Два друга и бутылка соджу

Два друга и бутылка соджу

Бушующая пандемия опасного вируса потрясла наш мир и посадила всех по домам на карантин в начале 2020 года.
Я до того устал сидеть дома в одиночестве, что мой друг (дабы скрасить один из моих унылых вечеров) решил прийти ко мне домой, нарушив режим чрезвычайной ситуации.

По его словам, ему пришлось выбираться из дома к вечеру, оправдываясь перед пожилыми родителями тем, что идёт на работу в ночную смену. Работал он, кстати, якобы на заправке, поэтому ничего не подозревающие родители спокойно отреагировали на его уход из дома.

— Сынок, а ты не забыл перчатки, маску и антисептик? — допрашивала его мама с нетерпением.
— Да, конечно, — сухо отвечал мой друг, крича из другой комнаты и шарясь по карманам в поисках денег на нашу предстоящую культурную посиделку.
— А справку о том, что ты работаешь «там-то да там-то»? Вдруг полиция решит тебя остановить?
— И она при мне, мам, — одеваясь, отвечал он.

Мой друг (он попросил меня не называть его имени, поэтому я буду звать его так — мой друг) вышел из дома и направился к местному пивному магазину, находившемуся неподалёку от его дома. Шмыгнув во дворы, где его никто не мог заметить (как он выражался — спалить), он достал из пачки сигарету, которая мигом донесла до его ноздрей запах шоколада. Подкурив сигарету, он стоял, задумчиво всматриваясь вперёд. Когда он докурил, то не спеша побрёл в сторону того самого магазина «Дас-Пивас», где продавали весьма неплохой алкоголь, а главное — не спрашивали о возрасте.

К слову, моего друга вполне не надо было спрашивать о возрасте: в свои двадцать он выглядел намного старше, а тучное телосложение с походкой вразвалку, как у медведя, только добавляли лишних десять лет этому юноше.

Зайдя в весьма уютный магазинчик, который, впрочем, не блистал элитным статусом, однако был крайне цивильным, мой друг подошёл к холодильнику с пивом и соками.

— Добрый вечер, красавица, — обратился он, улыбаясь во все зубы местной продавщице и немного спустив перед этим медицинскую маску к подбородку.
— Добрый, добрый, — ответила невысокая женщина примерно сорока лет.
— Вы сегодня ещё более прекрасны, чем неделю назад, — продолжал он. — А есть у вас «Восточная Бавария» или типа того?
— Нет, всё пиво, что на разлив, закончилось. Сами же понимаете — карантин, а алкоголь нынче стали раскупать как горячие пирожки.
— Тогда «Амстер» и «Гуся», — ответив сухо и не без раздражения, он достал из холодильника несколько жестяных банок одну за другой. — А чё это у вас там? Ром с колой и пина-колада? Давайте их по полтора литра.
— Хорошо, что-то ещё? — улыбнулась женщина.
— Да, а ещё пачку «Ричмонда» и это… как его… соджу! Корейскую водку — соджу с грейпфрутом! — его низкий голос с заметной хрипотой отдавал нотками ликования и предвкушения.

Когда он вышел из магазина, то заметил, что на улице похолодало. Порывы ветра ускорили свой темп, а полная луна вышла из-за тёмных облаков. Он достал из рюкзака (в который с заботой положил то, что купил) шапку-ушанку и надел её на голову, несмотря на то что на дворе уже было начало мая. Однако куртку застёгивать не стал, предпочитая ходить расстёгнутым круглый год.

Путь его вёл сквозь тёмные дворы к ещё более тёмному оврагу, именуемому им — яма.

Да, конечно, я бы мог опустить эти никому не интересные подробности о том, как мой друг шёл ко мне домой. Вам же наверняка интереснее узнать о том, как мы посидели в тот вечер и о чём говорили, о наших приключениях, которые случаются у всех, кто когда-либо напивался с друзьями. Но попрошу вас не спешить и всё-таки продолжить чтение сего повествования.

Выйдя к яме, он вздохнул с облегчением:
«Тут-то меня менты не поймают», — думал он.

Однако его покой был нарушен в ту же минуту. Из низких кустов у оврага доносились какие-то звуки.

«Собаки…» — подумал друг.

— Э-эй! Сынок, дружище, не обессудь, помоги мне, хрычу-то старому, — сказал, едва ли не простонав, бездомный человек. Грязный и лохматый, он ничем не отличался от своих товарищей по несчастью.
— Ты это, мужик, не лезь ко мне, я тут тороплюсь вообще-то! — огрызнулся молодой человек.
— Ну дай хотя б полтинник! Ёпт, есть хочу, хоть убей! — настаивал бездомный.

Молодой человек потянулся к левому карману джинсов, затем достал оттуда бумажник.

— Нате, двести, — протянув купюру бомжу, сказал он.
— Дай Бог тебе здоровья, сынок! — грязные руки бездомного потянулись за деньгами.
— Не благодари.
— Дай Бог…
— Я не верю в него. Если есть Бог, то почему есть такие, как ты и я? М? — мой друг покривил лицо и отмахнулся в сторону бездомного, затем принял широкую забавную позу, обхватив обеими руками туловище и скорчив недовольную гримасу, — он ждал ответа от своего собеседника.
— На всё воля Божья! А таким меня, сука, жена сделала! Я из-за неё на улице. А что насчёт тебя-то? Пацан ты нормальный, без лишних понтов.
— Понимаю, мне, конечно, очень жаль, мужик, но я должен идти — меня ждут, — поспешив уйти, он махнул рукой и со словами «бывай» направился вверх по склону.

Внезапно мужчина снова его окликнул:

— Э-эй! А у тебя выпить есть?
— Нет, а зачем?
— Хочу выпить! Пии-иить… — прохрипел он после того, как закричал.

Парень, только отойдя, закурил сигарету, но, достав вторую, протянул её бездомному.

— У меня есть пиво. По банке — и я пойду. Там друг уже нервничает, маякует…

Безо всякой тяги к здравомыслию он достал из рюкзака две банки пива марки «Амстердам».
Открыв банку, друг сразу же принялся пить залпом. Он выпил всё буквально за двадцать секунд — бомж опешил.

— Ты это… браток, как?
Парень лишь хитро улыбнулся, смяв банку, которая тут же со слабым звоном улетела в овраг с протухшей зелёной водой.

— Как тебя звать? — поинтересовался друг.
— Меня, чё? Меня Павлом Аркадьевичем прозвали, а ты кем будешь? — бомж отпил глоток пива с наслаждением, медленно и смакуя. Он больше походил на какого-нибудь интеллигентного гурмана из дорогого ресторана, нежели на человека без определённого места жительства.

Парень смотрел на это с неким отвращением и цинизмом:

— А меня Жангиром звать, — друг в своей излюбленной манере представился чужим именем.
— Но ты можешь звать меня просто Пашаней, хотя многие меня ещё Славиком зовут в честь… Ай, уже не помню!
— Пашань, а ты чё это так медленно пьёшь? Давай допивай быстрее.

Пашаня ничего не ответил, а только жадно начал глотать холодный напиток. Закончив, он всё же сказал:

— Даже смакануть не дал!
— Спокуха, мужик, у меня тут есть кое-что посерьёзнее этой горькой блевоты, — он достал небольшую бутылочку корейской соджу.
— Это что такое?
— Это, мой друг, соджу — шедевр корейской алкогольной индустрии! Это водка, но она сладкая, как фрукты, и крепостью всего двадцать — двадцать два градуса!
— Ну давай выпьем! — Пашаня потянулся к бутылке.

Однако Жангир (как он себя при нём называл) отдёрнул руку в сторону и, нахмурив брови, громко, чуть ли не крича, сказал:

— Нет, придержи коней! Мало ли чем ты болеешь, а на улице ещё и этот коронавирус клятый! Я выпью половину, но то, что останется, — твоё.
— Ну давай, чёрт тебя драл! — ответил бомж с привкусом обиды в голосе.

Мой друг довольно быстро отпил из бутылки половину содержимого со звуками блаженства, которые иногда производят казахи после выпитой пиалки горячего чая, затем передал соджу бомжу, сидевшему в траве напротив него. Друг всё ещё стоял.

После одного глотка Пашаня сморщился и с высокомерием всех маргиналов сказал:

— Я закрыл глаза на то, что ты дал мне эту паршивую сигу для голубых и пернатых! Но что ты сделал с водкой? Что они сделали с ней? Раньше мы с пацанами курили «Приму», «Беломорканал» и «Космос», а это чё? Вот раньше были сиги и водочка что надо, а щас чё?

— И сейчас это всё есть. Сейчас на прилавках столько разнообразия, столько всего — для каждого и на любой вкус. Что-то дорого, что-то дёшево, одно качественное, другое — нет. Я ненавижу, когда люди начинают молоть бред вроде того, что раньше было легче и лучше, а сейчас, видите ли, нет. Да работать надо над собой, а не время осуждать за людей. Люди всегда были разные: хорошие и плохие. И вещи тоже разные были. Да и люди не могут быть только хорошими или только плохими — это от обстоятельств зависит и от того, задумывается ли человек над чем-либо или нет. А так-то это на все времена распространяется: всегда было и будет так, что люди не ценят ничего и ищут на всё отговорки, себя жалеют. Но я вот что скажу: во все времена было хорошо и во все времена было плохо по-своему. Во всём есть свои плюсы и свои минусы.

— Вот это ты дал маху, гений… А я тут только за водку с сигами заикнулся.

Он отпил ещё немного соджу, но тут же со злостью забросил её себе за спину, и бутыль громко плюхнулась в воду.

— Ты чего сделал, ирод? Как ты посмел? Я тут тебе и деньги, и сигареты, бухло даю, говорю с тобой, хотя к другу должен идти, а ты выкинул добро-то! Я б как дал тебе! — он стал было замахиваться, но вовремя остановился.
— Бывает, — ответил Пашаня, прикрывая лицо руками. — Вернее, не хотел я этого, браток.

— А вот я в Китае… как-то пил такую… Я как-то в клубе выпил бутылку виски, и ко мне присоединились друзья, и заказали они двадцать литров пива, двадцать литров пи-и-ива! Но никто его уже не хотел, и, представь, я все эти двадцать литров осушил за ночь — и ни в одном глазу, трезвый как чёрт! Только вот в туалет ходил слишком уж часто…

Он начал рассказывать о том, что пил, как пил и когда, буквально забыв о том, что его недавно так разозлило. Он будто бы передумал идти куда-либо:

— …меня как-то мафия чуть не убила. Я, короче, пацана ударил. Ну как ударил — просто дал ему под зад за то, что бегал за мной и не давал спокойно в парке сидеть. Ну это тоже было в Китае. И вот я пошёл на чёрный рынок, а там есть всё: и оружие, и проститутки, даже рабов продают! И я как раз хотел войти к торговцу — на рабов и путан глянуть, а тут — хоп! Охранник меня задержал и что-то говорит, ну я и ответил ему по-китайски, мол, всё чики-пуки…

Он явно был уже пьян, как и его новый друг. Жангир за время рассказа этой истории выпил ещё банку пива, остальное отдал бомжу, а сам принялся за ром с колой и пина-коладой.

— А дальше?
— Ну и он меня, видимо, не понял и за руку хватает. Я ему говорю, что не стоит, а он за своё — всё не отстанет. Я быстро ему руки скрутил, да в морду дал и дальше пошёл, перешагнув через эту скотину! …Сделав дело, я вышел на рынок и тут вижу — трое человек в чёрных костюмах, как из фильма «Люди в чёрном» со Смитом, знаешь? Не знаешь — ну ясно. И эти три подонка начали на меня пальцами тыкать. Один достал пистолет и начал целиться, ну я, конечно же, побежал… Хорошо, что жив остался. Эти люди были мафией, как я позже выяснил: пацанёнок-то тот был сыном главы мафии! Мафии!

А ещё была ситуация: у меня зуб ужасно болел — хоть убей, а на стоматолога денег не было. И я решил пойти в клуб, ну и выпил, и специально чёрных задрал — они жёстко меня тогда отмудохали, но зато больной зуб выбили. Для этого я и шёл туда. А как-то в Мюнхене на Октоберфесте…

Мой друг остановился. В глазах у него начало темнеть, голова кружилась, ноги еле держали его, а язык немного заплетался. Он присел на сырую землю.

Затем, переведя взгляд на бездомного, он заметил, что тот уснул.
Друг немного его потормошил, но решил оставить его в покое и наконец пойти своей дорогой. Путь-то его, сказать по правде, был неблизок. Благо на полицейских он так и не наткнулся.

Он вышел из ямы и еле как добрёл до моей квартиры. Я уже понемногу засыпал, перед этим находясь в ярости от того, что друг не брал трубку телефона.

После короткого звонка в дверь я проснулся и пошёл к двери.
На пороге стоял он.

— Явился — не запылился, урод! — сказал я, не скрывая возмущения.

На вид он был неимоверно пьян, а на его куртке красовалась уже засохшая рвота в области живота и груди.
Он мигом прошёл в дом и, не успев дойти до туалета, его вырвало прямо на пол.

Последующие несколько часов оказались для меня ужасными до чёртиков.
А сам пьяный чёрт (после того как помылся) спал на диване лицом вниз до самого утра.

Мне уже после уборки довелось найти в кармане его джинсов немного смятую пачку сигарет, в которой оставалось четыре штуки. Я с грустью вышел на балкон и, надев наушники, стоял там до тех пор, пока в пачке уже ничего не оставалось.

Уже утром он поведал мне свою безумную историю.
Как видно, вечер всё же удался на славу…

2020—2022
© df