Свора

   День выдался на редкость теплым и солнечным. Через широко распахнутые створки окон ослепительное солнце проникало в каждый уголок опочивальни. Его Блаженство, разомлевши от тепла и света, скрестив руки на животе, полуприкрыв глаза и причмокивая губами, наслаждалось покоем, развалившись на своем троне. Огромный, убранный драгоценными каменьями золотой крест, покоившийся на огромном пузе, чуть выглядывал из-под сложенных ладоней и складок рясы, но и этого хватало, чтобы принять слабое мерцание выглядывавших камней за чакру манипуры. Сущность Его святейшества была коварной и хитрой. Долгие годы церковных междоусобиц отточили его интуицию и инстинкт самосохранения. При необходимости мысли и идеи вихрем проносились в его голове, порождая выходы из любых ситуаций. Но сегодняшний день был днем умиротворения. Сегодня можно было расслабиться. Он, как и его многие предшественники, одержал победу. Все началось неожиданно, во время божественной литургии: протодьякон Колька в момент ритуальных лобзаний, в сопровождении протяжных голосов хора, прошептал ему на ухо:
— Есть новость, срочно.
Его Блаженство поняло, что случилось нечто неординарное, иначе Колян удержался бы до конца. Скомкав литургию и юркнув за иконостас через царские врата, Архимандрит поманил пальцем Кольку к себе. Качнув напоследок кадилом, Колька засеменил вслед за Архимандритом, оставляя за собой шлейф из благовония. Бубенчики кадила часто и жалостно задзенькали при каждом его шаге. Архимандрит ждал его, оперевшись о престол.
— Ну! Что у тебя? — уставившись исподлобья на дьякона, спросил Архимандрит.
— Слухи подтвердились, он здесь!
— Объявился шельмец! Ну и какой он из себя на этот раз? Возраст. Рост. Плюгавый аль дородный. Плешивый. Кличут как. Родом откуда?
Дьякон, растерявшись от такого потока вопросов, захлопал глазами.
— Ну что ты зеньками хлопаешь, собирай совет. Надо что-то делать. Решать будем. Да не всех. Это дело тонкое. Всех посвящать не стоит.
В предвкушении борьбы Архимандрит зашагал по алтарю, потирая пухлые и волосатые руки. Мысли ураганом завертелись в его голове. Тут надо по жёсткому. Прогнемся — и нам хана, потеряем всё. Ещё по пути к городу извести надо. Отравить. Оклеветать. Подослать кого. А может, просто подкупить. Нет, этот не поведётся. Ладно, посмотрим, что другие на совете провякают.
— Ну, что делать будем? — втиснув своё грузное тело в трон, оперевшись о посох и обводя каждого присутствующего своим взглядом, спросил на совете Архимандрит. Хари не впечатляли. Этот в разы больше меня жрёт. Скотобаза. Этот худющий, как жердь. Всё кичится своими постами. Язва сибирская. Этот поклоны бьёт на молитвах, что богородский медведь. Бесхребетный. О других даже думать не хотелось, зная об их несостоятельности. Их хлебальники с молчаливыми и раболепными взглядами, сопровождаемые треском свечей, не сводили с него глаз.
— Что молчите? Я спрашиваю, что делать будем. Или забыли, как Йёшка в храме столы бил? Жалобно потягивая голосами, присутствующие наперебой стали лебезить, предлагая всякий бред.
— Хватит воду жевать, — обрезал Архимандрит, стукнув при этом по полу посохом. — Слушать тошно. Я вот что вам скажу. При этих словах тела присутствующих заговорщически поддались вперёд. Прислушиваясь к каждому слову Архимандрита, их физиономии вытянулись в напряжении.
— Я предлагаю поклеп. Услышав предложение Архимандрита, тела братии облегченно обмякли. Выпустив с шумом воздух и переглядываясь, братия стала живо переговариваться между собой.
— По пути к городу, как и в самом городе, — продолжал Архимандрит, — будем надеяться, что Он не выдержит и начнёт творить чудеса. Тут-то мы Его и объявим приспешником Сатаны, чародеем и колдуном, а там и до костра рукой подать. Ну! Кто против? — обводя тяжёлым взглядом с высоты своего трона чёрную свору, спросил Архимандрит. Свора восторженно молчала.
— На этом и порешим.