Крах фирмы Экз

        У меня всегда, насколько я себя помню, была хорошая память на лица и плохая память на фамилии. Все знали, что я, как лектор, принимал экзамены без помощников. И вот, я сижу в аудитории и принимаю экзамен по высшей математике за второй курс в группе 623. Из пяти групп на моём потоке практические занятия я проводил в группах 621 и 624, а в этой группе практические занятия вёл молодой ассистент Виктор Александрович Никонов. Это был его первый год работы в ВУЗе, и он попросил у меня разрешения поприсутствовать на экзамене. Я не возражал, но Никонов по какой-то причине не мог присутствовать с самого начала, и мы договорились, что он придёт, когда сможет.
        Прошло часа два с начала экзамена. Передо мной сидит студент Ашот Балаян, который очень бодро и правильно ответил на оба теоретических вопроса и начал объяснять решение практической задачи с довольно трудоёмким дифференциальным уравнением. А я сижу и удивляюсь тому, что совсем не помню этого студента. Тем более, что передо мной сидит симпатичный белобрысый короткостриженный юноша со светлыми голубыми глазами, которого при встрече я бы, наверное, запомнил и посчитал за славянина, а этот, судя по имени и  фамилии, вроде бы, должен быть брюнетом.  Но справа на первой (титульной) странице зачётки, как и положено, стояла фамилия Балаян, а слева на обложке под названием ВУЗа размещалась скреплённая государственной печатью института фотография, на которой было лицо сидящего передо мной студента. И я пожурил себя за то, что стараюсь привязывать людей к той или иной национальности лишь по внешнему виду. Я уже собирался закончить опрос и поставить студенту Балаяну отличную оценку, но тут появился ассистент Никонов. Он попросил меня выйти в коридор. И там спросил:
– Юрий Александрович, а кто это Вам отвечает?
– Студент Балаян.
– Да Вы что? Балаян чёрный, да и с такой вот – он раскинул над головой руки – лохматой шевелюрой!
        Я вернулся в аудиторию и зачётную книжку Балаяна немедленно положил в ящик стола. Студент засуетился и сказал:
– Я себя что-то плохо чувствую. Можно я приду в следующий раз. Отдайте, пожалуйста, мою зачётку.
– Ладно, приходите в следующий раз, но зачётную книжку я пока оставлю у себя.
        И студент стремительно исчез.
        Потом мы с Никоновым долго обсуждали, как можно было поменять в зачётной книжке фотографию, да ещё и поставить на неё печать института. Не сразу, но догадались. Оказывается, листы зачётки скреплялись с обложкой единственной железной скрепкой, которую можно было разжать и поменять обложку. И тогда с этой книжкой на экзамен может прийти другой студент. Там на фотографии его лицо, на котором стоит законная печать. И всё получится, если неразборчивая подпись под фотографией не расшифрована и преподаватель не опознает студента.
        Решили рассказать о происшествии ректору. Ректором института в ту пору был Владимир Николаевич Дьяконов. Человек недалёкого ума, но как-то выплывший на вершину институтской власти. Ректор долго и  внимательно крутил принесённую зачётную книжку и, наконец, воскликнул:
 – Вот до чего дошло дело! Мерзавцы, печати стали подделывать!
        Когда мы объяснили ректору суть фокуса со скрепкой, он сказал, что примет самые жёсткие меры, и сразу же  сделал выговор секретарше за простановку в зачётных книжках печатей на фотографиях студентов без чёткой расшифровки фамилий под фотографиями.
        Чем же всё закончилось? Оказывается, в одной из двухместных комнат студенческого общежития на Бухарестской улице двое студентов-четверокурсников  организовали фирму «Экз» по сдаче экзаменов за неуспевающих, естественно, не бесплатно. Один навострился сдавать физику, другой – математику. Многие студенты знали про эту фирму, но никто преподавателям не «настучал». Фирма была уничтожена путём исключения обоих умельцев из института.
        А ребята-то, видимо, были толковые.


        На иллюстрации сверху слева видна эта злополучная скрепка.