отдал Бабинскому, а наверное, зря. Там заработал хорошую сумму и в Москву. Привез домой порядка 5000 долларов, где нам тягаться с Абрамовичем. Съездили в отпуск в Нижний, к Валиным родителям. Поляна, как всегда наша. Валя одно время решила купить норковую шубу, но не стала, машина была важнее. По приезду домой со своим соседом, уже по другому офису Зиминым Володей, едем в Москву. Оттуда поездом и на Брест. Приехали рано утром, и на автомобильный рынок. Машин много не было, но «Форд» приглянулся. Белоснежная машина, сзади надпись на стекле, на немецком языке «Gott wir glauben», что наш русский «Мы любим Бога». Оформление, не заняло много времени, и после обеда мы двинулись на Москву, на собственном автомобиле. Машину вел, конечно, Зимин, профессионал своего дела. Бандитов не боялись, останавливались, где хотели. Была у нас одна большая кружка. Разводили в лесу маленький костерок, на него кружку для кипятка и пили вкуснейший кофе, по рецепту Зимина, а также и бутерброды. По трассе остановились, в одном кемпинге и снова в путь, после плотного завтрака. На следующий день, были у тестя с тещей. Там хорошо отдохнули, плюс боевые 100 грамм с тестем. Была, кажется, тогда там была и Люда, сестра жены. Короче неплохо обмыл. В то время иномарок, на российских дорогах было еще мало. Моя машина, в те времена, производила на всех, хорошее впечатление. На следующий день были в Альметьевске, но матери не было. Отдохнули там, чаю попили и снова в путь. Кажется, под Уфой, переночевали, а на следующий день были дома. Рассчитался с Володей и вот я дома, в кругу семьи. Все радуются, у нас появилась машина. И как здорово, когда радость на всех одна, а также и беда. Это значит, что в то время мы были одной семьей, одной единицей. Жаль, что это теряется с женитьбой сыновей и их новой самостоятельной жизнью. Сейчас, бывает и такое: внук попал в больницу, узнаем от милиции, сын сломал ногу, узнаю от соседа по даче, сын купил квартиру в Уфе, узнаем также непонятно как.  Видимо новые члены нашей семьи, живут по другим, непонятным нам законам и диктуют его сыновьям, а жаль. Хотя в чужой монастырь, со своим уставом не лезут: как-никак, а организовал его и стоял у истоков я с женой.
Вернемся лучше в 1993 год. На следующий день еще за руль не садился, отдыхал с дороги. Через неделю, оформил все документы, встал на учет в ГАИ и получил номера. Надо признать, водитель в то время, я был не важный. Обмыл машину также и на работе, и начал потихоньку осваивать вождение. Машин в то время было значительно меньше, это и облегчило учебу. По выходным обязательно на дачу, бани и дома не было в помине. Занимались только землей, иногда мылись у Петровича. Но чужая баня, есть чужая. Много времени занимали предпринимательские дела. В то время Галина Федоровна, была главным бухгалтером и в муниципальном предприятии «Запсибстрой». Директор постоянно в Москве, при одном комитете, кажется по делам севера. Его гербовая печать открывала двери, многих высокопоставленных проходимцев. Но пока не было его договоров и денег, мы больше работали, через его фирму. Проще было заключать договора, с структурами ОАО «СНГ». В общем, хватало и на жизнь, и хлеб с маслом. Затем появились деньги, Эдуард Федорович Аврущенко, заключил в Москве договор на 90 миллионов рублей. И 30 миллионов упали нам на счет в Сургуте, на развитие и прокрутку. 60 миллионов осваивал его московский филиал, вернее шел откат, и все проворовывалось. Я в то время был у него неофициальным заместителем. Была попытка купить продуктовый магазин, наладить связи с китайцами, но не получилось. И вот мы с Галиной Федоровной едем в Москву, в наш головной офис. Там нас хорошо встретили в его филиале, который и находился в этом правительственном здании. После этого Галина Федоровна уехала по своим личным делам, а затем и в Сургут. Я с Эдуардом Федоровичем, поехал к нему в однокомнатную квартиру, которую он арендовал. Естественно, что два мужика зашли в соседний магазин и к колбасе купили, кое-что конкретнее. Тогда я вплотную с ним и познакомился. Он был старше меня, лет на десять. Работал заместителем управляющего и в перестроечные времена, также ушел в свободное плавание. Как все строители, любил хорошо выпить. Много с ним говорили, о будущих перспективах. На следующий день, он должен был ехать в Нижний Новгород, для покупки ликероводочного завода. Я ему был нужен, для свиты, в качестве заместителя генерального директора по экономике. У меня также были и свои планы, т.к. в то время в городе Бор, уже стояли стены моего дома, который надо было строить. Я согласился, но за водкой больше не пошел. Моя слабость, а может и сила: выпил и спать. Пошел он один и еще долго ночью, не мог угомониться. Часов в 10 утра, пришел на квартиру посредник этой сделки, опохмелил нас и сказал, что заедет на машине часов в 12. В 12 часов, после телефонного звонка, мы вышли из подъезда. Сотовых телефонов тогда и в помине не было. Подъехал черный легковой «Мерседес», добротный, но не шестисотый. До пункта назначения, мы доехали часов, за пять. Сразу нас повезли на завод. С заместителем директора завода прошли по цехам. Так что в этот день, я впервые проехал на «Мерседесе» и посмотрел, как разливают водку. В принципе ничего интересного. Эдуард Федорович уже был в форме и разливался соловьем. Мое дело молчать, или отделываться репликами. После этого пошли в гостевую комнату, куда приглашали они только особо важных персон. Там куча элитных напитков и всевозможных настоек местного производства. И полилась рекой беседа, после прихода директора. Завод нуждался в деньгах на реконструкцию и расширение производства. Эдуард Федорович был в ударе, как один из будущих владельцев. Говорил, что строит в Сургуте, Ростове, под Москвой, а также работает с военными. На все финансовые вопросы отвечал утвердительно, вплоть до того, что у него работает несколько тысяч человек. Моя задача была не напиться и при необходимости контролировать своего генерала.
Похоже, мы были убедительными, что нас на следующий день пригласили в частный дом заместителя директора, в пригород Бора, на уху. Часов в десять вечера, наш посредник, повез в гостиницу, что около Кремля. Мы поселились в двухместном номере, а посредник ушел в другой номер. Естественно, ни за что не платили. На следующий день побыли в гостях. Дом был очень хороший и добротный. Я пробыл там недолго; покушал ухи, выпил немного водки и ушел самостоятельно, сказав, что иду к родственникам. Эдуард Федорович, часа через два, на этой же машине, должен был поехать в Москву. Больше, я с ним практически не встречался. Я же пошел в гостиницу, снял номер и выспался. Нагрузка для меня была очень большая.
На следующий день поехал на завод шампанских вин, была предварительная договоренность. В отделе реализации заключил договор на поставку вагона шампанского. Кажется, был на квартире у двоюродной сестры Вали на Бору и на стройке дома. Заскочил и в Дуденево, день там побыл и в Сургут. Согласно договору, отправили на завод 100% предоплату и примерно, через недели две пришел вагон, по нашим реквизитам. Большой прибыли тогда не заработали, но месяца четыре кувыркались с реализацией и получением денег от магазинов. В 1993-1994 году подвернулся хороший договор субподряда по капитальному ремонту скважин на Лянторском месторождении. Ушлые ребята с «Транснефти», хорошо прижали Богданова, в плане очередности транспорта добытой нефти по их трубам.
В обмен на лояльность и беспрепятственный транспорт нефти, заключили договор, на капитальный ремонт скважин. Но объемы не выполняли и им нужны были левые бригады. Нам удалось решить эту проблему, найти бригаду опять на условиях субподряда. Половина рабочих, я привез из Альметьевска, половина было местных. Начали мы неплохо, ремонтировали скважины и деньги, хоть с задержками, но шли. Потом произошла авария и с полгода не получали деньги. Затем закончили ремонт, оплаты от заказчика нет, хотя была информация с НГДУ, что отправили в Москву 230 миллионов. Хороший кусок должен оторваться и нам. Дважды ездил в Москву, в ту фирму, а они в то время уже занимались индивидуальным строительством в Подмосковье, крутили и наши деньги. Наконец они деньги отправили нам. Потом наш исполнитель решил сам крутить дела, а нас исключить от дела. Подключились и бандиты, с угрозами. Выхожу из арендуемой квартиры на улице Мира, подхожу к «Форду», все четыре колеса проколотые. Так и родилось письмо в органы УВД города Сургута, на случай непредвиденных обстоятельств. Основные требования моего исполнителя были следующие, т.к. они почувствовали запах больших денег, прямой договор, с московской фирмой на капитальный ремонт скважин. В конце концов, они сломали меня, но проработали они не долго. Также в то время прокрутили хороший договор, по поставке с города Бор трех вагонов дверных блоков, для треста «Сургутгазстрой». Поставили без предоплаты, за свои деньги, что дал Аврущенко, Заказчик использовал их, а деньги не платит. Пришлось обращаться к крутым. В итоге деньги получили, рассчитались с поставщиком, но на деньги, что получил бандит, он купил «Жигули». Больше я не платил ни разу. В конечном счете, выгода не большая, но времени потрачено много. В те времена, многое зависело и от случая, близости к коррумпированным властным структурам, но естественно и надо было много работать. Потихоньку промышляли и по другим договорам, типа «купи-продай», но звезда моего предприятия, уже давно начинала закатываться. Надо было, что-то делать. Детей трое, всех надо кормить, поить и учить. Вадим оканчивал институт, а Юра школу, подходило, и время Саше поступать в школу. Настроение в то время было жуткое, опять неудача в моих начинаниях.  В то время, я, кажется, хорошо пил водку, может, это и спасло от инфаркта, инсульта. Да и отношения с женой были не из лучших. Все деньги, получаемые от договоров, в основном обналичивались по фиктивным договорам. Теперь, я, уже не ездил в Москву, таких фирм было и в Сургуте, великое множество. После одной сделки вызывают в отдел борьбы по экономическим преступлениям и показывают эти документы, с требованиями объяснений. В итоге заводят уголовное дело, но поскольку сумма была не очень, дело закрывают через год. Это также добавило неприятностей. Надо было действовать. В систему «Сургутнефтегаза» возвращаться не хотел. После такой свободы, надевать узду жестких правил не хотелось. Во времена предпринимательства, были кое-какие дела с Василием Мурзиным, с заместителем Николая Олькова председателя Сургутского межрайонного комитета, по экологии. Ольков работал в аппарате объединения, УВСИНГ, но также ушел от административного пресса. Пилил я для Мурзина доски, получал лесовозы бревен, для его строящего дома на Белом Яру, заключал фиктивные договора несколько штук. В будущем я выяснил, так он так определял свою лояльность, как контролер и эколог, в оценке экологического ущерба. Сейчас и его уже давно нет в живых, круг вокруг меня становится все уже. Как-то зашел к Олькову в кабинет, со своими проблемами. Ему очень был нужен специалист нефтяник. Он предложил пойти к нему в комитет, на должность начальника отдела экономики и природопользования. Примерно неделю думал, но что делать, работать надо.


РАБОТА В КОМИТЕТЕ

  И вот с 15 мая 1995 года, я начальник отдела в комитете, на улице Рабочая 31А. Маленький кабинет, нас двое вместе с Натальей Анатольевной Архиповой. Она мой единственный сотрудник и главный специалист комитета. Начинаю осваивать новое дело.  Как разобрался сразу, наша основная работа: это государственный экологический контроль, деятельности всех юридических лиц и предпринимателей, на территории Сургута и Сургутского района. Направление работы моего отдела, это проверка расчетов платы за компенсацию экологического ущерба. Определяющим нормативным документом в этом плане, являлся экологический паспорт предприятия, утверждаемый нашим комитетом. Вся текущая работа была на Наташе, а я месяца два изучал все нормативные документы и просматривал экологические паспорта.
Затем начал работать и я. Проверял паспорта, давал замечания на доработку, в первую очередь больших предприятий НГДУ, УБР, ГРЭС, ГПЗ, ЗСК. Пригодился здесь мой производственный опыт. При проверке расчетов НГДУ, обратил внимание на нефтешламы. Все они по их расчетам, сдавались на асфальтобитумный завод, т.е. утилизировались и не надо было платить за их образование. Взял экологический паспорт АБЗ, изучил всю документацию, нет нигде про утилизацию нефтяных отходов, а объемы хорошие. Заставили платить и через год-два после этого, Богданов закупил специальное оборудование по переработке нефтешлама, которое работает до сих пор во всех НГДУ и приносит конкретную пользу. За месяц, другой постепенно познакомился со всеми сотрудниками комитета. Ритм работы там был расслабленный, контроля над нами нет. Комитет вышестоящий в Ханты-Мансийске, а министерство в Москве. Наше существование, зависело от платежей в Окружной экологический фонд, на основании постановления губернатора Филиппенко. 70 % шло в Ханты и Москву, 10 % на экологические фонды города и района, а 20% на счет нашего комитета. Аренда помещения, транспорт, покупка квартир, зарплата и т.д. все оттуда. Чуть позже делал расчеты. Мы государевы люди из бюджета получали только 5%, наших текущих затрат. Вот где почва, для злоупотреблений. За любую бумагу, нам платили согласно расценкам, естественно, что все завышалось, но на это мы жили и довольно неплохо.
Месяца через два работы в комитете, Ольков ушел в отпуск и оставил меня исполнять его обязанности. Я уже освоился и исполнял обязанности неплохо. Правда с подачи его официального заместителя Новиковой Мифорты Трофимовны, без согласования с ним принял двух инспекторов Охлопкова Александра Васильевича и Пшеничникова Славу. С ней я, когда-то ходил по льду реки Моховой, смотрели, есть ли нефть после моей аварии. Простил он меня за это быстро, потому что оба быстро стали толковыми специалистами и приносили хорошую пользу комитету. За это время сдружился с начальником отдела экспертизы Михаилом Асташко и начальником отдела природопользования Василием Петровым. Режим работы таков, что никто не гонит. Обедаю дома, «Форд» всегда рядом. Гарантированная неплохая зарплата, в то время больше, чем в системе объединения, на аналогичных уровнях, также и сами клевали понемногу, оказывая экологические услуги в частном порядке.  В обед дома успевал даже минут 15 подремать, на диване. В пятницу, раза два в месяц, шел на работу пешком, дорога занимала минут 18-20. Сразу после обеда, почти всегда застолья: отмечали дни рожденья, праздники, а повод находился всегда. Экологи предприятий знали, что в пятницу после обеда, в комитете делать нечего. Приходили только самые доверенные и приближенные, и не с пустыми руками. Собирались в большом кабинете Олькова, пили хорошо. Потом дорога домой занимала часа два, так как проходила мимо магазина «Молодежный». Там добавляли пиво и уже, потом расходились по домам, иногда на отключенном сознании. Шли один раз с Мишей Асташко, так и заснули в подъезде у меня, не могли открыть дверь, до прихода жены.  Ничего этого, конечно, не скроешь, дети все видели, каким приходил их папа. Очень редко ездил по предприятиям, больше работал в отделе.  Через полтора года, после увольнения Василия Петрова и его ухода на пенсию, два отдела объединили, под моим началом. Я теперь контролировал также расчеты по отходам и выбросам в атмосферу, а отдел увеличился до 6 человек. В 1996 году Ольков, отправил меня, вместе с начальником инспекторского отдела Славой Кузьминовым, на учебу в Тюменский государственный университет. У нас должно было быть высшее экологическое образование, а мы были все технарями, ихтиологами и прочее. Было у нас две сессии по две недели в год, а учиться надо два года. Командировка оплачивалась сполна, жили в общежитии на улице Мельникайте, а один раз пожил и в настоящей гостинице. Все немного мухлевали, за бутылку шампанского, или маленький сувенир, мы со Славой привозили, счета от гостиницы, которые стоили в 2-3 раза дороже. Группа у нас была дружная и много председателей комитетов из Ханты-Мансийска, Советского, Березово, Нягани; начальники отделов из Сургута, Нижневартовска, Тобольска, Уренгоя и так далее. Самым главным был, конечно, Долингер Виктор Андреевич, председатель Государственного комитета по ХМАО, со своим заместителем.  Занятия начинались с 9 часов утра, до 16 часов, 6 дней в неделю. У всех большой практический опыт работы, а преподаватели нашего возраста. Непонятно, кто у кого учился. Для них это был дополнительный заработок, шабашка. Но, что бы, ни было, мы получали хорошие знания. На занятиях не скучали, дискуссии были очень частыми, но в цивилизованных рамках. Как-то быстро все сдружились, на погоны друг друга не смотрели. А после введения званий и рангов в 1993-1994 годах, у Долингера на погонах было две генеральских звезды, у председателей комитетов три полковничьих, у начальников отделов одна майорская, я назывался государственный экологический советник 3-го класса. Потом все это похерили. Вечерами готовили часто на кухне и конечно общие студенческие пирушки. На вторую сессию председатель Советского комитета привез красного корня, а затем с председателем из Ханты-Мансийска Сергеем, залили все это в трехлитровой банке водкой. Жили они всегда в одной комнате, на второй или третий день, банка была пустой. Мы все помогали, а потом доливали общими усилиями, но главными были они. Учеба шла своим чередом, были семинары, давали задания на дом, но самым главным было, прослушать курс. На втором курсе, надо было определяться с дипломом. Выбрал тему «Регламент рационального природопользования на месторождениях Сургутнефтегаза», на основе аналогичного Регламента Газпрома. Необходимо было решить, кое-какие проблемы финансирования и привлечения специализированной фирмы, потому что объем работ был большой, по согласованию, утверждению и государственной регистрации. Необходимо было пройти много инстанций, чтобы этот документ, стал руководящим. Если честно, тема была очень актуальна. Позвонил в приемную Анатолия Сергеевича Нуряева, договориться о встрече. Поскольку, в то время, я уже имел определенный вес в комитете, а на столе всегда была куча их бумаг, которые надо согласовать и утвердить, он принял меня на второй день, еще в старом здании объединения. Угостил кофе, я ему высказал суть проблемы и свои пожелания. Обещал рассмотреть вопрос и помочь в решении, но потом все сошло на тормоза. Я тему диплома все же не изменил, но мои предложения не имели юридической силы, для этого надо было еще много работать. Но, как концепция, это было очень интересное предложение.
В 1998 году, состоялась защита, наших дипломных проектов. Самый яркий доклад, как у главного финансиста у Долингера. Ему даже предлагали писать диссертацию, но что-то не знаю, ничего об этом. После этого поход в ресторан, вместе с нашими преподавателями, затем через день, мы все разъехались по своим весям. Мы все отдохнули, снова окунулись в свои студенческие годы. Хоть здесь, я получил пусть и ускоренное, но дневное высшее образование. 1998 год, также интересен тем, что я впервые был в командировке, за границей, в Германии. А происходило, это так. Я был уже одним, из самых влиятельных чиновников комитета, после председателя. Его зам не имел той роли, как я. У меня основной отдел и все спорные вопросы по вопросам платежей, природопользования, всевозможных платежей за отходы, выбросы в атмосферу, шли через меня. Я также контролировал и вел договор с ОАО «СНГ» по платным услугам комитета. Нам ежемесячно, на основании наших реестров, за это платили вместе с НДС 360 тысяч рублей. По тем временам, это были хорошие деньги, когда килограмм мяса стоил 17 рублей. К сожалению, все масштабы цифр путает инфляция. Также я контролировал платежи и поступления денег, с Окружного экологического фонда, а потом и из Сургутского района. Денег в комитете было много, Ольков немало порешил тогда своих личных дел. Новый катер на комитет, а фактически ему, на Заячьем острове двухэтажный гараж, в котором сделали колодец, а затем и сауну. Я, правда, ни разу там не был. Короче он был занят освоением денег под себя и нужных ему людей. А такие, как я и Михаил Асташко, обеспечивали работы по поступлению на наш счет 90%, всего бюджета. Я всегда так же шел навстречу пожеланиям экологов объединения, когда надо быстро устранял бюрократические препоны. Надо признать, мои коллеги, зачастую это делали в личных целях. Это на производстве, если не сделал вовремя работу, задерживайся и делай. Здесь же другой принцип, чем дольше делаешь, тем лучше. Госпожа Малышкина Любовь Альфредовна, давно обещала командировку за границу. Взять Олькова, он был за счет предприятий в 5-6 заграничных командировках. Так пустяк, но мелкий элемент коррупции, хотя все поездки были нужными и носили экологический характер. И вот дошла очередь и до меня. Сургутнефтегаз, включил в список специалистов, для двухнедельной поездки в Германию, Олькова и меня. Дело, было, кажется, в феврале 1998 года. Получаем в объединении командировочные, в марках. Также приказ о командировке и по комитету. Останавливаемся в гостинице «Москва», которая сейчас разрушена и реконструируется. Дали нам номер с Ольковым, из окон виден парадный вход Государственной думы. В ресторан не ходили: обошлись бутербродами и буфетом. После ночевки, с утра в аэропорт «Шереметьево».  Четыре часа лета, и мы в Гамбурге, таможенные процедуры, не занимали долго времени. Группа наша была, человек 15.  Были специалисты с аппарата объединения, института, трех НГДУ, возглавлял заместитель начальника отдела Андрей Драндусов. В Гамбурге нас ждал, автобус с переводчиком. Часа два езды на нем, и мы в маленьком городке Целле. Еду, а глаза во все стороны: любуюсь пейзажем, смотрю новые места, архитектуру европейских строений. Везде чистота и порядок, большой диссонанс с нашими дорогами. Становится грустно, как победителю, ведь наши отцы победили эту страну в жестокой войне. Где сейчас мы и где они. Это быстро прошло, победила эйфория от поездки; пока ехали три или четыре раза, видел лис, пробегающих по лугам и перелескам. Широкие автострады, по 3-4 полосы в каждую сторону, по обе стороны велосипедные дорожки; дорожные знаки с указанием скорости, не менее 100 км/час. Домики местных Бауэров, как картинки. Кругом газоны, всевозможные малые архитектурные формы, в большинстве случаев нет высоких заборов. В основном живая изгородь из кустарников. В руках маленькая бутылочка, грамм на 50, с ликером. Попиваешь, расслабляешься и по сторонам снова впиваешься глазами, ведь впервые в Европе. За дорогу бутылочки две оприходовал, тем более они были частью презентации. Подъехали к гостинице нашего города. Маленькая гостиница, нас уже ждут. Мне достался номер на третьем этаже, все удобства. Все чисто и аккуратно. Через полчаса встречаемся в столовой первого этажа, где нас вкусно кормят. Затем прошлись по магазинам, что рядом, затариться вином, пивом, закусками. Через час в одном большом номере, на втором этаже вместе собрались и хорошо посидели. Время отдыхать, и я один в номере. Переключаю каналы телевизора: рекламы очень мало, кругом иностранная речь. Порнухи и близко нет, даже после 24 часов. Появляются иногда красивые дамочки, что-то лепечут, появляются номера телефонов. Заснул быстро, утром душ и в столовую. Завтрак легкий, кофе, чай на любителя, а также всевозможные сухие смеси, заливаемые молоком. Сейчас, это часто кушают мои внуки, а тогда было все в диковинку. И вот часов в 9 мы идем на место учебы. Идти минут 20, с нами переводчица, которая будет теперь всегда с нами. Подходим к замку, здание шикарное, но до дворцов царских владык и современных олигархов, очень далеко. Европа в этом плане скромнее. Заходим в конференц-зал, садимся за круглый стол и начинается учеба. С нами работу начинает немец. Трудно вспомнить, что там говорилось, наверное, что и всегда то, что мы и так знали. В перерывах, да и по желанию подходили к электрическим чайникам, наливали кофе, чай, плюс выпечка и сладости. Для меня это было дико. Что же делать, мы азиаты. После второго перерыва пошел в туалет, по малой нужде. Подошел умывать руки, после закрываю кран, а он не закрывается. Кручу во все стороны, минуты две и безрезультатно. Отошел в сторону и думаю, что делать. Смотрю, вода перестала течь, т.е. и здесь был встроен управляющий фотоэлемент. Мне под 50 лет, а все это вижу впервые. Пишу эти строки сейчас и самому стыдно. Но что делать, мы выросли в этой среде, в этих условиях, в этой стране. Иду на занятия, они продолжаются. Часа в 4 учеба закончилась, идем к себе в гостиницу. Снова прогулка по городу, магазинам, легкий перекус с местным вином и пивом. Около 19 часов идем в маленький ресторанчик, для уже плотной еды. Все кушаем, как положено, вилка в левой руке, а нож в правой. Снова на десерт пиво, потому что оно там отменное. Кружки по две мужчины выпивали всегда, кто-то заказывал светлое пиво, а кто-то черное. Вечером снова сборы в номере, шумные разговоры в течение часа с вином, а потом все разбредались. На второй вечер, мне в глаза бросилась одна особенность. Гуляю вечером по узким улочкам, около 19 часов, смотрю везде на улицах черные полиэтиленовые мешки, плотно запакованные. Сразу и не врубился, что это такое. Затем смотрю, идет машина и их грузит на себя. Только тут дошло, что так они вывозят мусор. Через 10-15 минут, улица снова была пустынной и чистой. Занятия были еще дня два, затем поездки по стране. Выезжали на нефтяной терминал, куда подходят нефтяные танкеры, зашли в операторную. От компьютеров в глазах рябит. Естественно, что все нам объясняют и рассказывают. Запомнилось, что насосы откачивают в час, около 30000 м3 нефти. Объясняли также сложную систему, стабилизации нефтяного танкера, во время откачки. Были в компании «Шелл», по их объемам добычи, на уровне нашего среднего НГДУ. Но офис круче нашего СНГ. Накормили в их столовой. Обслуживание по принципу шведского стола, берешь что хочешь. Естественно, что за нас расплачивались организаторы. Впечатлила поездка в Гамбург, прогулка на обычном катере; нам рассказали, что во время войны в 1945 году, там все было разрушено авиацией США и Англии. Были на одном машиностроительном заводе. Поразило, как работают немцы, спокойно, не спеша и с большим достоинством. Также часа два там были занятия, а рядом атомная электростанция. Вечером прогулка, по знаменитому «Репер-банну», так называлась улица, где покупают проституток и все остальное. Затем мы только мужчины зашли в один проулок, длиной метров 50, на так называемую частную улицу. По обе стороны публичные дома, в витринах красивые полуобнаженные женщины, всех рас, на любой вкус. Все зазывно улыбаются и приглашают зайти. Отважных и богатых не нашлось, прошлись зеваками и ушли. Когда уходили, на нас уже никто не смотрел. Мы стали не интересны. Пошли гулять дальше с нашим гамбургским другом, отлично говорящим на нашем языке.  По пути зашли еще в ночной клуб. Кругом клубы дыма, музыка, шум, гам. Пьющие и жующие люди, вдалеке вокруг стойки, танцующие полуголые женщины. Пробыли несколько минут и вышли. Так, я впервые приобщился к миру разврата.
Приехали поздно, по пиву и спать. Впечатлила поездка, на действующую буровую. Вся площадка буровой, практически асфальтирована, вокруг дренажные канавы, с металлическими лотками. Зашли в туалет, такой не в каждой нашей конторе встретишь. Рядом площадка с большим количеством легковых машин, с прицепами домиками. В них живут буровики, во время работ со всеми условиями. Вспомнилось, в каких условиях мы бурим скважины, добываем нефть, и снова стало грустно.
Конечно, нам организовали поездку и в город Бремен. Маленький красивый город, все как в сказке. Это ощущение сказки можно распространить на всю страну, именно после этой поездки я взялся интенсивно за обустройство дачи. Как говорится, мы рождены, чтоб сказку сделать былью, но прошло уже 10 лет, а до сказки на даче еще далеко.  Не обошлось и без юмора. В одном месте решили спрямить и пройти до железнодорожного вокзала, а потом засомневались, правильно ли идем. Один из нас решил блеснуть знанием немецкого языка.  «Due bin bannhof», что примерно обозначало, «где железнодорожный вокзал». Ответ получили на чистейшем русском. И все от души рассмеялись. Кушали в основном в маленьких ресторанчиках, практически всегда с пивом, по одному бокалу. Один раз хорошо попили пиво, уже за свой счет перед отъездом, в так называемой пивной академии города Целле. Также один раз нас завезли на одно предприятие, в их боулинг-центр. Нет уже необходимости говорить, что это опять впервые. Играли, часа три не меньше, пока не выпили 40 литровый бочонок пива, выставленный, для нас. Купил так легкую куртку за 800 марок, жене, Юре и Вадиму часы, которые всем понравились и прослужили долго. Эту куртку, я и сейчас ношу на работе, и такое впечатление, что ей нет износа. Был в хозяйственном магазине, пробыл недолго и сразу ушел. Был поражен обилием товаров, инструментов; о назначении которых и не имел понятия.
Подходило время отъезда, все уже закупили подарки, сумки собраны и вот прощальный вечер в ресторане. С нами переводчица, с которой уже все подружились, и немец, руководитель нашей группы. Посидели неплохо, наш руководитель вручил ему презент, бутылку русской водки. Меня до сих пор коробит его тост, он сказал: «Когда я пью, водку мне кажется, что я пью Россию». Потом попили еще в пивном баре, что через дорогу, от нашей гостиницы. Ложусь спать уже последнюю ночь. Поездка была очень познавательной и интересной, также неплохо и отдохнул. Утром в последний раз позавтракали в своей гостинице, потом автобус, и мы снова в аэропорту Гамбурга. Когда летели, играли в преферанс, и было выпито, не мало крепких напитков, но в умеренных дозах. Снова остановились в гостинице «Москва», и снова я в номере с Ольковым. Самолет в Сургут, на следующий день, вечером. Два нефтяника с НГДУ «НСН», хорошо погусарили. Посидели в ресторане, а потом заказали в номер цыган. Мы себе этого позволить не могли. С утра я поехал на ВДНХ, и купил компьютер, для своих детей. На такси до гостиницы и далее, трудности были не малые, учитывая и другой мой багаж. Но справился, со всеми трудностями. Они забылись, когда увидел счастливые лица детей и жены. Что еще человеку надо для счастья. Все что отдал, все твое, самое главное, это делать добровольно без принуждения и давления. После поездки в Германию, очень интенсивно взялся за строительство дачного домика, баня уже года два функционировала. В течение лета он был застроен и освоен. После этого была командировка, в ТПП «Покачевнефтегаз», где я выдавил у них штрафами пять миллионов рублей, что было очень большой суммой. Также в 1999 году, как член правительственной комиссии, нашел в Интернете приказ, за подписью В.В.Путина, проверял лицензионные соглашения ОАО «СНГ» и «Лукойла». У нас была группа главных специалистов комитета из Ханты-Мансийска, я из Сургута и из Когалыма. Проверяли ТПП «Когалымнефтегаз», «Покачевнефтегаз», «Урайнефтегаз». Поездка заняла неделю, бои были большие, но каждый практически вечер нас ублажали: сауна, столы, бильярд, бассейны, во всех городах. Если честно от этой поездки домой приехал уставшим. В голове были уже другие планы, тем более что наши зарплаты существенно упали, как и права, а нефтяники существенно выросли. В 1999 году, жена стала получать больше, чем я, а для мужчины это несолидно. Можно и дальше было работать в комитете, но это принуждать предприятия к мелким поборам и всяким услугам, компенсирующим низкую зарплату, было уже выше сил.


И СНОВА Я НЕФТЯНИК

Если честно, работа в комитете стала надоедать. Все эти бюрократические игры, как-то приелись. Чтобы поддерживать уровень зарплаты, надо было вступать во всевозможные сделки, но это все было противно. Все же я был не плохим нефтяником, со стажем, более 20 лет. Стал искать работу, используя старые связи. В итоге с 22 декабря 1999 года я заместитель начальника по технологии ЦДНГ-6 НГДУ «БН». Цех эксплуатировал Вачимское месторождение, дорога только в одну сторону занимала 120 км. Пришлось вставать на работу около 6 часов утра, а домой приезжать после 19 часов. Очень уставал первое время, но постепенно привыкал. Около месяца изучал досконально фонд скважин и потом уже стал заниматься практическими делами. Особенность месторождения: высокий газовый фактор, конечно и борьба с парафином. Предложил и организовал поездку в Татарию, где было много современных методов решения данных проблем. Специалисты поехали, но меня не взяли. Кадры ИТР в цехе были слабоватые. Хоть я и отошел от нефтяных дел на 10 лет, но мои знания были выше. Потом пошла текучка и на крике, и на мате. По-другому у нас мало работают. Дорога отнимала все силы. Свои 50 лет, я отметил в этой должности, карьерный рост, конечно, не завидный. Отметили в столовой на работе, и дома в кругу семьи. Мало занимать высоты ранее, их надо удержать. Стал внедрять уже конкретные предложения по работе скважин и те, которые практически стояли, стали стабильно работать. Но с добычей у нас тогда проблем не было, по 10-15 высокодебитных скважин периодически закрывали, по команде сверху. Сняли начальника цеха Мишу Колбас, поставили Эдуарда Егорова. Он стал рогом рыть землю, пошли и наказания в виде лишений премии на 20-30%, а зарплата, в общем-то, выросла не очень. С парафином стали бороться спуском скребков, моей конструкции, с исследовательских машин. Рабочие задание не выполняют: 1-2 скважины за день, что мало. Один раз, когда срывался график, что грозило снова лишением премии, решил вспомнить молодость, поехал один с водителем. В итоге выполнил работы на трех скважинах. Стала намечаться реконструкция ДНС, по изменению точки входа добываемой жидкости, для улучшения сепарации. Руководство управления приняло авантюрное решение, вырезать отверстие диаметром 500 мм и приварить ответный фланец в нужном месте; без согласования с заводом-изготовителем, что категорически запрещено всеми правилами. Написал докладную начальнику управления, но решение уже было принято. Через месяц-два сняли и первого заместителя начальника цеха Александра Киселева, который также отстаивал это решение. Приняли другого зама, а через два месяца предложили и мне искать работу. Увольнялся я в ноябре 2000 года, уже вместе с этим новым замом. Он также пришелся не ко двору. Примерно через полгода, мне позвонил мой бывший мастер и сказал; что произошла дикая авария на ДНС, после реконструкции, против выполнения которой, я и был. Стояло все месторождение, было налито много нефти и материальные затраты на устранение ее были очень большими. Но я уже работал в другом месте. Если честно, я там долго не проработал бы просто по состоянию здоровья, такая дальность поездок для меня была критической, а мне уже шел шестой десяток лет. Тем более, работать шесть дней в неделю, не считая аварийных и прочих задержек, в поисках нефти, это тяжело. Вспоминаются работы, по ликвидации порыва нефтепровода, в маленьком озере. Не выезжал двое суток, так же как все ИТР, в грязной робе до полного окончания работ. Просто эта ситуация, ускорила мой уход.
И вот, я снова безработный.



ПОСЛЕДНЯЯ СТРАНИЦА ТРУДОВОЙ КНИЖКИ

Что делать: надо снова продавать свою рабочую силу, надо учить детей и содержать семью. На одну зарплату жены, все вопросы не решишь. Попытки устроиться в аппарат объединения, НГДУ «КН», «ФН», к успеху не привели. За 50 лет работник уже не нужен, даже с большим производственным опытом. Так прошло недели две. Тоска растворялась водкой, затем я заболел, что было со мной редко. Температура, нет голоса, но дня за 4 вылечился. Делать нечего пошел в УВСИНГ, к своему бывшему заму, а теперь начальнику управления Виктору Лукиных. Встретил хорошо, поговорили, и он предложил идти начальником первого цеха газосбора. Дал согласие и вот работаю, уже 11 год. Работа непростая, трудная и для молодых, но пережил в этой должности всех своих коллег, которых выгнали за то, что не справлялись со своими должностными обязанностями. До меня, за два года, в цехе поменялось четыре начальника, а я вот задержался; не потому, что близок с начальником, просто честно работал, и цех мой всегда на шаг был впереди. За это время пережил одно объединение двух цехов, ввел в эксплуатацию три компрессорные станции; газораспределительную установку, порядка 200 км новых газопроводов, реконструировал две установки, ну и конечно постоянная напряженная ежедневная текущая работа. Объемы работ и численность цеха увеличились вдвое. Цех обслуживает сейчас 900 километров газопроводов, численность около 100 человек. Для своего коллектива на работе, я и мама, и папа, и духовный отец. Практически все со мной откровенны, не потому что я их начальник; а потому, что всегда услышат сочувствие и дельный совет, увидят посильную помощь, просто выскажутся.
Как руководитель, я всегда исходил из общепринятого религиозного принципа: поступай с людьми так, как бы хотел, чтобы с тобой обращались другие. Не всегда, это получалось, но большей частью было так. К сожалению, были и такие, которые не исполняли свои должностные обязанности, злоупотребляли алкоголем. Когда слова не помогали, а обещания исправиться не исполнялись, они увольнялись мною безжалостно. Наша работа такова, что обязательна коллективная ответственность, а один плохой работник, мог нанести непоправимый вред всему коллективу. Это касалось не только рабочих, но и ИТР. Недавно проводил расчеты, за 10 лет сменилось три состава ИТР, большая часть, конечно, ушла на повышение и в каждом из них, моя часть труда. Это радует и вдохновляет, хоть 7 лет уже пенсионер, но в работе от молодых не отстаю. А работа наша непростая. Малейший сбой в работе газопровода и газ горит на факелах, а сейчас в условиях утилизации газа, уже на уровне 100 %, это немыслимо. А аварии и осложнения, к сожалению, были; когда на факелах за сутки сгорали миллионы кубических метров газа. Тогда все работали сутками, до устранения причин. Не раз тонула в болотах техника, работы проводились, большей частью, в лютые морозы и сильные ветра. Я начальник цеха, надевал рабочую робу, в зависимости от погоды (унты или болотники) и до окончания работ.
Моя жена, дети: частенько видели меня дома в непотребном виде, но никто не знает; какой я был на работе, а она, по сути, половина нашей жизни. Очень часто при обсуждении мужей в семье, говорят, что он ничего не делает, а валяется на диване. При этом как-то не осмысливается, что тот муж отработал 12-13 часов и проехал несколько сот километров. По-моему, не всегда дома осознавалось, что просто я устаю. Стрессовые ситуации на работе, практически каждый день; одна дорога туда и обратно чего стоит, эта езда всегда, как по лезвию ножа. Несколько аварий было с моей служебной машиной; правда без меня и без жертв, но два раза в кювет улетал, я конкретно. Запомнилась на всю жизнь одна авария, где мои шансы выжить были совершенно ничтожны. Ориентировочно, это было в 1997-1998 году, когда еще работал в комитете. Мои отношения в то время с женой, были таковы, что были постоянно скандалы. После одного из них пошел, куда глаза глядят на улицу. Жена не выпускает из дома, стоит у дверей. Но что сделаешь с мужиком, в весе за сто килограмм, правда; после таких случаев обижаются на рукоприкладство, хотя под руку лезут сами. Вышел из дому, сам не свой. Подошел к пивной, что на углу Пушкина и Мира. Выпил одну кружку пива, другую. Затем подошел один парень, лет за 30. Предложил водки, что-то отмечал. Разговорились, потом еще выпили; у каждого из нас была своя проблема, своя боль. Он привез в город партию пива, которую надо было реализовать. Я пообещал поучаствовать в этом деле, используя связи в комитете, за процент от сделки. Он загорелся этой идеей и тут же предложил поехать, к еще одному компаньону. Как я не сопротивлялся ехать, но он меня уговорил. Мы оба пьяные и он садится за руль своей «Нивы». День был летний, времени было около 24 часов и начинало темнеть. Выехали по Островского, на Нефтеюганское шоссе и тут моего водителя и собутыльника повело. Уже почти темно, гонит, выезжает на встречную полосу, выключает свет. Наше счастье, что почти не было встречных машин. Мои уговоры остановить машину на него не действуют. Мне уже становится страшно. Подъезжаем к старому мосту, и он поворачивает направо, в сторону аэропорта. На этом повороте наезжает на металлический бордюр, и мы переворачиваемся раза два. Вылезаю их машины чумной и взбешенный, она вверх колесами. Слышу его стон и вижу, вылезает и он. Мой, конечно, грех, но я не остался с ним ждать ГАИ и прочее, а возможно надо было оказать и помощь. Развернулся и пешком пошел до дома. Кажется, добавил потом дома еще бутылку и проспал весь следующий день. После этого недели две внимательно читал местную газету, но про это ДТП ничего не нашел. Описываю этот случай, десятилетней давности, а волосы на голове шевелятся и сейчас. Тогда я испытал настоящий ужас и чувствовал ожидание смерти, смерти глупой и бездарной. Алкоголя в крови у обоих было, более чем, достаточно.
Но эпизод этот навсегда врезался в память, тогда была еще жива моя мать. Без ее ангела-хранителя не обошлось. Еще неделя и заканчивается мой отпуск, с 1 февраля 2011 года снова на работу, 11 апреля мне уже Бог даст, будет 61 год. Для чего пишу, и для чего это описываю. Почему пошел работать начальником цеха, хотя мог бы и устроиться клерком, в том же УВСИНГ, на должности, к примеру, ведущего инженера. Должность эта не очень комфортная и трудная, это не царский трон, когда только повелеваешь. Объяснение простое, здесь больше платят, а я никогда не гнушался трудной работы, ради благосостояния семьи. Не так просто поднять и вырастить троих взрослых сыновей, выучить их в институтах, помочь с жильем. У моих сыновей, эти трудности впереди и дай Бог им здоровья и сил, чтобы вынести эту ношу и не сломаться.  Ни Вадим, ни Юра, не выдержали работу в цехе, знают не понаслышке, что там трудно. Конечно, их работа также трудна, но в десяти минутах от дома, нет ответственности за коллектив, но и зарплата меньше, а жизненные потребности у всех выше и выше.
Если раньше я на них обижался, то сейчас уже нет, грех обижаться на своих детей. Но, похоже, никогда не дождусь от них слов:  «Папа, может, хватит работать. Ты и так на нас работал всю жизнь.  Если вам с мамой не хватает, скажите, как вам помочь». Не дождемся мы с Валей этих слов, также и помощи в старости. Помощь все ждут только от нас.  Поэтому и стараемся вести здоровый образ жизни. И она и я, уже поняли, что только сами друг другу и опора. А у детей свои дети, свои проблемы, они конкретно вспомнят, что они дети; когда придется хоронить последнего из нас, а затем делить наследство. Все это пишу, для жены и детей. Очень трудно писать честно, что думаешь. Но апостолы Иисуса Христа, всегда требовали писать правду, чтобы мы были или холодными или горячими, а не теплохладными. Самая первая молитва начинается словами: «Во имя Отца, и Сына, и святого Духа. Аминь». С нее я начинаю свой рабочий день, ею и заканчиваю. Перед Богом, нашей православной верой я отец, глава семьи.  Имею не только обязанность содержать семью, но и право говорить правду ее членам, наставлять на путь истинный. Немало неприятностей в жизни моих детей; в одного стреляют, другой ломает ногу, младший два года учится на одном курсе, был отчислен и с трудом восстановился. Старшие, на мой взгляд, не очень счастливы в семейной жизни и один из них уже разведен.
Но что делать, если не только не верят в Бога, но и не соблюдают его основных шесть заповедей. А самая первая и основная гласит, которую им говорил и писал: «Почитай отца своего и мать свою, и жить будешь долго и счастливо». Что я скажу сыну Юре, какое дам наставление, как отец, если в день пятнадцатилетия Саши, он заявил: «Хватит меня учить, я буду жить так, как я хочу». Затем женитьба, развод и внук Миша, без условий и средств, к нормальному существованию и семьи. А что позволял и продолжает позволять, в своем непослушании, Саша. Что я только не выслушал от него. А ведь все мы, я и сыновья, должны быть мужчинами, в полном смысле этого слова. Но что значит быть мужчиной. Очень хорошо об этом сказано в статье игумена Георгия «Место мужчины во вселенской иерархии» (Наш современник №4.2010 год). Как верно заметил А.П.Чехов «Настоящий мужчина, состоит из мужа и чина… А чин – это особое место в небесной иерархии. В ней мужчина представляет свою семью, род…. В семье мужчина может быть только главой, так установил Господь. …. Когда в семье разрушается иерархия, страдают все. Если муж не глава семьи, то он может начать пить, из дома убегать. Но страдает и жена …. Начинает плакать, раздражаться, скандалить. 
Вынужден признаться откровенно и сам, всю жизнь находился под прессом жены. Всегда стремление унизить, показать себя выше, а когда получает отпор, то, как следствие….  Начинает плакать, раздражаться, скандалить.  Самый благополучный у нас, Вадим, но, как и папа, попал под каблук жены.  Женатый уже 11 лет, но мы, ни разу вместе, не отпраздновали Новый Год.  Так, чтобы в кругу семьи: отец, мать, три сына, три внука, снохи.  А ведь это, в первую очередь, семейный праздник. Уважающие себя люди, в первую очередь поздравляют родителей. У нас зачастую поздравление услышишь, только ответное, когда позвонишь сам. Можно, конечно, обвинять в этом жену Люду, но и самому надо быть мужиком и сыном. К родителям появляются, когда перевстречаются со своими приятелями и друзьями до седьмого колена. Визиты носят дежурный и протокольный характер. Люда за рулем, часок за столом посидели и до свиданья. Никакой фантазии, никакого праздника родителям, сплошное бездушие. Что же в этом случае сказать. Их дети все это видят и запоминают. Боюсь, что их самих ожидает не лучшее отношение, собственных детей, когда они станут взрослыми. Приведу на эту тему слова Иоанна Богослова, и закрою тему. Он сказал в главе 3.п.19 так: «Кого Я люблю, тех обличаю и наказываю. Итак, будь ревностен и покайся». Мои дети, не дают мне любить себя. В первую очередь их интересует материальное. Это их выбор, я и сам был таким, некоторое время. Им еще надо пройти свой путь осознания, своего места в этой жизни. Жаль, что мало прислушиваются к отцу и матери, шишек на лбу было бы меньше.  Если они думают, что я требую права читать нотации, то глубоко ошибаются. Я больше беспокоюсь, за их будущую жизнь.


МАМА

Простая крестьянская женщина, из глубины России. Родилась 26 октября 1910 года, умерла 12 февраля 2005 года, на 95 году жизни. Пережила последнего императора Российской империи Николая второго, смерть всех генеральных секретарей КПСС, за исключением последнего Иудушки, Мишки-меченого, рождение и гибель СССР. Окончила только первый класс церковно-приходской школы и работала можно сказать, до последних дней. Даже выйдя на пенсию, всегда находила занятия: работала дома, в огороде, шила всякие ковры из тряпок, пряла шерсть, связала, пожалуй, тысячи пар носок, для детей и внуков. Не без моего воздействия, с 80-х годов прониклась более осознанно верой в Бога. Практически до последних дней, была главной при чтении молитв, на всевозможных поминках, в своей группе старушек. Замуж вышла в 1930 - 31 году, в 1941 году, когда отправляла мужа на фронт, у нее уже было 4 детей: Вася 1932 года, Надя 1936 года, Валя 1939 года, Саша 1940 года. В 1941-42 году получила известие, что муж пропал без вести, и всю жизнь посвятила только детям, внукам, правнукам. Я родился в 1950 году, от другого Федора, молодого парня, лет двадцати. По состоянию, на начало 2011 года, все живы и здоровы, за исключением брата Шурки (дядьки, так я его звал маленьким), который умер в 1969 году. Всю жизнь, моя мать работала за копейки и так называемые палочки (трудодни), но смогла поднять всех нас. Китай сейчас повторяет трудовой подвиг нашей страны. Высокие темпы роста ВВП, что на пике развития СССР, что современного Китая, основаны именно, в большей части, на бесплатном рабском труде своих народов. У Китая сейчас норма: для оплаты труда и жизни, 700 миллионов населения, 2 доллара в день, у моей матери не было и этого. Как таковой личной жизни, только для себя, у нее не было, за исключением короткой встречи с моим отцом.
Что еще добавить, кроме того, что все мы у нее в неоплатном долгу. Умерла можно сказать на руках у дочери Нади, до этого болела с полгода, а ранее обеспечивала себя самостоятельно, живя в нашей квартире, в Альметьевске, около 14 лет. А произошло, это так. До 1982 года, мы квартиру сдавали по договору. Мать уже жила в Заинске. После этого Иван в 1983 году, сам решил жить в доме, тем более у нее стала болеть рука. Она уже не могла содержать дом одна и кормить каждый год свиней. Во время приезда летом видели, что дела плохи. Предупредили квартирантов, чтобы освобождали квартиру. Приехал месяца, через два, собрал ее узлы и перевез в Альметьевск. Купил диван, стол, шифоньер. Сделал обустройство по минимуму. Купили билет на самолет. В то время было два рейса в неделю «Бугульма-Сургут».
Добрались без приключений и вот мать, впервые у нас в Сургуте. Квартира ей очень понравилась. Жила она у нас, месяца два. Быстро восстановила здоровье. Уже не надо, таскать десятки ведер воды, вязанки дров, чистить снег. Но работу находила всегда: вязала самодельные ковры, очень много носков, перчаток, помогала и по дому. Гуляла с детьми. После того, как поправилась, мы ее отправили самолетом одну, тем более квартира была готова. Летом приехали к ней, мать не узнать: глаза блестят, шустрая, живая. Она в полной мере ощутила прелести городской квартиры. Вода, газ, тепло, туалет, магазины все рядом; что еще надо старому человеку. Сразу появились подруги, стали приходить деревенские. Стала ходить молиться, поминая усопших 3-4 раза в неделю. Ожила, короче, моя мама. Приезжал я к ней на юбилеи и на 85 и на 90, вместе с Вадимом. Приезжал я к ней с семьей каждый год и дальше; Вадим жил с ней 5 лет, когда учился в институте. В квартире всегда люди, всем помогала, как могла. Брат и сестры, всегда приезжали, как домой, хотя дома ее уже давно не было. Примерно в 1978-79 годах, она переехала в дом Ивана, Надиного мужа, после смерти его мамы. За домом надо было следить, Иван там держал свиней, и мать помогала ему. В этом доме она и закончит свой земной путь. Все писала мне письма, что пора умирать, давала наказы. За месяц до смерти, приезжал к сестре и видел, что мать крепко сдала. Уезжал через неделю, с тяжелым чувством, знал, что живой уже не увижу.
Что меня ждет – не знаю, но надо надеяться только на себя, а для этого поддерживать свое здоровье. У детей также работа и свои обязанности. Через месяц, вместе с Надей, участвовали в отпевании, а потом похоронили в родной деревне. Василий, Валя, не смогли приехать, по причине бедности, да и старости. Очень и очень тягостно и грустно было; слезы лились, не переставая, когда начали закапывать могилу. Хоронили самого близкого мне человека, которому обязан жизнью я; мои дети, мои внуки. А начиналось, это так. 12 февраля 2005 года, мне из Заинска позвонила племянница Валя и дрожащим голосом говорит, что умерла моя мать (ее бабушка). Свет померк в моих глазах, слезы лились сами. Был выходной день, часов 10 утра. Звоню своему заместителю, он приезжает, и я ему отдаю заявление об отпуске, на две недели. Заказываю такси в аэропорт; затем Москва, Казань. Всю дорогу, сплошной автопилот и все бегом. В Домодедово, в самолет зашел самым последним, меня ждали. Предупредил на регистрации, что лечу на похороны. Такси до Челнов и дальше до дома в Заинске. Вижу, горит свет, открываю дверь в дом. Надя в слезы, в слезах и я. Захожу в переднюю избу и смотрю. Уже лежит на лавке в гробу, горит свеча. Встал, стою, думаю. Если бы не эта женщина, не ее любовь, к моему отцу, не было и меня, а теперь уже и многих, кто после меня. Мысленно благодарю за ее подвиг и прошу прощения. Она не стала делать аборт, не побоялась осуждения, а взяла и родила. Вечное ей за все спасибо. Выхожу в заднюю избу к Наде, она говорит о ее последних днях, часах и минутах. Они меня еще не ждали. Это было неслыханно, приехать так быстро. С дороги устал, захожу в переднюю избу и пытаюсь заснуть. Но заснул, когда выпил только 3-4 стопки водки. Рядом мама, но она уже и далеко. Душа ее готовится на небеса. Еще день ушел на подготовку: венки и все остальное. На следующее утро еду в храм и забираю священника, на отпевание. Были я, Надя и священник. Все это было для меня первый раз. Стояли около гроба со свечами, слушали молитвы, крестились, ходили вокруг. Чуть позже стали подходить и подъезжать. Народу было много. В назначенное время приезжает УАЗ (буханка). Гроб матери выносят и ставят в него. Рядом я и Надя; сзади автобус, легковые машины. И повезли маму на родину, на деревенское кладбище, к сыну. Подъезжаем, там уже и деревенские. Последний раз ставят гроб на табуретки, около могилы. Читается молитва, мы с Надей целуем мать, оба в слезах. Дальше забивают крышку гроба, и он опускается. Бросаю в последний раз землю на гроб и снова слезы. Все заканчивается, уже поставлен крест, а на нем венки. С фотографии мама смотрит, как живая.
ЧТО БЫ ТАМ НИ БЫЛО, А ЛЮБИЛ Я ЕЕ БОЛЬШЕ ВСЕХ НА СВЕТЕ. Никогда не позволял грубого слова, всегда старался помочь. Будучи студентом, всегда находил время в работах по огороду; особенно копке и уборке картошки, тем более, после смерти брата. Все студенческие отпуска, у нее и проводил. Заготавливал дрова, обустраивал двор и выполнял всю мужскую работу, даже построил сам хлев для свиней. Когда один не справлялся, организовывали помощь, с соседями. Один раз в месяц, приезжал круглый год. Примерно два года назад видел ее во сне. Наш старый дом, железная печка. Она около нее, открывает дверку и наклоняется близко, чтобы помешать дрова. Огонь очень близко и обжигает волосы и платок. Я говорю: «Мама, отодвинься от огня». Затем слышу: «Сынок, меня этот огонь, уже не жжет». Долго думал над этим сном и понял: если есть рай, то она давно уже там, а мне она передала послание оттуда.

ЖЕНА

Вполне естественно, что вторым самым близким мне человеком, была жена Валя - первая и последняя любовь в моей жизни. Я уже описывал наше знакомство: нас свела ее подруга Лейсан, с которой она жила. В принципе до нее, у меня не было девушки, с которой, я бы дружил серьезно, не считая юношеского увлечения 9 и 10 класса, с девушкой Верой.  У студента и рабочего человека, каким я был, до встречи, на это просто не было времени. В то время я также неплохо занимался спортом, плюс иногда студенческие пирушки. Мимолетные, разовые встречи, с женщинами, носили больше оздоровительный характер; тем более они не так уж были и часты, для этого нужны были деньги и время, но, ни того, ни другого, у меня не было. Кто увлекался этим делом, бросали институт. И вот я встретил ее, не знал я тогда; что она станет мне женой, матерью троих сыновей. Когда пишутся эти строки, у нас уже три внука и, похоже, будет и продолжение. Но наш будущий союз, союз Овна и Льва, это гремучая смесь, по всем гороскопам. Мы поругались, уже через месяц и я сказал себе: «Все, я больше в их общежитие, не ходок». Вмешалась, снова Лейсан, в итоге мы помирились и подали заявление в ЗАГС 2 июля.  И с 15 сентября 1972 года, началась наша семейная жизнь, вот уже 38 лет мы вместе, а лет 10 назад повенчал в храме отец Николай.
Нас с первых дней, сблизило то, что оба деревенских и нефтяники. Мы оба были молоды, нуждались друг в друге, были общие интересы. Наверное, это и есть любовь, или мы заблуждались?? Последующие годы показали, что ругаемся часто, иногда, даже очень и очень. Виной, конечно, чаше я, мои случайные связи; но и она не ангелочек, со своим характером и дикой ревностью. За словом в карман не лезла; могла вспоминать одни и те же события, в разной интерпретации, десятки лет. У нее нет понятия простить: если виноват, то навсегда. В конечном случае, еще повторялась другая связь и все скандальное повторялось. Но не было у меня женщины, которую мог бы назвать любовницей и к которой стремился бы уйти. Когда в 1988 году, был на месячных курсах повышения квалификации в Ивано-Франковске, увлекся в своем 38-летнем критическом возрасте, одной молодой девушкой из Казани. Звали ее Фарида, не больше 30 лет, в очках. Шли как-то до общежития, и сошлись; увлекся ей серьезно, но вопрос женитьбы и близко не стоял. Встречи наши были не часты, общежитие есть общежитие, но что делать занесло. Оставила она мне свой телефон, но не позвонил, ни разу. Дома до жены донесли, что я гулял с другой, и понеслись в мой адрес оскорбления, лет двадцать, не меньше. Примерно через месяц, или два, после той командировки, ее звонок из Нижневартовска: «Еду поездом, встречай». Но на вокзал я не поехал. Надо было хотя бы объясниться. Когда жил в Радужном, приезжала она в объединение «Варьеганнефтегаз», по делам своей фирмы. Состоялась одна встреча и все, на следующий день она уезжала. Что умерло, то умерло. Не знаю, что с ней и как. В начале той эпопеи, мы с Валей, были конкретно, на грани развода, но она уже была беременна третьим. Если ревность эквивалент любви, то я один из самых любимых мужчин в мире, но это не так. Самое главное для женщин, на мой взгляд, это чувство собственности, а уж потом все остальное. Недавно сложились такие слова.

Да, я, конечно, был не мед,
Но и ты родимая не сахар.
Чуть что, да как попрет,
Слова одни: «Пошел ты на хер».

С тех пор прошло много времени, мы сейчас, как камни; которых обтесали горные потоки, уже меньше углов, больше понимания друг друга, но конфликты не исчезли. Объединили дети, внуки, общие проблемы, а сейчас родителей у нас нет, и взрослым детям мы не нужны. Еще не раз и не два, я предлагал вполне серьезно развестись и разделить имущество, и, если бы мои инициативы были поддержаны; мы жили бы вдали друг от друга. Но мы живем вместе, или просто доживаем жизнь. Все еще не понятно. Меня не страшит одиночество. Мне близки слова, которые были на выгравированы, на кольце, у одного отца пятерых детей, в том числе и Антона Павловича Чехова «Одинокому, везде пустыня». Я также комфортно чувствую себя в одиночестве, хотя всю жизнь на людях. Постараюсь под старость, если буду болеть, не быть в тягость детям. Моя пенсия и жизнь в деревне, или маленьком городке, позволят иметь сиделку. На примере жены соседа по даче, страшно болеть, но еще страшнее быть обузой своим детям. Когда лежишь, как растение; ничего не соображаешь и ничего не можешь сделать.
Не совсем понятно, как сложится наша дальнейшая жизнь. Не все однозначно, не все и ясно. Сейчас решаем проблемы младшего сына, если не решим, то участь его будет печальной. Сделаем, что задумали, будет шанс все поправить в его пока еще беспутной жизни. Еще несколько слов, про самого себя. Хоть и говорят, что я люблю комфорт и уход, что за женой как за каменной стеной. Но это далеко не так. Год армии, год жизни в Радужном; шесть лет учебы и жизнь в общежитии, вся моя деревенская жизнь на минимуме благ и комфорта, отвергают этот тезис.  Я знаю, что до самых последних дней жизни, мне надо надеяться только на себя. Жизнь матери, этому пример. Правда у нее был я, и она много лет жила в нашей квартире. Для меня такие варианты исключены. Я абсолютно не уверен ни в одном сыне, что кто-то станет мне опорой в старости и закроет глаза, перед уходом в Вечность или Небытие. Детям, останется только ждать смерти, чтобы приехать на дележ имущества, хотя было бы лучше, все завещать внукам. Но не будем о грустном, жизнь идет и жизнь продолжается, а радоваться надо каждому прожитому дню, как дару сверху. Жизнь она во много раз интереснее нас, наших мелких дел, склок и обид. Общего у нас все же больше. Мы всегда имеем темы для разговора, есть общие интересы, я считаю, что не умерли и чувства. Еще надо направлять детей, по мере сил помогать им и радоваться внукам. У жены уже давно большое увлечение цветы и дача. Она готова заниматься цветами бесконечно, их в доме изобилие. Здесь она отдыхает и также снимает свои стрессы. Я рад ее увлечению, рука у нее здесь легкая и все растет и дарит радость.
Поэтому все мы должны дорожить своими чувствами: любви, дружбы, взаимопонимания, и кинуть в Лету все остальное. Это должны помнить и знать мои дети, внуки и грядущие потомки. Для них это и пишется, чтобы не повторяли ошибки своих родителей и предков.


МОИ СЫНОВЬЯ, ОТЦОВСКИЙ ВАМ НАКАЗ.

С Божьей помощью и нашими трудами, нам сверху даровано великое счастье - я отец троих сыновей. Что сказать, когда они уже совсем взрослые. Счастье очень трудное, но и радостное. После моей физической смерти, что не так и далеко; они продолжат наш общий род с моей женой, Валей. Иногда я сам себе, задаю вопрос, а люблю ли я их? И сам же отвечаю себе. Как можно не любить себя: свою голову, руку, сердце, другую любую часть тела. Здесь же твой полный образ и подобие, замешанный на других генах и родословных. КОНЕЧНО ДА. Как верующий человек, я верую в воскрешенье из мертвых, но мое субъективное понимание этого постулата христианской веры следующее. Мой дух, гены - после многих и многих лет бестелесной жизни, войдет в одного из моих потомков, а гены – они во всех. Как в фантастических романах, космонавтов при сверхдальних полетах, погружают в анабиоз, так и мы будем погружены, в определенную духовную атмосферу, субстанцию дел Бога. Кто будет угоден ему, тот будет выполнять свое послушание в загробной жизни, этажами намного выше, может даже и в Раю, а не в глубоких подвалах Ада.
Другие же, будут вечно гореть в геенне огненной, без надежд на спасение и воскрешение. Так, мне кажется, и хочется верить. Мне, и сейчас даровано счастье, видеть их от рождения и до 37, 33, 22 лет. Все было за эти годы, но хорошего, намного больше. Мой жизненный путь подходит к концу и не уже тех сил и здоровья, чтобы помогать всем вам. Что же вам пожелать, родные мои сыновья, перед своим уходом через день, год, десять лет и далее. Не мы определяем точку ухода. Много слов здесь говорить бесполезно.
Если коротко, то:

1. ЛЮБИТЕ ЖИТЬ И ЖИЗНЬ;
2. НЕ УПОДОБЛЯЙТЕСЬ РАСТЕНИЯМ. ВЫ, ВЫСШИЕ ДУХОВНЫЕ СУЩЕСТВА НА ЗЕМЛЕ;
3. ЦЕНИТЕ РАДОСТЬ КАЖДОГО ПРОЖИТОГО ДНЯ, не только телесную, но и душевную и духовную;
4. ЗАДУМАЙТЕСЬ О БОГЕ И ВЕРЕ В НЕГО. КТО НЕ ВЕРИТ, ПРОИЗОШЕЛ ПО ДАРВИНУ ОТ ОБЕЗЬЯНЫ;
5. ВСЕГДА ПОМНИТЕ И ПОМИНАЙТЕ РОДИТЕЛЕЙ И НЕ ЗАБУДУТ И ВАС;
6. СЧАСТЬЯ ВАМ, А ОНО ПОСТОЯННЫЙ ТРУД И ЗАБОТА О БЛИЗКИХ;
7. УМЕЙТЕ ПРОЩАТЬ, ВЫ ТАКЖЕ НЕ ВСЕГДА СПРАВЕДЛИВЫ;
8. ВАША ЖИЗНЬ И ЖИЗНЬ ВАШИХ ДЕТЕЙ, БУДЕТ ПРОХОДИТЬ В БОЛЕЕ ТРУДНЫЕ И ТЯЖЕЛЫЕ ВРЕМЕНА;
9. ЗДОРОВЬЯ ВАМ И СИЛ, А ТАКЖЕ СЧАСТЬЯ;
10. ЖИВИТЕ СО СМЫСЛОМ И ВЕРОЙ В БУДУЩЕЕ;
11. ПРОСТИТЕ МЕНЯ ЗА ВСЕ ПЛОХОЕ ОТ МЕНЯ;
12. НЕ ЗАБЫВАЙТЕ ПРОСИТЬ ПРОЩЕНЬЯ У СВОИХ ДЕТЕЙ И БЛИЗКИХ ВАМ ЛЮДЕЙ, хотя бы раз в год на прощеное воскресение.


ВАДИМ

Старший сын, а был когда-то первенцем.  Всего-то 37 лет, через неделю. Поскольку служил в армии, увидел первый раз на любительской фотографии, когда было ему месяца два. На фото, где сын и мама смотрел на дню десятки раз: в карауле, на боевом дежурстве, в свободное время, мечтал о встрече и представлял, как она произойдет. Увидел только в ноябре 1974 года.  Было ему девять месяцев. Какая это была радость. А наши первые самостоятельные шаги, после тренировок с колготками. Сначала самостоятельно вдоль дивана, потом от стула к стулу и пошел один. Недавно был с ним в больнице, в связи с травмой ноги. Он сидит, а я смотрю, стоя у окна.
Молодой красивый мужчина, бабы от таких сохнут; умный, все при нем. Дай ему, Бог, здоровья и быстрее выздороветь. А тогда он еще малыш живой и любознательный. Как он любил, когда я его брал на руки и вскидывал помногу раз вверх, или качал на ноге, возил на себе верхом, стоя на четвереньках, или ходя по квартире. Это любили и имели, все мои дети. Мы вместе осваивали игры на руке «Сорока, ворона, кашку варила, гостей поджидала, не приедут ли гости, не покушают ли кашку. Этому на тарелочке, этому на блюдечке, этому на ложечке, этому на вилочке, а этот ни толчет, не мелет, зато аааньки ходит». Или «Коза идет рогатая, за маленькими ребятами».

Пишу, но влага на глазах,
Сентиментален стал, старею;
Да род наш не зачах,
Я сделал, что умею.

В первом микрорайоне города Альметьевск, начал водить в садик, когда жили еще в однокомнатной квартире, а до этого водили к няньке. И в детстве был очень красивым, а с кудрявыми волосами, был можно сказать ангелоподобным.  Для родителей, конечно, для всех это общее чувство. Жалею, что не всегда был сдержан и бывало, обижал его. Обе бабушки и особенно дед, обожали его. А как меня Валя учила мыть его в ванночке, что делали каждый день, а температура обязательно по градуснику. Затем, насухо вытерев его, одевали в распашонки и укладывали в чистую постель спать, напоив предварительно теплым молоком, или чаем. Затем и я укладывался спать, а Валя еще час другой готовила одежду на следующий день, а также и еду. Думаю, что это были счастливые годы.  В те годы, я стал профессионалом, по заворачиванию в пеленки, в так называемый конверт. Не было ни каких памперсов: были пеленки и марля, тряпочки для впитывания мочи и все. Затем все это многократно стиралось и гладилось. И далее все наши дети, всегда были аккуратны, чисты и ухожены, в любых случаях и ситуациях. Бесспорно, что в этом большая заслуга мамы. Со своих зрелых лет могу утверждать, что все они выросли в атмосфере любви, в атмосфере семьи. Но вот пришло время и, Вадим, с четырех лет стал переносить вместе с нами, все трудности и тяготы северной жизни, а здесь он уже 33 года. Бросили детский садик в Альметьевске, затем 4 месяца жизнь у бабушки в Дуденево, вместе с Юрой. Затем жизнь в балке, семейном общежитии, без условий, в стесненности и скученности. Вадиму семь лет и первый раз отправляем в первый класс. На старой кинопленке, смотрю, как он спускается по пожарной лестнице нашего общежития, в Мушкино. Затем идет в школу, дальше кадры построения, а Вадим стоит вместе с Хорошиловым Димой. Вот мы переехали в Сургут, через несколько месяцев и уже живем с подселением, но в благоустроенной квартире, со всеми коммунальными удобствами. У нас даже есть балкон, где дети постоянно играют.
Прошел год и снова новоселье, в уже трехкомнатную квартиру. У детей появилась своя комната. В те времена было неслыханно, чтобы специалист за год получил трехкомнатную квартиру. Но я все делал, чтобы получать больше денег, и чтобы у детей был все условия, для развития. Вадим ходит в школу и сколько я не ходил в школу на родительские собрания, нас с мамой только хвалили. Надолго запомнилось твое увлечение аквариумными рыбками. В Сургуте ничего не купишь. После одной командировки в Москву, привез аквариум литров на 15, компрессор, термостат. Как любил ты заниматься ими. Купили всевозможных рыбок, водоросли и прочее. Уголок с ними был у вас очень красивым. Так было года три. Но сколько горя было, когда не сработал термостат и они все всплыли брюхом вверх.
Вадим ходит на спортивные секции: плавание, баскетбол и другие. К сожалению, у меня мало было времени, чтобы заниматься с ним больше. Глядишь и спортивные результаты были бы лучше, и не бросал бы секции так рано. Но сейчас в цехе у меня, порядка 5-7 мастеров спорта, после физкультурного факультета СурГУ, осваивают рабочие профессии и снова учатся в нефтяных институтах. Вадим увлекается выжиганием картинок, они до сих пор на даче. Купили простенький фотоаппарат и сами вместе потом, печатали фотографии. Пришло время, и старший сын окончил среднюю школу, а через пять лет и мой факультет. Мать моя, не могла нахвалиться на своего внука, на то, как дружно они жили.   Еще полгода на рабочей должности и армия. 1996 год, был насыщен для нашей семьи, многими событиями. Юра поступил в аэрокосмическую академию в Петербурге. 20 ноября, тебя должны были забрать в армию, но в начале ноября, получили телеграмму из Дуденево, о смерти твоего деда. На похороны, мы приехали всей семьей, чуть позже с Питера, подъехал и Юра. Я помню, как зашли мы четверо в дом, и подошли к нему. Он лежал, как живой и горела свеча, которая при нас загорелась ярко, ярко. Это увидела и Валя.  Так, что есть духовный мир. Его душа радовалась нашему приезду. Мы стояли минут 10-15 и прощались можно сказать, как с живым. Когда шли на кладбище, уже в полном составе, вместе с Юрой, слышал, как говорили: «К Аркадию, с севера Валя, со всей семьей приехала». 20 ноября тебя провожали в армию. Есть уже видеозапись его проводов и встреч и много другого. Обязательно все соберу, сделаю монтаж и подарю всем сыновьям, для истории, теперь уже и для их потомков. А как я встречал его с армии и долго ждал поезда, который немного опаздывал, в морозный ноябрь. Вот он идет по перрону, худощавый и стройный, идет мой старший сын. Мы обнимаемся, троекратно целуемся; чувствую небритость его щек и запах табака, а затем идем к «Форду». Как можно забыть такое. Это и есть счастье, не надо ждать его долго, до самой пенсии. Счастье есть сама жизнь, от первого дня и до последнего вздоха. Наши тела, всего лишь машины, механизмы, для развития нашего духа, переданного нам от наших предков, наших родителей.  Подъезжаем к дому, открываем дверь. Мама целует также долго сына, вся в слезах, на шее у Вадима виснут Саша, Юра.

И снова слезы, слезы,
Встречает сына мать.
Он рядом, то не грезы,
Как все не вспоминать.

Быстро моет с дороги руки, легкий душ, (как я когда-то) садимся за уже накрытый праздничный стол. Пьем за встречу, за возвращение в «родительский дом, начало начал». Закусываем и снова пьем, и так несколько раз. Затем звонки в дверь, по телефону; друг Саша, его сестра Таня и еще кто-то. Снова дома одни: прошло возбуждение встречи, мы сыты и слегка пьяны.
Обычно немногословный сын сегодня в ударе, слова льются рекой. Рассказал, как ехал туда, как служил и многое другое.   Не выполнил только солдатский ритуал: не зарезал собаку для еды, традиции их части на Амуре, вблизи Китая. Смотрим армейские фотографии и снова разговоры, разговоры. Все друг по другу соскучились очень. Последующие несколько дней были суматошными; сначала гости шли к нам, потом, Вадим, пошел и по друзьям. Через некоторое время, снова вернулся в свой цех, а чуть позже в технологическую службу ЦИТС, уже инженером. Тебя всегда отличала добросовестность и настойчивость, в исполнении своих обязанностей. Было время, обсуждали, как интерпретировать динамограммы по качалкам, как выводить на режим ЭЦН. Но сейчас была уже другая техника, и другие технологии их обработки. Компьютеры, помогают это делать и быстрее, и точнее. Набравшись опыта у Щергина, ты пошел в ЦДНГ-6 технологом, а через некоторое время, стал старшим технологом. Хорошее у тебя было тогда время. Появились деньги, новые друзья, но, сколько знаю, с Сашей Беляевым, ты общался больше. Ты не шастал по злачным местам, как Юра, а попивал пиво с Сашей Беляевым и домой возвращался всегда вовремя. 25 лет мы отмечали тебе дома. Сколько помню, ты не проявлял сильно инициативу, но мы отметили его в кругу семьи.
Затем через некоторое время, мы заметили некоторые странности, ты не стал ночевать дома; или приходил под утро, чтобы бежать на работу. Естественно, что давно уже был взрослым и делал что хотел. Так продолжалось месяц-полтора. Чуть позже, Валя, сказала мне, что собираешься жениться. Это было летом в 1999 году. И вот в один прекрасный летний вечер, ты приходишь в дом и знакомишь нас с Людой, своей будущей невестой и женой. Накрыт стол, мы сидим, беседуем. Люда, конечно, волнуется, но волнуемся и мы.  Что мы могли тебе сказать, это был твой выбор. Девчонка окончила институт, с 13 лет без матери, неудачное замужество. Работает, живет в общежитии. Нам оставалось, только согласовать сроки свадьбы, на начало сентября. На следующий день, хотя и выпил по моим меркам немного, я утром встал со страшной головной болью, что было очень редко. Позвонил на работу и вышел только после обеда. Если честно брак твой и твое решение, я воспринял не очень. Все организационные вопросы легли на мои и мамины плечи, это наша обязанность. Папа Люды, даже не приехал, вместо себя отправил сына и малолетнюю дочь; это только у нас не было финансовых проблем. У нас тогда вовсю шел капитальный ремонт в квартире и деньги из карманов, вылетали стаями. С моей стороны, приехала только сестра Надя. Определились со столовой, машинами, автобусом. Для вас, «Мерседес» Миши Асташко, для близких ваших друзей «Фольксваген» и еще пара машин на подхвате. В столовой все готово, для встречи молодых. Постарался и ты с друзьями, организовав ее украшение. Но сначала ЗАГС. Мы встретились там, после выкупа тобой невесты. Звучит торжественно марш Мендельсона, теперь уже в честь моего сына и рождения его семьи. Вы расписываетесь, меняетесь кольцами, целуетесь; и вас объявляют мужем и женой. Затем мы все фотографируемся и не по разу. Пьем шампанское, вас все поздравляют. И вот свадьба: почему-то всех надо было развлекать, ваша молодежь была не очень весела, всех надо было раскручивать.  В первый день пришли не все, а на второй вообще кратно меньше. Помню, как я танцевал вприсядку, как сестра Надя развлекала всех. Ты уже снимал квартиру, и наша общая жизнь заканчивалась.
Затем у вас свадебное путешествие на юг в пансионат «Нефтяник». Вы съездили в Уфу, к моей матери и снова в Сургуте. В первый приезд, похвалились подарком, моей матери, фальшивым золотом цыган, а также поделились и другой радостью, живот скрыть уже было трудно, хотя до свадьбы говорили, что сроки будут соблюдены, без ускорений. Поскольку, до этого жил с нами, деньги тратил не сильно, так что по осени ты купил новую машину. А через пять месяцев, после свадьбы, 31 января 2000 года, я стал дедушкой. У меня появилась внучка Настя. Тогда для вас было трудное время. Ты работал один, а через год Люда забеременела снова и, как положено, появился внук Леша. Мы помогали, как могли, но вам надо было больше. Решили покупать общими силами квартиру, тебе дают беспроцентный кредит 500000 рублей, остальное вкладывает мама. И вот куплена квартира. Я предлагал недорогой, но добротный ремонт, чтобы сразу копить деньги на расширение квартиры. Но ты выбрал другой путь, более дорогой и долгий, хотел даже продать машину. На этой почве и поругались первый раз. С тех пор прошло уже почти 12 лет, но что характерно. Ты практически ни разу, не заходил один к нам в дом. Даже когда заглядывал один на минуту, по делам, когда ставил машину на автостоянку; тебя было невозможно затащить за стол выпить чаю. Мотив отказов был всегда один: «Людка, обидится». Годы шли мы дождались и твоего тридцатилетия, хороший был день рождения. Внуки уже большенькие, развлекали всех нас. Как ты старался встретить гостей, на семейные праздники: в этих делах ты был главный, и все у тебя получалось просто здорово. Дома, я не замечал за тобой таких кулинарных способностей, а здесь же ты блистал. Но не помню угощений, твоей жены, за исключением фаршированных перцев, в квартире на улице Ленина. Ты всего себя отдавал семье, возможно даже и в ущерб собственной карьере. Приходил вечером, около 19 часов, и начинал готовить ужин. Вот тебя назначают заместителем начальника цеха добычи, но прошло полгода, и ты снова на своем месте. Я думаю, что ты сделал правильный выбор и ушел из цеха, эту работу выдержит не каждый, да и есть ли смысл. В отношениях между нами родителями, тобой и Людой все больше прохлады и почти нет тепла. Извини, Вадим, но поскольку я твой отец, отвечу честно. Мы, с мамой, никогда не уходили от вас радостными. Всегда была, какая-то натянутость. У нас все больше складывалось мнение, что поскольку Люда, из нас не смогла сделать прислугу и вывернуть все наши карманы, она решила разделить нас. Господствовал, на мой взгляд, принцип: «У меня нет родственников и у тебя муженек, не будет». Один из внуков, выдал вашу тайну: «У нас мама, все решает». Да, она приподнялась немного, но ценой твоей карьеры, разве не так?  Основной добытчик в семье, все равно ты, а что она зарабатывает, большей частью тратится на ее тряпки. До сих пор помню ее слова после свадьбы «Придется, папа, смириться, что твоя дочь сирота».  Конечно, смирился, но родственников, то пруд пруди. Она сейчас конкретно и целенаправленно игнорирует нас. Приехали на дачу к другу, но даже не зашла поздороваться и это можно продолжать. Вопрос, зачем? Мы не вмешиваемся в ваши дела: это твой выбор, это твоя жизнь, у вас общие дети. Почему, я не вышел, когда вы пришли 2 января 2011 года. Но почему не 3, 4, 5, или вообще 8, 9 января?  По христианским традициям, как у католиков, так и православных, все уважающие себя люди; в первую очередь поздравляют всегда родителей, это семейный праздник, а для друзей есть другие дни. Мы не Кащеи Бессмертные и жизненный путь наш ограничен. Еще не так много пройдет времени, уйдем и мы, УЖЕ НАВСЕГДА.  А тут два дня прогуляли с друзьями и приятелями, а на похмелку можно и к родителям пойти, в самую последнюю очередь. Ты не случайно упал на крыльце, не случайно. Есть повод для размышления.
Что еще написать и почему я так откровенен. Если ты еще ближе к жизненному старту, то я ближе к финалу и сходу с дистанции. Мы живем и зачастую не знаем друг друга. На тебя смотрят твои дети, нет уверенности, что они будут, лучше относится к тебе; чем ты к нам, когда станут взрослыми. Они же видят, как ты относишься к папе и маме, своим братьям. Они сделают уже свой выбор. Вас сейчас тяготит, ваша двухкомнатная квартира, но хватило, же денег на квартиру в Уфе. Запасной аэродром, или выгодная инвестиция? Очень непонятно. Нам же еще учить Сашу и дать то, что дали и Вам. На братьев надежда нет, им своих проблем хватает. Старший брат на Новый Год, купил ему детские кубики, для шестилетнего возраста, а Юра пульт-пустышку, прикол для дебильной компании. Придет время и все наше имущество, достанется вам, никто не откажется, но сейчас-то живите дружно. Ведь вы братья и неужели не слышите голос крови. Драться будете потом, при разделе. А сейчас, да и всегда, надо жить единой семьей, учитывая, что родителям не 30-40 лет и счет уже пошел на года. Можно сказать, и честно признать, что мы уже не живем одной семьей. Это не только наша проблема, а всего русского народа.  Каждый из вас детей, думает только про свою семью и свои эгоистические интересы.   А для нас родителей, вы все одинаковы, дороги и близки.
Сейчас мы купили маме квартиру однокомнатную в Екатеринбурге, в которой будет жить Саша. Сегодня 20 февраля, но, ни Вадим, ни Юра об этом не знает. Потому что мы с мамой не уверены в вашей положительной реакции. А ведь это общая радость всей семьи, но к сожаленью не разделенная. Мы с мамой, сейчас практически лишились своих запасов, на черный день. Но надо и младшему сыну создать условия для нормальной жизни; иначе мы можем просто не успеть, и он окажется на помойке жизни. У Вадима сейчас две квартиры, у Юры практически также, если сложится жизнь со Светой. Что бы ни было, Вадим, ты у меня самый лучший. Так держать и быть примером братьям и своим детям.
.

ЮРА

Мой средний сын. Когда ты у нас появился, мне было 28 лет, т.е. ты сейчас старше меня того на 5 лет. Скоро тебе будет 33 года, возраст, в котором Иисус Христос, взошел на Голгофу, был распят за грехи рода человеческого и стал основателем мировой религии – христианства. Только с тобой, до твоего рождения, я никуда не уезжал. Родился ты, в Альметьевске, в уже двухкомнатной квартире, со всеми условиями. Я тогда проводил маму в роддом, на цеховом автобусе и буквально через день новость - у меня еще один сын. С Вадимом мы были тогда одни и вместе ходили под окна роддома, что рядом с парком. Мы только вставали еще на ноги, так, что жизнь ты начал в квартире, без больших излишеств. Был стандарт минимальный, но нищими мы уже не были никогда. Сначала спал в детской коляске, как все малыши. У нас уже был опыт обращения с маленькими детьми, и с тобою было уже легче. В июле 1978 года, я уезжал на север, осваивать новые земли, готовил место для всех нас. По окончанию института, ты также не остался, в нашей квартире, а приехал в Сургут. С конца декабря 1978 и по май 1979, с Вадимом жил у бабушки в Дуденево. Мы еще только осваивали свое новое место жизни. Затем вместе с нами прошел все трудности маленького поселка Пойковский (Мушкино). Вы были маленькими и что понимали тогда? Если точнее, это были трудности ваших родителей. Вы всегда были чистенькими, ухоженными, накормленными. В замызганных одеждах, как твой сын Миша, ты не ходил никогда.  Это мама не спала ночами, чтобы подготовить еду на следующий день, одежду и так далее. Мы не покупали в пакетах порошковые соки и всевозможные ядовитые детские смеси. Их тогда просто не было. Но вы всегда, почти до 25 лет пили морсы из клюквы, брусники, 3-5 литров ежедневно, а маленькими с удовольствием ели каши и супы, которые мама варила сама. Это я для вас ежегодно набирал по 5-6 ведер клюквы, 3-4 брусники, 5-10 грибов, чтобы у вас были здоровые витаминные напитки и еда. Вам же лень принести ведро от магазина за тысячу рублей и поить своих детей настоящим морсом. Мы ящиками покупали детские питательные натуральные смеси из фруктов и овощей, без всякой химии, которые были для вас деликатесом. У вас не было современных дорогих игрушек, но они у вас были всегда.
У вас был граммофон, и вы слушали с большим удовольствием сказки. Были книги, которые вам читал и я. У вас было две бабушки, к которым мы ездили ежегодно, и вы могли пожить в деревнях, пить парное молоко; есть свежие яйца, быть на природе, а не среди песка, болот и асфальта. Пришлось тебе пожить еще и с моей матерью месяца четыре, в Заинске, когда уж очень трудно было нам. Возможно, ты забыл, но и я времени вам уделял достаточно, хотя всегда был зациклен на работу. По приезду за тобой, я дня три был дядей Петей, и ты все у мамы спрашивал, что Вадим твой брат. Ты уже тогда был неугомонным и очень подвижным. Летом в 1981 году, ты подлетел под качели, ничего не соображая, и ударился головой. Но все прошло быстро, а мог получить серьезную травму, они будут впереди. В этом году и закончилась поселковая жизнь и вот мы в Сургуте. Хоть первый год, мы жили и с подселением в двухкомнатной квартире, но было уже просторно. Вместе с тем, первое время ты ходил даже немножко боком. Осталась привычка, от тесного коридора семейного общежития. Ты подружился с нашим соседом, Николай Павловичем, и он с тобой любил играть. Ты уже тогда был юморным, но агрессивным. Чуть что не, по-твоему, брал палку и гонялся за Вадимом. Но вот мы переехали в трехкомнатную квартиру, условия нашей жизни улучшились значительно. Через год приехала к нам моя мать. Она гуляла с тобой, а ты ей везде предлагал ходить напрямую, подлезать под трубы ограждений, идти по сугробам, а бабушке было уже за 70 лет. С тобой всегда была ватага дворовых мальчишек. А как вы, с Вадимом, любили свои дни рождения. Это сейчас, вы к ним резко охладели, надо же готовиться и тратиться. А тогда праздник устраивали вам мама и папа. Твои друзья приходили пораньше, часа за два и гарцевали под окнами вместе с тобой, пока не звали всех за стол.
Всегда был торт со свечками, испеченный мамой. Морсы, салаты, горячее, много конфет, а что еще надо детям. У тебя куча всевозможных подарков, ты довольный и счастливый. Затем, покушав, получив все подарки и услышав все поздравления, ты уходил с друзьями в свою комнату играть, а затем снова на улицу. Только после этого за стол садились мы и иногда наши гости. Так шли дни, они складывались в годы. Вспомни, как ходили в парк нефтяников: катались с горок на санках и снегокате «Чук и Гек». Были у вас и лыжи, и коньки. Тебе еще удалось один год походить в детский садик. И вот ты пошел в школу, учился неплохо, но Вадим в учебе, всегда был впереди. По субботам, мы в квартире наводили все вместе генеральную уборку. Вы, в своей комнате, а все остальное наше с мамой. У нас еще не было стиральной машины автомата, полоскали вручную, с мамой по очереди. А как ты не любил мыть посуду, когда подходила твоя очередь, у тебя сразу начинали болеть пятки. Но ты был неотразим, в походах в магазины. Они тогда были полупустыми, кругом очереди, но у тебя всегда успехи. А как, вместе с Вадимом, покупали арбузы, когда кругом толпы народа. Мама запомнит на всю жизнь твои подарки, на 8-марта, дни рождения; самодельные вазочки из консервных банок, цветы, на деньги от сданных бутылок. Я запомнил дверь для бани, которую ты сделал своими руками, проходя практику в МПС-254, после окончания школы. Ты и сейчас, когда хочешь, умеешь дарить подарки и угодить. Многие из них хранятся и используются годами: покрывало, банкетка, сундучок маме. У Вадима такая фантазия ограничена, сунет денежный сертификат и делай с ним, что хочешь. Ты очень любил животных. Сначала у нас была серая кошка, но после одного отпуска пропала. Затем пошли твои приобретения. Сначала принес маленькую собаку, которую назвали, Кнопкой. Ее любили не только мы, но и весь двор. Затем, когда у нас уже был Саша, она заболела и ты пошел с ней в лечебницу.  Ее усыпили на твоих глазах. Сколько было слез и горя в твоих глазах несколько дней. Затем мне пришлось ее увезти за город и закопать. Но время лечит раны, и вот в один прекрасный день...Я стою в коридоре квартиры, чуть полумрак, слышу за дверью шум, затем дверь открывается и Юра падает, и у него что-то на руках. Смотрю, а это щенок овчарки. Ты и твои друзья в один голос, начинаете говорить, какой он хороший и породистый. Так у нас на целых 14 лет, появился общий любимец, Гром. Первое время ты носил его на улицу только на руках, пока не сделали прививку. Прошел год, другой и он превратился в красивую и породистую овчарку. Ты любил гулять с ним. У вас была диковатая игра: вы залезали наверх лесенок на детских площадках и травили с приятелями его. Он на вас злобно лаял и кидался на вас, а один раз кого-то чуть не укусил. После жалобы мамаши, тебе была устроена взбучка и эти игры прекратились. Гром, уже был настоящим сторожевым псом, а с ними шутки плохи. После этого мы постарались уменьшить его агрессию, одно время он гулял с намордником. Опять стал любимцем двора и его перестали бояться. А вспомни, Юра, как мы на «Форде» первый раз поехали с ним в отпуск, сколько было приключений. Как он пытался скинуть вас с подушек и лечь на ваше место сам. И в Альметьевске, и в Дуденево, все говорили, какая умная и красивая собака. Затем мы оставили тебя с ним в Дуденево. Позднее самолетом мы добрались с тобой до Нижневартовска и поездом до Сургута. О том, как он жил у нас, можно писать целую книгу, потому что не только он жил у нас, а и мы жили с ним. Тогда ты уже становился подростком и начинался твой период хулиганства. После того приезда из Дуденево, примерно через месяц-два, нам с мамой попалось письмо оттуда, от одного дружка. На полстраницы сплошной мат и описание ваших подвигов. Затем ты стал гулять допоздна с дворовыми приятелями. В один прекрасный, поздний вечер звонок из милиции, Юра сидит там. Приходим с мамой, таких ЧП еще у нас не было. Выясняется, что участвовал в драке, на дискотеке в «Камертоне». После разборов и подписания бумаг, нас отпустили. После критики и тычков по дороге, ты рванул и убежал. Мне уже за сорок и где угнаться за молодым 15-16 летним парнем. Не был дома дня два, потом передали записку твою со словами «Не волнуйтесь, я у хороших людей». Кажется, уже тогда у Вали, начались первые проблемы с руками и сердцем. Через день - два вечером звонок и с группой поддержки явился ты. После этого дискотеки закончились, ты стал готовиться на подготовительных курсах в институт. И вот выпускной вечер в ДК «Нефтяник», сохранилась видеозапись. Наша общая задача Юра сейчас, все их обработать в цифровом формате, чтобы сохранить для всех. Я считаю, что собрал бесценные материалы. Поздравления, концерт, вручения аттестатов, общий стол, конкурсы. Ты уже тогда при своей коммуникабельности и непосредственности, занял в конкурсе на лучшего парня первое место.
И вот мама едет с тобой в Петербург и обустраивает твой быт после поступления, а аэрокосмическую академию. Окончен первый курс, лето ты у нас в Сургуте. В то время, я начал строить баню. Сохранилась видеозапись, сделанная тобою и с твоими комментариями. Мама от нее балдеет и сейчас. Ты в то время жил в общежитии. Зимой у меня была командировка в Москву, и я съездил к тебе. Устроили меня в комнату на втором этаже. Я пошел в институт и выяснил, что у тебя куча хвостов. Получил хороший нагоняй, купил тебе тогда компьютер, который был нужен для учебы. Нашел квартиру, чтобы ушел с общежития. Запомнился ваш коллективный день рождения, когда ты на следующий день не пустил меня к себе в комнату, потому что было стыдно. Когда уезжал снова в Москву, запомнил твои слова благодарности и обещания, что станешь серьезно учиться и заниматься собой. Но все страшное еще не начиналось. В следующее лето, с мамой, Сашей собрались отдохнуть в Судаке, по путевкам. Тебя, как уже взрослого парня, оставили следить за домом и дачей, Вадим служил в армии, после окончания института. И вот мы в Судаке, устроились в пансионате военных летчиков: проходим, курс лечения, купаемся и отдыхаем на море. Встретились с Саше Королевым, были в их квартире, откуда величественный вид на Генуэзскую крепость и море. По вечерам с семьей Асташко, гуляем по набережной, кушаем шашлыки из осетрины, пьем вино. Так отметили и мамин день рождения. Переселились в более благоустроенный номер, с лоджией. Все хорошо и прекрасно, на жизненном горизонте ни одной тучки. Пошли звонить на переговорный пункт узнать, как дела у Юры. Телефон не отвечает, звонили несколько раз. После этого звоню Володе Беляеву, а он уже, оказывается, ищет меня дня два. В Юру стреляли в квартире, и он лежит в больнице. Обсуждаем с Асташко ситуацию и через полчаса, все стало известно нашим женам. Валя в шоке, хороший подарок от сына на день рождения. На следующий день рано утром я уезжаю на Симферополь. Прощай отпуск, мой сын в опасности. Далее Москва и Сургут, добрался я очень быстро. Вечером этого дня, часов в 11 вечера, я уже был дома. Захожу, кругом кучи собачьего дерьма, Гром голодный. Канализация туалета забита полностью, тоже все в говне.  Кругом грязь, вонь. Иду к Петровичу, он обрисовывает ситуацию.  Дня через два, после нашего отъезда, в нашу квартиру зачастили Юрины дворовые дружки. Пьянствовали несколько дней. В квартире постоянный шум, гам.
После жалобы соседей сверху, Юра решил наводить порядок и стал выгонять, самого назойливого, по кличке «Мустафа». Завязалась драка, с разбитыми бутылками. Его, в конце концов, выгнали.  Пьянка продолжалась, но уже на более тихих оборотах. Читаем выдержки твоего заявления, от 18 октября 1997 года прокурору города: «7 августа в 20 часов (день рождения мамы) в 20 часов, в дверь позвонил Мустафа. Он напомнил на лестничной площадке про 5 августа, неожиданно вытащил под полы куртки обрез и выстрелил в правую ногу. …. Ранее у меня 5 августа произошла драка в квартире, ориентировочно в 20 часов.  … Он первый ударил кулаком, затем бутылкой по голове, затем горлышком по животу и спине» и так далее….
Но это все было потом. В первую очередь накормил собаку и выгулял его. Убрал его дерьмо, стал чистить туалет, а затем уборка квартиры, часов до 5 утра. В течение часа, после моего приезда позвонил какой-то парень, отдал ключи и тут же смылся. Немного поспал и часов в 9 утра, пошел в больницу. Захожу в палату и смотрю: лежит бледный, небритый, под простыней без пижамы, с виноватыми и грустными глазами. На ноге аппарат доктора Елизарова. Вкратце рассказал, что произошло. Пить и гулять в квартире начали почти сразу, после нашего отъезда, по словам соседей, и вошли в штопор двадцатилетние парни. Бесполезно ругаться и что-то говорить, мое упущение воспитательное. Мою кровиночку, моего сына, чуть не убили. Не раз и не два еще после этого слышали от него слова: «Вы, меня, так воспитали». Получается, что мы с мамой, пили, гуляли постоянно и приучали к разгульной жизни с малых лет.    Оставим твои слова, на своей совести, Юра сейчас твоему сыну пять лет, но дай Бог, чтобы такие события повторялись. Поговорил с ним минут двадцать, выяснил, что надо купить, принести и поехал домой. Часа через два позвонила из Судака, Валя. Я осветил, что увидел дома, как дела у Юры. Сказал, что самое страшное позади, и чтобы отдыхали. Я же остальную часть отпуска проводил дома. Больница, дача, а также купил костыли, клюшку. Техника эта ходовая, клюшка сейчас у брата Василия, а на костылях сейчас и старший сын, после падения на крыльце своего дома 7 января 2011 года. Прошло время путевки и Валю с Сашей встретил в аэропорту загорелых и бодрых, хотя отпуск был конкретно испорчен.
В этот же день с Валей пошли к Юре, с дарами юга и рынка. Дела уже шли на поправку и недели через три, мы забрали его домой. Валя держалась при встрече, но без слез не обошлось. Затем разбирались с квартирной кражей, после визита, Юриных дружков. Обули тысяч на пятьдесят. Сохранилась и видеозапись, когда другие отморозки, ранее были в нашей квартире с Юрой одни и снимали свои приколы, за год до этого. Так, что это событие было не случайным в твоей биографии. Я часто слышал упреки твоей матери: взяли бы на юг и все было хорошо. Ты еще не раз будешь набивать шишки на своем лбу и обвинять родителей в плохом воспитании, где юг уже не причем. В ноябре, когда встречали с армии Вадима, Юра уже ходил с клюшкой по дому, а на улице с костылями. Месяца три после этого, я возил его на лечение и один раз при выезде из двора долбанул машину. Надеюсь, что мои дети, сполна рассчитаются с моими тратами, перед своими детьми. Они также выучат их в институтах, помогут с квартирами, и дальше будут опекать, как опекаем мы, а также будут предъявлять претензии, о плохом воспитании. Пока в этом плане, я вижу конкретные успехи только у Вадима.
Учебный год был безнадежно потерян и на следующий год, Юра пошел на третий курс. В 1999 году у нас с мамой появилась возможность, и мы поехали к Юре. Он встретил нас в аэропорту, и поехали к нему на квартиру, там и жили неделю.  Попросил показать зачетную книжку, но Юра сказал, что она в деканате. Но папа стреляный воробей. Смотрю, в коридоре висит его куртка, посмотрел в кармане зачетка, а в ней сплошные «неуд». Снова ругань, разбор полетов такой, что он закрылся в ванной и сидел там несколько часов. Опять плохие родители, или распущенность и лень сына. Деньги ему тогда отправляли ежемесячно, можно бы и сразу на три-четыре месяца, но никакой уверенности, что их хватит. По всему Сургуту ездили, передавали деньги, через родителей. Поездка запомнилась и походом в Мариинский театр, на оперетту. Снова обещания, что будет учиться хорошо. С 5 и 6-го курса стал подрабатывать, сотовый телефон приобрел раньше меня. Перешел на новую квартиру. Во время учебы на 6-м курсе, новая хозяйка сказала, что живет месяца два, с одной молодой девушкой, которая нигде не работает. Но звонят кавказцы и просят с нее деньги. Снова поехала мама разбираться, а он страшный и худой, как тень, а та бездельничает и только греет свой завтрак, обед и ужин на батарее. Приехала и ее мама, с Лянтора. В конечном итоге выгнали ее, о чем Юра и не сожалел. И вот последний курс, Юра звонит и говорит, что защитился, учеба продолжалась семь лет. Через неделю должен был приехать. Очень лихо, он тогда развел нас с мамой. Сказал, что я работаю на фирме, где собирают компьютеры и есть возможность, купить хорошую машину и ему он будет нужен, для последующей работы. В Сургуте, это стоило в 1,5-2 раза дороже. В итоге, мы выслали около 30000 рублей, сорвалась мамина покупка. Но, Юра, после этого приехал месяца через полтора и без копейки денег; занимал у моей матери в Альметьевске, похоже, также пил и играл в азартные игры. Конечно, без компьютера, сказал, что отправил багажом. Идет до сих пор, уже лет одиннадцать. Пока не покаешься Юра, в этих грехах, перед родителями, и не скажешь всю правду, они будут висеть на тебе. Пришло время устраиваться на работу, самостоятельно и у него ничего не получалось, хотя гонор был. Пытался я устроить его в АСУнефть, через земляка, но при беседе показал отвратительные знания, вернее их отсутствие. В конечном счете, устроил к себе, в УВСИНГ прибористом 4-го разряда на ГТЭС. Первые полгода, мы с мамой нарадоваться не могли. Ходит в тренажерный зал, занялся лечением зубов, дружит с хорошей девушкой, была у нас в гостях, на двадцатипятилетие Юры. Но потом разбежался с этой девушкой, деньги что зарабатывал; стал тратить на пьянки и снова азартные игры, кажется, покер и игровые автоматы. До получки ему и тогда не хватало, хотя жил у нас на всем готовом, а маме денег на питание не давал. Пошла ругань. Один раз после его дикой пьянки, очень здорово поругались. Опять началась вранье и другие отговорки. После следующей вахты дома не появился, через некоторое время узнали, что снимает квартиру и живет с молодой девчонкой. На день рождения 26 лет, пригласил на ту квартиру и дал адрес. Поехали я, мама и Люда на «Форде». Заходим в квартире беспорядок, Юра полупьяный, всклоченный. На глазах слезы и встретил словами: «С, Любой поругались». Что-то приготовили сами, Юра сбегал за тортом, поставил бутылку вина, но праздник был скомкан и испорчен. Шел 2004 год. В этом году были большие дела. Уже серьезно болела моя мать. С Надей сестрой, я посоветовался, и приняли решение, ее надо перевозить в Заинск, а квартиру продавать. Отправляю Юру, в Альметьевск и он организует переезд матери и продажу квартиры. Мать уже многое забывала и одну уже ее оставлять было нельзя. Встречаю, Юру, в аэропорту и едем на квартиру. Но его больше ждала будущая жена и ее папа. СМС и звонки через каждые 2-3 минуты, видимо были планы на деньги. Но они у него на банковской карте. Юра уезжает и возвращается дня через два после рыбалки, развлечения всегда на первом плане. Снимаем деньги и едем заключать договор на приобретение однокомнатной квартиры. Вторую часть денег, надо заплатить месяца через четыре, до конца года. Его задача взять кредит на 400000 рублей.
Я уже с июня месяца, после взятия кредита на 800000 рублей, заключил договор на покупку новой 4-х комнатной квартиры. Квартира одни голые стены, нет перегородок, электричества. Вся работа на моих плечах.  В начале декабря, завершающий этап работ. По осени, когда еще шли работы, Юру подперло, захотел жениться. Ничего его не интересовало, кроме этого, и был, как чумной. Делать нечего, едем к родителям невесты, в поселок ГПЗ. Знакомимся, садимся за стол, ведем разговор. Ни мы, ни ее папа, к этому не были готовы. Поэтому предложили, отложить вопрос до лета. С большим трудом, наши молодые согласились. Я был за рулем, поэтому не пил, Юра тоже. Но сидел за столом, он явно не адекватный; один съел почти все конфеты шоколадные, что были на столе. Ел их, как голодный, ничего не видя и похоже не соображая. Позднее анализируя эти события, мы с мамой определили, он был присушен и околдован. Последующие события показали нашу правоту. После этого, они поссорились и квартиру, что снимал он, сдал и вернулся к нам в дом. Говорил, что она дура и все остальное, а также что с ней не о чем говорить. И вот пришло время переезда, перед Новым Годом, в конце ноября 2004 года. Нанимаю машину с грузчиками. Помогаем: я, мама, Юра, чуть позже Охлопков. У Вадима, всегда находятся дела, а сейчас я его уже ни о чем не прошу, а вдруг не понравится Людке. Работали весь день, сделали рейсов пять, но, наконец, перевезли. И вот сидим в большой комнате, на диване, все выжатые, как лимон. Выпили шампанского бутылку, Юра засобирался и ушел, он весь день был дерганый и висел на телефоне. Его кто-то ждал. С Охлопковым еще добавили водочки, и он ночевал у нас. Утром опохмелились, и я пошел его провожать. Возвращаюсь, а Валя лежит пластом. Вызываю скорую помощь, приезжают, делают уколы. Юра у нас снова исчез из дома. Выяснилось, что Любин папа, ушел к молодой женщине, ее выгоняют и ей негде жить. В итоге Юра, снова, снял квартиру. Возможно, и не так, вранья мы от него слушали; не меряно и сейчас он в этом деле форму еще не теряет. Приехал через несколько дней со всей семьей, Вадим. Квартира им очень понравилась. Неделю, если не больше наводили еще порядок, я собирал мебель, установил кухонный гарнитур, расставил стенку в кабинете, оборудовал спальную. На Новый Год, кажется, позвонил Юра и поздравил. Мы его отмечали втроем, с Сашей. 1 января 2005 года пришел снова, в полном составе, Вадим. Подарили столик на колесиках, подарок к Новому Году и на новоселье. С начала 2005 года, немного оправившись, после смерти матери, стал заниматься ремонтом квартиры Юры.  Он, наконец, получил кредит, и мы полностью рассчитались, за его квартиру.  За свою, я еще буду платить четыре года. Ремонт квартиры, Юре был не интересен, он был весь в отношениях со своей, Любой.
В очередной раз, они заявили, о желании жениться и свадьбу назначили на июнь. Ремонт квартиры шел полным ходом. Вспоминаю, как купил кирпичи на перегородку между кухней и ванной. Лифт еще не работал и часа два таскал вместе с таджиками кирпичи на девятый этаж. Они могли носить и сутки, поскольку оплата была почасовой. Так хоть контролировал, но тысячи две заплатил за их подъем. Юру смог привлечь только один раз, когда покупали сантехнику и дверные блоки, а также когда покупали обои. С ее отцом обговорили все организационные и финансовые вопросы. Юре, дал в долг денег на одежду тысяч двадцать, потому что у него всегда, «как у латыша, хер, да душа». На день рождения тридцать лет, мы ему списали этот долг. И вот день свадьбы, расписываются в ЗАГСЕ поселка Солнечный, свадьба в кафе Лачин. Основные гости, со стороны невесты из поселка ГПЗ. Я заранее купил икону, в храме за 1200 рублей и в кафе, когда молодые заходят в зал, благословляем ею молодых. Коротко напутственные слова и передаем ее молодым.  Юра сидит на месте жениха, в состоянии эйфории, а на устах Любы, периодически блуждала торжествующая улыбка. Я пригубил только бокал шампанского, поскольку был за рулем машины. Праздновать не хотелось. Около часа ночи мы уехали, вместе с Юрой и Любой. Вадим же уехал с детьми раньше. Приехав домой, я грамм триста водки оприходовал и спать. Днем мы ждали в гости семью невесты. Они же в кафе гуляли до пяти часов утра. С этого дня Люба стала жить у нас. Она тоже была скороспелой, как старшая невестка, очередная «вынужденная посадка». Живот уже был конкретный, весомый аргумент давления на кавалера. Недели, через две мы уезжали в пансионат «Нефтяник Сибири», а молодые остались одни. Юре была поставлена цель: установить унитаз, ванну, раковины, в своей новой квартире. Все было куплено и были даны даже деньги на ремонтные работы. С юга я вернулся один, Валя с Сашей, заехали в Дуденево.  Юра был на работе, Люба встретила хорошо и приготовила прекрасный борщ. Около недели, я больше жил на даче, потом прилетела жена с сыном. После одной генеральной уборки, Валя наехала сначала на Сашу, потом меня. За диваном в кабинете, было найдено двое женских трусов. Ответа нет и до сих пор, а в квартире жила беременная женщина.  По ремонту собственной квартиры, Юра даже палец об палец не ударил. Пока с нами жили, вместе не кушали, все уходили куда-то и не проявляли инициативы, что-то приготовить самим и пригласить родителей к столу. Примерно через месяц, нашел строителей; и сделали обыкновенный ремонт, и организовали его переезд. Чуть позже молодые, пригласили в гости и нас поблагодарили, за квартиру. В ноябре, я Любу увез в роддом, и она родила прекрасного сына, Мишу. Мы радовались за них, все складывалось пока хорошо, и была надежда на улучшение их отношений. Очень запомнился день рождения Миши, когда ему исполнился год. Вся наша семья, Любин папа с женой и двумя приемными дочками. Но до Нового Года разбежались. Не хочу даже описывать все их дрязги и разборки, как их пытались мирить. Через полгода развелись окончательно. За прошедшие после этого четыре года, Юра стал  серьезнее, прошел ступени от инженера на нескольких ГТЭС, инженера второй категории и ведущего инженера отдела автоматизации УВСИНГ. Внук, Миша, у нас частый гость, как дома, так и на даче. Постоянно бывает и у папы, Люба сменила уже несколько съемных квартир, не меньше и мужчин. Мишу, я часто называю переходящим призом, который не имеет собственного угла. Очень комфортно чувствует себя в большом и маленьком доме, т.е. у нас на квартире и даче, но основной дом у него у папы на Югорской. По большому счету он никому не нужен и мне от этого грустно. Нам он нравиться, но мы уже старые и силы не те.  Придет время, не будет алиментов, и мама боюсь, откажется от него. Сейчас у Юры, новые планы, к новой семейной жизни.  Мы уже знакомы со Светой, и она нам начинает нравиться. Она также хорошо относится к Мише. Дай Бог, чтобы у них все получилось, и в Сургуте родилась еще одна счастливая семья. Но, как показывают последующие события, не все просто и у них. На 26 марта были приглашены на Юрин 33-й год рождения. Были родители Светы, Вадим с семьей. Контакт между родителями был установлен, кажется неплохой. Дай, Бог, чтобы у молодых все сложилось и закончилось свадьбой.


САША

Наш третий сын родился 24 августа 1989 года, решились мы на этот подвиг, в уже критическом сорокалетнем возрасте. Критическими были и наши отношения: если бы не его рождение, развод был бы, по всей вероятности, неизбежен. Ждали дочь, но наверху виднее. Валя с неделю лежала на сохранение, но Бог миловал, у нас родился здоровый ребенок. Еще пять месяцев, после его рождения, я проработал в городе Радужный. У Саши, после рождения, появились некоторые проблемы со здоровьем, и мы одно время часто были у врача, что лечат ДЦП. Но обошлось. Вспоминается, как на коляске мы с Валей шли не раз, до автобусной остановки.  Затем на автобусе до конечной в НГДУ и снова на коляске.  Единственный из сыновей, кто после выхода мамы на работу, ходил в садик до самой школы.
Маму, я и провожал в роддом и встречал. Личной машины не было, доехали с конечной остановки НГДУ на такси. После рождения, мы стали очень богатыми. Три сына в современном мире, явление не частое. Что еще написать про его детские годы. Любил играть с Громом. Когда гуляли, я частенько привязывал санки к ошейнику Грома и тот катал его. Удовольствие это доставляло обоим. В то время у меня появилась настоящая видеокамера и хроника его роста и развития есть самая полная. Вот они в детском садике, вот он идет в школу; и первый раз сидит за партой. Мы катаемся, на только купленной машине; мы на природе в лесу. Саша моется в ванной и мечтает стать взрослым. Мы на море, мы в автобусном туре по скандинавским странам, в гостях у бабушек и так далее. Учиться Саша начал в той же школе, что закончили его старшие братья. Через полгода перевели в пятую школу, из-за конфликтов с учительницей. Роковую ошибку, я совершил, наверное, когда купил для детей компьютер в 1998 году. Они его осваивали все, а мне было не до этого. Работа отнимала много сил. Постепенно главным пользователем стал, Саша. Вадим тогда женился, а Юра учился. На дни рождения ему покупал, Вадим, компьютерные игры и это его затянуло в омут. Если раньше у него были диски с развивающими и познавательными играми, то потом пошли одни стрелялки, вытаскивающие из самых глубин человека, самые дикие и низменные инстинкты. Помню зимой, на его каникулы, поехали в Москву и к родителям втроем. Он еще учился в 7-8 классе. Остановились в Москве, в гостинице рядом с площадью трех вокзалов. Маме купили тогда норковую шубу, а Саша, уговорил купить новый системный блок, старый не выдержал нагрузок. Были у моей матери в Альметьевске, в Дуденево. Уже тогда, Саша, начал кидаться на своих родителей. Мог просто так нагрубить. Вирусы и зомбирование компьютера, медленно, но верно начинали действовать. В то время плохим помощником, в воспитании была и школа. Уже тогда, им начали вдалбливать их права, что они родителей могут посадить в милицию. Ювенальная юстиция, стала шагать и по Сургуту. Когда учился в девятом классе, пригласили на общегородское родительское собрание, в училище, что на улице Маяковского. Там представители с Ханты-Мансийска, заместитель мэра города Кошелева, с УВД, ГОРОНО, врачи и прочее.
Начинают нам говорить, что детям надо дать свободу и все больше про половое воспитание. Мамы должны своих дочерей, учить пользоваться контрацептивами.  Папы, должны учить пользоваться презервативами. И это, для детей 13-15 лет. Сейчас бы выступил, на этом сборище, а тогда сидел, как все и ухмылялся. Учиться, Саша, стал хуже и хуже; мог позволить себе и не ходить, по причине якобы болезни. Конечно, будешь болеть, если до утра за компьютером.  Бросил спортивную секцию восточной борьбы, хотя успехи были. Перестал ходить в школу Салахова, по изучению компьютера, для будущей работы. За все мы платили деньги, и на все ему было наплевать. На компьютерные игры, знаний уже хватало. Уже вызывали в школу, так как с одним парнем вымогал деньги. Затем освоил Интернет и счета пошли на тысячи рублей в месяц. Ставил пароль, бесполезно, взламывал каким-то образом; когда смотрел распечатки, в день мог сидеть по 15 часов. Дважды уносил в гараж, чтобы остановить это буйство и бесовщину. В 2004 году, разрывался между работой и ремонтом новой квартиры. В один день осенью, едем с Валей домой, из новой квартиры, я устал как бобик. Ставим машину, под окнами, поднимаемся и звоним в дверь. Не открывается, закрыта на щеколду изнутри. Около часа крутились, вокруг дома, кричали, стучали бесполезно. Сына поразил страшный недуг, компьютеромания, что на уровне не лучше наркотика. Я, конечно, рассвирепел, наорал на жену. После ушел к Охлопкову, напились водки с горя, и пошли играть в бильярд. На телефонные звонки не отвечал. Позвонил, Вадиму, чтобы помог маме. Она действовала, позвонила в МЧС, приехали специалисты, и открыли дверь. Появился, я часа через два, когда все было сделано. Так он первый раз, решил наказать родителей, чтобы вернули любимую игрушку. Вадим, побил его тогда, и был, пожалуй, прав. С большим трудом, при помощи репетиторов, окончил школу, далее выпускной вечер. Если честнее, его оттуда вытолкнули, успехами в учебе он явно не блистал. Принял решение учиться в Екатеринбурге, на продюсера. В этом плане и наша вина; у мамы много книг про кино, папа с 30 лет, занимается любительскими съемками.  Когда с видеокамерой работал Саша, получалось у него хорошо.  Выбор сделан, а экзамен на поступлении, всего один русский язык, для лентяя самый раз. Саша студент первого курса. Мама сняла даже квартиру, чтобы все условия, для учебы. После первого курса и отпуска с заграничным туром по странам Скандинавии, поехали на машине, было много вещей. Приезжаем поздно ночью, встречает его друг. Канализация забита, а в туалет сходить можно, только с большим трудом. Только через день, с помощью сантехников, решил эту проблему.
Выяснилось, что его друг, живет несколько месяцев, а платить за жилье не хочет. После разборок, пришлось выгнать. В квартире грязь, хотя живут двое. Пошли в институт, зашли в деканат, решать вопрос оплаты и выяснить, как учиться. Есть хвосты, посещаемость занятий отвратительная. Как здесь потом не поругаться. Единственные его достижения в то время, лучший игроман города Екатеринбург. Уезжали в расстроенных чувствах. Сейчас уже 2011 год, он должен оканчивать институт, а учиться только на четвертом курсе. Но если бы так. Книга эта все еще пишется и редактируется. Как в народе говорят: «Ни стыда, не совести».  Комфортно сидеть на шее родителей пенсионеров, и кидаться на них при удобном случае, обвиняя во всем отца. Живет в условиях, хуже, чем у бичей. В двухкомнатной квартире, четыре парня, все привыкшие, что за ними убирают мамы. Несмотря на это, приняли решение, покупать однокомнатную квартиру, с оформлением документов на маму. Похоже, что стал серьезнее, давно увлекается компьютерной электронной музыкой. Даже что-то сочиняет, начал играть на молодежных вечеринках. Учиться, стал увереннее, что как выяснилось далеко не так, получил вчера СМС, будет «хедлайнером», на молодежном вечере. Посмотрел в Интернете, это гвоздь программы, выступающий в конце ее, т.е. почти звезда. 12 февраля в телеклубе Екатеринбурга, будет заполнять музыкальные паузы, при выступлении, двух мировых звезд. Хочет заниматься этим и дальше, остановить его мы не в праве. В добрый путь, но большой уверенности, в том, что это увлечение, будет обеспечивать, его достойную жизнь нет. Буду очень рад, если он развеет мои сомнения. Нет, будет искать работу, за которую, пусть мало, но платят. Купив квартиру и проучив еще год, финансовую подпитку закроем навсегда. Чтобы лучше понять, что я пережил за эти годы, как развивались все события, как закручивались наши жизненные сюжеты, добавляю нашу переписку 2008-2009 года, «В контакте». Надеюсь, потомки поймут, что боли в ней много….

11 марта 2011 года, решил позвонить в деканат, узнать, как учится Саша. Если честно лучше бы не звонил. За второй курс три хвоста, за третий всего лишь пять. Получается, что за пять лет учебы окончил только два курса. Позвонил Саше, в ответ невнятное мычание, пойдет в деканат и разберется. Хотя и сын, и мама, утверждали оба; что все с учебой теперь нормально. Мама даже сказала, что в деканате все восхищаются нашим сыном. Дома вечером скандал, с рукоприкладством с моей стороны. Выгонял жену из своей комнаты, до сих пор не избавилась от привычки; во всем обвинять меня и поливать грязью, а выгнать из комнаты можно только силой, чтобы остановить ее словесный понос и оскорбления. С пятницы по воскресенье выпил три бутылки водки, но боль душевная не утихла. Она просто ушла вглубь меня, ушла навсегда. Еще раз повторю слова, которые говорил сыну четыре года назад, в первый приезд в Екатеринбург: «Господи, прости тебя грешного, ибо не ведаешь, что творишь». А потакает во всем, мама. До чего же слепа материнская любовь. Прости, Господи и ее.

Переписка с Сашей

 Саша: Ты так говоришь, как будто эти события на подобие, как с МЧС, у меня просто так отскакивали, от нечего делать. Скучно было мне, наверное. Читая между строк, ты оправдываешься, выставляя меня главной причиной. Я опять корень зла и во всем виноват. Объясняться с вами всегда было бесполезно.
Еще раз говорю. Вы решаете проблему, которой НЕ СУЩЕСТВУЕТ. Играл я в Сургуте, потому что мне было скучно. Ужасно скучно, невыносимо просто. В этом нет ничего плохого. … Вот чем я занимался в Сургуте, и даже зарабатывал кое-какие деньги, которых хватало на тренировки, покупку комплектующих и чуть-чуть на чипсы, которые я так люблю.
….Это как минимум, значит, то, что вы меня и не хотели понять, или плохо старались. Что уж говорить о том, чтобы я вам все, что у меня в душе - вам поведал. Все равно, что лечь поперек рельсов. А я жить хочу. Опять будет непонимание, какие-то бредовые предложения, истерика и дальше по списку. Тем более вы даже не верите в меня. Ну и ладно. Хотя ответ лежит на поверхности. Мама, наверное, больше всех близка к нему.

Папа.
03.02.08
          Извини, что пишу снова, но твое поведение, где-то лишает смысла мою жизнь и парализует волю, для ее дальнейшего продолжения и развития. Мама твоя говорит, ты бы приехал, но Саша боится тебя. Если это так, сообщи и к твоему приезду, я найду другое жилье. Ты взрослый человек, а я для тебя кошелек, не больше.

Папа.
Здравствуй, Саша. Перечитал сегодня всю нашу переписку, проанализировал и сделал следующие выводы.
Отвечал ты на мои письма, когда я тебя очень сильно злил: ни в одном, ни слова раскаяния, признания собственных ошибок, только... «Я ПОМНЮ...ДОСТАЛИ....ИГРАЮ, ПОТОМУ ЧТО СКУКА...Я ХОЧУ ЖИТЬ».
Что, я, Саша могу добавить. Ты практически не ответил ни на один вопрос, поставленный в письмах. Ты уже бездельничаешь почти два года, а по вложенным в тебя средствам, должен оканчивать второй курс, основу будущей профессии.
Поскольку не учишься, мои предложения, следующие: ДОМОЙ, ВЕСНОЙ АРМИЯ, РАБОТА И ЕСЛИ ЗАХОЧЕШЬ УЧИТЬСЯ, ТО УЖЕ ТОЛЬКО ЗАОЧНО. СВОЙ ШАНС, УЧИТЬСЯ ЗА СЧЕТ РОДИТЕЛЕЙ, ТЫ УПУСТИЛ. Теперь к вопросу о том, верят в тебя или не верят: если бы не верил, не писал. Ты парень весьма неординарный (но за это не платят), у тебя весьма нестандартное мышление (за это и страдаешь), но у тебя нет четко сформулированной цели в жизни и плана ее решения. Почему-то, ты считаешь, что тебе все должны и должны оказывать признаки внимания.
Сходи хоть раз в церковь на исповедь и попроси прощения за один из самых больших грехов НЕУВАЖЕНИЕ И НЕПОЧИТАНИЕ РОДИТЕЛЕЙ. Мы тебя всегда прощаем и простим, а истинно может простить только БОГ. Пока.

Папа.
Здравствуй, Саша. Наконец - то получил письмо, которое мне даже понравилось. Что могу сказать о скуке. Извини, но народная мудрость гласит: "Делу время, а потехе час". Учебу как, я понял, ты уже бросил, системно нигде не работаешь, скучно. Подумай и ответь, хотя бы на то, что сможешь. Пока.

Папа
Рад услышать хоть и злой, но твой голос. То, что ты не в шоколаде, вне всякого сомнения. Родители от тебя отстанут, когда будет ясность, с твоей учебой, работой. Это основа твоей будущей жизни. Я очень боюсь, что ты Саша, стал игроманом и не можешь избавиться от своей зависимости, а в Сургуте, это все было бы видно. Если это не так, развей наши сомнения, хотя бы в общих чертах разъясни, чем занимаешься уже почти два года.
Пока, надеюсь, ответ буду ждать не месяц. Порадуй наши сердца, сын, взвешенными и продуманными решениями. Ничто для тебя еще не потеряно. Помирись с родителями, вместе найдем выход для тебя, но так жить нельзя.


Папа.
Здравствуй Саша. Очень нас не обрадовал приезд Юры, с краткими комментариями, о вашей встрече. Похоже, ты окончательно съезжаешь с рельсов. Слова из песни Макаревича: "Ни стоит прогибаться под изменчивый мир.
Пусть лучше он прогнется под нас" не для тебя. Пока сейчас под тебя прогибается только мама, но бесполезно.
Папа.
Саша, здравствуй. Ответа не дождался, СМС мамы до тебя не доходят, поэтому пишу очередное письмо. Сегодня в передаче Малахова о здоровье слушал немного больного артиста Абдулова. Он высказал очень интересную мысль, что в этом мире мы очень сильно взаимозависимы друг от друга. Ты же ведешь себя, как будто находишься в другой Галактике, за тысячи световых лет и полностью независим от родителей и нас разделяет не только холодный вакуум космического пространства, но и полнейшее равнодушие. С одной стороны, глубокие размышления, о смысле жизни, тайных планах на жизнь.
Саша, молодец! Ответ мне твой понравился и ответить можно словами из песни В.Высоцкого: " Пророков нет в отечестве своем, да и в чужом, что-то их видно». Во многом с твоими мыслями я согласен, но мир материален: хоть по-простому, но надо кушать, одеваться, иметь крышу над головой, а для этого надо работать. Думаешь мне нравиться моя работа, но она решает многие вопросы семьи, ее перспективу. Саша, больше оптимизма, каждый день жизни, это радость. Светит солнце, ты здоров, тебе интересно дело; которым ты занимаешься, в конечном счете, ты представишь его на суд людям, стаду миллиардов. Но у любого стада есть пастухи, и надеюсь, я они оценят тебя достойно. А для этого трудись, делай свое дело. Успехов в нелегком труде, но если бы за него платили и деньги, ты бы был счастливым человеком.

Папа.

Здравствуй сын!
Случайно открыл электронную почту, а там твое сообщение, до этого в контакт не входил. Очень рад, что ответил, хотя и в своем ключе: дерзко. Естественно, что ты никого даче не знаешь, потому, что живешь в своем выдуманном виртуальном мире: с постоянной жестокостью, стрелялками, убийствами и т.д. Еще раз говорю, что когда был у Вадима, мне на сотовый позвонил сосед по даче и я назвал его по имени, Саша. Леша подумал, что я говорю с тобою, потому так ответил.
То, что я не мед и далеко не сахар, я знаю: но придет время, поймешь, что родителей нужно хотя бы уважать, за факт своего рождения. Твое отношение ко мне, я переживу, потому что с возрастом, ты его изменишь, тем более, когда меня на этом свете уже не будет. По себе знаю, на примере своего отца, которого видел всего несколько раз. Я давно ему все простил, и то, что бросил мою мать, он был моложе на 20 лет; но он ей очень сильно помог поднять моих старших братьев и сестер, в послевоенное время. Как говорят, у них была любовь, а моя мать затем похоронила его больную и парализованную мать, с которой он жил у нее несколько лет. Но отойдем от лирики и вернемся к нашим баранам. Мне больше всего жаль Саша, что ты теряешь







ВЫДЕРЖКИ ИЗ ДНЕВНИКА

16 мая 2007
Два дня под впечатлением звонка из деканата. Оказывается сын, который так успешно рапортовал, что учится и все у него нормально: совсем не ходит в институт, за второй семестр ходил аж три дня и возможно, что его не допустят до сессии, т.к. имеет три хвоста.
Обидно и горько до слез: мы выкладываемся до упора, чтобы обеспечить учебу, а он по лозунгу Юры – живет, как хочет. Абсолютно не понимаю такое поведение: нет элементарного эгоизма, инстинкта самосохранения, понимания того, что пока родители помогают, надо выучиться и получить основу для будущей жизни. Очень обидно видеть своих детей неприспособленными, растяпами. Честно говоря, не знаю, что делать. Можно поехать в Екатеринбург, сходить в деканат, но вопрос; будет ли он слушать меня. Скорее всего, будет играть в молчанку и в лучшем случае выдавливать из себя слова, чтобы отвязались. Я растерян, мой авторитет отца уже давно посрамлен, не без помощи мамы. Сын, который живет на моей шее, не отвечает даже на звонки, видимо это ниже его собственного достоинства. Уже мне за 57 лет и все больше одолевают мысли, а зачем в этой жизни колотился и чего добивался. На усилия по поднятию троих сыновей, ушло много сил и каков результат? Стоило ли, это усилий? Средний сын больше зациклен на собственные развлечения, поэтому живет можно сказать в нищете. Имеет только то, что дали родители, 29 лет, а ходит практически только в наших вещах. Имеет прекрасного сына, но брак, похоже, неудачен, живут вместе, и платит алименты. Саша младший переплюнул всех: такой беспредельной наглости не было ни у кого. Единственный свет в окне, мой старший сын. Звезд с неба не хватает, но тянет свою лямку и все имеет. НЕ ЗНАЮ, ЧТО ДЕЛАТЬ И КАК ЖИТЬ ДАЛЬШЕ. БОЖЕ ПОМОГИ. Напрашивается вывод: ты Николай свою миссию как биологическое существо по воспроизводству человеческого рода выполнил, и твои дети уже не пропадут и могут жить сами, сообразно своего труда. Следовательно, основная теперь цель: подкопить средства, для своего дальнейшего существования (на пенсию не проживешь) и начать новую жизнь – социально значимую, а не растительное существование. Я думаю, что если я не нужен детям, то кто-то нуждается во мне, моих мыслях, мечтах, делах.
Дальнейший отрезок жизни по любому короче предыдущего: поэтому надо много успеть, чтобы жить со смыслом, интересом и вдохновением. Чтобы душа и тело пели от каждого прожитого дня, и прочь ушли мои враги: уныние, лень, неуверенность в своих силах.
Я НЕ ХОЧУ ПРОЗЯБАТЬ И ЖИТЬ, КАК РАСТЕНИЕ. Я, ЧЕЛОВЕК, БОЖЬЕ СОЗДАНИЕ И ДОЛЖЕН ОПРАВДАТЬ ЕГО ПРЕДНАЧЕРТАНЬЯ. АМИНЬ. Очень долго не обращался к дневнику, засосала суета мирской жизни; тут и работа на даче, отпуск, с поездкой по четырем европейским странам и так далее. В сентябре с женой отвезли Сашу в Екатеринбург, для продолжения учебы и обустройства. Реальность самая жестокая: на сей день, сын отчислен, бичует в той же квартире, где-то работает и терроризирует своих родителей, а со мной даже не говорит и не отвечает на СМС. В очередной раз к нему поехала мама, будем надеяться на лучшее, но надежда весьма слабая, лучше бы пошел в армию. Это, похоже, расплата за те тепличные условия, которые мы ему создали, и за ублажение капризов мамой. Не снимаю вины и с себя. Читаю одновременно пять мощных книг, которые взламывают, как ледокол сознание и укрепляют, ранее прочитанное и собственные взгляды. Можно сказать, приобрел еще пять новых друзей; единомышленников, которых, к сожалению, нет, в ближайшем окружении. Дети мои думают больше о материальном, книг у них я практически не вижу. При общении с приятелями, коллегами по работе, сплошной примитивизм и материализм, ни каких духовных исканий, обсуждения высоких целей. Объединяют только работа и эпизодические возлияния, к превеликой моей радости, с меньшим количеством. Сегодня в очередной раз прошел медицинскую комиссию, для моего возраста результаты неплохие. Второй день один дома, читаю и пишу, но не графоман, только для себя и, скорее всего для старшего сына, с ним самая тесная связь.
26.12.08
Молчит телефон, и нет СМС,
А в сердце боль не затихает.
Неужто, скоро мне конец,
Ведь сын отца, так презирает.
Сомневаюсь, что дети выполнят мою волю, и похоронят в деревне Верхняя Уратьма, и посему буду приближаться к ней сам, своим ходом. Сейчас 2011 год, а это мнение мое нисколько не изменилось. Живем в одном городе, а общения можно сказать нет. Все в нас видят только прислугу, в первую очередь жена Вадима. Как написал недавно Саша, в семье нет ядра. В этом он, пожалуй, прав.

13 марта 2011 г.  пользователь Николай Мишалов
За выходные, включая пятницу, выпил три бутылки водки, но помогает слабо, да можно и здоровье подорвать. Я ценю, конечно, твое увлечение электронной музыкой, но учеба должна быть на первом месте. Мне сказали, что учеба и судьба твоя в институте, на волоске. По словам твоей мамы - виноват, я. Что сказать в оправдании, есть вина конечно, но не настолько, чтобы во всем обвинить меня. Посмотрим, как события будут развиваться дальше. По контракту буду работать еще год, до 62 лет. Силы мои уже на исходе. Если считаешь, что мы втроем сможем прожить на две пенсии, то так и будем жить. Правда со многими привычками придется расстаться. С мамой крупно поругались, два дня не разговариваем. Так ты, сын, ценишь нашу заботу о себе. Я уже забыл, когда ТЫ последний раз, называл меня папой. Что написать тебе еще, чтобы не быть слишком нудным. НЕ РАСКИСАЙ, СОЖМИ СВОЮ ВОЛЮ В КУЛАК. ДОКАЖИ ДЕЛОМ, ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ ВСЕ РЕШИТЬ: ПРОБЛЕМЫ С УЧЕБОЙ, ДОБИТЬСЯ ПРИЗНАНИЯ В СВОИХ УВЛЕЧЕНИЯХ. ПОДАРИ НАМ РАДОСТЬ, ОТ ГОРДОСТИ ЗА ТВОИ УСПЕХИ.
Ответ Саши. Почему ты решаешь, что для меня должно быть на первом месте? Как не старайся ты мою натуру не изменишь и сквозь силу, идти против себя - путь к саморазрушению и ужасной жизни. Не вижу проблемы в цифрах и бумажке, которая, якобы, важна в наше время. Она важна, если я хочу быть работягой в конторе, безусловно, но мне не нужна такая жизнь. Я знаю всего пару людей, которые учились ради образования и для себя. Многие открыто говорят, что учатся, потому что давят родители и им ненавистно, то, что они делают. У нас на всем факультете можно собрать всего пару стоящих человек, которые могут стать достойными в будущем.  Хочу делать все, так как хочет сердце, а не папин кошелек. Видя его, мне стало еще более ясно, что я на верном пути. Я все ценю, что ты вкладываешь деньги и не малые. Но свое сердце я не предам, что бы, ни случилось. Я буду делать, так как считаю нужным. И все дает мне понять, что я делаю правильно. Кроме вас. Долги я сдам, меня с ними преследует полное невезение на протяжении всей учебы. Говорю - у меня все хорошо. Я никогда не вешал рук. Я просто оставляю вам простор для мыслей, нежели думать негативно. А по каким причинам думать негативно - конечно Саша тунеядец и бездельник, и никак иначе. Стоит ли удивляться, почему ваше мнение малоавторитетное, как бы я не хотел, чтобы было по-другому. Моральной помощи от вас не получаю. А это для меня главное. Лишь упреки. Можешь продавать квартиру, делать что угодно. Это лишь отсрочит, то чем я буду заниматься. И это не только музыка. Это лишь начало пути и чего-то большего, я чувствую в себе силы и не малые. У меня много планов...Я сильно отстал в социальном развитии. Не буду говорить, почему и воротить прошлое. Не буду говорить, почему я закрыт от мира, и что мне всегда больно разговаривать с вами. Я вас искренне люблю. Но мне трудно просто жить. Мне нужна зацепка. И пока, я ее нашел, лучше не лишать ее, меня. Это уничтожит абсолютно все, в первую очередь меня и маму. Я всегда буду говорить, что у меня все хорошо, лишь бы вас не задевать больше. Даже если со мной что-то случится очень плохое, я вряд ли обращусь к вам. Так как знаю, что поддержки, той, которая нужна, ее не будет. Я не чувствую защиты, я не чувствую семьи, я не чувствую общего ядра, его ведь нет. Я в этом убежден до конца своих дней. Дело не в том, что я в вас не верю, я вас ни в чем не виню даже. Просто так сложилось. Но если все иначе, если я ошибаюсь, то я самый счастливый человек на Земле. Я уже говорил маме, что  убежал от вас под хорошим предлогом — это правда. Нет связи - нет боли. В чем действительно у меня могут опуститься руки, так это в выстраивании отношений с вами... Я на верном пути.
Отец. НЕ РАСКИСАЙ, СОЖМИ СВОЮ ВОЛЮ В КУЛАК. ДОКАЖИ ДЕЛОМ, ЧТО ТЫ СМОЖЕШЬ ВСЕ. Очень рад, что письмо задело. Стало быть, моя боль, это и твоя. Квартиру покупали, не для того чтобы продавать. Институт ты выбрал сам. Этот год покажет, будешь ли ты продолжать учебу, если сдашь хвосты. Если нет, то банально отчислят, а там армия, работа и добывание средств на жизнь уже самому. У меня в цехе уже три дипломированных юриста, на сто человек. Просто их выпустили слишком много: на хорошую должность устроится сложно, на первом месте приоритет блата, а не способности. Отечественный кинематограф, переживает далеко не лучшие времена: более чем на 90 % мы смотрим самое худшее иностранное. Хорошо если устроишься в хорошей творческой и работящей команде. Времена одиночек прошли давно. Возможно, тебе повезет и твое увлечение электронной музыкой, даст возможность безбедно жить. Но институт закончить видимо надо, хотя бы из-за принципа, а диплом потом подарить родителям, если он не нужен. Что ни говори, а они в него вложили много. Если честно, я всю жизнь завидовал белой завистью творческим людям: делают любимое дело, и оно решает все их материальные проблемы. Не надо рано утро уезжать за сотни километров: прессовать своих подчиненных, слушать оскорбления и унижения тех, кто выше тебя. Но это было в советское время. Сейчас короли больше в шоу-бизнесе.  Это модные художники, композиторы, певцы, парикмахеры (визажисты), т.е. очень тонкий слой творческих людей. Остальные те же служащие из банка, массовка, серая толпа, массовка. Я-то же всю жизнь мечтал заниматься творчеством. Но женился, и пошло, поехало. Можно сказать, материальные заботы и проблемы: выпили всю духовную энергию без остатка. Но не все потеряно. Ты, наконец, на верном пути. Квартира уже есть, а в наше время иметь квартиру, это здорово. Твое участие в шоу - бизнесе, позволит решить уже многие проблемы самостоятельно. Стало быть, и я могу посвятить себя творчеству. Почти закончил хронологию жизни твоих родителей и предков до 4-5 колена. Но как ты говоришь: "Нет связи - нет боли". Но надо знать историю своего рода, жизнь своих предков. Мы не должны быть "Иванами, не помнящими - родства". Это исследование называется "Размышления на склоне лет" В ней описана вся моя жизнь от рождения и вот уже и до заката. Мы плохо знаем, друг друга, уходим из жизни и все. Что знаю, написал про своих родителей, дедушек, бабушек. Эта книга эксклюзив и предназначена, для узкого круга: жены и троих сыновей. Только они имеют право передавать ее дальше, чтобы появились новые страницы. Каждому посвящена своя глава, каждый ее может и должен продолжать дальше: это мой отцовский наказ и завещание. Осталось еще немного отредактировать. Но это только первая часть. Вторая - фотографии и видеоматериалы, здесь потребуется помощь Юры, или тебя. У меня сейчас очень много материалов. Самый богатый материал фото и видео, о тебе. Я хочу, чтобы остались диски, обо всех нас: пусть иногда на нас смотрят наши потомки, когда им грустно и хочется пообщаться с предками. Думаю, что всем будет интересно и познавательно. Писал предельно правдиво, сусальных картинок нет. Сам автор выглядит далеко не лучшим образом. На переписку не отвлекайся, посвяти лучше время, решению своих проблем. В книге около 160 страниц, сразу не прочитаешь, да и зачем. Всего доброго. Уверенности себе, а в наше время она должна быть с примесью наглости.

Отец, последние строки. 28 марта 2011 года 3часа 32 минуты.
Если честно, то зацепил последний ответ сына: «Учатся, потому что давят родители и им ненавистно, то, что они делают».
Но сразу возникает законный вопрос, а зачем сразу не пошел работать??? Я, этот вопрос поднимал не раз, когда писал об армии и работе. А так очень удобно ничего не делать, обвинять во всем родителей и жить за их счет. А чтобы работать, надо иметь профессию, даже рабочие имеют диплом о своем образовании.
«Делать все, так как хочет сердце, а не папин кошелек».
А что мешало делать, и что ты сделал, просто без кошелька не смог бы прожить и неделю.
«Я уже говорил маме, что я убежал от вас под хорошим предлогом — это правда». Что ответить, от родителей убежать можно, но от себя; своих пороков и слабостей – нет. Вот и все, Саша. Завершаю свою переписку. Я просто устал, решать Ваши проблемы, и выслушивать при этом оскорбления. Скоро приедет к тебе мама, завершить квартирные дела. Дал ей 70000 рублей: 20000 долг за ремонт, 50000 на первичное обустройство. Учись теперь обеспечивать себя сам: делай, что хочет сердце и пусть не давит тебя папин кошелек, он просто пуст.

МОЯ ВЕРА, В БОГА

Что делать, родился я в богоборческое время и потому с детства был убежденным атеистом. Так меня воспитали официальные власти, а дома про веру ничего не говорили. В то время идолами были - Ленин и Генеральные секретари. Церковь в моей деревне была разрушена, задолго до моего рождения. Мой дядя Иван Иванович Мишалов, скидывал колокол с нашей деревенской церкви и через несколько лет лишился голоса; в горло была установлена металлическая трубка, и говорить он мог лишь шепотом. Так, что есть, Бог, который не только всемогущ, суров, но и справедлив. В нашей разрушенной церкви, в одной ее части был склад зерна. Мальчишкой я заходил туда иногда. Купол еще не был полностью разрушен, и я заворожено смотрел, на остатки картин; с библейскими сюжетами, о которых не имел малейшего представления. В избе, в переднем углу была икона и по праздникам мать зажигала свечу. Я никогда ее не видел молящей, также и сейчас не видят меня дети и внуки, хотя молюсь каждый день.
Первый раз был в храме, после поездки в Тобольск в 1980 году, т.е. в 30 лет. Были на службе, и что-то затеплилось в моей душе тогда, но до всего приходилось доходить самому. Затем в 1982 году, после туристической поездки в Москву и покупки мебели, был в Загорске. Если не ошибаюсь, отстоял, половину службы, в которой ничего не понимал. Затем поклонился мощам Сергия Радонежского, как и все подошел  и поцеловал гробницу, перед этим неумело перекрестившись. После этого стал бывать в церквях чаще, но дело больше ограничивалось тем; что ставил свечи за здравие, за упокой и за своего святого угодника Николая. С 50 лет стал чаще ходить в храмы, их уже достаточно в нашем городе. Они построены, конечно, на пожертвования прихожан, но большей частью при поддержке официальных властей. Что интересно, несмотря на это, все больше крепнет убеждение, что прежняя богоборческая власть, лучше относилась к собственному народу.
Нашей лицемерной властью, отброшены в сторону бесплатные блага: медицина, образование, жилье, коммунальные услуги и прочие достижения великого социального государства. За символические цены, любой житель СССР мог свободно добраться от Калининграда, до Владивостока. А сейчас президент (премьер) В.В.Путин смиренно стоит со свечкой на богослужении, проводимом Патриархом, а затем получает благословление на свои дела. В числе их и строительство личных дворцов за миллиард долларов, а рядом и резиденция Патриарха в Параскавейке, что под Геленджиком. Это покровительство вороватых олигархов, которые являются личным кошельком. Самое страшное преступление наших правителей: распродажа наших сырьевых богатств, того, что по праву принадлежит нашим детям, внукам и всем грядущим поколениям.
С вступлением в ВТО, будет положен окончательно конец нашей государственности, мы попадем окончательно во власть международных монополий; и навечно станем сырьевым придатком стран золотого миллиарда, вплоть до истощения недр и собственной гибели от истощения и упадка сил. Да не раз наша страна вставала с колен: после шведов, поляков, монголов, французов, немцев, но сейчас наши силы, похоже, иссякли. Никогда удар, против нашего народа, не был таким разрушительным, как сейчас и это с помощью своих доморощенных владык. Для нас тайна, за семью печатями, как все они пришли к власти. Судьба народов России и отделившихся от нее стран СНГ, просматривается очень незавидной. Вместе с тем, я не отказываюсь верить в Бога, хотя аналитический ум технократа, во всем видит изъяны и упущения. Прочитал недавно в Интернете, что перед революцией 2017 года, в Петербурге средняя зарплата священника в 10 раз была больше зарплаты рабочего. Уже сомнение, хотя могут и врать. В реальности вижу, что наши священники не жируют. Да вижу, что у владыки Дмитрия, очень крутая машина. Но он ездит по всей нашей громадной епархии. Что ему на старой колымаге ездить, типа УАЗ. А сколько негатива про Патриарха Кирилла, но я на протяжении десятка лет восхищался его утренними проповедями, они воспитывали меня и поднимали духовно. Да он причастен к бизнесу, под покровом Церкви, но кто знает каковы ее траты, на свое обеспечение и развитие. Тем более он монах и очень умный человек и знает, что в могилу ничего не унесет. Здесь я вообще затрудняюсь, что ответить. А информация диакона Андрея Кураева, о злоупотреблениях высших иерархов всех церквей за 2000 лет. А, как известно, он официально служит в Церкви, а на публицистику, имеет благословение самого Патриарха Алексия второго.
Знаю точно одно: всегда идет борьба за народ, за его умы. Посеял сомнение, значит человек отошел от Бога, а стало быть, перешел на сторону его противника. Церковь тот же срез общества и его пороков не лишена, но если она исчезнет, во что тогда превратимся мы. Мы мало, чем будем отличаться от звериной стаи. Все эти молитвы, церковные обряды, Евангелия, Библию, написали великие умы, подвижники духа. В них скрытая энергия, связь времен и отвергать все это – великий грех. Чего стоит только: прощеное воскресенье, Рождество, Пасха, посты. Пусть моя вера еще слаба, не всегда осознанна, я не сойду с дороги ее укрепления. Возможно, и мои дети, глядя на меня, одумаются и пойдут по пути ее постижения. А дорога эта очень длинная, на всю жизнь. Много времени и сил занимает мирская суета. Уже восемь лет, как на пенсии, но вынужден работать, чтобы вывести на определенный уровень и младшего сына. Остался еще год, а дальше пусть живут сами по своим понятиям и взглядам. Наша помощь только ослабляет их.



МОИ СТИХИ И ТВОРЧЕСТВО

Трудно даже сказать, когда я взял в руки авторучку и набросал свой первый стих. Еще труднее считать их шедеврами. У меня много стихов выдающихся авторов, но просматриваю их редко. В первую очередь это потребность души, ее полет, ее состояние, которое надо выразить словами. Запомнились самые первые слова, сочиненные перед свадьбой и посвященные жене.

А мы, с Валей, вместе спали,
На душистом сеновале.
Целовались, обнимались,
Будет, что - еще не знали…

Я его даже не записывал, возможно, даже часть его и забыл. Я в городе Радужном, жена одна и рождаются строки, от которых влажнеют глаза. Отдыхаю и лечусь в Кедровом логе, и снова слова ложатся на бумагу. Отдых в Карловых Варах и их родилось с десяток. А творчество на Победите. Они писались всегда, когда я был один. Состояние души умиротворенное, ничто не мешает уединиться. В эти моменты я был счастлив, как никогда. В первую очередь они нужны были мне, но, если понравятся моим близким и еще кому, буду только рад. Писал все больше для себя, когда было свободное время. Нужно было работать, чтобы жить и содержать семью.  Даже выдающие писатели и поэты, посвятившие этому благородному делу всю свою жизнь, с трудом жили на свои гонорары и больше бедствовали. Читаю недавно крупного писателя Владимира Крупина в подборке рассказов «Жертва вечерняя». Вот что он пишет: «В старости я дожил до унизительного состояния постоянных мыслей о том, где взять денег. Газеты, журналы, меня печатающие, гонораров не платят, сами нищие. … На шее у жены сижу. Тоже унизительно. Идешь к внукам – Дедушка, а ты что нам принес?».
И это пишет писатель, у которого тиражи книг доходили до полумиллиона. НА этом заканчиваю свои записи. Не все в них мне нравится, но они уже мне не принадлежат. Не всегда, нравлюсь сам себе в своих описаниях, но что делать. Я же обещал писать честно, что думаю. Не ангелочками отобразил себя, жену, детей, а отсюда возможны и будущие обиды. Но это, же мой субъективный взгляд, без всяких претензий на истину, в последней инстанции. Я буду только рад, если меня поправят в моих заблуждениях и делом докажут свою правоту.    Вам сыновья, жена - дано право, их продолжать и передавать потомкам дальше. Я, не Владимир Крупин, мой тираж, всего малое количество экземпляров, больше они никому не нужны, кроме как потомкам, для информации, о своих предках, а также познания истории нашей страны. Вы также имеете право отразить свой взгляд на данные события. Я добавлю еще вторую часть со стихами, фото, видео материалы и все. Возможно, добавится и третья с публицистикой, а также дневник. Возможно, когда-то кому-то из моих потомков будет интересно. Если, конечно, сохранится. Будьте все счастливы. Я, Вас всех любил, люблю и буду любить дальше, в мире о котором никто не знает. Но я верю, что он есть.

20 марта 2011 года 1 час 56 минут



ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Ночь - рядом спит внук, Миша. Сегодня день, когда Луна приблизилась к Земле ближе на 30000 километров, одна из возможных причин землетрясения в Японии, цунами и аварии на АЭС. Спит внук, хотя крутится на постели, как волчок. Но что делать, шестой год ему, а уже жил порядка в десяти съемных квартирах и до сих пор не имеет постоянного угла. Вот и крутят его полюса: сегодня его уложат головой на север, завтра на юг и как тут приспособиться к круговерти малышу.  Пусть будет счастлив он и другие мои внуки, а также сыновья. Четыре месяца продолжалась эта летопись: история моего рода, история моей жизни, история моей семьи. За это время, я пережил много волнительных минут. Вспоминалась вся моя жизнь, в ней было много счастливого, но и трагического. Переосмысливалось все, как в компьютере, шла перезагрузка системы. Стало ли мне от этого легче? Наверное, да. Не одно мое нытье в этой летописи и критика своих близких. Здесь описана жизнь людей моего поколения, моего происхождения, моей среды.
Я и моя жена - крестьянского происхождения. Сотни, тысячи наших предков, работали и жили в деревне, в условиях первозданной природы: пахали землю, сеяли хлеб, занимались охотой, рыбалкой, собирательством, растили детей. В основе всегда был тяжелый труд, большей частью рабский. Сначала на помещика, потом на царя, а затем уж на новых правителей советской власти. И вот дошло время и нас, их потомков. Волей судьбы я стал нефтяником, и мой труд стал, более оплачиваем. Это позволило мне выучить детей, поставить на ноги, а также немного вылезти из нищеты своих предков; что не могли позволить, мои деревенские друзья детства. Но и сейчас не изменилась суть и сущность нашего рабского труда. Все богатства нашего труда вывозятся из страны, для золотого миллиарда.  Народу достаются крохи, для воспроизводства себе подобных, чтобы они продолжали труд своих родителей и обеспечивали роскошь преступной элиты.  Но дальше, будет еще хуже. Надо возвращаться к своим первоисточникам, к своей основе, к земле. Надеюсь, что осуществлю свою мечту: иметь свой дом и жить в деревне, возможно пригороде маленького городка. Ближе к своему дому и деревенскому кладбищу, моей последней остановке. Не хочу мешать жить своим детям и внукам. У них всех уже своя жизнь. В моих потомках: кровь и гены предков из Татарии, Башкирии, Перми, Украины, Нижегородской области, и получается, нет счета им.  Глядишь, и пригодится им моя последняя остановка, и я после ухода навсегда, в последний раз стану, нужен и важен.
Нет определенности в нашей жизни с женой. Так как живем сейчас, лучше не жить вместе. Дети все уже взрослые, чтобы связывать в принятии решений. Зачем мучить и терзать друг друга? Мной уже давно заработана пенсия, которая позволит достойно жить, занимаясь посильным трудом на земле. Надо заняться серьезно и здоровьем, переосмыслить свою жизнь, разобраться в себе. Обустроив свой новый быт, можно будет ждать в гости своих сыновей, внуков. На завалинке, в валенках я точно сидеть не буду, а моим потомкам не будет стыдно за меня. Кто будет критиковать меня, пусть проживет свою жизнь лучше; я буду этому безмерно рад. Критика всегда должна быть конструктивной. Что еще сказать в заключение и на прощание: ПРОСТИТЕ МЕНЯ ВСЕ, за мои грехи вольные и невольные. ВАС ВСЕХ, Я ПРОСТИЛ ДАВНО.  Все, что со мной произошло, было в той жизни.  Я хочу сейчас начать другую жизнь, наполненную другим смыслом и другим содержанием. Это не значит, уйти к другой женщине, потерять связь с вами. Кто обжегся на горячем, всегда будет дуть на холодное. Но это уже будет моя жизнь и только моя. Выбор здесь будет только за мной.

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Заканчивается моя летопись рода Мишаловых (Романовых, Ураловых) и Косцовых. Посвятил я ей четыре месяца. Многое вспомнил, многое переосмыслил. На всех хватило и белой и черной краски. Старался быть объективным: честно писать об ошибках и заблуждениях, не умалять и достоинств, всех нас. Еще раз уточняю, что это не литературное произведение, а наша летопись. Мои внуки, уже будут знать нашу родословную до 5-6 колена. Дальше сыновья дело за Вами. Каждый пусть продолжает свою линию, свою летопись, а затем передает сыну и так далее. Полезно будет иногда нашим потомкам, просматривать наши страницы. Не будет теряться связь времен. Тем более, общими усилиями, будут оформлены фотографии и видеозаписи. Современные технические средства, позволяют это сделать, а при периодическом копировании, хранить до бесконечности, на новых носителях. В добрый путь.


ПОСВЯЩЕНИЕ СЫНОВЬЯМ

Почему я начал писать? Конечно, чтобы сохранить связь времен, со смертью родителей, она часто обрывается. Мне скоро 61 год и надо спешить. Здоровье еще есть, но все ходим под Богом. Меня очень потрясла смерть матери, ничего не сказала перед уходом. Когда видел последний раз, она была уже в беспамятстве и мало что осознавала. Из моих записей, вы видите, что ваши родители, дедушки и бабушки, прожили трудную, но интересную жизнь. Но есть одна особенность, поясню на примере моей матери. Она одна вырастила пятерых детей. Василий в 14 лет был посажен в тюрьму, за ведро зерна, а потом остался в городе на всю жизнь шофером. Надя, в 15 лет стала учиться на медицинскую сестру. Ею осталась до конца. Валя, в 13 лет уехала в город, была нянькой у своего дяди. Шура, с 12 лет на сельскохозяйственных работах, рядовой колхозник. Я, в 17 лет уехал в Альметьевск и на всю жизнь, нефтяник. Все дети моей матери ушли из дома в 13-17 лет и начали полностью самостоятельную жизнь, сами себя выучили и вырастили. Она бы просто их не вытянула.
Теперь посмотрим, как начинают самостоятельную жизнь мои сыновья. Вадим ушел из дома, около 26 лет. Родители обеспечили получение высшего образования, затем внесли существенный вклад, в приобретение двухкомнатной квартиры. Юра ушел из дома в 27 лет. Также родители обеспечили получение высшего образования, но при этом уже платили за учебу, которая шла семь лет. На 70% внесли вклад, в приобретение однокомнатной квартиры. Скоро 33 года, но до сих пор не встал прочно на ноги и не может рассчитаться со своими бестолковыми кредитами.  Саша учится в институте пятый год, но в этом году, возможно, закончит только третий курс. Мама в этом году покупает для себя квартиру в Екатеринбурге, где он и будет жить, если не выгонят с института. Как видим, ваша самостоятельная жизнь начинается в 26-30 лет, когда вы полностью экономически независимы от родителей. В итоге я пенсионер работаю, занимается подработками и мама.  Конечно, вы хотели бы от нас больше, но таких родителей считанные проценты. Придет время, разберутся с ними и выяснят, как это нажито. Но значительно больше тех, кто не может помочь своим детям. Я думаю, что Вам грех, обижаться на своих родителей. Но теперь Вы стали взрослыми и у вас уже растут свои дети. С ними будут те же проблемы, что и у нас: школа, институт, квартиры и дальнейшая поддержка. Думайте уже сейчас, как эти проблемы будете решать. Вы живете сейчас, в сложное и переломное время одним днем. Я был бы даже рад, чтобы вы их обеспечили, даже на нашем уровне.  Нет счета сейчас, всевозможным предсказаниям Апокалипсиса. Но на лицо рост природных и техногенных катастроф, оскудение наших недр, деградация почв, воды, атмосферы. Вы все больше едите нездоровую пищу, пьете загрязненную воду, дышите не чистым воздухом. Заражена всевозможными нечистотами духовная жизнь всего человечества.  От этого начинают страдать уже и ваши дети. Самое страшное, мы по-прежнему, сырьевая страна. Бюджет нашей страны на 70-80 % держится на нефти, газе и других природных ресурсах. Не секрет, что 50-60 % импортных продуктов питания, покупается на эти деньги. Кончится нефть, газ и в стране начнется голод, есть много таких предсказаний. Мы сейчас очень слабая страна, нас просто может завоевать Америка, или Китай. Все меньше славянских лиц на улицах наших городов и сел. Уже сейчас надо думать о земле и способах жить, за счет ее. Я еще не потерял надежд, уехать в Заинск, ближе к своей деревне и последней жизненной остановке. Но планы мои не находят понимания ни у детей, ни у жены. Там построить дом, с удобствами городской квартиры и иметь участок земли, который нас бы кормил, а затем перешел в собственность моим сыновьям.
Главное не в этом, с нашими пенсиями мы и в Сургуте проживем, если чуть-чуть будут помогать дети, когда станем совсем дряхлыми. Главное дети, что и у вас будет запасной аэродром, место, куда всегда можно вернуться. Место куда можно привозить своих детей, и которое станет вашим, с нашим уходом. Я уже больше думаю не о вас, на вас еще ресурсов нашей земли хватит, вы еще будете в шоколаде. Что будет с вашими детьми и моими внуками? Это моя самая главная боль. Внуки не приучены к труду и избалованы. Где они будут трудиться, когда добыча нефти уменьшится во много раз и не будет нужно столько рабочих рук на севере. Уже сейчас их надо приучать к работе на земле, как когда-то работали их деды и прадеды. Думайте сами, выводы делать вам. Я исхожу из постулата, ПРЕДУПРЕЖДЕН, СТАЛО БЫТЬ, ВООРУЖЕН. Будьте счастливы. Я всегда любил и люблю всех вас. 9 апреля 2011 г. 1 час 12 минут. г. Сургут


ПРОШЛО ПЯТЬ МЕСЯЦЕВ

Это раньше автор бы написал, что рукопись долго лежала в столе. Сейчас все было в компьютере, иногда открывал и чуть правил и редактировал. Добавил только 3-4 страницы. Жизнь меня и моей семьи не стояла на месте. В мае на летний праздник святого Николая, наконец, окрестился в храме поселка Федоровский; по полному христианскому обряду, у приятеля и духовника протоиерея Николая. Он в свое время и венчал нас с женой. Ниже запись этого события, а также основные слова моей Исповеди на 60 лет у отца Василия, в Преображенском храме.

8 апреля 2010

1. 60 лет доживаю, а на исповедь пришел, только третий раз;
2. Верую в Бога, больше разумом, а не сердцем;
3. Очень редко хожу на богослужения;
4. Бываю, груб и зол с женой, детьми, на работе;
5. Срываюсь иногда в неумеренное винопитие;
6. Не изжил грех зависти чужим успехам, обсуждения недостатков других, бываю жаден;
7. Мало помогаю другим людям;
8. СОГРЕШИЛ: СОМНЕНИЕМ, УНЫНИЕМ, САМОМНЕНИЕМ, РАЗДРАЖИТЕЛЬНОСТЬЮ, ЛЕНОСТЬЮ, НЕЖЕЛАНИЕМ УСТУПИТЬ И УСЛУЖИТЬ БЛИЖНЕМУ, ПОТВОРСТВОМ ДУХУ ВРЕМЕНИ И МИРСКИМ ОБЫЧАЯМ, НЕПОНУЖДЕНИЕМ СЕБЯ НА ВСЯКОЕ ДОБРОЕ ДЕЛО, ПРОВОДИЛ ВРЕМЯ В ПУСТЫХ И ПРАЗДНЫХ ЗАНЯТИЯХ, ПУСТЫХ РАЗГОВОРАХ, СОГРЕШИЛ ХОЛОДНОСТЬЮ И БЕЗЧУВСТВЕННОСТЬЮ НА РЕДКИХ БОГОСЛУЖЕНИЯХ, УМАЛЕНИЕМ СВОИХ ГРЕХОВ И ОСУЖДЕНИЕМ БЛИЗКИХ, А НЕ СЕБЯ ОСУЖДЕНИЕМ.
9. СОГРЕШИЛ: СЛОВОМ, ПОМЫШЛЕНИЕМ И ВСЕМИ МОИМИ ЧУВСТВАМИ, ВОЛЕЮ И НЕВОЛЕЮ, ВЕДЕНИЕМ ИЛИ НЕВЕДИЕМ, И НЕ ПЕРЕЧИСЛИТЬ МОИХ ГРЕХОВ ПО ИХ МНОЖЕСТВУ.  НО ВО ВСЕХ ИХ КАК И НЕИЗРЕЧЕННЫХ РАСКАИВАЮСЬ И ЖАЛЕЮ, И ВПРЕДЬ С ПОМОЩЬЮ БОЖИЕЙ ОБЕЩАЮ БЛЮСТИСЬ.
ПРОСТИ ЧЕСТНЫЙ ОТЧЕ МЕНЯ И ПОМОЛИСЬ О МНЕ ГРЕШНОМ. АМИНЬ
Отец Василий, очень сильный психолог, заставил до исповеди все написать на бумаге, а уже потом в храме после литургии и ожидания, в течение часа, заставил ее прочитать и самому порвать на мелкие клочья. Признаюсь, это был очень трудный момент: влага на глазах, дрожащий голос и волнение. Были и еще слова, что говорят между исповедующим и священником наедине. Грешить оказывается намного легче. Конечно, он принял мою исповедь, накрыв епитрахилью, прочитав разрешительную молитву. Но все мы должны знать и помнить, прощается нам, по искренности нашего раскаяния.

Да жизнь моя, угодна, Богу!
Не раз меня спасал.
Судьбу мою хранил убогу,
И с ним - я воскресал

МОЕ КРЕЩЕНИЕ
24 мая 2011 г. 4 часа
22 мая был очередной церковный праздник – летняя Никола. До этого дня за три, встречался с протоиереем Николаем из поселка Федоровский. Оказывал периодически малую помощь храму: завозил кое-какие материалы не нужные цеху, а им надо все. У них полное само обеспечение и помощь прихожан. Заговорили о вере и некоторых спорных вопросах, я пообещал скопировать материалы с Интернета. Затем я поделился тем, что не очень уверен, что крестился в Храме, но никак не решусь на этот шаг. Он предложил это сделать в его церкви 22 мая, до праздничного богослужения.
Итак, 20 мая, в пятницу после работы, поехали с женой на дачу, уже поздно вечером. Багажник машины, как всегда, был полон. Кушать сели на даче уже около 22 часов. 21 мая было много работы и почти без алкоголя. Мысли о крещении, не покидали меня весь день. Не каждый решится на этот шаг, на 62-м году жизни, когда она практически уже заканчивается. Моим детям было проще: после согласия двух старших, их привезли в церковь и окрестили, вместе с младшим. Со мной согласился поехать и коллега по работе Виктор Литвинов, который хотел исповедаться и причаститься, перед поездкой в отпуск. 21 мая, после трудов праведных, около 17 часов затопил баню и хорошо помылся, и попарился. После ужина с женой, около 22 часов лег спать, но не спалось. В воспоминаниях пролетали годы жизни: с самого детства и до взрослых лет. Засыпал и просыпался несколько раз, т.к. боялся проспать. Но выехал с дачи вовремя, забрал в городе Виктора, и в 6 часов 45 минут, мы были уже около церковной ограды в поселке Федоровский. Минут через пять увидели батюшку и пошли к нему. Он поздравил с праздником и предложил зайти в церковь, а там зашли в маленькую боковую комнату, где и была купель. Началось богослужение, мы стояли, слушали и когда надо молились. Затем я отвечал утвердительно на необходимые вопросы, согласно ритуалу и прочитал по его требованию молитву «Символ веры». После этого, он предложил мне раздеться до плавок и войти в купель. Прохладная вода не чувствовалась, и я легко вошел в нее. Троекратно, он погружал меня с головой в воду и читал надо мной молитву «креститься, раб божий Николай и т.д.»   И вот я вышел из купели свежий и ободренный, после чего обтерся полотенцем и оделся. Снова стою и слушаю наставления и слова священника. Он крестит меня от головы, до ног. Я по его требованию отрекаюсь от своих грехов, всех своих заблуждений и ошибок. По окончании ритуала, он берет ножницы и срезает три маленьких клока волос с головы и скатывает их в маленький шарик и передает мне со словами, чтобы выкинул в воду, и чтобы мои грехи утонули. Затем после слов, что прощаются все мои грехи, он предложил полностью одеться и надеть обувь. После чего, он завел нас в церковь, и мы после него зашли через правую дверь за алтарь, прошли внутри и вышли через левую дверь. Затем он поставил нас перед царскими вратами, прочитал последнюю молитву, мы поцеловали иконы Иисуса Христа, Матери Божьей и перекрестились. Все обряд был завершен, я крещен православным священником. На все это ушло порядка сорока минут. Как долго я шел к этому шагу. Надеюсь, что ошибок и заблуждений было бы меньше, если бы этот шаг сделал раньше. Но, глядя на своих крещеных детей, и видя, как они зачастую куролесят и грешат, вижу, что крещение; это приглашение к праведной жизни, это только начало, это громадный труд для духа, тела. Не все, далеко не все проходят путь полного воцерковления и приближения, к Богу. Но он нас любит всех разных, правильных и неправильных. Самое главное, надо идти к нему всегда, пусть и малыми шагами, но двигаться и двигаться, отдаляясь от своих слабостей и грехов. Аминь.

14 сентября 2011 года

Дальше начались серьезные изменения не только в моей жизни. В начале июня мне предложили командировку в Китай, для приемки шаровых кранов, техническим руководителем группы из трех человек. Китай, это моя давняя мечта: хотел после Нового Года, но возникли планы написать свои воспоминания.
Подвинулось дело и у Юры. Надеюсь, что Бог услышал мои молитвы, да и он сам одумался: хорошего в нем всегда было больше. При всех его слабостях и недостатках, он из троих сыновей самый добрый и душевный. На работе он стал уверенным и авторитетным специалистом в своем отделе и на общественном фронте. После более чем года гражданской жизни со Светой, они, наконец, приняли решение о свадьбе. Сначала мы просили руки у родителей Светы, а затем они были у нас. Вопросов не было ни у кого. Наши молодые до этого долго занимались ремонтом и блестяще его завершили. В июне у нее был день рождения, они уехали под Тюмень на несколько дней. Хотел отправить ей тогда СМС со словами следующего поздравления.

А слово Света, от слова свет,
Свети же нам всем дорогая.
Желаю счастья я букет,
Любви я тоже полагаю.

Трудно объяснить, но от общения с ней становится тепло и радостно. После моего приезда из Китая в конце июля, Вадим с семьей прилетел из Греции. 28 июля я пригласил всех на фотосессию. Не была только Света, шли ее последние приготовления к свадьбе. Фотографии получились чудесные, лучше всех, конечно, выглядели внуки. Затем пошли к нам в гости, где все получили подарки с Востока. Попили китайскую водочку, зеленый чай и посидели просто замечательно, несмотря на укус пчелой внучки, Насти. И вот свадьба: выкуп невесты, загс, поездка по городу, кафе. Свету было просто не узнать; она действительно была королевой вечера, а рядом с ней наш сын. Блистает успехами спортивными внук Леша, он уже в первой пятерке хоккеистов, своей возрастной группы. Своей серьезностью он иногда нас всех поражает, хотя еще ребенок. Недавно общался с Александром Колетт, мы вместе принимали оборудование из Китая. Сказал, что недавно был на психологическом обучении в университете, где из всей группы блистал с одной молодой интересной женщиной. По окончании обучении был приятно удивлен, что она носит мою фамилию и является женой Вадима. Вадим, исполняет обязанности начальника отдела, Люда, заместитель начальника цеха, оба профессионалы на своей работе и все у них впереди. За них я спокоен давно. Надо признать, что они оба, очень много внимания уделяют воспитанию своих детей и это радует. Свои маленькие успехи и у других внуков: Насти и Миши. Лишь сын, Саша, играет в молчанку, сказать пока нечего и учеба под большим вопросом. За все лето, что был у нас, почти не вылезал из своей комнаты. Всю ночь за компьютером, телевизором. Засыпает часов в пять утра, за полчаса перед моим подъемом. Скоро, похоже, завершится квартирная эпопея и дай Бог, если это пойдет на пользу.
После свадьбы Юра со Светой совершили большое свадебное путешествие: Краснодар, Геленджик, Турция, Иерусалим, Сочи.  Были недавно у них и смотрели фотографии и конечно их живых. Глаза у обоих светятся: значит, есть надежда, что не только мы, но и родители Светы станут дедушкой и бабушкой. Таковы законы жизни. Никогда не считал, что Юра похож на меня. Поднимались с ним вместе на лифте, и в кабине поздоровался со своим бывшим подчиненным и сотрудником, который также живет в этом подъезде. Юра после этого сказал, что когда он первый раз с ним встретился в лифте, его первым вопросом было: «Ты Мишалов…».  Осуществил и еще одну мечту: на автомобиле один съездил в свою родную деревню и поклонился могиле своей матери и брату. Хотел поехать только один.  Пообщался с одноклассниками, другом детства Васькой и земляками. Постоял около своего ветхого дома, из которого ушел в 15 лет. Жил у сестры Нади, от которой ездил в Менделеевск к Николаю Ермакову и Альметьевск к Володе Винокурову. Неделя пролетела очень быстро. Приятно удивила сестра, что согласилась поехать со мной в гости. В 75 лет и так стойко выдержать почти двое суток дороги, ни разу не пикнув. Она просто молодец. Неделю с ней вместе: показал город, дачу, лес, баню. Все пролетело, в один миг. Затем меня вызвали, досрочно, на две недели раньше на работу. Пенсионеры еще пока в цене. И вот я снова работаю, но мой финиш, не позже 10 апреля 2012 года. Это не говорит, что я стану диванным пенсионером. Я просто сменю вид деятельности, на менее напряженный. Жизнь не стоит на месте, она продолжается с более активным участием, уже и моих детей и внуков. Снохи, это тоже мои дети. Будет она продолжаться и без меня, всему свое время. И это радует. Всего доброго, дети мои.


23 сентября 2011 г. 4 часа 34 минуты

Рукопись моя никак не хочет кончаться. Но что делать? Прочитал в журнале №8 «Наш современник» статью Ирины Медведевой и Татьяны Шишовой «Ненаказанный сын-бесчестье отцу». Они мои давние и любимые авторы, тема очень затронула меня и вот я снова, за монитором компьютера. Не раз и не два, я каялся в своих грехах, что наказывал физически детей, хотя внутренне чувствовал свою правоту. Приведу лишь некоторые их цитаты в мою защиту: «…рост насилия в обществе, связан с распущенностью, которая, в свою очередь, есть следствие безнаказанности.
…наказание существовало у всех народов и во все времена … Что касается физических наказаний, то они применялись в тех случаях, когда не действовали слова.… Согласно учению академика И.П.Павлова, у человека есть первая и вторая сигнальные системы. Первая органы чувств, и существует не только у человека, но и животных. Вторая же, словесная или система речевых сигналов, присуща только человеку.
… Пока ребенок маленький, воздействие на его первую сигнальную систему, бывает более продуктивным.
… Совет наказывать физически, пока дите помещается поперек лавки – разве эта народная мудрость не соответствует более поздним научным открытиям.
… И все это происходит в ситуации, когда так много делается для одурманивания детей и подростков, для отключения самоконтроля и сознания. Чтобы вторая сигнальная система окончательно заглохла. Растормаживающая музыка, навязчивая сексуализация, пиво, баночные коктейли и компьютерные игры «вышибающие мозги», мягко говоря, не укрепляют вторую сигнальную систему, то есть словесно логическое мышление, а, наоборот, провоцируют раннее слабоумие. В таком состоянии человека бессмысленно ласковыми словами призывать к порядку. Это все равно, что говорить в телефонную трубку с перерезанным проводом.
… «Кого отец любит – того наказывает» гласит народная мудрость
…ПОЭТОМУ, ЕСЛИ НЕ ЛЮБИТЬ РЕБЕНКА, ЕСЛИ НЕ ВОЛНОВАТЬСЯ ЗА ЕГО БУДУЩЕЕ, ТОГДА – ДА, НЕ НАДО УДЕРЖИВАТЬ ЕГО ОТ ЗЛА, НЕ НАДО НАКАЗЫВАТЬ, НЕ НАДО ОГРАНИЧИВАТЬ, НЕ НАДО ПОУЧАТЬ И НАСТАВЛЯТЬ.
…Родители, которые любят своих детей, не могут в каких-то случаях обойтись без наказания. Причем любящее родительское сердце страдает от этого наказания порой гораздо больше, чем сердце ребенка. …он часто заставляет себя это делать усилием воли, понимая, что иначе нельзя, что это его ДОЛГ»
Возможно, Вы, мои дети с этим и не совсем согласны, но эти двух мудрейших женщин я очень уважаю. Я такого же мнения. Выводы делать уже Вам. Я в этом вопросе себя исчерпал. Двух старших сыновей, я воспитывал, в вышеуказанных координатах и результат виден. Младший, заласканный мамой, и близко на них не похож и результат воспитания прямо противоположный.
Все, будьте все счастливы.


9-16 ноября 2012 года

Прошло, почти два года, с того времени, когда начал писать эту летопись нашей семьи, нашего общего рода. В марте-апреле 2011 года она была практически готова. Хотел собрать всех сыновей вместе в конце 2011 года, но не получилось. До сих пор гложут сомнения, а надо ли все это моим сыновьям, а не будет ли хуже? Сомнения развеял, сын Александр, своим словами – В нашей семье нет ядра. Вынужден согласиться, с этим мнением, в моей семье нет дружбы, сплоченности, каждый за себя. Кто упадет, его не поднимают, а только лишь, молча и равнодушно, презирают. У нас родителей уже нет сил, сплачивать вас вместе и поддерживать упавших, нам бы между собой разобраться.
В конечном итоге решил, вы должны все это знать, хотя бы, как исторический документ. Хуже, чем сейчас есть наши отношения, уже не может быть. Возможно мои размышления, каждого из вас, заставят задуматься, что станет прологом нашего общего сближения, друг к другу, к ЯДРУ. Ядро, это крепкая семья, сплоченная не только кровными узами родства, но и общим духом, настоящей дружбой. Как бы, я вас не ругал, смысл моих слов и действий, коротко выражен в словах Иоанна Богослова: «Кого люблю, того ругаю и наказываю…»  Повторяю эти слова, уже третий раз. Только отец и мать, могут указать на ваши ошибки и недостатки, все другие к вам равнодушны и не имеют на это морального права. По большому счету, мне грех жаловаться на вас троих. Просто я хочу, чтобы вы стали еще лучше и более ответственными, за свои слова, поступки и действия. В этом и был главный смысл, всех моих слов. Больше года прошло, с момента последней записи, и снова большие изменения. У Юры родился второй сын, и мой четвертый внук Андрей, а также он впервые купил новую машину, конечно, иномарку.  Не смотря, на размолвку со Светой, когда его выгоняли из квартиры на несколько недель, отношения, кажется, улучшаются. С величайшими трудности сын, Александр, дошел, в учебе, до последнего курса. Теперь появилась надежда, что получит диплом, о высшем образовании. Но в наше время, эта бумага, еще не является документом, дающим право, на работу по специальности, за хорошую заработную плату. Работу надо искать уже сейчас, если увлечение музыкой не дает доходов. Наши силы с Валей, по поддержанию его на плаву, уже на пределе. Тем более, что решен один из главнейших вопросов, квартира.  Доходы семьи Вадима, уже сейчас позволяют иметь две квартиры, машину и ежегодные круизы за границу, что в условиях кризисных явлений в экономике, может позволить, далеко не каждый, всего лишь один из десяти.
Радует своими спортивными успехами внук, Алексей; расцветает красота внучки Анастасии, с большим трудом и усилиями моей жены, внук Миша стал первоклассником, уже начал делать первые робкие шаги внук, Андрюшенька. Все это вместе и у всех надо сохранить и развивать.
Но, к моему великому стыду, мы не радуемся сообща, успехам членов нашей семьи. Дни рождений, превратились непонятно во что. Без приглашения ни один сын не пришел, и не поздравил ни мать, ни отца, практически ни разу. Скупой телефонный разговор и все. Андрею уже скоро 8 месяцев, но Вадим с семьей не пришел и не поздравил Юру и Свету. Для этого приглашения не нужны. Если бы не родители, младший сын Александр, со странностями творческого человека, давно бы стал непонятно чем и без средств к существованию, а амбиций выше головы. Не могу сказать, что кто-то, из старших братьев, поддержал его материально, ободрил духовно, просто морально поддержал. До него, конечно, трудно дозвониться, по себе знаю, но есть, же интернет, электронная почта. Стоит он на ногах, благодаря героическим усилиям матери, больше, конечно, но и меня. И мы уже видим результат, он поднимается, и покажет себя еще в полной силе, по крайней мере, хочется в это верить. Попробуй, разберись здесь во всем, кто виноват, кто прав? ДУМАТЬ И ДЕЙСТВОВАТЬ ЗДЕСЬ НАДО СООБЩА ВСЕМ И взять за основу принцип: НЕ ТОЛЬКО БРАТЬ, НО И ОТДАВАТЬ. Мы семья, мы клан, а лучше РОД, мы единое целое. В последнее время очень часто слушаю песни протоиерея Олега Скобля, которые созвучны моим мыслям и мироощущению. Особенно трогают слова из песни «Одинокий крик»

...Ты построил дом на песке,
Гордости последней приют...
Душу осквернил суетой,
Ты отверг спасительный крест...
Ты построил дом на речном песке,
На руинах прежних домов

Что сказать на слова этой песни, оценивая свою жизнь?  Мне кажется, есть и конкретные достижения, построенные не на песке и не на руинах. Но суеты было много, есть она и сейчас. Здоровье еще есть, а также и силы. Мне все же ближе слова Игоря Талькова, из песни на смерть певца Виктора Цоя

Они уходят, выполнив заданье,
Их отзывают высшие миры.
Неведомые нашему сознанью,
По правилам космической игры

Эту песню Игоря Талькова, часто слушал на работе, когда было трудно и грустно. Скоблю узнал недавно и слушаю часто. Их слова и музыка созвучны моей душе, в них что-то мое. Очень прошу, когда дойдете до этих строк, найдите их в поисковике интернета и послушайте уже за меня. Наверное, кое-что поймете, о своем отце. А чтобы, быть достойным этих слов, надо еще много работать. В заключение этой летописи, скажу следующее.
Наша общая жизнь, уже не остановится ни на мне, моей жене, ни на моих сыновьях, внуках. Она будет продолжаться, в наших общих потомках дальше, надеюсь по спирали и вверх. И ЭТО РАДУЕТ, ВДОХНОВЛЯЕТ И ВСЕЛЯЕТ В ДУШУ ОПТИМИЗМ, НЕ СМОТРЯ НА ВСЕ ПРОГНОЗЫ КАТАКЛИЗМОВ И ВСЕЛЕНСКИХ КАТАСТРОФ. Чтобы не было, но я оставил и добрый след на земле, продолжил свой род. ДАЛЬШЕ СЛОВА И ДЕЛА, ТОЛЬКО ЗА ВАМИ.
В ДОБРЫЙ ЖЕ ПУТЬ ДОРОГИЕ ВЫ МОИ. 

ВСЕГДА ВАШ: МУЖ, ОТЕЦ, ДЕД.


PS: 16 июля 2013 г.
Перечитал последний раз, добавить уже нечего. Большой гвоздь в меня и маму, или крышку нашего гроба вбил, Александр. После семи лет обмана, дополз до последнего курса, но исключен уже в последний раз. Работать по-прежнему не хочет, так подработки ди-джеем и редкие гонорары. Удар такой мощи, что сил возмущаться уже нет. Мои короткие последние наставления были таковы: «ЖИВИ, КАК ХОЧЕШЬ, ПОСТУПАЙ, КАК ЗНАЕШЬ, НО ЕСЛИ ХОЧЕШЬ, ЧТОБЫ Я ТЕБЯ УВАЖАЛ, НАУЧИСЬ, ХОТЯ БЫ СОДЕРЖАТЬ САМ СЕБЯ»
Спасаемся от нашей боли, работой на даче. Надежда иметь свой дом, похоже, умерла; мне он одному тоже не нужен, поэтому все силы и остатки финансовых средств, брошены на реконструкцию дачи. В этом году, все растет, как никогда буйно. С Юрой посадил картошку на «Лайнере» 120 кустов, а Валя начала разводить там цветы. Есть там площадь и Вадиму, трудиться только надо. Но в планах только заграница, уже выходят на уровень двух поездок в год, но и кабальные кредиты на квартиру. Пожалуй, к пятидесяти годам объедут полмира, но вопрос, что в сухом остатке остается.  Мое слово, мое мнение уже ничто не значит, ни для кого; так что, живите как хотите, поступайте, как знаете. ПРИШЛО ВАШЕ ВРЕМЯ.

PS: 16 февраля 2014 года

Закончил в последний раз чтение, и исправил некоторые грамматические и стилистические ошибки. Добавить больше нечего. Рад служебным повышениям Вадима, Люды и их новосельем. Как всегда, огорчен делами младшего сына. У Юры, слава Богу, кажется все хорошо. Внуки все радуют, без исключения. Нашел посильное дело для пенсионера, преподавание. Мозги не закисают, знания на уровне, да и общение много значит. 19 января уже в десятый раз, с женой крестились с купанием в купели храма Георгия Победоносца, правда не на Оби, так как там тонкий лед. Есть еще у нас, порох в пороховницах. Летом большие планы по дачам, как у жены, так и у меня. Детей загружать не будем, учитывая их загрузку на работе без выходных. Но от помощи не откажемся никогда, возможно, и внуков, чтобы они поняли, что такое физический труд. Самое главное в этом осмысленный физический труд, а это для нас пенсионеров, необходимо, для поддержания здоровья на определенном уровне.  Жизнь хороша и жить хочется. 22 февраля дарю флэшки Вадиму и Юре, с данными материалами, а также со стихами и фотоматериалами. Вылежалось все это уже три года. Мне не стыдно за свою жизнь, при всех моих ошибках и заблуждениях, есть немало и достижений. Пусть летопись нашего рода для потомков, продолжают уже мои сыновья, а затем и внуки. В добрый путь!

Прошло ещё четыре года

23.02.2018

Как пишут, рукописи не горят, а в наше время можно делать много копий, в любом электронном виде. Что изменилось, за эти четыре года? Самое главное, что мы живы и здоровы. Растут внуки, а пятой внучке, Кате, уже идет четвертый год. Через месяц, Юре, буде сорок лет, а его сыну Андрею – шесть лет, и он пойдет в этом году в школу. К этому возрасту, на пятом десятке, многие вырастают в должностях, творческом плане. Так я думал, но увы..
Мой сын, Юра, переплюнул многих. Выяснилось три года назад, что диплом о высшем образовании он купил и все семнадцать лет обманывал родителей, коллег на работе, друзей. Помню, что на дне рождения, своей мамы (55 лет), грозился передо мною, что станет начальником технического управления Сургутнефтегаза. Получается, что половину своей жизни, он обманывал жестоко нас родителей. Слов у меня нет – сплошные междометия. Слава, Богу, хоть наладились у него дела в семье и растут прекрасные дети. Прозябает младший сын, Александр, не может даже платить квартплату, за квартиру, построенную для него. Надо бы жениться в двадцать восемь лет, но себя, похоже, еле – еле содержит. От этого и грустно. Когда – то считал, что все мои сыновья, будут с высшим образованием, но подлянку сыновья кинули, в первую очередь, сами себе. Ругани с женой меньше, но она не кончается. На всю жизнь, запомнился накат на меня с обвинениями, за несколько часов до 2017 года, о якобы хищении золотых украшений моей гостьей. После этого жестоко поругался, с Юрой, как моим главным подозреваемым. Что было на этот Новый год, лучше не вспоминать, после трех бутылок выпитой водки и гордого одиночества жены перед телевизором. 2017 год запомнился еще тем, что в этом году сбылась моя мечта, и я совершил паломнический тур в Грецию, на Афон. Посетил семнадцать монастырей, поклонился их святыням, понял слегка не простую жизнь монашества. Вложился в бизнес сына, с суммой в 150000 рублей. Посмотрим, каков будет результат, через два месяца.

ПРОШЛО ДЕСЯТЬ ЛЕТ. ЭПИЛОГ

Не знаю, как сыновьям и внукам, продираться через мои строки, но самому интересно прочесть, что я думал и писал в то время. Самое главное, что все члены семьи здоровы, учатся и работают. В 2022 году должна завершиться учеба внучки Насти и у нас с женой, появится ПЕРВЫЙ интеллигент в третьем поколении, а через два года добавится и внук Алексей, после завершения учебы в Петербурге. Сыновья Юрий и Александр – этого достичь не смогли. Бог – им судья. Еще не худший вариант – работают. По семь лет имитировали учебу. Возможно, дети Юры: Михаил, Андрей, Екатерина – восполнят этот пробел. Тем более, что младшие учатся в самой лучшей школе Сургута, Салаховской гимназии. В наше смутное время загадывать сложно, но хочется верить. Произошли и неожиданные изменения. Старший сын, Вадим, переехал в Тюмень по приглашению на должность заведующего лабораторией наклонного бурения, с неплохой перспективой роста. Усердно трудится и Юра киповцем на компрессорных станциях, а в свободное время и предпринимательством. Младший сын, Александр, как не состоявшийся хедлайнер и предприниматель, работает в успешной строительной компании Екатеринбурга и продвигает их проекты среди заказчиков. Вполне возможно, что долго холостяком не будет, глядишь, и нам подарит внука. Все обеспечены квартирами, не без участия родителей, и уже сами, на примере Вадима, успешно решают все свои проблемы. Мы с женой, пока детей не подводим, а здоровье поддерживаем на определенном уровне. Также занимаемся дачей, она стала значительно лучше. Моя мечта, иметь свой дом, похоже, умерла совсем. Одному мне это не потянуть – возраст уже не тот. Но комфортабельная квартира и дача – это как-то скрашивают. Если только кто из детей захочет, можно объединить усилия, а вечно им быть обузой мы не будем. Общались как то, с Настей, она заинтересовалась историей нашего рода. Я этот пробел, конечно, восполнил в этой книге, но есть еще история родов Людмилы, Светланы, моей жены, а это уже много. Я подготовил историю своего рода, с его основателем – моей матерью Марией Еремеевной Ураловой (Мишаловой). Как получилось судить вам. Вместе с тем – эти десять лет я не сидел на месте и в творческом плане. Окончательно обработал, подготовил к изданию  и издал четыре книги: стихи «Я из Уратьмы» - 2018 год, «Из СССР в РФ» - 2019 год, обзор статей популярных авторов патриотического направления, в сжатом виде с собственными комментариями -2020 год «Гремучая смесь», и футурологический прогноз «У бездны на краю». Практически готова ещё одна автобиографическая книга, не только собственная, но и всего рода, но в электронном виде. Как я понял – книгами сейчас интересуются не очень, но пусть они останутся для истории. На сайте «Стихи.ру» есть моя страница, как со старыми, так и новыми стихами. В этом 2022 году скину на сайт «Проза. Ру» еще три книги: Листая старую тетрадь; Тайны нашего мира; Хроника распада, взгляды современников. Печатать их уже не буду, кого заинтересуют, скопируют и прочтут. Как писал академик Владимир Бехтерев в 1917 году: «Мысль наша материальна, смерти нет». Так то оно так, но лучше оставить материальный след свое мысли и взглядов, которые меняется со временем и взрослением, с освоением новой информации и событий в мире.

«Лишь бы не было войны»
- говорила моя мама.
Пять детей ей рождены.
Так что же будет с нами?

Но, давно, её уж нет;
Теперь нам решать вопросы,
Правды не было, и нет,
Сплошь обман, и взбросы.

Моя семья
Мама – Мария Еремеевна – 1910-2005 г.г. -1
сыновья – Василий - 1932, Александр – 1940, Николай – 1950, сестры – Надежда – 1937, Валентина – 1939. - 5

Внуки Василия (Таня, Ольга, Наташа) – 3, Надежды (Галя, Валентина) – 2, Валентины (Лида, Жанна, Лариса) – 3, Николая (Вадим, Юрий, Александр) – 3 – Всего - 11

Правнуки – Вас – 6, Надя – 5, Валя – 3, Коля – 5 – Всего - 19
Праправнуки – Вас. – 4, Надя – 9, Валя -4, - Всего -17
  ВСЕГО – 52 потомка ОТ МАМЫ.


СОДЕРЖАНИЕ

Жизнь в деревне, детские годы - 1
Выезд в новую жизнь - 15
Начало самостоятельной жизни - 20
Здравствуй новая жизнь - 35
Служба в армии - 39
Гражданка и семья - 47
Бросок на север, жизнь в Мушкино - 54
Здравствуй Сургут - 67
Первые неудачи - 80
Новая работа и новый старт - 83
Работа в аппарате объединения - 90
Радужный – город надежд - 99
И снова Сургут - 111
Опыт предпринимательства - 114
Работа в комитете - 123
И снова я нефтяник - 131
Последняя страница трудовой книжки - 133
Мама - 137
Жена - 140
Мои сыновья, отцовский Вам наказ - 143
Вадим - 145
Юра - 151
Саша - 162
Выдержки из дневника -172
Последние строки переписки - 174
Моя вера в Бога - 178
Мои стихи и творчество - 180
Заключение - 183
Послесловие - 183
Посвящение сыновьям     - 184
Прошло пять месяцев - 185
Мое  крещение - 187
14 сентября 2011 года - 188
23 сентября 2011 года                - 190
9 ноября 2012 года - 192
16июля 2013 -16 февраля 2014 - 194
Прошло еще четыре года - 196
Прошло десять лет. Эпилог