Псевдо-Платон. Парменид второй

...или О мире без нас

П а р м е н и д,  Х а й д е г г е р,  г о л о с  К а н т а,  Б о р о д а ч,  Д е м о к р и т  в  к у с т а х



Х а й д е г г е р. Скажи, Парменид, откуда и куда путь держишь?
П а р м е н и д. От небытия к сущему. А ты куда поспешаешь, юный Хайдеггер?
Х а й д е г г е р. Всё кружусь да кружусь, от бытия ко времени, потом от времени обратно к бытию.
П а р м е н и д. А что это за свиток такой у тебя из под мышки выглядывает? Столь грязный, столь зловонный!
Х а й д е г г е р. Да вот, подобрал я его, Парменид, прямо на городской помойке, когда шествовал в нужник. Пока же сидел, заглянул поневоле, а там уж такое начертано! Поэтому даже сохранил. Лопух взамен пришлось использовать.
П а р м е н и д. Ну ты мощно задвинул, Хайдеггер. Как говаривали во дни моей юности, внушаеть!
Х а й д е г г е р. За этим я к тебе и прибыл, Парменид. Не поместилась в мою голову мысль та нездешняя. Ни тем концом, ни иным. Перемели ж её непобедимой логикой своею да вложи пристойно в мой ум!
П а р м е н и д. Буду рад помочь тебе, юный наследник мысли моей! Итак?
Х а й д е г г е р. Вот что гласит эта запись: «Зачем нам такой мир, если там не будет России?»
П а р м е н и д. Что ж, препятствий для толкования данного тезиса не усматриваю я никаких.
Х а й д е г г е р. Тогда начинай!
П а р м е н и д. Скажи, Хайдеггер, не следует ли нам предварительно рассмотреть мир, как одно, и Россию, как иное?
Х а й д е г г е р. Несомненно.
П а р м е н и д. Итак, у нас есть, с одной стороны, одно, а с другой, иное. Взглянем же пристальнее на первую возможность, а именно: иное без одного. Может ли единственная страна, пусть даже очень большая, существовать без всего остального мира? И не пять минут или пять лет, заметь, но вечно пребывать таковой?
Х а й д е г г е р. Очевидно, нет. Она рухнет под натиском окружающей пустыни, будет затоплена всепоглощающим Океаном, поражена мором, голодом. Сойдёт с ума от одиночества, в конце концов.
П а р м е н и д. Следовательно, скажем мы, иное без одного невозможно?
Х а й д е г г е р. Конечно, Парменид.
П а р м е н и д. Тогда нам придётся рассмотреть также другую возможность: одно без иного. Что скажешь на это, Хайдеггер?
Х а й д е г г е р. По моему разумению, такое возможно. Но только будущее в состоянии доказать нам это или опровергнуть.
П а р м е н и д. Почему ты заговорил о будущем?
Х а й д е г г е р. Поскольку бытие как одного, так и иного суть открытость будущему.
П а р м е н и д. Но возможно ли сбывание будущего равно одного или иного без  укоренённости в исторически-бытийственной почве прошлого для них обоих?
Х а й д е г г е р. Никак невозможно, Парменид.
П а р м е н и д. А значит, прежде чем гадать о будущем, не следует ли нам разобраться с прошлым?
Х а й д е г г е р. Истину говоришь.
П а р м е н и д. Тогда, Хайдеггер, ответь мне на такой вопрос: существовал ли мир в эпоху античности?
Х а й д е г г е р. Конечно существовал. Как иначе?
П а р м е н и д. Не представляла ли собою совокупность государств, культур, народов и людей, населявших землю в ту эпоху именно мир, а не что-то другое?
Х а й д е г г е р. Несомненно, представляла.
П а р м е н и д. Но существовала ли в эпоху античности среди этих государств и культур Россия?
Х а й д е г г е р. Как же она могла существовать, Парменид, если зародиться ей выпало лишь двумя тысячелетиями позднее, под татаро-монгольским игом?
П а р м е н и д. Тогда не станет ли единственно обоснованным выводом из наших рассуждений следующий: одно может существовать без иного?
Х а й д е г г е р. Безусловно, станет.
П а р м е н и д. Итак, не получается ли, что если нет иного, то одно может существовать, но, напротив, если нет одного, то и иное также неизбежно не существует?
Х а й д е г г е р. Конечно так.
П а р м е н и д. А теперь, дражайший Хайдеггер, убедившись в этом, рассмотрим другие возможности.
Х а й д е г г е р. Рассмотрим же их скорее!
П а р м е н и д. Обозначает ли в исследуемом тезисе местоимение «нам» одно, иное, или что-нибудь третье?
Х а й д е г г е р. Вероятно, обозначает иное. Что же ещё может обозначать это слово, когда речь ведётся от лица иного?
П а р м е н и д. Очевидно. Тогда слова «зачем нам» подразумевают ли возможность несуществования только одного, или вместе с одним также иного?
Х а й д е г г е р. Они могут подразумевать как то, так и другое.
П а р м е н и д. То есть, по-твоему, этот тезис предусматривает две возможности: несуществование одного и несуществование и одного, и иного?
Х а й д е г г е р. Предусматривает.
П а р м е н и д. Но вспомни, Хайдеггер, мы ведь уже заключили, что иное без одного существовать не может?
Х а й д е г г е р. Заключили.
П а р м е н и д. В таком случае сама по себе возможность несуществования одного неизбежно предполагала бы собой также и несуществование иного?
Х а й д е г г е р. Несомненно предполагала бы, Парменид.
П а р м е н и д. Но как быть тогда с местоимением «нам»?
Х а й д е г г е р. А что с ним не так?
П а р м е н и д. Мы ведь обосновали, что это «нам» обозначает иное?
Х а й д е г г е р. Да, именно так.
П а р м е н и д. Но не подметили ли мы, что без одного иное существовать никак не может?
Х а й д е г г е р. Подметили.
П а р м е н и д. А раз так, каким путём мыслимы любого рода предпочтения или пожелания этого самого «нам» в ситуации, когда его самого также не существует?
Х а й д е г г е р. Но сейчас-то оно существует?
П а р м е н и д. Точно так же, как существует и одно, Хайдеггер.
Х а й д е г г е р. Верно, сейчас существует равно и иное, и одно.
П а р м е н и д. Но ведётся ли речь в высказывании о возможности несуществования одного?
Х а й д е г г е р. Несомненно ведётся.
П а р м е н и д. А значит, дело состоит поистине не в сегодняшнем существовании, а в возможном будущем несуществовании?
Х а й д е г г е р. Разумеется, это так.
П а р м е н и д. И мы возвращаемся к вопросу о заявленной исследуемым тезисом возможности, когда некто желает в отношении нечто чего-то такого, что, с одной стороны, несомненно предполагает несуществование этого некто, а с другой, допуская возможность существования нечто, тем не менее содержит в себе пожелание несуществования для него.
Х а й д е г г е р. Именно так звучит данный тезис, будучи продуманным до его логических основ... Но чу! Ты слышишь, Парменид? Кто это там в тени портика талдычит?
П а р м е н и д. Это, Хайдеггер, один из варварских умников, кому я, провидя твой нынешний вопрос, уже выдал аналогичное задание на вечер сей. Погляжу, что он способен будет измыслить.
Г о л о с  К а н т а. ...Напрямую нарушает категорический императив: желай лишь того, что может стать всеобщим законом. Ваше пожелание отсутствия миру при условии вашего в нём несуществования не может сделаться законом для прочего мира, к вам не относящегося. Ведь мы, дорогое мои, не солипсисты какие-нибудь! Не последователи коварного друга моего, юноши Фихте, которому вечно на нет и суда нет!
П а р м е н и д. Ладно, Хайдеггер, продолжим. С его белибердой я разберусь как-нибудь на досуге.
Х а й д е г г е р. Слушаю тебя, Парменид.
П а р м е н и д. Итак, как же, поведай мне, некое иное способно пожелать несуществования чему-то одному, каковое может как существовать без первого, так и не существовать, притом, что само это иное не будет существовать в любом случае?
Х а й д е г г е р. Только в предположении одновременного несуществования и одного, и иного.
П а р м е н и д. А если быть более точным? Ну же, Хайдеггер, напряги свой столь многообещающий разум!
Х а й д е г г е р. Лишь в предположении непременного уничтожения одного иным при условии уничтожения самого иного.
П а р м е н и д. Иначе говоря, в качестве единственной осмысленной возможности тезис этот предполагает уничтожение как иного, так и одного этим самым иным?
Х а й д е г г е р. Да, так.
П а р м е н и д. Во всех же остальных случаях, а именно, существуют одно и иное, существует одно, но не существует иного, а также с учётом невозможности существования иного при несуществовании одного, тезис является сугубо тавтологичным?
Х а й д е г г е р. Несомненно.
П а р м е н и д. ...А это ещё кто?
Х а й д е г г е р. Что за босой бородач? Да он нас подслушивал!
П а р м е н и д. Как звать тебя, добрый человек? Откуда ты? Не видали мы тебя здесь прежде!
Б о р о д а ч. Что в имени тебе моём? Оно чудно. И не от мира сего я.
П а р м е н и д. Ну тогда скажи хоть что-нибудь по нашему делу, таинственный странник, коли имеешь, что к сему добавить. Ведь ты, поди, нас внимательно слушал.
Б о р о д а ч. Умны вы, как я погляжу! Я-то и в четверть не так умён. Да ладно, семь бед, один ответ. Реку же я просто, отнюдь не прибегая ко всей этой вашей ахинее: коли ты восхочешь, дабы без тебя не жил мир, а только с тобою, сущим в нём, то любишь ты себя больше и ставишь себя превыше, нежели самого Господа Бога нашего, чьим промыслом мир создан, чьим и прейдёт при конце времён. Сатаною спокон одержан еси в существе своем, и красное тебе место – ад вековечный. Лик Диявола Везельвула на челе твоем проступил еси, и с двуострого языка Змиева речи твои смрадные излетают.
Х а й д е г г е р. Скажи, Парменид, понял ли ты слова эти странные, тёмные, что рек нам столь яро и неукротимо отшествовавший ныне прочь заморский бродяга?
П а р м е н и д. Так скажу я, Хайдеггер, глупость это и бессмыслица. Ибо есть лишь одно и иное.
Д е м о к р и т  в  к у с т а х. Не так, дуралей! Атомы и пустота! Сколько раз повторять это можно? Слушаю я вас, проказники. Всё слышу. Только кажется, что сплю.
П а р м е н и д. Друзья мои, а ведь за разговорами нашими вконец уже свечерело. Так не пора ли нам всем восвояси? По поводу столь несусветной чуши сказано было и так более чем достаточно. Прощай, Хайдеггер! Прощай, Демокрит!
Х а й д е г г е р. До встречи!
Д е м о к р и т  в  к у с т а х. И вам не хворать. Канту передавай привет, он-то совсем не такой дурак, каким на первый взгляд кажется.


Май 2022 г.



Фото автора, 2015 г.