Глава X

               
     Если пойдёшь  к людям сильным мира сего,
то приготовь слова, которые ты будешь говорить
им.  И рассуди эти слова сам в себе, перед 
Господом.  И тебя обязательно выслушают. Без
рассуждения не делай ничего.  Поупражняйся
в записях, в наставлениях твоих, чтобы ты знал,
что отвечать, спрашивающим тебя.


     Проснувшись утром  Дима с ходу сделал утреннюю пробежку, немного покрутился на турнике, слегка размялся, и побежал домой. Он отличался от сверстников уравновешенным и сильным характером, упорством и стойкостью, перед лицом неприятностей. Теперь же, после службы, и вовсе превратился в олицетворение уверенности и спокойствия.
     Проходя мимо почтового ящика и, заглянув в него, Дима обнаружил повестку, в которой сообщалось; что ему, следует явится восьмого января, к 10 часам, в  УВД  г. Капчагая, в 5 кабинет. Вот вам и приехали, мелькнула в голове мысль. Но он тут-же отогнал её, подумав, что повестку судя по всему, принесли вчера. Значит, это не из за конфликта с азербайджанцами.
     Подойдя к двери пятого кабинета,  Дмитрий легонько постучал.
— Да, да, входите,— раздался голос из кабинета. Дмитрий вошёл и увидел в кабинете человека, лет сорока пяти, в звании подполковника.
— Моя фамилия  Кравцов... Вызывали?
— А, проходи, присаживайся. Не догадываешься, зачем я тебя позвал?
— Не могу знать,— ответил  Дмитрий...— скажете?
— Ну, сынок,— продолжал речь подполковник,— я думаю, что и сам мог бы сообразить, что нам от тебя нужно. Мы хотим тебе предложить, продолжить службу в милиции.
     Дмитрий окинул своего собеседника быстрым, проницательным взглядом, как бы желая убедится, достоин ли он его доверия. Человек этот был казахской национальности. В выражении лица его, было что-то привлекательное, и одновременно отталкивающее; в его резких чертах лица, ввалившихся щеках, и глубоко сидящих глазах, сквозили лукавство и затаённый юмор. И в то же время, во взгляде этих впалых глаз, было что то зловещее и повелительное.
     С одного взгляда, сделав наблюдение, после минутного молчания Дима ответил:
 — Не знаю, с кем имею честь говорить, но кто бы вы не были, я не стыжусь, и не боюсь сказать вам. Что если вы делаете мне это предложение серьёзно? В чём я очень сомневаюсь, я должен вас поблагодарить; но, право, я боюсь, что не сумею быть вам полезным.
— Не торопись, юноша, подумай... У нас ведь не только зарплата и всякие там льготы. Но есть и левый приварок,— свистящим шепотом добавил подполковник, и лукаво подмигнул.
     После короткого раздумья  Дмитрий произнёс:
— Разрешите я отвечу вам словами древнего поэта и мыслителя?
— Ну... давай, попробуй.
       — Лучше впасть в нищету, голодать, или красть,
      Чем в число блюдолизов презренных попасть.
      Лучше кости глодать, чем прельстится сластями,
      За столом у мерзавцев, имеющих власть.
— Пошёл вон щенок! — в бешенстве прогремел подполковник.
     Дмитрий поспешно удалился.

     Вечером Дима отправился до Семёна. С Семёном у Дмитрия были хорошие отношения, хотя близкими друзьями они не были. На улице был мороз. У внимательных людей, наблюдающих смену явлений природы изо дня в день, весна начинается прибавлением света. Тогда в народе говорят, что будто-бы медведь в берлоге, переваливается на другой бок; тогда солнце поворачивается на лето, хотя зима на мороз. Январь: предвесенние оживлённые крики ворон, драки домовых воробьёв, у собак течка.  Всё это весна света.
     Подходя к дому  Семёна  Дима увидел его, кидавшего во дворе солдатскую лопатку, в дерево. Семён несколько лет назад переехал сюда из какого-то аула.  Отца у него не было, а сам он был черномазым, хотя мать у него была русская, светлая женщина.  В это время, в восьмидесятые годы, в  Капчагае проживало мало людей азиатской нации. Основной люд состоял из русских и немцев. Но местные ребята признали мальчонку своим, и уважали его за выдумку и смелость, которую он проявлял, во многих совместных, хулиганских начинаниях. Помимо не обузданного нрава, Семён вырос законченным матершинником. Коэффициент послушания и приличия у него был равен нолю. Семён очень сильно нравился девушкам, этакий метис, красавец. Поэтому ночевал он каждый раз на новом месте, причём предыдущая пассия, да и вообще никто, не мог предугадать, где он остановится в следующий раз.  После службы в  Афганистане, в десантах, кода он вернулся в орденах, авторитет его сильно вырос.
— Здорово были  Семён!— приветствовал его  Дмитрий.— Что, продолжаешь совершенствовать армейские навыки?
—  Да так, форму поддерживаю.
—  Сейчас такие времена, что нужно приобретать стволы, лопаткой много не на воюешь.
— Согласен. Придёт время, будут и стволы. Ты чё, ко мне?
— Да, к тебе... вчера кореец позвал.  Сказал: «что вы куда-то поедете».
—  Ага, есть такое дело. Сегодня большая серьёзная  Игра. Ему нужна поддержка, так, на всякий случай.
— А, понимаю... А во что играют?
— В Ази!..
— Салам бродяги! —  приветствовал подошедший  Олег.—  Димон, хорошо что пришёл.
— А ты чё, кореец, не сказал, что на игру собрался? — спросил Дима.
— Я и сам толком не знал, вчера поздно вечером уточнение было. С Алма-Аты пару конкретных "кошельков" приедет, (кошельками— называли богатых игроков) и свои тоже с хорошими бабосами будут: Кайрат будет, и  Гера.
     Дмитрию приходилось пересекаться с ними, ещё до армии. Кайрат был огромный, здоровый казах, два метра  с лишним ростом. И очень жирный.  У него было большое стадо овец, да и крупный скот был. Он всегда косил под чабана, но все знали о его лжи. Невозможно себе было представить, чтобы этот человек мог работать. Его постоянно  видели, разъезжающего на своих  Жигулях. И жена у него работала, в  администрации города  Капчагая.
     Чем занимался  Гера,  Дима не знал, он тоже был при большом бабле. Гера был очень скрытен, но он был добрым и весёлым, по крайне мере среди братвы, за игровым столом.
— А у меня, как на зло, совсем нет бабла! — энергично воскликнул Дмитрий.
— Димка! Побудешь на подстраховке, если будет место, поставлю на тебя, сыграем на пару,— обещал кореец,— пойдём пыхнем?!
— А Семён не играет?
— Семён моя крыша,  боевик, ха-ха-ха,— хохотнул кореец.
— Прикинь, братва, меня сегодня в ментовку дёрнули,— сказал Дмитрий,— такой фуфел прогнали, я аж оболдел.
—  Чё там? — спросил  Олег.
— Да короче, пацаны. Службу предложили продолжить.
—  В ментуре?— осведомился  Семён.
— Ну да... Я в начале вежливо отказался, так этот мент начал уговаривать, разные блага сулить. Пришлось ответить ему грубо, чтобы он от меня отстал.
— Чё за легавый? —  поинтересовался кореец.
—  Подполковник, казах, морда хитрая такая.
—  А знаю, знаю.  Он меня тоже звал, когда я с армейки  прикатил... уговаривал,— пробурчал раздражённо  Семён,— сука, та ещё.