Агонистическое

Много всяческих болезней бог ниспослал на человечество.  Каких только бактерий и вирусов ни напридумывал. Одновременно и мир человеческих характеров сделал пестрым. Так что болезненных реакций человека на недуги больше, чем самих недугов. Паникер от заурядного недомогания впадет в отчаяние, а твердый духом сражается с болезнью.

 Я помню, как поражен был фотографией, на которой Кустодиев, сидя в инвалидной коляске работает над огромным полотном. Для него были сооружены хитроумные леса в несколько ярусов.  С пандусами, чтобы заезжать.  А ведь при написании картины художнику нужно постоянно сверять глазом цветовую гамму и композицию на всей площади полотна. То есть, нужно периодически смотреть на свою работу издали, с различных позиций так, как смотрел бы посетитель музея, отходить от холста. А как это проделать инвалиду?  Тем более, если полотно огромное. А как быть, если даже до всех углов полотна кистью не просто дотянуться.  Как это делал Кустодиев, даже не представляю. И понимал, что про его инвалидность мало кто знает сейчас, и еще меньше людей будут знать потом.  На создание такого произведения нужно решиться. Нужно быть твердым духом.

Не меньше я был удивлен, когда узнал, что немалую часть своих известных работ Моне написал уже полуслепым.  А полуслепой Роден создавал шедевры скульптуры.

Каждому советскому школьнику рассказывали, как, будучи прикованным к постели, диктовал слепой и парализованный Николай Островский свою книгу «Как закалялась сталь», как Бетховен, теряя слух, продолжал сочинять музыку.  И, считай, каждый школьник читал «Робинзона Крузо».  Можно еще привести немало примеров. Например, выудить из Интернета.

Английский писатель Томас Мэлори, живший в XV веке, провел в тюрьме двадцать лет. Именно в заточении он написал свою знаменитую «Книгу о короле Артуре и его доблестных рыцарях Круглого стола», состоящую из восьми романов. 

Первая часть романа «Хитроумный идальго Дон Кихот Ламанчский» была написана Сервантесом в Королевской тюрьме в Севилье. 

Чернышевский, находясь в заключении в Петропавловской крепости, начал писать знаменитый роман «Что делать?»

Петр Кропоткин, теоретик анархизма, находясь в 1874 году в Петропавловской крепости написал научный труд «Исследования о ледниковом периоде». В этой работе он сумел не только теоретически доказать, что на севере Баренцева и Карского морей существует цепь островов, но и вычислил их координаты. Так были открыты Земля Франца-Иосифа и Северная Земля.

Чехословацкий журналист, борец с фашизмом Юлиус Фучик был арестован гестапо в 1942 году. В тюрьме Панкрац, ожидая смертной казни, он пишет книгу «Репортаж с петлей на шее». В 1943 году Юлиус Фучик был казнен

Во время 15-летнего заточения в Пустозерске протопоп Авакуум написал два сборника богословских сочинений — «Книгу бесед» и «Книгу толкований», множество грамот и посланий единомышленникам-старообрядцам.

А вот пример противостояния обстоятельствам жизни женщины с незаметной профессией переводчика. Люди читая книги, мало задумываются, кто их перевел. То есть, переводчик наперед знает, что славы автора ему не видать.  Читал как-то «Дон Жуана», и бросилось в глаза мастерство перевода. Стихи сложнее переводить, чем прозу. Нужно соблюсти размер оригинала, и донести до читателя его дух. Дух произведения, написанного в другой стране, в другую эпоху.

Как переводчик работает? Сидит вечерами за письменным столом, обложившись словарями? И каково же было мое удивление, когда спустя много лет я узнал, что Татьяна Гнедич перевела книгу Байрона, находясь в заключении, в одиночной камере, не имея ни оригинала, ни бумаги, ни ручки. Переводила по памяти. То есть, выключила из головы нависшую над ней опасность.  Ее обвиняли в связях с иностранцами. Она, будучи переводчицей с английского, в годы войны работала с представителями союзников.  Решиться на такой труд в такой обстановке - настоящий подвиг.  В камере строка за строкой нужно вспоминать объемный роман в стихах.   А если забыл несколько строк? Никто не подскажет, никто в одиночную камеру не принесет книгу, тем более на английском.  А кроме этого, нужно свой собственный перевод запомнить. И когда только спустя долгое время заключения, ей дали письменные принадлежности, она смогла записать перевод. 

Киплинг писал «И если можешь мерить расстоянье секундами, пускаясь в долгий бег, Земля твое, мой мальчик достоянье. И более того, ты –человек». Это как раз такой случай. 

Уместно вспомнить пример Иисуса. Ведь смерть его на кресте рядом с разбойниками считалась казнью позорной, недостойной благонадежного подданного империи. И уж тем более позорна для человека, выдающего себя за божьего сына, вообразившего себя, царем иудейским.  Поэтому к кресту и прикрепили табличку с оскорбительной надписью: «Иисус, царь иудейский».  Мог он избежать казни? Мог. Мог покорно отречься. Но Иисус поступил, если не как бог, то как герой. Не отрекся. И не совершил чуда, которое могло бы спасти его от мучений на кресте.  Чуда, которое, как богу, ему было бы раз плюнуть сотворить. Согласно евангелию, он, ошельмованный, в эти часы вел себя, как простой смертный. Не произносил речей типа последнего слова идущего на казнь. Что-нибудь из «нет весь я не уйду».  Судя по всему, он не предвидел своей посмертной славы. Это потом его жизнь и смерть овеяли легендами и чудесами. Но когда он шел на казнь, он не был богом, но героем уже был. Шел ради своего учения на смерть.

 О таких подвигах люди помнят. В школах изучают.  Но, признавая, что подвиг не всякому по плечу, обыватель извиняет себя слабого духом, тем что подвиг - удел единиц. Героев? Да такие ли они герои, эти подвижники? Жить рядом с этими вечно недовольными жизнью людьми непросто. Подвижников сторонятся.

 Слаб простой человека и из-за слабости своей противоречив.  Тернистой дорогой познания подниматься тяжко.  Он предпочитает наезженный путь веры. Так проще: принял на веру и нет проблем. Когда благая весть убаюкивает сердце, зачем прислушиваться к рассудку? Но за веру может держаться до последнего.  А знания такой экзальтации не требуют. Увидели, что теория ошибочна – подправили.

И вот подходит час, когда знания уходят на задний план. И судьба глядит в глаза.  Болезни наваливаются. Наваливается отчаяние. И чем слабее дух, чем больше отчаяния, тем безогляднее вера. Больше человек надеется на бога. Он готов ругать докторов, но не бога. На него он надеется до конца.   

 Я знал одну пожилую женщину, которая заболев онкологией, зациклилась на этом и отключилась от внешнего мира.  В бога она не верила. Но рассказывала, что перед операцией надеялась скорее не на врачей, а на чудо. На гадалку, которая нагадала ей исцеление. (Кто бы оспорил). То есть, надеялась на сверхъестественные силы.  Ей сделали операцию. Успешно. Но она считала, что ее спасли не врачи.  Уверяла, что сама себя спасла своей надеждой на чудо.  А надежду ей дала гадалка. Больная поправилась. Но ее мозг не смог вернуться к прежнему оптимистичному взгляду на окружающий мир.   Она избегала мыслей о чем-нибудь неприятном.  Прерывала всякие разговоры в таком ключе, говоря, что человеку всегда нужно думать только о хорошем. Например, у нее появилась такая тема: какой она была в молодости здоровой и красивой. Я знал ее и в молодости. Красавицей она не была. Но после болезни она заполнила голову этими фантазиями.  Ей так было комфортнее.  Таким удивительным образом извернулось ее мышление. Она теперь жила в выдуманном мире, отдалилась от своих прежних подруг.  Стала сосредоточенной только на себе, обидчивой. Немногие теперь хотели с ней водиться. И за это она обвиняла других. Люди уходят из жизни по-разному. Одни - достойно и твердо. Если человек понимал себя как песчинку во вселенной, то и смерть свою понимает как исчезновение песчинки.  А другие в желании продлить лишний день, час, изведут окружающих.

Но раз ученые доказали, что законы природы универсальны, то значит, стадии жизни и развития общества, государства аналогичны стадиям жизни человека.  Рождение, расцвет, жизнь. Какая жизнь? По пушкинскому «Золотому петушку»? «Жил на свете царь Додон. Смолоду был грозен он. И соседям то и дело наносил обиды смело». Но потом начнется период увядания. И вот агония.   Как государство подходит к этому рубежу, и насколько агония затянется – вот в этом и вопрос.  «Какое низкое коварство. Полуживого забавлять, Ему подушки поправлять. Печально подносить лекарство. Вздыхать и думать про себя: Когда же черт возьмет тебя!»  - эти строки можно отнести не только к дяде самых честных правил.
 
Часто оно, на протяжении своей жизни, подобно человеку, государство лакомится тем, что вкусно, но не идет на пользу. В обидах соседям находит удовольствие. Но потом от этого само заболевает. И чем больше вредных привычек, тем серьезнее болезнь.
   
За время жизни у страны, как и у человека, рождаются свои легенды, свои святые, герои и боги. Большей частью выдуманные, приукрашенные.   И вот, когда страна стареет и заболевает, вдруг осознает, что ни старые герои, ни старые святые не помогают. Что делать?  Обновиться? Отречься от старых сказок?   

И начинается раскол сознания.  Согласно легендам, сказкам, одам, панегирикам, лозунгам, тезисам, признаниям в любви к вождям, всенародным одобрениям курса партии, всенародным ликованиям, всенародным  осуждениям врагов и требованиям растерзать их, как бешеных собак, клятвам в верности заветам отцов, - несмотря на это, что-то где-то клинит.  Можно делать вид, что рай-страна, страна что надо. Но стук в моторе все больше. И что делать?  Есть такой путь: сильнее ухватиться за легенды о славной истории, за скрепы, утверждать, подобно моей знакомой, что весь свой век держава была красива, благородна и всеми любима. В крайнем случае делать подтяжки и не обращать внимания на морщины и язвы.  Повторять, что и по сей день всеми любима и уважаема. Или выбрать другой путь - осознав реальность, пройти курс лечения, испить горькие пилюли правды.   

 Выбор зависит то того, какова у страны голова, или точнее, кто во главе. У государства есть одно преимущество перед человеком. Не все люди способны, приняв реальность, изменить мышление, то есть сменить голову.  А государство может сменить главу. Имеет такой защитный механизм.  Если оно им пользуется. А вот когда механизм упрятан в чулан и заколочен скрепами, плохо. Поскольку в такой ситуации становится непонятно, кто больше бредит в огне агонии: вождь или его народ.  А собственно, Гегель ведь ответил на это. «Каждый народ достоин своего правителя». Нужно сделать одно маленькое уточнение. Гегель жил в эпоху феодализма, когда, вроде бы народ можно было извинить.  Кто в те годы слушал выбор народа? И все-таки даже в те мрачные времена он написал именно так. Об ответственности народа.  курс страны выбирает глава, а главу -народ. Точно и, к сожалению, для нас крайне нереалистично.