Меч возмездия

Разбирая архивы второй мировой войны, мне на глаза попалась папка, на которой размашистым почерком кто-то написал: «Два брата  — две судьбы»
Эта надпись не могла не заинтересовать меня. Увесистая папка содержала большое количество документов и показаний против обвиняемого. Углубляясь в чтение, я открыл для себя некое существо, которое только по рождению принадлежало к роду человеческому.
Длинный перечень убийств и злодеяний приводил в ужас. Да какой степени можно утратить всё человеческое, чтобы так издеваться над людьми, убивать невинных жертв и при этом оставаться в здравом уме. Ни один нормальный человек не выдержит этого, он либо свихнётся от ужаса содеянного, либо наложит на себя руки. Но не в этом случае. Данный индивид не только не свихнулся, он наоборот, изведав вкус крови, стал получать от своих многочисленных злодеяний некое подобие удовольствие. Это чувство было подобно наркотическому опьянению, только наркотиком служила проливаемая людская кровь.

В конце папки лежало письмо этого бандеровца, которое он адресовал И.В. Сталину. В этом письме бандит, выловленный в лесах Збаражского района Тернопольской области, слёзно умолял Отцу Народов помиловать его. Текст был примитивный, фразы плохо построены и всё время пытались развалиться. Видно, что малообразованный убийца не мог по-другому выразить своё негодование по факту его предстоящего наказания.
Мысль: «А меня-то за что?» просто пропитала каждую фразу этого письма. Я позволю себе литературно обработать его письмо, чтобы за грубостью и косноязычностью письма не потерялся смысл написанного.

«Я, Шурдак Аныкий Даромырович, уроженец Волыни...
Я прошу Вас, товарищ Сталин, понять меня и помиловать, ибо я не заслужил такого наказания, как повешение, несмотря на те злодеяния, кои мне вменяются в вину, я никогда не совершал их.
У родителей нас было двое братьев-близнецов: я и мой единокровный брат Олексий. Олексий  родился на 20 минут раньше, за 10 минут до полночи, а я —   дитя ночи, родился после. Он стал левшой, а я, как и большинство людей, всю жизнь оставался правшой. У брата были голубые глаза, а меня Бог наделил глазами матери, кои чёрные, будто угольки.
Старый акушер, принимавший  роды, заявил,  что он за всю свою практику он впервые такое встречает, чтобы у близнецов были разного цвета глаза.
«Редчайший случай в истории медицины», — утверждал убелённый сединами акушер.
«Рука Провидения», — были  уверены мои родители.
Конечно, наше рождение вызвало большой переполох в деревне. Но вскоре все легко забыли об этом.  Нам с братом невероятно повезло, такое случается очень редко, что близнецы отличаются друг от друга. Но особенно повезло нашим близким, потому как достаточно им было заглянуть нам в глаза —  и всё становилось на свои места.
Я — Аныкий черноглазый, а Олексий — голубоглаз.
Хотя, не все родственники были в восторге от нашего рождения. Кто-то даже видел в этом дурной знак, особенно, если учесть время нашего появления на свет. 
Но для нашей матушки  главное было то, что её малыши родились здоровыми и без физических недостатков. Да и весили мы  при рождении около четырёх килограмм, каждый. Впрочем, на аппетит мы не обижались, и все были уверены, что очень скоро голубоглазый и черноглазый  младенцы вырастут в настоящих богатырей, и кому-то от этого было не по себе.
И эти опасения в будущем оправдались.

Когда фашисты вероломно напали на нашу страну, Олексий неожиданно заболел, у него было диагностировано двухстороннее крупозное воспаление лёгких. Он чуть не умер от болезни, температура подскочила до 42°С, бил сильный озноб, его просто колотило, было больно в груди, и брат всё время задыхался. Брата увезли в областной центр.
В это время объявили мобилизацию, меня вмести с отцом и другими односельчанами забрали на войну. Я в составе пехотного полка прошёл всю войну и закончил её в Праге.
Когда я вернулся домой с фронта, то узнал, что мой брат Олексий стал предателем Родины, он сотрудничал с оккупационными властями и учувствовал в карательных операциях.
Но в тот момент, когда я вернулся, я узнал, что отец мой погиб под Кёнигсбергом, а мать умерла от голода. Я поселился в доме один, потому как брата уже тогда не было, говорили, он скрывался в лесах в соседнем районе с другим такими же, как он бандеровцами. 
Днём головорезы отсыпались в лесном лагере, а ночью ходили или ездили по сёлам и хуторам.
Командиры бандеровцев давали задания своим подчинённым убивать тех, кто во время войны укрывал пленных русских, а также и тех, кто сотрудничал  с Советской властью.
Убийствами занимались предпочтительно мужчины, а женщины просто перебирали одежду, убитых мужчинами людей, угоняли в лес коров и свиней. В лесу потом злодейки резали скот, мясо перерабатывали, тушили и укладывали в бочки.
Однажды за одну ночь в селе Романове банда, в которой состоял мой брат, задушили 84 человека. Слабых и старых они душили крученной намыленной верёвкой, затянутой на шее, а маленьких детей брали за ножки,  ударяли головкой об дверь и бросали на воз. Потом все трупы душегубы вывезли в лес и сбросили в глубокую балку на съедение диким зверям.
А сами-то они хуже зверей были.
К утру все бандеровцы возвращались в лагерь, днём отсыпались, а и на следующую ночь шли в другое село.
Мне рассказывали, что мой Олексий больше всех лютовал. Однажды в одном селе председатель Остап спрятался от бандеровцев, так мой брат долго издевался над его женой Тилимоной. Всё допытывался, где схоронился Остап. Но та была упряма и не захотела сдавать мужа. Тогда Олексий пригрозил ей, что убьёт детей.  Жена вынуждена была открыться. Она призналась, что муж прячется в стоге соломы. Председателя вытащили из стога и  били, били, пока забили совсем.
Но на этом бандеровцы не закончили, они убили и детей председателя: Степу и Олесю. Трёхлетнюю девочку разодрали на две части. А Степе проломили череп, наступив на голову кованым сапогом.
Увидев всё это, Тилимона не выдержала, у неё разрыв сердца случился.
Говорят, что таким образом эта банда убивала целиком всю семью, не жалея ни старых, ни малых. Сколько людей они погубили невинных, убивцы проклятые.
А мой брат — самый злыдень, что ни на есть, сколько крови на его руках, сколько ящиков с живыми закопано.
Я стал работать трактористом в МТС, а вечером возвращался домой ночевать. Однажды, поздней ночью, в окно дома постучали. Я часом трухнул, а вдруг это бандеровцы пришли по мою душу. Но это был мой брат.
Он вошёл в дом в дом и попросился на ночлег:
— Мне бы схорониться у тебя на несколько дней. Наш отряд «волкодавы» накрыли, мне одному удалось уйти.
Я впустил его в дом и постелил ему в чулане, подальше от лишнего глаза. А ночью я проснулся от того, что почувствовал, как на меня кто-то пристально смотрит. Когда я раскрыл глаза рядом с кроватью стоял Олексий с удавкой в руках, он пришёл по мою душу.
Я первым набросился на него, завязалась драка, не на жизнь, а на смерть. В какой-то момент я почувствовал, что силы стали оставлять меня, ещё бы мгновение и удавка обвила мою шею, но тут я нащупал под лавкой серп, я выхватил его и хватил острым лезвием по напряжённому горлу тяжело дышащего Олексия. Налитые кровью выпученные глаза брата изобразил не поддельный страх и отчаянье. С перерезанным горлом, зверски захрипев, брат упал на пол, алая кровь вытекала из раны тоненькой струйкой, и вскоре на полу образовалась лужа.
Я встал, присел на скамейку и взялся за голову. Мне было муторно и страшно — я убил своего брата! И хотя я понимал, что если бы этого не произошло, то на полу бы лежало моё тело с переломанными костями шеи.
Дорогой Иосиф Виссарионович, слёзно умоляю, простите мне мои грехи, да я убил своего брата, но ведь он не просто мой брат — он душегуб, на чей совести десятки невинно убиенных…»

На этом письмо оборвалось…

Post Scriptum: Под этим, так и неотправленным письмом лежал какой-то маленький смятый лоскуток бумаги, где химическим карандашом неразборчивым почерком было написано заявление в милицию от односельчанина Макария Чорнобджила, где он, в частности, написал:
«…не можна вірити словам Аникія, бо це зовсім не Аникій, а бандерівець Олексій.
Бо в убивці брата очі блакитні, а в Анікія вони завжди були чорні, як вугілля…
Це Олексій убив брата Анікія і переодягнувшись у його одяг, спробував уникнути заслуженого покарання»
 

Прошло почти семьдесят лет после написания данного письма, но я наткнулся на противоестественное интервью на украинском телевидении с офицером батальона «Айдар» неким Осипом Клейзмеровым с позывным «Музыкант».  Интервью было записано ещё в далёком 2014 году. Интервью было логическим продолжение истории с письмом И.В. Сталину.
В своём интервью Осип бахвалился, как он лихо расправлялся с «сепарами» из Донбасса.
— Какими судьбами вы попали в батальон? — поинтересовалась миловидная репортёрша Бажена. Девушка была больше похожа на ребёнка. Глядя на неё у мужчин возникало жгучее желание взять эту самочку под свою трепетную опеку.  У девушки была большая голова, широкие скулы и крупные зелёные глаза. Длинные чёрные как смоль волосы были заплетены в тугие тяжёлые косы и изящно уложены вокруг головы.
Такие девушки бывают миловидными в детском возрасте, впоследствии черты лица несколько обостряются. Однако Бажена казалась ребёнком и в свои тридцать лет.
Подмигнув Бажене, Осип продолжил:
— Через друга — волонтёра Олексия Шурдака с позывным «Генрих», он себе выбрал этот позывной в честь рейхсфюрера СС Генриха Гимлера, — вальяжно откинувшись на спинку стула, начал свой рассказ Осип. . Прадiду «Генриха» був бойцом  УНА-УНСО, а пiсля вiйны в лесах переховувався, только в пятьдесят втором его выловили. Ось вiн и пiшов в «Айдар», щоб за прадiда помститися.
— Но причём тогда здесь Гимлер?
— Ну як, це ж он створил «эскадроны смерти», бойцы якого вбивали жидов, цыган и пшеков.
— А почему у вас позывной «музыкант»? — справилась, лукаво улыбнувшись, Бажена.
— «Клейзмер» с идиш означает «музыкант». А потом, когда я пытал «сепаров», а всё время напевал песенку: «Батько наш — Бандера. Україна — мати. Ми за Україну будем воювати”
  — Расскажите  нашим телезрителям, что-нибудь из своей боевой деятельности в составе АТО.
Осип, поперхнулся и закашлялся, но быстро взял себя в руки продолжил, легко и непринуждённо, как будто рассказывал об увеселительной прогулке на море:
- Одного разу в одному селі голова адміністрації Данила сховався від нас, думав, що спасёт свою шкуру, але на любой хитрый винт есть гайка с левою різьбою. Я десять пісень проспівав, пока допытывался от жены Дарины, где её муженёк. А она у отказ, типу, не знае де её благовірний. Тогда  Олексий пригрозив ей, що убьёт детей.
Дарина вынуждена була открыться. Вона показала, що муж ховается в погребе, що був выкопан в огороде. Щоб було понятно, це був целый бункер, четыри на два метра с двума лавочками, а с одного боку заставлен домашними солениями и консервами. Там муж мог просидеть полгода безвылазно.
А мы його вытящили и были, были, пока забыли зовсім.
Але Олексій не закінчив на этом, він убив і дітей Данилы. Маленьку дівчинку просто роздер на дві частини. А хлопцу одним ударом проломив череп.
Так ця малахольна Дарина не выдержала, від страху копыта відкинула.

Бажена ужаснулась рассказанной в прямом эфире истории, но быстро собралась и продолжила, но только широко распахнутые глаза выдавали её страх и презрение к бойцу:
— Было ли вам страшно воевать?
— Спочатку так. Любо нове дело страшит. До речи, на киевском Майдане теж було страшно, а то як Янукович прикажет разогнать Майдан, а зачинщиков в расход.
— Помнишь свой первый бой? Каким он был?
— А як же, дня через три наш батальон выдвинулся на село Георгиевка, що по дороге в аэропорт, — широкоплечий Осип с хорошо развитой мускулатурой, немного поиграл мышцами, ухмыльнулся и, покачав коротко постриженной головой, украшенной многочисленными шрамами, без затруднений продолжил свой рассказ:
— Бой був дуже тяжёлым. В первые минуты боя у нас було около десяти «двухсотых». А всего в том бою загинуло полтора десятка человек.
Наша группа вышла на основную дорогу для провiрки, а её «сепары» миномётом накрыли. Ось и не стало хлопцев. Были саперы — и нi саперов. У тому ж бою и мене поранило, точнiше, контузило.
— Как это случилось?
— Мы держали провулок, лежали, окопавшись. Но тут оплошность вышла, чи про нашу группу забули доложить, чи не успели. В общем, наш же танк нас и обстрелял. В результате — двое погибших. Один танкист, коли дiзнався, що наробив — просто плакал. Так сильно расчувствовался хлопчик,  — после этих слов Осип изобразил на небритом лице нечто подобное сожалению, но прыснув в кулак, продолжил, как ни в ничём не бывало:
— После этого на базе мы горилкой лечились. Несколько дней потiм просто отлёживались. Тогда майже весь взвод переконтузило.
— С родителями связывался?
— Близькi не знали, що я поехав в зону АТО. Казав им, що с друзьями на даче… Мама меня бы не поняла, вона у меня не совсем украинка, Сара Моисеевна её звуть.
— А твой брат, Давыд, он, кажется, воюет на стороне сепаратистов?
— Да есть такое. Я его не встречал.
— А если бы встретил?
— Жалеть бы не став…
Бажена хотела задать Осипу ещё ряд, вопросов, но ей жестами показали, что пора закругляться. Репортёрша улыбнулась в эфир и тихим голосом вопросила:
— И последний вопрос. Как вы — еврей — вступили в нацбатальон?
          — Я пішов воювати, щоби очистити свою світлу українську кровь від темної материнської крові. Мені соромно, що така мати народила мене від справжнього українця.

Post Scriptum: В мае 2022 года, зачищая квартал Мариуполя от боевиков, разведывательный отряд под командованием Давыда Клейзмерова (позывной «Скрипач») попал в засаду. Бойцы отряда заняли круговую оборону и приняли бой, вызвав огонь на себя.
Несмотря на превосходящие силы противника, ребята выстояли.  А на месте, где находились напавшие на отряд вояки «Азова», потом было найдено около двух десятков трупов, среди которых оказались и два ярых укронациста с позывными «Музыкант» и «Генрих».