Азбука жизни Глава 7 Часть 136 Идёт на плаху

Глава 7.136. Идёт на плаху

Забавно, что девочки уже в гостиной. Как я люблю такие мгновения: если не спится, то бегу сюда в надежде застать подруг.
— Доброе утро, Надежда и Тиночка!
— Доброе! И многообещающее, — усмехнулась Надин. — Идёт на плаху. Как же она не любит до конца открывать правду.
— Ой, девочки, уснула с сынулей рано, а сейчас покормила, зная, что он будет спать до утра и не разбудит папочку… Решила…
— Заняться творчеством! — уверенно закончила Тиночка.
В лице нашей подруги я действительно видела сомнения.
— Надежда, я вчера столько приняла поздравлений с праздником… Получила определённые впечатления.
— Эмоции, как всегда, в такие моменты у тебя зашкаливают, не давая покоя, — заметила Тиночка.
— Не совсем. Мне скорее не успокоиться от разговора с твоим ребёнком.
— Но он такой же максималист, как и ты. Поэтому искал у тебя защиты. Вы всегда в себе, а до окружающих вам дела нет, если они за пределами вашего понимания.
— Если бы! — вздохнула я. — Я всегда легко считывала поведение людей возле себя.
— И к какому выводу пришла, наша праведница? — Надежда произнесла это слово с теплотой.
— Я настолько была обласкана вниманием близких, что негатив от посторонних чувствовала сразу.
— Виктория, у тебя нет «посторонних». Ты их близко к себе не подпускаешь. Как и мой сынуля. Поэтому он и помчался к тебе в Петербург.
— Иногда, девочки, полезно проехать на предельной скорости, — улыбнулась я.
— Припоминаю! — оживилась Надежда. — Представляешь, Тиночка, с ней такое творилось в первые месяцы после замужества с Вересовым.
Надежда сказала это с сочувствием, на которое я лишь покачала головой.
— Не улыбайся, Викуля. Ты впервые ощутила рядом с ним настоящую защиту, как и любовь его родителей. Не могла прийти в себя от мысли: а что же было до него? Вот и Игорёк чувствует возле тебя ту же свободу. При всей любви близких, которых не хочет огорчать, он решил раскрыться именно перед тобой.
— Я и сама догадываюсь, Надежда. Но мучает то, что я не смогла помочь. Впервые закрылась.
— Виктория, сынуля вернулся из Питера в хорошем настроении. Не суди по себе. Твой максимализм — и к себе, и к другим, друзья они тебе или нет, — не имеет границ.
— Нет, Тиночка, максимализм у неё только к себе. А к другим она… непробиваема, — с лёгкой улыбкой поправила Надежда, насмешив нас.
— Я вам не буду рассказывать, какие эмоции получила вчера из телефонных разговоров. Но об одной встрече в питерском салоне красоты — расскажу. Туда я уговорила пойти и Дину. Меня уже подстригли, я ждала, когда Наталья закончит с ней.
— Понятно, откуда такая шикарная стрижка! Всё же твой мастер в Питере — находка.
— Надежда, не отвлекай! — вмешалась Тиночка. — Ты там что-то неожиданное для себя открыла?
— Девочки, именно в такие моменты и познаёшь этот непонятный иногда мир. В салон вошла вполне самоуверенная дама. Иначе по выражению её лица и не скажешь. Ростом ниже меня, пытается повесить куртку на верхнюю вешалку. Садится рядом на диван и с такой помпой, снисходительно на меня посмотрев…
— Но наша подружка, как всегда, осталась образцом вежливости! — подсказала Надежда.
— Так и было. Я настолько привыкла любое хамство… принимать.
— Делая при этом молниеносные выводы, — добавила Тиночка. — И, как правило, правильные. Сразу объясняя их причину.
— В салоне до её прихода была дружеская атмосфера. Все свои. Перебрасывались шутками. Когда стали расходиться, я из вежливости решила перевесить её куртку на свою, нижнюю вешалку. Она вдруг резко: «Я сама!». Но я уже дотронулась. Ощущение, будто эту вещь со дня покупки никогда не стирали. Дина в тот момент уже одевалась, довольная причёской и комплиментами. А я девочкам от всей души стала желать больше клиентов. Обычно я просто благодарю и тихо ухожу. А тут был вызов. Девочки меня поблагодарили с милыми улыбками. Дина, как всегда, на мои приколы не обратила внимания. И вот вчера, разговаривая по телефону и слыша интонации собеседников, я вдруг вспомнила ту даму.
— Ужас, Тиночка! — прошептала Надежда. — Как она тонко и болезненно воспринимает мир при всей своей… бронебойной вежливости.

В её голосе было не столько удивление, сколько тихое сочувствие. Девочки поняли — от себя не уйти. Кто бы тебя ни окружал.