Килька

    У Владимировича был сегодня выходной. Чем заняться, когда руки свободны от "баранки"? Верно, нужно пройтись. Куда ходят в городе, чтобы "пройтись"? Верно, в магазин. А желательно, в дальний. Так и Владимирович. Пошел за банкой кильки в "Соседи", что за каналом. Километра три от дома в одну сторону.
    Июнь. Голубое небо. Яркое солнце. Еще цветет сирень. В канале ныряют утки. Малыши и их мамки прикармливают уток батоном. Владимирович широким шагом рассекал просторы, направляясь в магазин. Перешел с одной стороны канала на другую. Прошел вдоль кустов боярышника, завернул за угол и вот: магазин. Купил кильку и двинулся обратно. Опять кусты боярышника. С одной стороны канала на другую.. не успел перейти. Из-за кустов боярышника выскочила собака. С ошейником. Без намордника. Видно, чем-то не понравились ей ноги Владимировича: или шагали быстро, или штаны были шире модных. Но ухватила своими острыми зубами за голень ноги крепко. Аж треск пошел! От рвущихся брюк.
- Б...! Е Т М, Б..! С.. свою убери! - кричал, что есть сил Владимирович. От боли. От неожиданности. От того, что увидел медленно вышедшую из тех же кустов хозяйку собаки. Хозяйка сказала: "Фу!" Взяла собаку не поводок. Извинилась. И.. поспешно убежала через канал. Как раз туда, где продавалась килька.
    Владимирович, взмокший от случившегося, в порванных брюках, с килькой в руке, размахивая руками, ругаясь матом направился в милицию.
    - Что вы хотели? - спросил совсем юный милиционер.
    - Меня собака укусила!
    - И что?
    - Как что?
    - Заявление хотите написать?
    - Да!
Милиционер протянул лист бумаги и ручку. Затем продиктовал "шапку" заявления. Владимирович долго тужился, потел, но заявление написал. Расписался и протянул милиционеру.
    - Куда укусила собака? - поинтересовался милиционер.
   - Во! Сюды! -указывая на порванные брюки, ответил Владимирович. По лицу милиционера пронеслась усмешка. Взглянув на заявление, спросил:
    - А на какой стороне канала укусила?
    - Со стороны Райниса. -ответил Владимирович.
    - Так это не к нам. Это не наш район. Идите в Ленинский отдел милиции. Берите заявление. Там перепишите.
Владимирович выругался. Вышел из одного отдела милиции и направился в другой. Оторванный клок брюк волочился по земле. Прохожие оборачивались. В кармане грелась килька.
     - Что хотели? - спросил милиционер, но уже в другом отделении милиции.
     - Меня собака укусила. Хочу заявление написать. - ответил Владимирович.
     - Рассказывайте.
Владимирович рассказал.
     - А на какой стороне канала она вас укусила? - поинтересовался милиционер.
     - На вашей! - не выдержал Владимирович.
     - Послушайте, вам лучше не заявление писать, а к врачу идти. Может, собака бешеная..
     - А за порванные штаны кто мне деньги вернет? - спросил Владимирович.
     - Ну...оставляйте заявление. Может, кто и вернет. Если найдем собаку.
     Через 30 минут Владимирович был уже в кабинете терапевта.
     - Так говорите, что собаку вы не знаете? Правильно? - спросила врач терапевт зрелого возраста, рассматривая своего пациента в разорванных брюках.
     - Говорю же вам: не знаю!
     - Возможно, собака бешеная. И мы должны вам сделать сорок уколов.
     - Сколько? - побледнел, прищурив левый глаз, Владимирович.
     - Сорок. В живот. - уверенно ответила врач.
     - Да пошли бы вы на х..! - уверенно ответил Владимирович и рванул за ручку двери.
 Вечером, Петровна, вернувшись с работы застала Владимировича на кухне. Он, в семейных труселях, засунув ногу в таз с водой, обмывал мылом место укуса. Рядом стояла открытая килька и валялись на полу рваные брюки.
     - Брюки же только купили! И что? Выбрасывать? - ахнула Петровна.
     - Меня собака покусала! Возможно даже бешеная! Хрен с брюками! Тебе только брюк и жалко! - махнул рукой Владимирович, засовывая в рот очередную кильку.

Посвящается памяти отца.