Тайна винных погребов

 
 ПРОЛОГ
               — Местную газетку, пожалуйста, – пожилая женщина, ещё сохранившая следы былой красоты, протянула мелочь в окошко больничного киоска.
              — Может лучше сканворды, Капитолина Степановна? Там опять жуть всякую про пропавших студенток пишут, зачем. А вам сердце беречь надо! – молодая киоскерша сочувственно взглянула на свою вчерашнюю преподавательницу.
              — Нет, Танюша, давай местную! – привычно повинуясь строгому голосу девушка протянула газету.
              – На этот раз Нина Иванова, с физкультурного, с тренировки не вернулась, – Таня всхлипнула. – Мы с ней по соседству живём,  у неё даже парня не было, только гимнастика на уме.
               — Ну-ну, не плачь, может и обойдётся всё, – Капитолина Степановна похлопала девушку по руке, а у самой сердце защемило от дурных предчувствий. За последний год это уже десятая пропавшая без следа студентка и все почти из их колледжа. Женщина открыла газету, на первой полосе крупный заголовок: «ОЧЕРЕДНАЯ ЖЕРТВА МАНЬЯКА!»

               Пробежала глазами статью – журналист цинично смакует подробности исчезновения девушек, делает упор на их невинность и проводит аналогии с концом девятнадцатого века, упирая на то, что тогда так же пропали около дюжины девиц на выданье, в том числе и младшая дочь купца Заливина, бывшего владельца помещений, где располагается педколледж.

                — 1 —
                Тишину старого парка нарушил негромкий девичий смех.  Девушка грациозно шла по невысокому кованому чугунному заборчику, крепко держась за высоко поднятую руку молодого темноволосого мужчины. Полная луна иногда мелькала между серых рваных туч, озаряя молодые лица призрачным светом. Начал накрапывать дождь и влюбленные скрылись в старой дворницкой, пропахшей сыростью и запустением.
                — Я думаю, нам пора прекращать эти наши лунные прогулки. – Мужчина посмотрел на свою спутницу.
                — Почему? – её голос прозвучал испуганно.
                — Мой отчим, начинает считать меня объявившимся в округе маньяком, расследование зависло, а мои ежевечерние отлучки вызывают у него подозрения.
                — Но ведь Игорь видел нападавшего и даже сам пострадал, когда Аню… – Девушка недоговорила, погибшая была её близкой подругой.
                — Мать сказала, что с ним творятся странные вещи: он ничего не соображает, прячется от света и с рычанием бросается на людей. Так что, Крис, он не в состоянии давать показания.
                — Господи! – выдохнула девушка.
                — Не бойся, я смогу тебя защитить, но… – мужчина судорожно сглотнул, – но почему ты отказываешься переехать со мной в деревенский дом моей бабушки? Тогда у нас не будет необходимости гулять вечерами и никто не сможет подозревать, что это я похищаю студенток.
             — Ну, всё, мне пора. – Кристина прижалась лбом к грубой кожаной куртке на широкой груди возвышавшегося над ней мужчины.
            — Не думаю, – его голос прозвучал чарующе хрипловато, теплая ладонь ласково приподняла её подбородок, их глаза встретились…

            Её глубокий чёрный взгляд наполнился предчувствием счастья, но вдруг насторожился, потух и сверкнул неподдельным ужасом. Где вдали тревожно закричала ночная птица. Девушка вздрогнула всем телом и отстранилась от сжимавшего её в объятиях мужчины.
           — Тише, Мышка! Я не же не чудовище и не собираюсь тебя обижать, я просто хотел…
           — Ты не понимаешь! – с неожиданной силой она вырвалась из его успокаивающих объятий, – это я чудовище! Тебе опасно быть мне даже просто другом! Я…я…я не могу! Прости, простите, Дмитрий Александрович, я не имею права любить вас! – она отступила назад, лёгкий газовый шарфик остался в его руках, – Вы потом всё поймёте, я напишу, не-е-ет! Бегите!– с нечеловеческим криком Кристина оттолкнула оторопевшего мужчину и  бросилась к скрывающимся в темноте ступеням, ведущим в лабиринты бывших винных погребов. 
           — Вернись! Я ведь уже люблю тебя! И не принуждаю ни к чему… Просто позволь быль рядом с тобой, защищать тебя. – Дмитрий сделал несколько шагов за ней.

                — 2 —

             Захар вышел из своей комнаты в общежитии педучилища, расположенного в старинной усадьбе купца Заливина, осторожно прошел в конец коридора, остановился у двери «28-й», девчоночьей, комнаты и прислушался. Ну, точно! Янка с Сабинкой здесь, вон как хохочут. А Кристина опаздывает; опять со своим этим ДимСанычем катается. И чего этому идиотскому преподу от неё надо? Какого лешего он девчонке голову морочит? Не жениться же он на ней собирается!

          Парень осторожно, чтоб не услышала вахтерша,  пост-то здесь же на этаже, за поворотом; поскребся в двери.
          — Ян, это я, откройте.

           По ту сторону раздался взрыв заливистого смеха, затем дверь приоткрылась и сдавленный шепот пригласил:
          — Заходи, нянюшка, – новый приступ веселья.
          — Да, хватит вам уже! – обижаться на девчачью глупость нет ни сил ни времени, – где она.
          — А то ты сам не знаешь?– Хитро подмигнула раскосыми глазами Сабина, – зачёт сдает по анатомии.
          — Так долго? Вы на часы смотрели? Он её никогда позже од одиннадцати не привозил, чтоб не слишком режим нарушала.
          — Э, да тут кто-то не иначе как разволновался! – девчонки снова рассмеялись. – А может они наконец решили по-серьёзному замутить, со всеми вытекающими и втекающими!? Криська не твоя собственность. Да и пора ей уже женщиной становиться, а то  она одна у нас тут коммуне нашей бронебойная, а ведь не молодеет – уже целых девятнадцать.
           — Дуры, вы! А если с ней случилось что-нибудь? Сколько девчонок за последние пару месяцев пропало бесследно?! – срывающимся голосом спросил Захар и потеряно добавил:– Вы хоть знаете где они шушукаются?
           — Конечно! – Янка улыбнулась сочувствующе, – за старой кочегаркой, в бывшей дворницкой. Оттуда ещё вход в погреба есть.
          — Спасибо. Я от вас на разведку схожу?
          — Конечно, из ваших- то окон как раз в лапы вахте прыгать!

           Легко скрипнула оконная рама, паренёк ловко соскочил на утоптанный пятачок земли в кустах сирени, вдохнул полной грудью ночную весеннюю прохладу, но тревога не только не унялась, но и усилилась.

           Осторожно пробираясь мимо учебных корпусов, парень думал, что молодой педагог не тянет на маньяка, слишком уж положительный. Он конечно охотник и спортсмен, вроде даже в каких-то не простых войсках служил: то ли краповый, то ли голубой берет. Но ведь Кристя гнилых людей на раз чует, а его она искренне полюбила, кому как не брату об этом знать! Тут что-то другое. И до этого другого необходимо докопаться!

          Со стороны дворницкой раздался мужской стон переходящий в рычание. Не дай Бог! Захар схватил кусок ржавой стальной арматуры, невесть откуда взявшийся на ухоженном дворе, и рванул на крик.
         — Кристя, стой! – в полумраке тесной комнаты две сцепленные фигуры обернулись на голос, – не убивай его.

           Чудовище оставило свою жертву и шагнуло навстречу голосу, но потом резко прыгнуло к распростертому телу. Юноша привычным жестом поправил очки, крепче сжал в кармане старинный серебряный крест и улыбнулся:
          — Не убивай его! – голос Захара стал жалобным. – Ну, пожалуйста!

           Монстр обернулся, ощерился: с острых клыков стекла  темная капля густой крови.
         — Ты не Кристина! – резко воткнул в широкую покрытую редкой клочкастой рыжей шерстью спину своё примитивное оружие, Монстр взревел и скрылся в тёмном провале винного погреба.

           Юноша подошёл к окровавленному человеку, тот слабо застонал. Захар вытер выступившие некстати слезы и склонился над раненым педагогом: на шее рваная рана, других повреждений вроде не видно. Приложил к булькающей неестественно густой кровью дыре свой крест, достал из рюкзака бутылку водки настоянной на разных травах и сухарь натёртый чесноком, осторожно плеснул на рану жидкость; ДимСаныч застонал и открыл глаза.
          — Выпейте! – безапелляционно заявил студент, протягивая ему бутылку, – и вот это съешьте.
             От горькой настойки и хлеба с чесноком все внутренности запылали, но в голове немного прояснилось.
              — Помогло! – Захар искренне обрадовался. – Встать сможете? Надо уходить.
              — Попробую. Что это было?
              — ХЗ, возможно экима или гаркаин, вы что в «Ведьмака» не играли?
             — Ага?! И судя по реакции моего организма на чеснок и твоё зелье я тоже скоро чем-то подобным стану, – Дмитрий через силу засмеялся.
             — Не исключено. Но алтайская шаманка, давая рецепт этого зелья, уверяла, что оно подавляет гены чудовищ, если сразу после укуса выпить и обработать рану…
            — Машину водишь? – парень кивнул, – тогда поехали; сначала за город в восточном направлении, а потом свернешь на проселок, там указатель есть : «Лешачихино» нам туда, дом такой весь резной, вокруг яблони…
            — А почему… – Захар не успел договорить, преподаватель сжал его плечо.
           — Так надо! Игоря помнишь? Я не хочу чтобы и меня в лабораторию сдали, если что, лучше прирежь.

           Захар молча кивнул и осторожно посадил ослабевшего преподавателя на заднее сиденье его машины, сел за руль и повёз раненого в деревню. 

           Старый дом встретил молодых тревожным скрипом ставен, беспокойным шёпотом деревьев в саду и успокаивающей темнотой. Юноша перенёс возлюбленного своей сестры в дом, уложил на высокую от нескольких перин кровать, сняв с него ботинки и окровавленную куртку. Ещё раз обработал рану, забинтовал чистым лоскутом, кровь приняла свой обычный человеческий вид, а значит ведьма возможно не обманула.

            Уже уходя, остановился у порога, вытащил из кармана припасенный для Кристинки шоколадный батончик, положил его на полку в сенях и прошептал:
           — Ты уж присмотри за ним, Хозяин. Мы не хотели... Она же любит его! – улыбнулся, вернулся в комнату и положил на табурет в изголовье запечатанный конверт. – А теперь Криську спасать! – быстро выбежал на улицу и рванул в город.

                — 3 —

            Дмитрий с трудом проснулся, всё тело горит огнём, словно в вены вместо крови влили кислоту или раскалённую лаву; перед мысленным взором ещё мельтешат кадры мучавших его кошмаров; обоняние неестественно обострилось – он различает даже запахи прелой яблоневой листвы и нескольких мышиных гнёзд в подполье, и лёгкий свежий аромат духов Кристины на её шарфике…
            — Нет! Это не могла быть она! — мужчина резко сел в постели.
            — Конечно, это не она, – на подоконнике сидит карликовый старичок, болтая короткими ножками в Димкиных красных резиновых сапожках! Но он сам лично, в пятилетнем возрасте спрятал их здесь у бабули на чердаке. Откуда?
            — Ты мне сам их подарил, помнишь?
            — Точно! Я ж тогда, засовывая их под балку конька, так и сказал: « Носи на здоровье Харитон Дормидонтович!» как бабушка учила!
           — Дом не забываешь и меня старика гостиницами радуешь, хоть и не особо веришь в меня… – домовой покряхтел и ласково улыбнулся. – Вот и сейчас почти уверен, что спишь.
           — А разве нет? Ведь если это не сон, то…
           — Тебя вампир покусал, твоя любушка пропала, её брат привёз тебя сюда, оставил на моё попечение, а ты переборол в себе мутацию и стал ведьмаком. Прости, иначе было никак! Я по молодости жил в ведьмачьем цеху, помню кое-что, научу как пользоваться новыми способностями. Слишком сильно был привязан я к Марфе Егоровне, чтобы теперь позволить её внуку стать упырем.
            — Раздери меня медведь! Это всё слишком сказочно, чтоб быть правдой!
           — Да, ты прав. За последние сто лет люди разучились верить в чудеса. В ваш рациональный научно обоснованный мир не вписываются всякие там домовые, лешие, кикиморы, а уж тем более упыри и вурдалаки! Да что там! Вы даже свои человеческие необычные способности отрицаете: вы же чародеев сумасшедшими шарлатанами считаете! Вот даже бедную девочку, хозяйку этого шарфика, вы с лёгкостью в чудовища записали! Решили, что это она тебя…
            — Ничего я не решил! – Дмитрий сердито мотнул головой. – На меня самец напал, поверь, анатомию я знаю! Могу не понять что за существо, но пол определить точно могу!
            — Тем лучше, кстати, брат её письмо для тебя оставил, вон на табурете лежит.  Он каждый день приезжает, ухаживает за тобой, кормит, поит…
            — Про Кристину ничего не говорил?
           — Нет.

                Дмитрий взял в руки конверт, где-то глубоко внутри всё перевернулось от нехорошего предчувствия. Медленно вытащил несколько исписанных красивым размашистым почерком листков.

               « Здравствуй, Дима. Раз ты читаешь это письмо, значит случилось – я не смогла укротить зреющие во мне тёмные силы и навредила тебе. Понимаю, что должна была рассказать обо всём с самого начала, но мне так хотелось верить в счастливый исход. Как видно зря!

              Всё это началось ещё до моего рождения. Мои родители заблудились в шаманских пещерах на Алтае. У них закончились провизия и вода, сели батарейки в фонариках, мама сломала руку, когда они убегали от обвала, началась заражение… Они уже хотели покончить с собой, чтобы не умирать долгой мучительной смертью, но в последний момент папа увидел в конце большого зала бледный проблеск света. Там оказался узкий проход к подземному озеру. Там было много люминесцентных грибов на стенах, они и давали свет похожий на лунный. Грибы оказались съедобными. А через несколько дней они нашли подводный канал соединяющий озеро с горной речкой. Через девять месяцев родилась я. Но во мне было нечто странное: какое-то особенное чутьё, Захар, мой брат, старший мамин сын, от папиного брата (она сначала за ним была замужем, пока он не погиб в экспедиции) говорит, что этот дар – инструмент и если правильно его использовать можно помогать людям. Но я-то знаю, что это не так!
   
               Мне было двенадцать, когда Это проявилось во всей своей мощи. Мы с папой поехали на озеро рыбачить, он ушёл в лес насобирать дров, а я осталась в нашей избушке готовить ужин. И тут приехали городские туристы, с водкой, громкой музыкой и уверенностью в своей безнаказанности. Увидев дым из трубы, они зашли в домик и начали издеваться надо мной, угрожая оружием хотели заставить раздеться… Один из них ударил меня по лицу, другой схватил сзади за волосы, третий порвал на мне футболку… От обиды и страха я не  могла ни пошевелиться, ни закричать, но тут в груди появилось сильное жжение и вдоль спины словно электрический разряд прошёл. Я увидела всё как в замедленной съёмке: и то как с силой оттолкнула от себя негодяев, и то как один из них взвыл от боли и рухнул на пол как тряпичная кукла, и то как силой мысли или злости подняла второго под самый потолок и уронила на пол, и то как тенью выскочила на улицу, резким жестом обвалив дом, и то какие у меня были в этот момент нечеловеческие глаза! От разрушившейся печки загорелись обломки дома. Следователи написали, что погибшие уголовники получили многочисленные переломы при обрушении кровли. Но я знаю, что убила их я! Или то, что во мне живёт!
       
                Когда я с тобой мне так хорошо и спокойно, но иногда Оно начинает просыпаться. Мне страшно, я боюсь сделать с тобой то же, что и с теми тремя. И видимо не зря. Прости. Я очень сильно люблю тебя, но даже это не стало гарантией твоей безопасности. Не ищи меня. Я скорее всего уйду в монастырь. Надеюсь там я найду покой.
       
              Прощай! Я не могу быть твоей Мышкой.»
      
          
            На глазах мужчины выступили слёзы:
            — Бедная моя девочка!
            — Ты уж прости старика, но я подсмотрел пока ты читал. Захар прав, это дар! Дар самой Мары, её родители, сами того не заметив, очистили древнее святилище богини, в благодарность она наделила их дочь великой силой, но к сожалению рядом с девочкой не оказалось никого способного научить ребёнка ей пользоваться.
             — И что теперь?
             — Искать.
             — Поздно, – Захар тяжело сел на пол у порога, – там всё обрушилось, спасатели почти неделю разбирали завалы, сегодня прекратили, сказали, что живой её не найти. Это она обрушила свод, у самой лестницы, ещё в первый день нашли больше десятка трупов пропавших девчонок, со следами генетических мутаций… А попросту они все бруксами стали… Кристя их убила, что бы они в город не вышли… Хорошо хоть карантин объявили, меньше народу будет шляться. Вас тоже в жертвы записали, я же вас больницу не повёз.
    
             — И правильно! – Дмитрий посмотрел в глаза парня. – Так проще будет её искать. Погреба эти скорее лабиринты, там есть где спрятаться! Мы найдём её! Живой!   
            — Я добуду схему.       
           Юноша открыл рюкзак и начал выкладывать продукты. Эти размеренные движения помогли вернуть самообладание.
            — Но сначала, восстановление и тренировки! – домовой потрогал плечо своего подопечного.
            — С кем вы разговариваете?
            — С Харитоном Дормидонтовичем, это домовой наш.
            — И по совместительству тренер ведьмачий, – приземистый старичок ловко спрыгнул с припечка, оправил валяный армячишко и протянул руку, – рад знакомству. А теперь пора: навыки ведьмачьи сами собой не появятся, а уж знаки-то точно не выучатся!
               
                — 4 —   

            Дмитрий глубоко вдохнул, сосредоточился на внутренней энергии, задержал дыхание, сложил пальцы в замысловатый знак, резко выбросил вперёд правую руку, направляя силу на ворох сухих веток… в этот раз над ними хотя бы закурился лёгкий дымок.    
            — Не переживай, сынок. У Яромира с которым я ходил по миру, Игни вообще долго не получался.
            — Моего прадеда Егором звали.
            — Ага. По документам. По которым и на войну он ушёл в сорок первом в возрасте пятидесяти восьми лет. Его по возрасту брать не хотели, да комиссар, который и документы ему спроворил в своё время, помог – надавил на кого надо; в снайперы определили Яра. А Марфушка, дочка его приёмная, осталась одна здесь, хрупкая двенадцатилетняя девчонка.
      
               Со стороны опушки раздался истошный старушечий крик. Дмитрий схватил топор и рванул на голос. Домовой засеменил следом. В прогалине между деревьями как окаменелая замерла бабка Маруся, истошно вопя; к ней приблизилось нечто напоминающее замшелый выворотень, это нечто протянуло к старушке узловатые ветки-лапы, издавая зловещий скрежет…       
              — Пригнись, баб Мань! – мужчина с размаху срубил уже почти вцепившийся в старую фуфайку сук, развернулся, сбил ударом ноги лесного монстра, наклонился, чтобы подобрать соскользнувший топор и упал, пропустив подсечку корнем. Гибкая ветка выхватила инструмент из-под руки и отбросила далеко в чащу, другая хлёстко ударила по спине, так что на рубашке выступил кровавый след.
      
               Бабка сползла в придорожную канаву, переходя с вопля на сбивчивый речитатив. Дмитрий оглянулся на неё, встретил испуганный взгляд, исполненный надеждой. Да, что он, не ведьмак что ли! Неужели позволит этому пню трухлявому закусить собой? Мужчина повернулся к лешему:         
               — Эй, ты! Куча хвороста! Не больно-то ты и сильный если только старух гонять годишься! – а сам тихонько двинулся в глубь лесополосы, подальше от перепуганной соседки, набирая, распаляя в себе Силу. Оглянулся через плечо на лешего метнул в него острым суком, попав в глаз или что там у этой твари. Чудище жутко взвыло и двинулось вслед за ним.

              Сквозь грохот музыки в салоне своей «девятки» Захар услышал душераздирающий вой со стороны леса, резко ударил по тормозам, вывернул руль и газанул в направлении жуткой схватки. Надо скорее доставить ДимСанычу его меч, да и заснять бой на видео не помешает. Выскочил из машины, перепрыгнул через скорчившуюся в канаве бабку, ткнул смартфон в короткие руки домового, удивившись слегка, что видит его:

             — Снимай, Дормидонтыч! – перекувыркнулся через хлестнувший по ногам длинный белесый корень, чуть не в самые руки ведьмаку протянул, подправленный и наточенный отцом меч, – держи, Дим!
             —Пригнись! – Дмитрий с разворота метнул в лешего сгусток огня, пламя жадно обхватило монстра, мгновенно поглотив мелкие прутики и клочья мха. Леший взвыл и с неожиданным проворством прыгнул к ведьмаку, пытаясь обхватить его пылающими конечностями.
             — Не нравится тебе? А как тебе такое, тварь? – Дмитрий срубил уже почти коснувшуюся его плеча ветку. – Больно? Страшно? – пригнулся от второй, заманивая противника на островок посреди заболоченной лужи, не хватало ещё лесного пожара. – Цып-цып-цып, иди ко мне. – леший изогнулся, спружинил, готовый раздавить ненавистного человека. Но, метко брошенный Захаром топор, рассёк переднюю часть колоды, замедлив движение чудовища. Ведьмак воспользовался моментом и ударил телекинетической волной, сбив пламя и лишив монстра опоры, одним ловким ударом отсёк ему голову, ну или по крайней мере верхнюю часть трухлявой колоды.
                — Сжечь бы надо эту гадость. – Пробормотала сдавленно Мария Григорьевна, опасливо поглядывающая на поверженную тварь издалека, – старые люди говорили, здесь этих леших раньше было пруд-пруди. Потом при Советах попритихли окаянные, лесозаготовки их отпугнули али многолюдье; а сейчас вон чуть не в огород забрался. Сжечь его, а головешки поглубже лес снести, для острастки других.
               — Так и сделаем, а вы баб Маня домой идите.
               — А как же я без Глашки своей пойду, за ней, подлюкой, сюда и припёрлась.

               Словно дождавшись заветных слов из чащи вышла однорогая, пегая коза, ткнулась мордой в ладонь хозяйки и беззаботно побежала к селу. Старушка, тяжело вздохнув, заменила за ней.

               Захар забрал свой смартфон у домового, снял поверженного монстра с разных ракурсов, сделал несколько фото и выложил пост во всех своих профилях в соцсетях.

            — Ну, вот теперь люди будут знать, что у нас появился ведьмак, не ну конечно большинство не поверит, но те кого одолевают всякие там чупокабры и полтергейсты наверняка, хотя бы на авось или как к последней надежде могут обратиться. Когда уже верить не во что, поверят и в нас.
             — Ну, в этом я с тобой согласен, – Харитон Дормидонтыч тяжело вздохнул, – уж до чего неверующими ни  в Бога, ни в чёрта были советские граждане, а и те к нам обращались, когда ЧК было бессильно против упырей всяких, их после Гражданской страсть как много по болотам завелась.

              Разбросав по лесу обгорелые останки Лешего, ведьмак и его свита вернулись в деревню, где уже ждали их с обильным угощением сердобольные старушки, собравшиеся у дома Марии Григорьевны.
               
                — 5 —

              Кристина, вырвавшись из объятий Дмитрия, быстро сбежала по покрытым плесенью ступеням навстречу непроглядной тьме дышавшей опасностью. В глубине подвала послышался шорох лёгких шагов нескольких десятков непонятных тварей. В ноздри ударил сладковатый неприятный запах, позвоночник наэлектризовался, как тогда в охотничьей сторожке; щеки коснулся лёгкий сквознячок.
             — Димка! Беги! – она толкнула сгусток воздуха в толпу бросившихся к ней теней! – услышала за спиной истошный крик брата и, почти сразу, вой монстра, – не задумываясь, девушка обрушила свод старого погреба; земля под ногами качнулась и посыпалась куда-то вниз, увлекая за собой, над головой раздался предсмертный вой хора искаженных женских голосов. Наконец скольжение прекратилось. Кристина больно ударилась плечом о каменную глыбу, правая лодыжка сильно болела, похоже вывих, надо бы вправить пока совсем не опухла. Нащупала в кромешной тьме свалившийся рюкзак, слава Богу фонарик не разбился, а вот флакон подаренных родителями духов вдребезги! Прижалась спиной к странному, излучающему приятное тепло, камню, включила свет, осмотрела поврежденную ногу – сустав сильно деформирован, хватит ли духу самой его вправить?
            — А-а-апчхи! – скальный обломок на который она опиралась качнулся, стал ещё теплее и начал подниматься, – мята, ландыш, вербена и… чеснок? – хриплый низкий, похожий на скрежет камней голос из мечтательного стал удивлённым.
                Девушка испуганно шарахнулась в прочь от говорящего камня и тут же застонала от острой боли.
              — Ой, Глыбка напугал тебя?

              Кристина молча кивнула, всматриваясь в черты странного почти окаменелого существа, напоминающего скального тролля из любимой компьютерной игрушки Захара. Глыбко склонился над ней, осторожно тронул вывихнутый сустав, встретился с ней взглядом:
            — Надо вправить.
            — Угу.
            — Я осторожно, – тёплые твердые пальцы мягко сомкнулись на девичьей ноге, лёгкое короткое движение, момент боли, и вот уже она может немного вращать стопой.
             — Спасибо, – почему-то шёпотом сказала девушка, – я Кристина, во мне есть непонятная сила, но тебе ведь можно сказать? Ты тролль?
             — Да… Много слов... Как у Капельки... Но я долго  спал…
             — Кто такая Капелька? И почему ты долго спал?
             — Маленькая девочка… познакомились в большую войну… закрыл спиной от взрыва из железной повозки… она меня здесь спрятала… когда последний раз говорили ей звание про-фе-со-ра дали… фи-ла.. фи-ло…
             — Филологии и лингвистики?!
             — Да!
            — Так это наша мама Капа получается!!! Ну то есть Капитолина Степановна! Она у нас русский язык преподаёт в колледже, ну и в универе конечно!
              — Не торопись… Чем старше тролль тем больше в нём камня… тем сложнее понимать быструю речь…  а после долгого  сна…
              — Как долго ты спал?
              — С лета шестьдесят второй годовщины Победы…
              — В этом году семьдесят пятая!
              — Значит тринадцать лет… но это был не тролльский сон…
              — Что?
              — Тролльский сон длится  долго… каждый раз чуть дольше чем предыдущий… мой сон не мог быть дольше пяти лет… я ещё не стар..  пробудил меня твой запах… чеснок… причина сна вампир… древний вампир… молодые не могут усыплять каменных троллей… он здесь… за этой стеной…
              — Это он похищал девушек в последние пятнадцать лет?
              — Да… и делал их своими рабынями… давая вампирские силы… я пытался помешать… он усыпил меня... Разбудил твой запах…
              — И он ещё жив?
              — Спит в своём гробу за вот этой стеночкой…
              — Жесть… А выход отсюда есть?
              —Через логово Борг-Ату-Челиона… ход тайный в камин… в доме Капельки.
              — Но?
              — Если мы сломаем стену… он проснется… над ним закрытый колодец… в стенах есть скобы… Капелька так ко мне спускалась… но крышка открывается из кабинета…
              — Такой нелепый рычаг за книжным стеллажом.
              — Точно! А через камин можно говорить с Капелькой прям отсюда…
              —  Она может Димку или Захара позвать они меня вытащат! Прости – нас!
              — И смогут убить Борг-Ату-Челиона?
              — Думаю, мы все вместе сможем! Ты, я, они оба с чесночным настоем и серебром и солнце, направленное в колодец Капелькой, в смысле Капитолиной Степановной.
             — Без ведьмака ничего не выйдет… я знал одного до большой войны… Яромиром его звали… может жив ещё… живёт в деревне леших… шекочих…
             — В Лешачихино?
             — Да.
             — Димка оттуда родом! – глаза девушки сверкнули радостью. – Вот только мне до этого точно не дожить, – Кристина скептически заглянула в свой рюкзак, – моих запасов не хватит до приезда мамы-Капы. Она в больнице, потом в санаторий поедет, вернётся только через пару месяцев.
             — А ты спи… Капелька во время войны всю зиму у меня в руках спала… – тролль замолчал, прочистил горло и продолжил: – я сяду… ты прислонишься ко мне спиной… я буду петь… а когда Капелька вернётся, она услышит… я тебя разбужу… гаси фонарик…

             Кристина послушно устроилась на тёплых коленях Глыбко, уютно прижалась щекой с мягкой шероховатой коже внутренней части предплечья каменного существа и медленно погрузилась в сон под его тихое бормотание.

             Капитолина Степановна осторожно переступила через порог своего жилища. Сколько же пыли накопилось за три месяца её отсутствия! Но не время охать, пора приниматься за дело. Старушка прошла в комнату, неторопливо переоделась, набрала воды в ведро.
            — Начну, пожалуй, с кабинета.

            Напевая любимую песенку своего друга тролля, она подошла к камину. Из тёмного провала дымохода раздавался низкий хриплый речитатив.
                — Глыбушко! – сердце замерло от прилива счастья. – Глыбушко, живой!
            — Здравствуй, Капелька…
            — Голодный? Давно проснулся? Я уж боялась, что ты навсегда уснул… – женщина смахнула слёзы. – Как ты?
             — Не части… я не один… девушка здесь – Кристина… спит… ей надо еды…
              Приноравливаясь к неторопливой речи своего друга, Капитолина Степановна немного успокоилась.
             — Сейчас, сейчас! Спущу вам немного перекусить и блокнот с ручкой, пусть она всё подробно напишет. И кому сообщить о том, что она жива особенно!

             А на следующий день старенький сельский ПАЗ-ик притормозил у поворота на Лешачихино.
                — О, так это тот самый колхоз где, типа ведьмак появился! – один из сидящих впереди подростков показал фото молодого мужчины с мечом, рассекающего горящую корягу, сбоку от него застыл совсем юный паренёк с топором… Но это же Дмитрий Александрович и Захар, брат Кристины, студентки застрявшей в купеческих подвалах!
                —А на видео ещё круче! – второй тинэйджер вытащил свой смартфон, – зацени спецэффекты!
                — Бабуля, так вы выходите или нет? – водитель рассерженно просигналил.
                — Выхожу.

               Оказавшись на дороге Капитолина Степановна огляделась; указатель «Лешачихино» направлял к просёлку скрывающемуся под нависающими с двух сторон деревьями, словно уводя лесным коридором прямиком в сказку.  И уже не кажется вымышленным персонажем ведьмак живущий где-то в этих краях, так же как и древний вампир скрывающийся в старых винных погребах. Только бы не приняли её за умалишённую местные жители, когда начнёт она свои расспросы.

              Из-за поворота навстречу выехала старая «девятка» и неожиданно притормозила возле одинокой фигуры. Водительское окно опустилось из него выглянуло озадаченное лицо Захара:
               — Здравствуйте, Капитолина Степановна, а вы какими судьбами здесь?
               — Я к ведьмаку. – осторожно еле слышно произнесла она.
               — А откуда вы про ДимСаныча узнали? Его же угораздило пока вы в больнице были?
               — Я не к нему… Так это правда? У мальчиков в автобусе видеоролик подсмотрела. – женщина покраснела. – Я думала шутка какая-то…
              — Увы, не шутка, – Дмитрий открыл заднюю дверцу машины, – вы садитесь, рассказывайте какое у вас дело к ведьмаку, я единственный на всю округу. Прадед мой приёмный оказывается тоже был, но погиб в Великую Отечественную.
               — Господи! Но то, что вы мне попались видимо даже лучше… – старушка забралась в автомобиль, порылась в своей сумочке и протянула Дмитрию конверт с запиской Кристины.
               — Она в купеческих подвалах, повредила ногу, но с Глыбко – каменный тролль.
               — Но как она протянула всё это время? – Захар озадаченно оглянулся, – в её рюкзаке конечно всегда есть трёхдневный перекус и бутылка минералки, но этого маловато для столь долгого срока…
               — Глыбушко усыпил её, не знаю как это работает, но в войну я проспала у него за пазухой почти всю зиму, в тех самых подвалах.

                — 6 —

               Камин кое-как сдвинулся с места, жалобно скрипя застоявшимися шарнирами. Из темноты пахнуло застарелой сажей и плесенью, Дмитрий включил налобный фонарь и посмотрел вниз – узкие ступени закрученные вокруг дымохода уходят в глубину.
                — Идём, Захар. Дормидонтыч, сколько у нас времени?
                —  До полуночи, сегодня полнолуние. В полночь он наберёт максимальную силу, главное, чтобы он не успел Кристину себе подчинить — тогда конец и нам, и ей, и всему городу.
                — Эта каменюка в подвале ему не по зубам, пусть прячет девчонку за пазухой в критические моменты. Она ж побила считай всю армию Борг-Ату-Челиона , а без своих баб он не так уж и силён. Хотя тут есть одна закавыка, – неожиданно появившийся приземистый старичок вперил взгляд в ведьмачью спину, – ваш ведьмак ещё не окреп, а из его организма не полностью вышли остатки вампирского яда, Боргатучелион может пытаться взять его под контроль.
                — Это можно как-то нивелировать? – Захар вопросительно посмотрел на домового.
                — Епифан Силыч, – запоздало представился он, – если выпьет того зелья, которое ты в него раненого влил, то сможет сопротивляться, но будет больно, очень больно.
                — Я выдержу!
                — Вот и ладно, а мы пока люк в башенке откроем с коллегой. Идём что ли, Дормидонтыч.
                — Веди, Силыч.

      Домовые исчезли, словно их и не было. Захар вытащил из рюкзака бутылку с чудо-настойкой и молча протянул ведьмаку, тот так же молча выпил и по-кошачьи бесшумно заскользил вниз по лестнице.
                — Видимо упырь проснулся, вон и Глыбко насторожился, – тихим шёпотом сказала старушка.
                — Тогда и я пойду, – Захар снял кроссовки, чтобы производить меньше шума и осторожно начал спускаться в кромешной темноте.

                Капитолина Степановна попробовала закрыть полуоткрытый зев потайного хода, но старый механизм заклинило и встал намертво. Тогда пожилая женщина вытащила из стола с десяток церковных свечей, расставила их полукругом, преграждая выход из подземелья, натянула поперёк верхней ступеньки верёвку, привязанную одним концом к маленькому ведёрку со святой водой, стоящему на книжном шкафу. Огляделась – вроде бы ничего не забыла, заперла дверь комнаты, зарядила отцовский дробовик патронами с серебряной картечью и села в своё любимое кресло, направив оружие на тёмный провал за камином. Рассветный луч упал к ногам старушки, перечеркнув кабинет золотистой тонкой стеной. Из подвала раздался жуткий вой, а потом утробное рычание тролля, лязг оружия и грохот.

                Глыбко услышал скрежет старой каминной двери и приглушённые голоса, значит Капелька нашла всё таки ведьмака. Его голос продолжал звучать убаюкивающе, но теперь он стремился спящую в его руках девушку силой перед пробуждением. Резко сдвинулась крышка каменного гроба, за тонкой стеной послышались лёгкие шаги вампира, в его дыхании чувствуется уверенность в своей скорой победе. Но что это? На лестнице за спиной вампира послышалось едва уловимое движение, свист меча вырванного из ножен, колющий удар, жуткий вой монстра, скрежет когтей по металлу. Пора! Тролль выпрямился, расправив плечи и осторожно поставив на землю свою подопечную, ударил кулаком в стену и утробное зарычал. Вампир метнулся к пролому в стене, но был встречен ударной воздушной волной, отбросившей его обратно. Дмитрий замахнулся на него мечом, тот успел увернуться, выхватил свинцовую булаву и начал пульсирующе шипеть. Голова ведьмака наполнилась туманом, змеиный шёпот ядом разлился по всем клеточкам организма…
                — Сдохни, тварь! – мужчина бросился на противника, пьяно споткнулся, рубанул почти наугад! Вопль чудовища показал, что он не промахнулся. Из бокового прохода чёрной гибкой тенью метнулась  женская фигура и ещё одна, и ещё! Да сколько их там? Вампирки закружились вокруг него в каком-то адском хороводе, наполняя сознание первобытной яростью, а тело почти непреодолимым влечением. Дмитрий криво усмехнулся, ведьмачье зрение позволяет рассмотреть полупрозрачную наготу к сожалению уже не живых молодых женщин. Мелодичный речитатив, едва касающихся в своем бесстыдном танце пола, гурий наполнил тело тяжёлой истомой, проник в подкорку мозга, принуждая к подчинению, обещая неземное блаженство, рука сжимающая меч ослабела, колени подогнулись…
                — А как вам это, сучки? – голос Захара прозвучал, как сквозь вату.
                Упырицы истошно завизжали, разбегаясь от брызнувшей на них святой воды. Живительные капли упали на лицо Дмитрия, стирая наваждение. Он широко размахнулся и рубанул по толпе нежити, отрубив несколько тощих рук, тесное помещение наполнилось запахом крови и звериным страхом. Леденящий души вой перекрыл все остальные звуки.

                Кристина тряхнула головой, разгоняя остатки сна, надо же – даже полусонной она смогла сбить с ног Борг-Ату-Челиона. Девушка расслабилась, давая силе заполнить всё тело, отпуская свои инстинкты впервые жизни. В кромешной тьме она безошибочно почувствовала местоположение всех участников битвы: раненый вампир уже встал, зажимая рану на груди, Диму окружили  его голые рабыни, околдовывая своим пением и феромонами, Глыбко загораживает её собой  от всей этой вакханалии, а вот и Захар, куда же без любимого братца! Молодец! Так этим швабрам и надо! Теперь Димка их добьёт, если можно так об уже мёртвых. Сосредоточилась, подняла тяжёлую гробовую плиту, занесла её над головой вампира, но он вдруг исчез. Девушка с силой бросила свой снаряд в верезжащий в дальнем углу клубок женских тел, стараясь перекрыть им путь к отступлению. Затылка коснулось холодное дыхание, Кристина резко присела и развернувшись на здоровой ноге толкнула напавшего на неё вампира. Тот злобно застонал, клацнув клыками по неожиданно оказавшемуся на месте девичьей шеи тролльскому кулаку.
                — Дитя Мары, прими свою судьбу, стань моей наперстницей, вместе мы завоюем этот мир и повергнет его в хаос, твои друзья слабы; – им не выстоять против моих маленьких брукс, тролль слишком стар и неповоротлив, а ведьмачьи мутации твоего возлюбленного начались с моего укуса, – зловещий шелест его шёпота перешёл в скрипучий смех, – я в любой момент смогу взять под контроль его сознание и он приведёт тебя ко мне, и будет в дикой вакханской пляске приветствовать свою королеву, когда я возьму твою девственность и наполню свою иссушенную глотку твоей кровью и твоей силой, дав тебе взамен бессмертие и могущество!

               — За это надо выпить! – отколов горлышко от бутылки о колено тролля, Кристина плеснула остатки чесночной настойки в бедное красивое восточной красотой лицо.

                Борг-Ату-Челион взвыл от боли. Его черты исказились жуткой гримасой, изящные пальцы удлинились и скрючились, превратившись в когти, широкие плечи ссутулились, лопатки прорвали серую, покрытую клочками рыжеватой шерсти, кожу и превратились в жалкое подобие кожистых крыльев.  Чудовище медленно двинулось к девушке, прожигая душу своим угольно красным взглядом. Кристина отступила к пролому, ей показалось, что сумрак в склепе постепенно рассеивается, она отодвинула Глыбко с дороги, боясь выпустить взгляд вампира.

                Дмитрий упал на колени – сильная огненная боль пронзила виски, мерзким щупальцем проникая в сознание, принуждая подчиниться. Бруксы, снова обступив его со всех сторон, затянули своё вводящее в транс пение. Холодные неживые руки заскользили по горячим плечам и груди ведьмака, обнажая крепкий торс, сняв с него толстую кожаную куртку, лишив этой пусть и минимальной защиты.
                — Захар, – еле выдавил хрип из пересохшего горла.
                — Держись, бро! – парень открыл последнюю бутылку с антивампирским зельем, придавил горлышко большим пальцем, брызнул широким кругом на окруживших ведьмака брукс, остатки почти силой влил ему рот. Щеку рассекли острые ногти, инстинктивно пригнулся, в это время над головой просвистел ведьмачий меч, отсекая голову злобной фурии. Увернулся от следующей, наконец выхватил свой топор и, закрыв глаза, рубанул наугад, расчищая себе дорогу к узкой лестнице, оставшейся на несколько мгновений без охраны.

                Глыбко пропустил вампира в след за Кристиной в гулкий колодец склепа, заслонил собой выход и с глухим рёвом ударил его по спине, ломая отростки крыльев.

                Бруксы с новыми силами бросились на Дмитрия, он, не смотря на жуткую боль во всем теле продолжал отбиваться.

                Борг-Ату-Челион превратился в облако чёрного тумана и закружился вокруг Кристины.
                — В таком… виде… он не  опасен… но и мы… ничего ему не можем сделать…

                Вампир закружился смерчем по тесному помещению, леденящим ужасом проникая в кровь, зловещим шорохом вгоняя в оцепенение, лишая воли к сопротивлению…

                Тролль тяжело вздохнул, прислушался: где-то высоко лязгнула железная цепь, со скрежетом тронулся старый механизм, эх, давно не пользовалась Капелька этим ходом.

                Силы оставили Кристину, отчаянье истошным воплем вырвалось наружу, стерев наваждение с Дмитрия и Захара, придав сил к сопротивлению.

                Борг-Ату-Челион взвился вверх, опал туманом и собрался тенью вокруг кричащей девушки, всё сгущаясь зловещую фигуру у неё за спиной. Дмитрий оценил расстояние – он не успеет её спасти!

                Упырь уже почти материализовался, готовый впиться клыками в хрупкую девичью шею, как вдруг на дно колодца, разрывая резью глаза, упал яркий луч полуденного солнца!

                Захар упал, сбитый с ног пронёсшимся мимо чудовищем, где-то над головой грохнул двойной выстрел, Дмитрий из последних сил переступил через него и бросился вдогонку.

                Капитолина Степановна вздрогнула, услышав женский крик отчаяния, собралась внутренне, крепче сжала ружьё в руках, почти не целясь выстрелила в тёмную фигуру появившуюся за камином, чудовище взвыло и упало поперёк комнаты, его кожа задымилась в местах попавших под солнечный луч и залитых святой водой. Женщина ласково улыбнулась,  вспомнив как студенты подарили ей механическую гардину на последний юбилей, и нажала кнопку – комнату залил яркий солнечный свет. Монстр злобно зарычал и бросился на неё, но ведьмак успел остановить его, резким взмахом меча отрубив голову, и обессиленно упал рядом.
                — Оклемается, – Харитон Дормидонтыч склонился над своим подопечным, – он сильный мальчик.
                Кристина, поддерживаемая братом, пошатываясь от усталости и пережитого страха, вышла из подвала и опустилась на колени рядом с любимым. Вздрагивающие от нервного перенапряжения пальцы коснулись бледного лба…
                — Я согласна переехать к тебе, родной, я согласна следовать за тобой всюду куда бы ты меня не позвал, я больше не боюсь любить тебя!
                — Сразу бы так, – Дмитрий слабо улыбнулся и поцеловал её ладонь.