Азбука жизни Глава 8 Часть 137 Совершенство

Глава 8.137. Совершенство

— Ты нас удивляла математикой, покоряла игрой на инструментах, — сказала Марина, вглядываясь в рисунок. — Анну Ефимовну на уроках истории покоряла, в тайне уроки пения брала, а потом всех нас своим уникальным исполнением восхищала. Но этот рисунок… Это уже само совершенство.
—И сколько вкуса, Мариночка! — добавила мама, и в её голосе слышалось давнее, затаённое восхищение, которое она всегда сдерживала.
—А это совершенство мне приснилось, — ответила я, глядя на лёгкие линии дымчатого силуэта на бумаге. — Было четыре утра. Я проснулась и — бегом в общую гостиную, надеясь застать тебя, Диана. Но пришлось рисовать самой. Прямо как господину Соколову — его таблицу Менделеева. Настоящая фамилия его, кстати, была Соколов. Помнишь историю? Александр Третий, когда тот генерал обиделся и хотел сменить фамилию, сказал: «Генералов у меня много, а Менделеев — один!»
—И что же за сон? — спросила Диана, подходя ближе.
—Мамочка, как всегда во сне — ищу работу. Но на мне какое-то нелепое, уродливое платье на бретельках, грудь полуобнажена. Я бегаю из комнаты в комнату — они все пустые, без мебели, холодные. В одной сидит женщина у окна и смотрит на меня с таким… ледяным осуждением. А я в поисках хоть какого-то достойного костюма, понимая, что в этом обнажённом уродстве меня ни в одно приличное место не пустят. И вдруг — вижу его. Вот это. Дымчатое, в пол, с этим рисунком… лёгкое, как дыхание. Естественно, проснувшись, я рванула сюда. Не нашла нашего дизайнера и стала рисовать сама, выбрав твои лучшие карандаши, Диана, которые ты для особых случаев бережёшь.
—Какое счастье, что меня здесь не было, — прошептала Диана, и в её глазах загорелся тот самый, профессиональный восторг. — Сколько же в тебе талантов, Виктория…
—Надо же. Не больше, чем в других. Во-первых, всё это — по наследству. От прадеда — к Ксюше, а от неё и моего папы — ко мне. Он был блестящим математиком! Вот и Мариночка кивает. На аккордеоне превосходно играл тот же прадед, его жена, бабушка Ксюши, преподавала начертательную геометрию. Где вы тут мои личные заслуги видите? Этот шедевр мне приснился! Я надела это платье во сне и ощутила такую… абсолютную свободу. Но тут появилась та женщина, которая, вроде бы, работу для меня искала. Она посмотрела на меня в этом платье — и её лицо изменилось. Было восхищение, но в нём… и усмешка. И молчаливым жестом она дала понять: «Вот что работодатель для тебя предложил».
В гостиной повисла тишина.Потом Диана сказала очень тихо, но с такой непоколебимой убеждённостью, что сомневаться было невозможно:
—У тебя один Работодатель, Виктория.
Мариночка молча кивнула.Мама опустила глаза — она это видела всегда, и именно поэтому сдерживала свои восторги, свою признательность. Оберегала. Чтобы не сглазить.
И сейчас мне стало до щемящей боли ясно,откуда во мне эта свобода. Та самая, что я почувствовала в платье-видении. Это была не моя заслуга. Это был — дар. Поручение. Взгляд, который видел совершенство там, где другие видели пустоту. И рисунок на бумаге был лишь слабым отголоском того, что уже существовало где-то в вечности, предназначенное именно мне.
Наш дизайнер от природы молча смотрела на эскиз.Она не завидовала. Она уже видела следующий подиум. И сомнений в нём у неё не было.