Король Стекла. Глава третья

Глава третья, портретные зарисовки.

   Кате было без месяца восемнадцать лет. Она чем-то походила на первого правителя своей Родины — усталая, невысокая, потерянная. Её родители развелись, когда ей было семь лет. С тех пор она мало улыбалась, редко мечтала и очень часто терялась. Её длинные, худые руки постоянно находились в компании стекляшек, подобранных на улице. Если немного подравнять найденный где-то осколок, может получится неплохая фигурка или шарик. Такие ставят на полку между книгами или засыпают в вазы вместо воды и цветов. Мама Кати это не поддерживала. Она расчёсывала непослушные рыжие волосы дочери, доставшиеся ей по наследству от дедушки, постоянно отвлекаясь на телефон, бубнила что-то невнятно, периодически требуя от ребёнка бросить стекло в стоящее возле рабочего стола ведёрко. Катя не повиновалась. Тогда из своего кабинета выходил папа, грозный, высокий и такой шумный. Он требовал прекратить разбирательства, ведь они мешают ему работать. Мать бросала на него несколько не менее грозных, чем он сам, взглядов, и отец уходил, тоже что-то бубня себе под нос. А потом они оба растаяли, исчезли куда-то, Катю отправили к тёте. Тогда тётя специально сняла квартиру возле Катиной школы, чтобы не отрывать ребёнка от учёбы. Потом, когда Кате исполнилось шестнадцать, тётя уехала к себе в Путьград, неофициально называемый Итарино. Итаринская тётя часто писала письма и присылала подарки, а шэрнские мама с папой вообще не появлялись. Даже когда Кате вручили диплом об окончании Малой Школы и Высших Классов, они не явились. Просто испарились, словно не было их никогда.

   Они не знали, что около года назад, гуляя в лесу, Катя случайно зацепилась о ветку большого дуба. Волосы после этой прогулки так и не оправились — пришлось остричь. Так два непослушных хвостика превратились в аккуратную, закругляющуюся в районе затылка причёску. Чёлку Катя оставила без изменений — она едва касалась её глаз и не лезла за уши. Впрочем, горевала она, как и многие правители Соломии, недолго. Новый вид пришёлся ей по вкусу.

   Тогда же она сменила привычные ей школьные платья с жилетками на большую зелёную футболку. Футболка была настолько велика ей, что напоминала платье. Но это было удобно.

   Так курсы Высшей Школы и неудачная прогулка превратили её в практически взрослого гражданина страны.

   Её любимый учитель, которого она каждый день провожала до порога его дома, был лысоват, но это не мешало ему веселиться. Раньше Кате казалось, что лысому человеку не может быть весело, но теперь она знала, что веселиться и быть счастливым — это разные вещи.

   Учитель Рони Донтарёв, его профессия была своеобразной приставкой к имени, был уже достаточно стар, чтобы выйти на пенсию. Он грозился не увидеть, как Катя выпуститься из школы. Но всё же всё увидел, хотя и носил прямоугольные очки и подтяжки.

   Очень часто он, в компании Кати и её тётушки Шу;ги Мофне;вски, смугловатой брюнетки с очаровательным личиком, шутил про себя, про школу и про других. Маленькая Вернер крутилась между двух взрослых, не понимая, почему они так часто отворачиваются друг от друга. Один раз Рони пошутил про свадьбу, после чего Шуга запретила ему общаться с Катей после уроков.

   И всё чаще, год за годом, в голове Вернер появлялась мысль: «Он совсем меня не любит. Я для него лишь парта… Я была ему интересна только тогда, когда рядом со мной была тётя Шуга...»

   В любом случае, вся жизнь, которой жила Катя последние годы, была уже позади.

   Она ждала автобус, который увезёт её далеко-далеко из столицы. В пригороде Итарино её ждала Высшая Школа. А это значит, что родной город она увидит только через год.

   Никаких больше знакомых вещей, никаких прошлых страхов и обид. Ничего хорошего, проверенного, одна неизвестность. С другой стороны, это не так уж и плохо — если ты идёшь в новый мир, значит ты можешь найти там что-нибудь себе по душе.

   Автобус был красного цвета, как и все остальные. Он чем-то напоминал длинную коробку, в которой зачем-то проделали пять окон и к которой затем приделали колёса. Водитель взял с Кати дополнительную плату за её тёмно-синий рюкзак, и девушка медленно поплыла в середину салона. Там было её любимое место — у окна.

- Год — это немного, - сказала старушка, севшая рядом с Катей. Катя почти не слушала её и постоянно смотрела в окно, на дорогу, на сменяющие друг друга дома, лес, равнину. - Вот мы сейчас уже почти доехали до реки. За год наша река протекает около ста миль, где-то сто шестьдесят километров. А до Путьграда всего пятьдесят. Хотя пройти их так трудно!

   Катя молча кивала. Она знала, что столица и второй по величине город располагаются на расстоянии около ста пятидесяти километров друг от друга. Скорее всего старушка давно потеряла рассудок и всех знакомых и родных, поэтому подсаживается к незнакомцам в автобусе. Она едва слушала её загадочные предположения, из вежливости и сострадания к возрасту.

- А ещё, милочка моя, я считаю, что вам необходимо читать! - воскликнула старушка, доставая из своей сумки какую-то старую, увесистую книгу. - Держите! Дарю!

   Катя посмотрела на старушку. Большие голубые глаза смотрели на неё с искренним интересом. У женщины были две толстые седые косы, большая сумка из разноцветных лоскутков, трясущиеся пухлые руки. И книга. Толстая, потрёпанная, вся в закладках.

- Что вы, не надо, - девушка хотела отказаться от внезапного предложения, чтобы не обделять пожилую женщину, но та была непреклонна.

- Вы едите в другой город, смена обстановки так часто вынуждает нас обращаться к старому, давно знакомому, - улыбаясь, проговорила старушка. - А эта книга много чего повидала, много людей, много городов… Тем более, в вас горит достаточно огня, чтобы…

   Резко она замолчала.

- Чтобы что? - Катя не заметила, как книга оказалась у неё в руках.

- Чтобы творить добро, - пробормотала старушка. - Чтобы увидеть… Кхм… Я уже выхожу. Береги эту книгу, Вернер, она послужит тебе добрую службу…

- А откуда вы знаете мою фамилию?

   Катя хотела засыпать незнакомку различными вопросами, но та мгновенно поднялась на ноги и вскоре исчезла возле одной из дверей автобуса.

   В Соломии было принято дарить переезжающим в новый город людям книги. Эта традиция взяла начало во время революции, когда информацию нельзя было получить другим способом — её буквально передавали из рук в руки. Поэтому, Катя не так сильно удивилась, получив в подарок от незнакомки книгу в кожаном переплёте. Скорее, она была удивлена, что эта книга, во-первых не имела названия, во-вторых была крайне тяжёлой, а в-третьих не представляла особого интереса для переезжающего человека. В чём смысл дарить книгу, которой даже нельзя воспользоваться на практике?

   Женщина, сидевшая несколькими рядами далее, озабоченно закачала головой.

- И разве здесь есть остановки? - проговорила она. - Вот выросли у нас на глазах дети, не знающие ничего, кроме своих затей…

- В каком смысле? - Катя ошарашено оглядывалась, пытаясь понять, в каком из трёх выходов пропала незнакомка. - Вы имеете в виду, что…

- Брать в руки чужие книги, тем более такие, - женщина продолжала качать головой. - Вы явно не читали сказок. И тем более не слышали о Короле Стекла.

- Почему же, - Вангер слегка оскорбилась. - Я слышала.

- Но не читали же?

- Не читала, я… Мои родители были против, чтобы…

- Да-да, эти родители, которые считают, что дети должны расти в практичном мире, знать только вещи, которые потребуются им на практике… Как только выросло столько людей, не знающих простых предосторожностей?

- Вы имеете в виду суеверий?

- Зови это как хочешь, детка, это часть нашей жизни. И, если ты вдруг не знаешь, очень часто это спасает нашу жизнь! Вот что это за книга, которую тебе протянула старая леди?

- Это…

   Катя покрутила в руках тяжёлое приобретение. На обложке ничего не было, кроме выжженной четырёхконечной звезды, она занимала почти всё её пространство. Недолго думая, девушка открыла книгу. На развороте тоже не было ничего примечательного — красивый тёмный узор из четырёхконечных звёздочек, таких же, как та большая на обложке. Следом шли белые, слегка пожелтевшие страницы.

- Так что это за книга? - повторила женщина. На ней были очки с толстыми стёклами, из-за которых она вся казалась похожей на рыбу.

- Это… - Катя удивлённо разглядывала красивый печатный шрифт, которым было выполнено несколько надписей. - Это «Сказки из прошлого, настоящего и будущего».

- О! - настроение попутчицы резко улучшилось. - Неплохо… А автор?

- Автор?

- Да, есть несколько изданий, новое совершенно ни на что не годится!

- Автор… Нэлик Аросте.

- Аросте! Прекрасный подарок. Теперь, я, кажется, её поняла.

- Неужели?

- Да-да, она решила напомнить вам о сказках, о детстве, о чуде! Невероятная женщина, как жаль, что я сначала приняла её за сумасбродку.

- Чтож… Значит сказки…

- Именно! Там и про Короля Стекла, наверняка, есть, посмотрите!

- Обязательно посмотрю, - кивнула Катя, засовывая книгу в без того набитый рюкзак. - Обязательно…

   Автобус мчался по дороге со скоростью, кажется, света! Даже если не света, то точно со скоростью дождя. Он заморосил вскоре после того, как из автобуса вышла загадочная старушка. Вскоре он набрал силу, и красненький «Междугородний» уже пробирался сквозь грозу, не сбавляя при этом скорости.

   Катя прижалась к стеклу. Её глаза медленно закрывались. Дремать хотелось необычайно, и всё вокруг тому способствовало — и дождь, стучащий по окну, и полутьма салона автобуса, и тяжёлый рюкзак, и мысли о грядущем, и даже воздух, такой вязкий и прохладный.

   «Ведь нет ничего плохого в том, чтобы немножечко поспать?» - подумала Катя, закрыв глаза. «Мне до конечной. И что может случится в нашей спокойной стране? Пассажиров почти нет, никто никуда не ездит...»

   Дождь продолжал монотонно стучать по стеклу, и портреты, срисованные с проплывающей мимо реальности, постепенно поглощались сонным сознанием. Если есть где-то дождь, значит кому-то это нужно. Если есть где-то старая книга, которая ищет нового владельца, значит она его найдёт.

   Но что найдёт новый владелец?