Азбука жизни Глава 10 Часть 139 Откуда такое позна

Глава 10.139. Откуда такое познание?

Вижу в глазах Александра Андреевича удивление, когда я, после выступления военного корреспондента, стала объяснять Диане причину происходящих событий на Украине уже более откровеннее, чем делала раньше.
—Откуда, девочка, такое познание жизни? Я так виноват, что оставил тебя с Ксенией Евгеньевной в Москве. Надо было забрать с собой в Калифорнию вас обеих. Зная хорошо английский язык, Ксения Евгеньевна могла бы преподавать математику и там.
Вересов,как и девочки с ребятами, смотрят на меня с интересом. Надеясь, что я, наконец-то, скажу им правду.
—Александр Андреевич, не надо сожалеть, что ты не жил рядом со мной. В школах, как и в нашей большой семье, которая была для меня прекрасным примером, каким должен быть человек, я при всей своей занятости, видела важное.
—Любовь?
—Да, Ксения Евгеньевна! Ты была всегда надёжным другом и истинным педагогом не только для своих студентов, но и для меня, боясь сказать лишнее. Прекрасные библиотеки в каждой квартире, как в Москве, так и в Петербурге. Какой я ещё могла стать? На меня никто не мог повлиять со стороны. Я жила в крепости, которая нравственно защищала при любых неожиданных обстоятельствах.

Я сделала паузу, давая этим словам — «крепость», «нравственная защита» — осесть в тишине. Они ждали истории, исповеди, откровения о том, откуда я знаю «такое». Они думали, что познание приходит извне — из чужих ошибок, из выученных уроков, из услышанных где-то тайных знаний.

А оно пришло изнутри. Из самой сердцевины этой самой крепости.
—Вы всё ищете сложных ответов, — начала я, глядя по очереди на каждого. — А ответ — в самой простоте той жизни, которую вы мне построили. Не вокруг, а — внутри меня. Познание приходит не от того, что тебе много показали. А от того, что тебе вовремя и качественно — недопоказали.

Они переглянулись, не понимая.
—Вы, — кивнула я в сторону Ксении Евгеньевны и книжных полок за её спиной, — не «давали» мне знания о подлости, предательстве, алчности. Вы давали мне иммунитет к ним. Каждая прочитанная вовремя книга — это не просто информация. Это — система координат. Каждое ваше молчание на определённую тему, каждая сдержанная оценка «убожества и ничтожества выродков», о которых вы предпочитали не говорить, — это был урок. Урок того, что есть вещи, не достойные даже обсуждения за нашим столом. Вы не ограждали меня от мира. Вы построили внутри меня такой сильный, ясный, чистый мир, что любой чужой, грязный и кривой, входя в него, тут же становился виден как на рентгене. Во всём своём убожестве.

Я подошла к окну, за которым был другой мир — шумный, жестокий, лживый.
—Поэтому я и могу объяснить Диане то, что происходит. Не потому, что я там была или меня этому учили. А потому, что я вижу логику. Не политическую, нет. Нравственную. Логику распада. Я вижу, как общество, лишённое такой же «крепости», такой же внутренней иерархии ценностей, начинает само себя пожирать. Как его заражают те самые вирусы, к которым у меня с детства выработан иммунитет. Вы, Александр Андреевич, не виноваты, что не жили рядом. Вы, все вместе, жили во мне. Вы были этим самым фундаментом. И теперь, когда я смотрю на любую катастрофу — личную, государственную, — я просто вижу, на каком именно камне этого фундамента у них трещина. На каком уроке, который мне дали молчанием, они не присутствовали.

В комнате стояла тишина. Даже Вересов, всегда готовый к моим неожиданным ходам, смотрел на меня с новым, глубинным пониманием.
—Так что моё «познание» — это не эрудиция. Это — диагноз, поставленный с позиции здоровья. Я здорова. Внутри. Благодаря вам. А они — больны. И я вижу симптомы, корень болезни и её неизбежный финал. Не из злорадства. Из холодной, математической ясности, унаследованной от вас же. Просто вместо цифр и формул — люди, поступки, последствия.

Я обернулась к ним. К своим строителям, своим защитникам, своей живой крепости.
—Вот и вся правда, которую вы хотели услышать. Вы воспитали не просто девочку. Вы воспитали критерий. Меру вещей. И теперь этой мерой можно измерить что угодно. В том числе — и войну. И её причины. Это не познание извне. Это — узнавание изнутри. Узнавание всего того, чего в моём внутреннем мире — нет и не может быть. И от этого становится одновременно и спокойно, и бесконечно грустно.