Поль де Кок. Служанки мадам Буракан

    Служанки мадам Буракан
    Поль де Кок

    Перевод Ю.Ржепишевского



    Если не хотите состариться быстрее, чем хотели бы, - не меняйте ни квартиры своей, ни служанки.
    Этот совет может показаться вам странным, и вы скажете: «Живу ли я в квартале Маре или на Шоссе д'Антен, обслуживает меня за столом нормандка или пикардийка – во всех случаях время течёт, и старею я одинаково».
   Я же отвечу вам, что не стареть — это то же самое, что стареть, не замечая этого.
   Но вы, возможно, снова возразите, что за вас это заметят другие!
   Ну, а вам-то что? Люди всегда рады случаю почесать языком и позубоскалить на чужой счёт. Посмейтесь и вы в ответ — да и всё на этом.
 
    Господин Буракан был невысоким мужчиной лет пятидесяти; в молодости он торговал картинами, да и в зрелом возрасте сохранил выраженный пиетет к искусству. Господин этот не был красавцем: глаза у него были маленькие, нос длинный, рот большой, а подбородок с трудом прятался за галстуком. Да и сложением он не отличался - ноги тощие, ни намёка на икры, а колени при ходьбе цеплялись одно за другое. Несмотря на все это, жена его считала, что в мире нет никого красивее, чем её муженёк, и она его прямо-таки обожала.
    Любовь делает нас слепцами, поэтому неудивительно, что люди, в которых ты влюблён, кажутся красавцами. Госпожа Буракан была на удивление слепа, а любовь доводила её до ревности, и эта глупая ревность нередко делала её мужа прямо-таки несчастным. Действительно, иногда такая любовь - сущее наказание, в любом случае она может причинять массу неудобств!
    Сама госпожа Буракан была женщиной стройной и статной; когда-то, должно быть, это была красавица - она вполне могла позволить себе быть кокеткой, иметь любовников и наставлять мужу рога. Но вместо этого она предпочитала боготворить своего супруга, который не отличался ни красотой, ни широтой взглядов, и не блистал умом. А ведь есть люди красивые, острого ума, но о подобном счастье они могут только мечтать!

    Из этого союза появились на свет две девочки, к счастью, не похожие на своего отца. Что ещё раз доказывает, что можно быть очень преданной мужу и при этом наградить его детьми, которые смахивают то ли на соседа, то ли на близкого друга семьи. Природа бывает ужасно своенравна в своих капризах.
    Малюток Буракан звали - одну Аделью, другую - Эжени.
    Они были во всем подобны маленьким девочкам их возраста: мало занимались ученьем, а больше играми, не проявляя заметных способностей к чему бы то ни было - что было большим утешением для их родителей, ибо те слыхивали, что у вундеркиндов жизнь коротка и далеко не безоблачна.
 
    Семья Буракан занимала красивую квартиру на набережной. Бывший торговец картинами никогда не менял своих привычек; отсутствие блестящего ума возмещал ему житейский здравый смысл (который иногда всякого ума дороже), и этот здравый смысл подсказывал ему, что ничто не ведёт нас быстрее к старости, чем частые перемены обстановки. Поэтому в течение долгого времени г-н Буракан сохранял неизменными и своё жилище, во всех отношениях удобное и уютное, и свою горничную, служившую у него уже десять лет. И он тешил себя мыслью, что сможет и дальше жить спокойной, размеренной жизнью, ничего в ней не меняя.
    Все оно так, да только человек предполагает, а Бог располагает, а вы, конечно, знаете, что большие перемены часто могут быть вызваны какими-нибудь совершенно пустячными обстоятельствами.

    ****

    Однажды г-н Буракан долго стоял у открытого окна, наблюдая как течёт Сена.
    Удовольствие это вполне невинное и отчасти даже поэтическое. Г-н Буракан не собирался предаваться возвышенным чувствам; он никогда не писал стихов, а потому не сумел бы сочинить и строчки о реке, вдохновившей столь многих поэтов.
    Однако, стоя там, он сам не заметил, как неожиданно простыл.
    Существуют тысячи средств от насморка, и месье Буракан слышал, что в таких случаях лучше всего - смазать нос жиром.
    Была ночь, и госпожа Буракан давно уже почивала, когда ей показалось, что она слышит на кухне голос мужа. Она встала, вышла на кухню и застала там месье Буракана в одной ночной рубашке, при этом служанка смазывала ему нос сальной свечой.

    Человек ревнивый видит подозрительное в самых невинных вещах.
    Жена торговца картинами побагровела и, бросая яростные взгляды на горничную, воскликнула:
   - Что она тут делает!
   - Видишь ли, - отвечал г-н Буракан, - я велел Доротее смазать мне нос жиром.
   - Что вы имеете в виду, сударь?
   - Да то, что у меня насморк, а меня уверяли, что это лучший способ его вылечить.
   - А вы не могли смазать себе нос самостоятельно?
   - Я не люблю прикасаться к жирному.
   - Ах ты, Боже мой!

    С этими словами мадам Буракан вытолкала мужа из кухни.
   - Вы мерзкое чудовище!
   - Почему? Потому, что у меня нос вымазан жиром?
   - О, это пустые отговорки! Если вы думаете, что таким способом сможете провести меня...
   - Каким ещё способом?
   - Да эта ваша простуда... это же просто предлог; вы были на кухне с девицей Доротеей, наедине! ... О, я давно что-то подозревала! Я видела, какие взгляды вы бросали!
   - Я? Бросал взгляды!.. На кого?
   - Вы меня отлично поняли. У вас роман с горничной!
   - У меня роман с горничной? Дорогая, ты, наверно, ещё спишь!
   - Нет, я не сплю! И я теперь не удивляюсь, почему вы так снисходительны к ней... Никогда с ней не спорите…
   - Зато вы препираетесь с нею за двоих, этого вполне достаточно.
   - За столом вы боитесь обратиться к ней. Разве это не странно? Вы не осмеливаетесь попросить у неё тарелку!
   - О! О чем ты говоришь, дорогая жена!
   - Нет, так продолжаться не может! Я больше не потерплю этого безобразия. Я завтра же прогоню Доротею!
   - Это что же, вы хотите прогнать девушку, которая с нами уже десять лет и к которой мы так привыкли?
   - Да, да! Я думаю, вы слишком к ней привыкли!
   - Мадам, простите, но вы просто дура! Если вы отошлёте служанку, то сделаете большую ошибку. У неё есть свои недостатки, но у кого их нет? И потом, невозможно найти девушку за сто франков в год, которая была бы при этом безгрешным ангелом. Нет, вы не можете прогнать Доротею - просто потому, что я этого не допущу. Нам  придется очень скоро пожалеть об этом! К тому же мне вовсе не хочется видеть новые лица вокруг!

    Г-н Буракан мог иногда проявить характер: если уж он расшумелся, то кричал очень громко, а если гневался, то всякий спор с ним становился и вовсе бесполезным. На его возмущенную речь мадам ничего не ответила, а наутро уже и разговора не было, чтобы отослать служанку. Однако она твёрдо решила настоять на своём и была уверена, что найдёт к этому способ.

    ****

    Прошло несколько дней. Ни завтрак, ни обед не готовились в положенное время, мебель не протиралась от пыли, все в доме шло наперекосяк, и только и слышно было, как г-жа Буракан с утра до ночи распекает горничную.
    Однажды мадам подозвала мужа и указала ему на комод:
   - Посмотрите, сколько здесь пыли, а вы ещё хотите оставить у нас эту Доротею!
    Господин Буракан подошёл к комоду, однако никакой пыли на нем не заметил, а посему счёл за лучшее промолчать. В другой раз жена поднесла ему под нос серебряную ложку, предлагая её понюхать:
   - Что скажете, месье?
    Господин Буракан наклонился к ложке, но ничего не почувствовал. А мадам воскликнула:
   - Вчера мы ели рыбу, а ложка и сегодня пахнет рыбой... что это? По-вашему, она чистая?
    Г-н Буракан вздохнул, а про себя подумал: «Не уверен, что кто-то стал бы есть рыбу ложкой!» Но жене ничего не сказал, лишь бы не начинать ссоры.
    Чуть ли не каждый день мадам Буракан приносила мужу кастрюли, сковородки и демонстрировала ему их:
   - Видите, за нашей кухонной посудой совсем не следят, никогда не чистят; в конце концов нас здесь просто отравят! Однако вы все равно хотите оставить эту свою служанку!..

    Так или иначе, все эти её старания оставались без результата, а потому однажды утром г-жа Буракан, бледная, с растрёпанными волосами и удрученным видом, приблизилась к мужу, опустилась на стул и воскликнула:
   - Или она немедленно уберётся из дома - или же уйду я! Выбирайте!
   - Что там опять, дорогая жёнушка?
   - Что опять?.. Эта девица меня оскорбила... да-с, представьте, оскорбила! Она сказала... и как же это отвратительно! ... сказала, что она ничем не хуже меня!
   - О, дьявол! Это мне кажется очень странным! Сказать, что она ничем не хуже вас - с её стороны это прямо издевательство! Вы, должно быть, вконец ее допекли... Последнее время вы обращаетесь с ней прямо как с рабыней. Следует, однако, помнить, что слуги совершенно, можно сказать, такие же люди, как и мы с вами. Ничем не отличаются. Они и так уже достаточно несчастны тем, что им приходится служить, поэтому унижать их с утра до вечера – это уже перебор. Со мной, кстати, слуги всегда вежливы, и я со своей стороны обращаюсь с ними как подобает.
   - О! Должно быть, вы и на кухню к ней заглядываете из чистого человеколюбия? И Бог знает, куда ещё!
    Напрасно муж возражал - самые разумные доводы порой бессильны против женского упрямства. Желая мира и спокойствия в своём доме, г-н Буракан вынужден был уволить Доротею.

    Госпожа Буракан снова стала нежной, любезной и очаровательной.
    - Завтра у нас будет новая горничная, - сказала она мужу. - Увидите, как замечательно она станет нас обслуживать! Это честнейшая девушка, сама добродетель. Она из Пикардии, очень опрятная, живая, разговаривает вежливо, а что касается готовки, то к этому, похоже, у неё большие способности.
    - Тем лучше, мадам. Если мы сможем оставить её у себя, я буду только рад.
    Явилась горничная; её звали Катрин.
    Господин Буракан искоса взглянул на вошедшую; он, разумеется, понимал, что прежде чем судить о служанке, нужно по крайней мере испытать ее в течение месяца. А то и дольше.
    Но жена его, судившая о людях по первому впечатлению и никогда не признававшая своей неправоты, с первого же дня была в восторге от своей новой горничной и не уставала её расхваливать.

    На второй день её восторги немного поутихли.
    На третий день г-жа Буракан, которой не хотелось каждый день готовить самой, велела горничной приготовить обед.
    Горничная, эта замечательная мастерица в поварском искусстве, подала суп, ложка в котором стала, как вкопанная, отбивные у неё подгорели, курица была жёсткой, как подмётка, а салат не чищен и даже не промыт как следует.
    Месье Буракан поморщился, но промолчал. А вот девочки в один голос вскричали:
   - Ах, это пахнет горелым! ... Боже мой, весь салат с песком!
    Чтобы муж не обращал внимания на испорченную еду, мадам Буракан быстренько перевела разговор на политику.
    По прошествии восьми дней убедились, что пикардийка, с её чудесными кулинарными способностями, не умеет даже сварить яйца вкрутую. Уволили и её.

    Ещё через три дня г-жа Буракан с сияющим лицом вошла в кабинет мужа и объявила:
   - Завтра у нас будет другая горничная. Я уверена, вы останетесь ею довольны.
   - Насколько могу судить, дело вовсе не в том, чтобы я был доволен. Похоже, дело в другом.
   - Да, да, вы с нею поладите! О, у этой девушки удивительный талант к стряпне. Во-первых, она умеет готовить разные вкусные вещи... например, блинчики-суфле... ведь вы их любите?
   - Ну, разве что иногда.
   - Вы их любите, я знаю; в будущем мы будем часто ими баловаться. Это фламандка, добрая, полная девушка с весёлым, живым лицом, подвижная, статная, в общем, само совершенство. Я уверена, она долго у нас прослужит.
   - Дай Бог, чтобы так и было!

    На следующий день г-н Буракан увидел, что к ним явилась высокая, дородная девица, весь вид которой свидетельствовал о здоровье и жизнелюбии.
    Служанка Дезире (так звали новую горничную) была так весела и бойка, что госпожа Буракан пришла от неё в полный восторг и решила принять на работу сразу же.
    Прошёл день или два. Г-жа Буракан, весьма оживлённая, явилась к мужу в его кабинет.
   - Видите, - начала она, - как все прекрасно складывается, когда у вас действительно расторопная служанка. Вся уборка закончена к половине одиннадцатого, а ваша Доротея иногда не успевала подмести полы и до часу! Сегодня на обед мы готовим блинчики, их делает Дезире.
    В этот момент вошла одна из маленьких девочек и сказала матери:
   - Ох, маман! Новая горничная только что разбила большую фарфоровую салатницу.
    Госпожа Буракан предпочла бы, чтобы дочь скорее откусила себе язык, чем сообщала эту новость в присутствии мужа. Она тут же стала что-то непринуждённо напевать, выставила ребёнка за дверь, а сама покинула комнату, восклицая:
   - Итак, сегодня на обед блины! Ждем с нетерпением!
    Подошло время обедать. Семья бывшего торговца картинами уселась за стол. Все блюда были просто отменны. Госпожа Буракан была так довольна, что едва не объелась. Наконец подали блинчики: красивые, прекрасного золотистого цвета - стопка высотой с фут. Блины были невероятно вкусны, и их ели молча, не решаясь произнести ни слова - так, чтобы ничто не мешало вполне насладиться ими.
   Как вдруг из кухни донёсся страшный грохот.
   - Боже мой, что там такое? - воскликнул г-н Буракан. Маленькая Адель отправилась на кухню и вернулась очень расстроенная, говоря, что новая служанка уронила целую груду тарелок.
    Господин Буракан кисло сморщился, а его жена поспешила сказать:
   - Это, конечно, плохо, но с каждым ведь может случиться!
   - Сегодня она уже дважды что-то разбила, - пробормотала маленькая Эжени. - С утра - большую сала...
    Девочка не успела договорить, потому что мать пнула ее под столом и одновременно сунула ей в рот блинчик. Вскоре появилась девица Дезире и со своим обычным жизнерадостным видом заявила:
   - Все не так страшно, мадам! Я уронила тарелки, но разбилось только одиннадцать; остальные, к счастью, целы.
   - Всего одиннадцать? - пробурчал г-н Буракан, вставая из-за стола. - Для начала довольно и этого.

    На следующее утро, убирая комнату, служанка Дезире энергично вытирала пыль с тумбы и по неосторожности опрокинула две красивые вазочки, украшенные ракушками; упав на пол, они разлетелись вдребезги.
   - Это тоже пустяки! - воскликнула со смехом юная фламандка. - Представьте, я до них едва дотронулась!
    Г-н Буракан со вздохом удалился к себе. А мадам тут же распорядилась:
   - Дезире, сегодня ты должна снова испечь нам блинчики. В чем другом, а в этом ты мастерица!
    Приближалось время ужина. Г-жа Буракан была несколько сдержаннее в похвалах служанке, так как она разбила ей днём пару фаянсовых тазов для умывания - факт, который она всячески старалась скрыть от мужа. Впрочем, когда на стол был подан жареный омлет, снова раздались аплодисменты.

    Однако, прислуживая за столом, Дезире ненароком разбила стоявшую перед месье Бураканом хрустальную безделицу, его любимый бокал для вина.
   - Вот же напасть! - сказала служанка. - Кстати, бокал совсем уж старенький был, жалеть не стоит.
   - Надо быть поосторожнее, Дезире, - заметила мадам.
   - Бедный бокал, он был мне так дорог! - воскликнул месье Буракан. - Он достался мне от отца!
  Служанка только пожала плечами:
   - О, успокойтесь, месье, таких найдёте сколько угодно.
   - Дорогой мой, не хотите ещё блинов? - спросила г-жа Буракан у своего мужа.
   - Нет, с меня хватит, - ответил бедняга, чуть ли не со слезами глядя на останки своего бокала.
    На следующее утро Дезире расколотила спинку стула и стеклянный колокольчик у часов.
    Мадам Буракан велела срочно разогревать блины.
    Днём позже были разбиты фаянсовый чайник и часы.
    Г-н Буракан заявил жене, что больше не хочет блинов, так как они обходятся ему слишком дорого.
    Когда же мадам обнаружила, что её большое туалетное зеркало состоит из шести отдельных кусков, она решила отправить девицу Дезире из дому поскорее.

    **

    Восемь дней они обходились без горничной. На девятый г-жа Буракан с довольным видом подошла к мужу и сказала:
   - У нас будет новая горничная, она придёт завтра. Думаю, я наконец нашла то, что искала; девушка понравилась мне с первого взгляда. Она нормандка, у неё открытое, честное лицо, и ей всего двадцать лет. Может, она и не самая умная, но умеет готовить все, что готовят в обычных домах. В остальном это сама праведность и добродетель; её порекомендовал мне наш мясник.

    Теперь, когда речь заходила о новой прислуге, господин Буракан взял за правило ничего не отвечать жене. 
    Пришла нормандка: это была некрасивая до безобразия девушка с оспинами на лице и вдобавок косоглазая. Но г-жа Буракан сказала:
   - Не всегда следует доверять внешности, часто она может и обмануть; я, во всяком случае, больше не попадусь на это!
    Так или иначе г-жа Буракан неустанно хвалила свою новую служанку в первые дни её приезда.
   - Наконец-то, - торжествующе сказала она мужу, - у нас есть то, что мы искали! Девушка во всем подходящая: трудолюбивая, усердная, ничего не портит, всегда вежлива; ко мне обращается, как положено, и не дерзит, как ваша Доротея.
    Месье Буракан только покачал головой:
   - Поживём - увидим.

    Однако вскоре было замечено, что запасы вина в буфетной заметно сократились, ликёр совсем исчез, из комода пропали салфетки и полотенца, а в комплекте столового серебра оказалась недостача. На любой вопрос нормандка отвечала:
   - Мадам, надеюсь, вы не подозреваете меня? В противном случае я вынуждена буду покинуть ваш дом без промедления.
   - Нет, нет, я вас, конечно, не подозреваю! Только не понимаю, что происходит!..
   - Ваши бывшие служанки, должно быть, много у вас украли?
   - О, будьте уверены!
    У г-жи Буракан не хватило смелости следить за нормандкой, но когда однажды вечером мадам неожиданно вернулась домой, (а горничная думала, что все домашние в это время в театре), она застала девицу, принятую по особой рекомендации, как раз в момент, когда она собиралась вытащить из комода её шали, её чулки и её рубашки. На следующее утро нормандку попросили из дома, и супруги на две недели снова остались без прислуги.
 
   Через некоторое время госпожа Буракан вновь обрела своё обычное расположение духа и радостно объявила мужу:
   - Теперь со всем этим покончено, дружочек!
   - С чем, с нашим домашним скарбом?
   - Нет, с нашими мытарствами по поводу горничных. Уж теперь-то мы получим прекрасную девушку, настоящий клад!
   - Настоящий клад?
   - О, да! Сокровище! На этот раз в этом можно не сомневаться: она из Лотарингии.
   - Из Лотарингии? Не думаю, что это обнадёживает. Знаешь пословицу: «Девица из Лотарингии - чертовка – что та, что эта».
   - Вы прекрасно знаете, что пословицы часто несправедливы. Это чудесная девушка, она провинциалка, сама честность и добродетель...
   - Да, да, все как обычно! Боже мой, когда уже вы перестанете расхваливать людей, которых не знаете?
   - Мой бакалейщик поручился за неё; девушку зовут Готон.
   - Всего два месяца, как вы отослали Доротею - и это уже четвертая!

    Итак, новая служанка начала свою службу в семье Буракан. Готон была на вид девушкой довольно смазливой, всегда ходила, опустив глаза, застенчивая, словно послушница. Госпожа Буракан снова была в восторге. В самом деле, горничную было не в чем упрекнуть: она хорошо делала свою работу, хорошо готовила и содержала комнаты в идеальной чистоте. Одним словом, сокровище было найдено.
    Но когда однажды вечером мадам вернулась с прогулки раньше, чем обещала, она застала своё сокровище оживлённо болтающим с другим сокровищем, а именно с рослым увальнем в синей блузе. Парень опрометью выскочил из комнаты, крикнув Готон напоследок:
   - Прощай, кузина!
   - Так значит, у вас есть двоюродный брат? - поинтересовалась г-жа Буракан у своей служанки.
   - Да, мадам, - ответила девица Готон, - это действительно мой кузен, он приехал сюда недавно.
   - Этот кузен вполне сгодился бы в гвардии фланговым, - пробормотал г-н Буракан.
   - Конечно, иметь двоюродного брата не возбраняется, - заметила мадам, - но ему не следует ходить сюда слишком часто.
   - Есть ещё один, он мне вроде племянника, - ответила девица Готон.
    «Похоже, у неё найдутся кузены любой масти!» - подумал хозяин дома.

    Однако когда однажды рано утром г-жа Буракан пожелала разбудить своё сокровище и для этого тихонько прокралась в комнату Готон, то застала её в оживлённой беседе уже с третьим кузеном - причём их любезности вовсе не походили на невинный семейный разговор.
    Как и большинство женщин, мадам Буракан была нетерпима к семейным связям подобного рода, а посему тут же выгнала девицу со всеми её кузенами вон.
 
    Вслед за этими четырьмя в течение нескольких месяцев последовала ещё дюжина кандидаток. Супруги Буракан перепробовали женщин из Бургундии, Перигора, Эльзаса и Оверни, словом, из всех департаментов Франции. В конце концов находиться в собственной квартире г-ну Буракану стало невмоготу - трудно было привыкнуть к этой постоянной круговерти. Так что однажды утром он заказал себе место в почтовом дилижансе, а затем зашёл в комнату жены, чтобы попрощаться.
   - Очень не хочется менять место жительства, - сказал он, - но раз уж вы превратили мой дом в голубятню, то мне лучше будет уехать.
   - Как, месье, вы хотите покинуть нас?
   - Да, мадам.
   - И надолго?
   - Пока ещё не знаю. Если вам удастся поладить хотя бы с одной служанкой дольше трёх месяцев, дайте мне знать - я сразу же вернусь.
    С этими словами г-н Буракан удалился. Прошло два года, а его все не было - а ведь за это время его жена успела проэкзаменовать ни много ни мало двадцать семь «настоящих сокровищ»!

_