Военно-медицинская байка

   Чуден Днестр в любую погоду, особенно в июле, особенно под Дубоссарами… Между прочим, родина Склифософского… Жаркое марево, трава по пояс, дубовые рощи, стоги сена… Народонаселение, знающее толк в быстрой организации военно-полевых трапез… А вино… а ВИНО!

   У дверей лаборатории что-то зафырчало, из УАЗика вылетел солдатик, повестка, вечером - за Вами! Лично! – прибудет военкоматский автобус – пжалте на сборы! Шеф и главврач сильно заругались, позвонили в военкомат, что, разумеется, оказалось до фени – учения. Тврщ старлей недавно кучу специализаций прошел (см. лист личного дела 322-223 ), и чисто конкретно НЕОБХОДИМ! А я не против… Не впервой…

   Автобус оказался наполнен гг. коллегами, ба, кого я вижу, мать моя женщина, это что, мы все – хором - служить будем? Они что там затевают, вообще? Три часа по ухабам, выгружаемся в поле, а там уже – лепота – большие штабные и госпитальные палатки, флаг с крестом, не красный с белым крестом, не Швейцария ( небось ), а белый с красным – практисски тамплиеры… Извините, отвлекся… Единственное, чего не хватало – приплясывающих пышных селянок с хлебом-солью, то есть, тьфу, тьфу, с мамалыгой, и отдельно-непременно – с винными вариациями в кувшинчиках…

      Это называлось – ОМО. Отдельный медицинский отряд. НачОМО, майор Иван Дмитрич, нас построил, и от умиления чуть не прослезился… Орлы! Кондоры! В крайнем случае – дятлы! Пять общих хирургов, два сосудистых, один – торакальный. Чеэлхашник. Три уролога. ПЯТЬ анестезиологов-реаниматологов. Трупорез (это я, сорри…). Терапевтов – как в Бразилии Педров - и не сосчитаешь! И на закусь – младший лейтенант – ветеринар (мы его видели впервые, позже устроили ему самую сексуальную из всех сексуальных жизней)…

      Иван Дмитрич службу знал, поэтому, пока мы переодевались в хэбэ-кирзу, пришивали погоны и прочее, впендюривали в просветы погон звездочки, он приволок нечто отдельно-приятное – литровые белые пластиковые фляги, уже НАПОЛНЕННЫЕ. Не передать картинку – идет г-н военный медик, расхристанный, пилотка набок, а на пузе – прицепленная к ремню, побулькивающая, РОЗОВАЯ на просвет – фляга… И началось… Эпизодов было много, из которых – выбрал два. См.:

1.  Шум, гам, рев моторов – рядом с нами развертывается кадрированный полк. Поясняю для незнающих – отовсюду в течение часов-суток сгребли солдатиков-офицериков резерва и давай отрабатывать что попало – палатки, как и чем топить полевую кухню, шагистика, ать-два, ты хто вообще такой, из какой роты? Мы пристально посмотрели на толпу. А толпа была – ой-ёй-ёй… Сорокалетние разнообразные мужики, задроченные, со следами излишеств на рожах, злые, в основном – очень и очень нездоровые. Все это мы оценили - и побежали к комполка. Смысл был следующий – тащ полковник, имеем сообщить и предостеречь! Первое – они все ОТОРВАНЫ от родной бочки, эрго, то есть, иззините, следовательно, часов этак через 48 - будет иметь место манифестация алкогольной абстиненции, то есть – массовая белочка, или эпи, или что-нибудь похуже. Он – и что делать? Мы – в идеале, по углам лагеря расставить тонные бочки с этим самым, и по поллитра в сутки на рыло, он – ладно, пошутковали, а, если РЕАЛИСТИЧНО? Мы – наши дежурства начинаем вести не по одному, а по четыре г-на медофицера, и, пардон, полевые укладки – вскрыть. Заранее. Он – ладно, хер с вами… Докладывать по ходу!

   Накаркали. Следующей ночью – сидим. Пьем (ах, как стыдно!). В плепорцию – сохраняя боеспособность. Травим баланду (примерно как я сейчас…). Шприцы (по пять кубов аминазина, плюс – для понта – один куб кордиамина) набраны заранее и ЖДУТ. Немного нервозно. И – в час ночи – марш гладиаторов, парад, алле! Дальняя возня, крик – падучая!!!! Мы – бегом, языкодержатель наготове, в темноте – в вену, хоп, расслабился, за руки, за ноги, за голову – «звездочкой» - в палатку – изолятор. Под динамическое наблюдение, для чего был припасен отдельный г-н ординатор, который должен был до утра их всех блюсти. И холить.

     Минут через двадцать – опять возня, только крику как-то больше. Ясно. Дрожательный делириум. Этих надо было вдобавок АКТИВНО обездвиживать. Методом – скрутить и навалиться. Иначе хер войдешь в вену. И - еще один. А потом еще…

    К утру в палатках-изоляторах двадцать два пациента, еще под аминазином, новыми светлыми глазами смотрели на этот сияющий мир. В смысле – друг на друга. За ними динамисски наблюдал не один господин дежурный ординатор, а целых шесть рыл – два камээна, один дэмээн, остальные – так, шелупонь… И на них в ужасе глядело командование полка, которому мы, взмыленные, сообщили – оружие всем прочим не давать, поелику начнется ЛЕТАЛЬНОСТЬ, а это не приветствуется даже у вас, тврщи военные… Да, пупсиков из изоляторов – эвакуировать побыстрее в окружающие больницы… Да, укладки – пополнить, мы тут их немножечко того… Тизерцин еще остался, но он не вполне…

    Иван Дмитрич, нам, втихаря - ребята, звери, спать, все в порядке, все путем, отсыпайтесь, вечером в деревню поедем… Продегустируем!
             
Но это уже совсем другая история.

2.  Те же. Там же. Ночь. Дождь. Штабная палатка – прелесть. Бьется в тесной печурке… На столе - трехлетнее красное, копченый гусь, брынза, горячий хлеб – председатель близлежащего колхоза приволок – мы за день всю его родню перелечили… И сказал – еще привезет. Благорастворение…  Сидим, издеваемся над однозвездочным младшим лейтенантом-ветеринаром. Он сдуру пискнул – вопрос задал – а мне, собссно, что делать? И получил… От души… Значить, первое – найти по периметру лагеря все норы сусликов. Залить в каждую много-много ведер воды. Второе - умерщвленных сусликов извлечь, и поисследовать на предмет носительства страшных зооантропонозных инфекций.  О чем доложить.  Бугага на весь лагерь…
      
   А потом перешли на меня. Караул. Дело в том, что я по штатному расписанию был… Гхм… Начальником реанимационного отделения. Очень секси. По этому поводу вяканье не прекращалось, шло ЕЖЕДНЕВНО – коллега, а у вас кто-то ваще-то ВЫЖИТЬ может? Это ж вам В ПРИНЦИПЕ неинтересно! Вы себя все ж таки постарайтесь сдерживать – не втыкать большой секционный нож в каждого притихшего – может, он еще протянет немного… Без вашего компетентного вмешательства…

   Ржем. Но – бдим. И вот – ночь-полночь – в палатку, еле волоча ноги, входит пациент. Юный  лейтенантик  из  автобата,  зеленовато-бледный,  всего  боится. И правильно,  что  боится. Мы очень страшные и загадочные. Усаживаем  гостя,  и  начинаем  приставать,  то есть  –  сбор анамнеза.  Ну? Что  случилось?

   Летеха, блея и путаясь – писать-какать хочу. Но не могу.

     Вот вам здрассте. Предварительно – дело ясное – острый простатит, возможно, с абсцессом, но – надобно уточнить.

   Уролог Вова (крупный, мускулистый доктор, пальцы, как сардельки, что важно в двух профессиях – уролога и пианиста), пошел в угол, надевает перчатку, открывает банку с мазью Вишневского, и, не оборачиваясь, глухо, цыкая зубом – А теперь, милок, поподробнее. Гутен морген был?

   Летеха (следя за приготовлениями, холодея от ужаса) – Какой такой «гутен морген»?

   Вова, с совиным уханьем  – Опять необразованный попался. Утренняя капля гноя при попытке поссать! Кстати, ты вообще ЛЕЧИЛСЯ?! Недельки две, небось гулял?

   Летеха (убито) – Три.

   Вова – Б….. Сымай штаны. (нам, звонким командным голосом) – пациента – В ПОЗИЦИЮ!

   Лейтенантик в мгновение оказался поставлен креветкой, рожей припечатан к столу, задергался, выворачивая башку, пытаясь увидеть, что будет дальше. А видеть было что! Большой человек Вова, похожий немного на танк, приблизился, картинно продемонстрировал всем кошмарный зеленый указательный палец (мазь Вишневского, напоминаю), и кэээк засадит!

   В народе эта процедура обычно называлась «Сулико» - из-за отдаленного сходства мужского воя в процессе с мелодией оной песни. А здесь было по-другому. Не "Сулико". Высокий тонкий длинный крик. Все выше и выше. Скорее - "Чайлд ин Тайм" - в варианте прогрессивного британского исполнителя песен протеста Йэна Гиллана, чтоб мне  пусто было... А потом крик оборвался! Вова вынул, взглянул, сообщил – вскрылся ректально. Ничо. Вишневского побольше, олететрин ОРАЛЬНО – будет, как новенький.

   Пациент вскочил, штаны застегивает, судя по роже, вернулась возможность удовлетворения физиологисских надобностей, ОЧЕНЬ хочет наружу, в дождь. Вова ему – подальше отойди от палатки, мудила! Потом вернешься, получишь НАСТАВЛЕНИЕ.

   Через минут пять мокрый, но счастливый пациент вернулся и встал столбиком-солдатиком перед судилищем. Вова, жуя гусятину и потягивая винцо, косясь на сыто и благосклонно внимающих коллег, ему:

-  Слушай  внимательно,  дурак.  Уточняю  -  иззините,  тащ  офицер,  вы  дурак,  потому  буду  без  почтительности.  Ты  свой  хер  на  помойке  нашел,  да?  Гулять с дикорастущим  триппером – это как?   Учти, мудер, тебе еще лечиться и лечиться, ты  что  думал,  тебя  щас  доктор  невинности  лишил,  и  типа, все,  здоровчик? Таблетки чтоб жрал не по часам – по минутам!!!  Утром  - марш  к  начмеду,  отправит  нахер  домой.  И  чтоб  я  тебя  больше  не  видел. Пшел  вон отсюда!

   Вот. Симфония. Героицсская…