Ну, детский сад

    Скворец- птица весны. Её вестник. Птица в наших, средних краях, хорошо известная, радостная. Даже более известная, чем та, что в известной картине Саврасова, по мартовскому снегу садится на гнёзда.  Скворец интересно поет и приносит пользу, вычищая растительность от полчищ вредителей. Взрослая птица иссине-черная, с крапинами, прямо «мерседес», знающий себе цену.

    В детстве мы с друзьями радовались, когда после холодов и долгожданного таяния снега, эта птица, сидя на крепком сучке, что отец крепил к скворчиному домику, целый месяц дарила нам свое весеннее пение.
 
   А еще нам, детворе, нравилось строить скворечники. Кто не знает, что это такое, поясню - это жилье для этих птиц. Временное. Для выведения потомства. Потом стоит скворечник на жердочке или к дереву прикрепленный, сечется дождями, треплется ветрами и ждет осени, когда перед отлетом в теплые края наведаются к родительскому дому на несколько дней повзрослевшее скворчиное семейство.

    Нынче, возле моего дома, в разных углах моей пятисотки, гордо возвышаются над соседскими заборами два скворчиных домика. Что важно- жилых домика. По мере старения я их подновляю. В них каждую весну выводят потомство беспокойные и заботливые родители. И меня удивляет маленький феномен, повторяющийся из года в год: вылет из гнезда юных скворчат происходит в один и тот же день. Первого июня. В день защиты детей. Символично. Не могу ничего сказать про соседских сорок, но возможно, они в этот день летают мимо моих скворечников, отвернув свои хитрые рожи в сторону…. Может и так…

   Этот день начинается с того, что скворцы-родители перестают челноками мотаться от рядом лежащего поля к домику с орущими птенцами, а с раннего утра летают рядом и по-особому свиристят, я бы даже сказал - скрипят, как старые деревянные калитки. Я собираюсь и уезжаю на работу, а когда возвращаюсь, скворчиный скрип слышен по соседним участкам. То там, то тут, мелькают серо-коричневые спинки птенцов и неподалеку от них, мелькают и скрипят родители. Потом этот скрип слышен по всей округе еще дней десять.

    Вчера я пошел косить траву, что позади участка нагло воспользовалась прошедшими дождями и первым летним теплом, и поэтому вымахала по колено. Войдя в этот небольшой оазис, я вспугнул стайку скворчат, что ползали в траве.  Последние с шумом и великим напряжением перемахнули забор, плюхнулись на участок и стали расползаться по укромным местам. Желторотики, летать еще не могут…

   На следующий день я натолкнулся очередную на стайку молоди, когда мы с женой извилистой дорожкой подъезжали в автомобиле к Новотроицкому храму. Дорожка петляет среди зарослей, кустов и деревьев, и вот, при очередном повороте, мы подняли на крыло стаю молодняка. Коричневатые, матовые, желторотые, они «паслись» в траве рядом с дорогой, и шелест шин вспугнул их. Стая кинулась наутек, в разные стороны, кто-то включил «ускоритель» и на взлете сбросил балласт, оставив на стекле белесые следы.
Жена рассмеялась: «Ну что с них взять, прямо детский сад!»
«Ага!» - подтвердил я, включая дворники, - «Засранцы»,- а потом  не удержался и радостно заржал: «Бу-га-га-га-га!»
«Ты что?» - удивилась жена.
А я, глядя на чистое стекло, извлек из себя фразу из далекого советского прошлого: «Хорошо, что в Советском Союзе коровы не летают…»