Азбука жизни Глава 6 Часть 136 Признавайся!

Глава 136. Признавайся!

— Виктория, никак не могу поговорить с тобой наедине. Постоянно в чьём-то окружении.
—И всегда одна, сколько бы меня, Тиночка, ни окружало.
—Да. У тебя уникальное качество отстраиваться в какой бы среде ты ни находилась. И ты невольно всех расставляешь по своим местам, играя любую роль, которая удовлетворяет тебя и тех, кто рядом с тобой. Это свойство творческого человека. Признавайся! О чём говорила с моим старшеньким?
—Тиночка, он такой чистый и светлый, ещё ребёнок. Мне хотелось его защитить, когда они внезапно приехали с Вересовым в Питер. Но признаюсь, ещё когда в дороге твой сынуля мне позвонил, я не удивилась.
—А тебе это не дано, подружка!
—Почему?
—Миша, как-то наблюдая за тобой в этой московской гостиной, вдруг сказал: «Сколько в ней разных образов входит в нас», — шутя.
—И создаю каждого, как хочу? Нет, Тиночка! Я о себе-то многое не знаю и даже не подозреваю. И ощутила я это именно с твоим сынулей, когда мы с ним остались, как и сейчас с тобой, наедине на кухне.
—Если на Адмиралтейской, то там у вас целый мир, который удовлетворит любого — как в нравственном, так и в физическом смысле. Эмоций на все случаи жизни.
—Представь себе, что мы с ним пили голый чай. Он вошёл ко мне на кухню сразу, обратившись в единственном числе, дав понять, что больше ни с кем в данный момент он не хочет общаться. А я впервые растерялась.
—Привыкла с рождения защищать сама себя от всех невзгод, если можно так выразиться. Ты настолько была защищена собой в нравственном смысле, поэтому перед моим сынулей растерялась.
—Да! Вера Петровна в выпускном классе, как-то предсказывая всем одноклассникам будущее, дойдя до меня, вдруг сказала неожиданно, что жизнь может так загнать в угол, и выберусь ли я.
—Согласись, Виктория, что ты всегда была загадкой для других.
—Я и для себя, Тиночка, загадка. Никогда не знала, чего хочу в жизни добиться. Не было и кумиров.
—Поэтому и поклонников держала на расстоянии?
—А с этими, вообще, невозможно было разобраться.
—Вересов вовремя появился. И всё расставил по своим местам. Надеюсь, о своих чувствах Игорьку не рассказывала?
—А они были? Я всем благодарна, видела в них друзей, только Ленечка на время вскружил голову, но это быстро прошло. Тем более что он на пять лет старше.
—Но ты мудрее его оказалась.
—Тиночка, я, кстати, о наших с ним отношениях вспомнила в разговоре с Игорьком. А он этому даже не придал значения. У них уже другие отношения, чем были у нашего поколения. Ты знаешь, твой сынуля всё же загнал меня в «угол», я впервые не знала, как вести беседу. Он мне ближе моего Санька. Сколько я с ним проводила без вас. И это вспомнили, он многое не забыл. И с одобрением! А потом, после долгих моих отнекиваний, понимая, что я ухожу от его вопросов, боясь повлиять на его психику, вдруг так открыто заявил, что в жизни иногда надо во многом доходить самому. Он привык к вашей любви, тактичному вниманию.
—А ты — к тому, что сама о всех заботилась, боясь взрослых чем-то огорчить. У тебя же, Виктория, были всегда одни обязанности.
—Верно, Тиночка! По этой причине я твоему гению ничем не могла помочь, впервые растерявшись.
—Но возвратился он с вами из Петербурга в хорошем настроении.
—Я это заметила, Тиночка. А ведь права, подружка. Я легко входила в каждого человека, оставаясь пофигисткой к его слабостям, но становилось скучно в такие мгновения. И вот на мой вопрос Игорьку, что его тревожит в сегодняшней реальности, он мне, возможно, небрежно заметил, что для него, кроме семьи, которую он любит, его никто не волнует. И вот тогда я немного успокоилась. Игорь сказал настолько уверенно, что я вдруг осознала, наконец-то, смех моего первого редактора. Я же была в таком же возрасте тогда, как Игорёк. На моё очередное откровение в его кабинете, что это мои комплексы, он засмеялся искренне.
—Ты настолько точно показала его поколение, как и на двадцать лет вперёд заглянула, если сделала героев старше. У тебя комплексов никогда не было.

А может, и Тиночка права. Со стороны бывает виднее.