Азбука жизни Глава 3 Часть 138 Там нет меня

Глава 3.138. Там нет меня

— Виктория быстро перестраивается, — замечает Ричард, глядя на меня через стол.
— Почему, Ричард? — вступает Николай, в его голосе звучит не вызов, а желание понять.
— Для неё всё проще, чем для нас всех, — объясняет Ричард, и в его словах нет осуждения, лишь констатация того, что он давно принял как факт.

Диана, уловив подтекст, тут же занимает оборонительную позицию, пытаясь прикрыть меня от легкой иронии Вересова и её собственного Ричи. Но сегодня её щит мне не нужен. Николенька утром уже сказал мне главное — что в своих сравнениях, в своих стремительных умозаключениях я бываю слишком смела. Безрассудно смела.

Но эта смелость — не от врождённой наглости. Она от иного источника. От того, что я, наблюдая за людской низостью, мелочностью, за всей этой вознёй интересов, всегда вижу её корень. Воспитан ли этот порок в семье, или, наоборот, пророс из чудовищного её отсутствия — неважно. Я вижу причину. А раз видишь причину, обижаться на следствие уже не можешь. Только анализировать. Только понимать. И потому — быть смелой в своих суждениях, ведь они не о человеке, а о механизме, который им управляет.

— Викуля всегда жила по принципу: «Там нет меня», — вдруг, тихо, но чётко произносит Вересов.
Он не сказал этого утром, во время нашего откровенного разговора. Но заметил. Как всегда, заметил.
— И снова твои эксперименты? — спрашивает он, встретившись со мной взглядом.
— Нет, — качаю я головой. — Это тот самый случай, когда говорить надо только с собой. Или с теми, кто способен понять, не осудив.
— Все твои «беды» именно от этого, — подхватывает Николенька, и в его глазах читается не упрёк, а печальное прозрение. — Ты любого понимаешь мгновенно. Видишь насквозь. И поэтому, при всей твоей кажущейся активности и включённости, тебя на самом деле нет ни в одном из этих лагерей, ни в одной из этих драм. Ты как будто наблюдаешь со стороны.

Любопытное замечание. Глубокое. Он один прочитал мой детский дневник. Тетрадь в синем переплёте, исписанную убористым почерком девочки, которая слишком рано начала задавать себе недетские вопросы. Я сама не решаюсь её перечитывать — будто боюсь встретиться с той, более честной и радикальной версией себя. И Николенька больше не просит меня её опубликовать, как просят иногда другие. Он понял, что это не литература. Это — диагноз. Или инструкция по существованию.

Принцип «Там нет меня» — это не бегство. Это способ выживания сознания, которое иначе просто разорвёт на части от противоречивости этого мира. Если я везде — в каждой точке зрения, в каждой боли, в каждой низости и в каждом взлёте, — то, чтобы не сойти с ума, я должна быть одновременно и нигде. Быть чистым, безоценочным восприятием. Свидетелем.

И эта позиция, как заметил Николай, одновременно и моя сила, и моя главная трагедия. Я всё понимаю. И поэтому я всегда одна. Даже в самой шумной комнате, даже в самой жаркой дискуссии, даже в объятиях самых близких людей — где-то в глубине, в самой сердцевине, меня там нет.

Я уже живу в следующем моменте. Я уже проанализировала этот. А настоящее — это лишь точка перехода, в которой мне позволено ненадолго остановиться, чтобы другие могли меня увидеть.