Король Стекла. Глава пятая

Глава Пятая, в которой Катя знакомится с обитателями Высшей Школы.

   Автобус прибыл на конечную, которая была в пяти минутах ходьбы от дома, в котором Леди Вернер, так к Кате обращались во всех официальных письмах, предстояло жить. Многие учащиеся Высшей Школы были жителями ближайших особняков и замков, но другая, ещё более многочисленная половина, жила в других пригородах и ездила на занятия ежедневно. Леди Вернер повезло, она получила место в доме одной из смотрительниц Школы. Ей отвели небольшую комнату на втором этаже со своей ванной и большим окном, под которым её ждала широкая кровать. Смотрительница Варна, так звали хозяйку дома, была готова советовать Кате как быстрее добраться до школы, как добиться расположения Магистров, она знала город и его нравы. Вот только Катя не совсем могла поверить в искренность её намерений. «Зачем им это всё? Разве я так талантлива? Разве я так гениальна? Может это всё-таки ошибка?» - думала она, спускаясь вниз по улице. В воздухе пахло только что закончившимся дождём и распустившимися цветами, одинаковые старинные дома были по правую руку Кати, по левую же шла дорога, за которой был лес. Милое место, милые домики, но они застряли где-то в прошлом, а там, в этом прошлом особую роль играют манеры, связи, отношения в высшем обществе… Ничего из вышеперечисленного Катя не умела — ни выступать по этикету, ни налаживать связи, ни иметь отношения в высшем обществе. Но её обещали научить.

   Наконец, она дошла до нужного домика под номером 25 на Осиновой улице. За живой изгородью царило полное спокойствие — ромашки, розы, лилии… Каменная дорожка к дому. Катя открыла деревянную калитку и медленно, боясь чего-то неведомого, шла к зелёной закруглённой сверху двери. Калитка за ней со скрипом захлопнулось, отчего у Кати перехватило дыхание. «А если это не тот дом? Если я вломилась на чужую собственность!?» - пронеслось у неё в голове. Благо, очень быстро назрела ещё одна беда — зелёная дверь была закрыта. Под ней был уличный коврик, но ключа под ковриком, скорее всего, не было бы. Беды множились и множились — стена, в которой была входная дверь, правее становилась чуть ближе, и в этой ближней стене были окна. Окна в пол. За ними, за этими окнами, на уютном зеленоватом кресле, в больших очках, сидела и читала милейшего вида старушка. Она вздрогнула, заметив незнакомку у порога, затем улыбнулась, кивнула, отложила книгу на тумбу и, встав, двинулась к двери. Сердце Кати забилось с бешеной скоростью, ей казалось, что сейчас-то вся история и оборвётся. Сейчас смотрительница Леди Осип Варна Люнштейн скажет ей, что никто её не ждёт, что всё это ошибка, что её место занял кто-то другой, что это всё чушь и провокация, как вдруг дверь распахнулась… И старушка, невысокая, но очень кудрявая, оказалась перед Катей.

- Леди Катя Вернер, я понимаю? Да, вы выглядите уставшей. Знаете, скоро я буду готовить ужин, а до этого предлагаю вам принять душ. Вы явно устали в дороге… Как там живёт большой мир? Этот большой, шумный мир, в котором всё не так как у нас, знаете, я иногда даже думаю, что в нём такого особенного? - Варна вежливо рассмеялась. - Но, можете не отвечать. Меня не очень волнуют огни большого города. А ваша одежда очень даже. Мне принесли два ваших набора формы, там есть рубашка чуть больше вашего размера, ещё одна такая же, но с нашивкой, гербом школы, на нём изображён ворон, в клюве у которого зажата алая роза, так вот, две рубашки, две юбки, тёмно-синие с красными прожилками, пиджак, такой же расцветки, и такой же жилет. На жилете и пиджаке так же имеются нашивки, надеюсь, юная Леди понимает, что рубашку с нашивкой нужно носить с жилетом, а рубашку без нашивки с пиджаком? В любом случае, я считаю, что нам нужно будет заехать в магазин и купить вам что-нибудь приличное, потому что эта городская одежда совсем не годится. Причёска милейшая. Руки тоже. Но, ничего, разберёмся. Наверное, я совсем замучила тебя, крошка, иди скорее наверх.

- Благодарю вас, я…

- К чему благодарности? Я ещё ничего не сделала?

- Ну… Просто за то, что… Вы решили меня принять.

- Ох-ох, неужели за это мне полагается ваша благодарность, милая моя?

- Кхм… У нас бы, - Катя сообразила, что вежливее будет сказать «у нас», как будто Шэрн являлся совсем другой реальностью. Впрочем, ей ещё предстояло узнать насколько верны её догадки. - У нас бы это было уместно.

- Какая речь! Весьма недурно, милочка, весьма недурно. А то эта молодёжь… Совершенно не умеет разговаривать! Всё, прекращаю держать тебя на пороге, входи.

- Мне разуться?

- Желательно. Для этого, заметьте, есть небольшая лавочка с полочками под ней. Вторая, верхняя, твоя.

- Спасибо.

- Да пожалуйста! Так, где моя поваренная книга?

   Смотрительница устремилась на кухню, которая располагалась чуть дальше и левее входной двери. Там же имелся маленький квадратный столик с двумя стульями. Левее, за креслом и тумбочкой, была большая гостиная и даже столовая на двенадцать человек. Катя вздохнула, представив, что ждёт её дальше, ничего хорошего ей в голову не приходило, хотя всё вокруг веяло добротой и старым изыском. Она с трудом обнаружила лавочку, закрыла входную дверь на ключ, и, избавившись от красных кед, затопала к лестнице. Она была напротив двери, начиналась раньше кухни и вела прямиком наверх. Стоило ей начать подниматься по ступенькам, как с кухни донёсся голос старушки:

- Твоя комната слева, справа кладовка!

- Хорошо! Спасибо!

- Да что же это за манера такая, всех благодарить! И тебе спасибо, милочка!

   Вернер слегка улыбнулась. Может быть всё было и не так плохо, как ей чудилось в её чересчур кошмарных мыслях. Она быстро добралась до второго этажа, который представлял из себя маленькую платформу, к которой прижимались две двери. Лишь один человек мог поместиться на втором этаже, второму пришлось бы стоять на лестнице или в одной из комнат. Развернувшись налево, Катя увидела висящий на дверце ключ с запиской. «Твой верный друг и товарищ, не теряй его. Если что у меня есть другой, можешь попросить в любое время, как потеряешь этот!» Дверь открылась после первого поворота ключа, что значило, что ворваться внутрь, имея ключ, можно очень быстро. Катя это запомнила. Почему-то ей всё казалось монструозным, опасным, она уже готовила путь отхода…

   Внутри комната была едва больше второго этажа. Тут с трудом бы поместились двое. Сразу напротив входа — постель. Широкая, над ней окно, через которое видно прилегающее к домам поле, за которым такие же дома. Слева от кровати — стол и стул. Оба массивные, старые, но аккуратно отполированные до состояния блеска. Над столом книжная полка.

   Катя зашла внутрь и закрыла дверь. Открываясь, она прятала за собой плотинной шкаф. Вернер удивилась, обнаружив его.

   Синий рюкзак быстро оказался на стуле, а его владелица на кровати. За окном начинал шуметь дождь.

- Вещи, о которых я говорила, в шкафу! - донеслось снизу.

- Спасибо! - прокричала Катя, не вставая с кровати.

- Опять спасибо… Нет, от этого надо будет отучаться, - пробубнила старушка.

   Улыбка растянулась на лице у нового жителя старинного дома. «Здесь всё совсем по-другому. Но не так, как мне казалось. Может быть мне даже удастся остаться тут… До конца учёбы.» - подумала Катя. «Может быть они не ошиблись?»

   ...День, вечер, ночь и утро — всё смялось в одну большую туманную кашу, в которой трудно было что-либо разобрать. Все новые детали были забыты так же быстро, как забывается услышанное в чужом разговоре на улице — почти мгновенно. Катя проснулась, собралась, позавтракала — всё это было так быстро, смято, не запомнено. От страха или волнения? Или от суетливого чувства… Вины?

   В любом случае, темп жизни внезапно ускорился, и Кате пришлось ускориться вместе с ним.

   Завтрак, прощание, остановка, автобус, дорога, смотреть в окна, не пропустить, шипение тормозов, выход, не та, нет, не та, пешком до нужного места, заблудилась или… И вот оно, нужное искомое — замок.

   Вблизи он был совсем другим. Не таким как на фотокарточках и картинках в учебниках. Он казался больше, выше, шире и длиннее, хотя считался зданием среднего размера. Серые, каменные стены, устремлённые в небо, окна размером с человека, даже несколько круглых витражей, балконы, изысканные балконы, флаги с гербом школы, развевающиеся на ветру, цветы, живая изгородь, сколько всего! Глаза разбегались, как разбегались мысли…

- Надо же… - вырвалось, слетело с губ и разбилось о тишину, зловещую, но такую величественную красоту.

- Новенькая, да? - донеслось эхом в ответ.

   Катя обернулась. Рядом с ней, на дороге, тут, за живым забором, вне школы, вне этого сказочного мира, возник человек. Парень, на первый взгляд, её возраста.

- Да, я здесь недавно, - кивнула Катя, внимательно изучая случайного встречного. Он был выше её, блондин с уставшими голубыми глазами, под которыми синели чёрные мешки.

- Это сразу видно, - продолжил он, ухмыльнувшись. - Поверь мне, проведёшь здесь месяц другой, и с каждым днём эти стены будут становится всё менее и менее привлекательными.

- Отчего?

- Отчего? Ну у тебя и манера разговаривать! Это вы все так в столице разговариваете?

- А почему…

- У тебя вид такой… Столичный. Слишком приличный. У нас так себя не ведут. Ты чересчур вежливая.

- Но я ведь даже не успела ничего сказать!

- Вот! Наши бы уже все уши прожужжали, перебивали бы, шумели, а при виде учителей немели бы, как рыбы.

- Однако.

- Да, у нас так принято. Ничего, привыкнешь. И весь этот флёр распадётся на тысячи… Кхм… Ладно. Не буду сильно тебя пугать.

- А я не боюсь.

- Правда? А стоило бы.

- Стоило бы? Почему?

- Ну… Пойдём, сейчас будет собрание, там тебе всё разъяснят.

- Собрание… Хорошо.

- А! Ещё кое-что!

- М?

- Меня зовут Петрило Горн. Друзья зовут Петя, учителя Пётр. Можешь называть меня Горный…

- Горный? Странно, но почему бы и нет.

- А тебя как назвали?

- Катя Вернер.

- Вернер?

- Да.

- Ха!

- Я сказала что-то смешное?

- Только не дуйся! Я не хотел тебя обидеть… Милая причёска, кстати. Вернер… Ха-ха! Однако! Есть у меня знакомый с таким именем… Если вас свести, то будет он Вернер Вернер! Ха-ха!

- Надо же…

- Да! А у тебя ещё много есть таких фраз?

- Каких?

- Ну… «Надо же!», «Однако...»…

- Вполне….

- «Вполне!»

- Да, ещё достаточно.

- Чудно! Пошли!

   Петрило взял Катю под руку и весело зашагал с ней в сторону ворот. Они были большие, тёмные, кованные, из какого-то наверняка благородного металла. Ворота впивались в живую изгородь и играли исключительно декоративную роль. На них из витых металлических пик было выведено название школы - «Высшая Школа Фонтэ». Пройдя первое препятствие, новые знакомые быстро очутились возле высоких деревянных дверей.

- Это основное здание школы, здесь ведутся классические науки и собираются собрания, - пробормотал Петр. - Смотри-ка, вот и Смыклинс ковыляет вместе с Степаной… Сейчас мне влетит!

- Отчего?

- Сейчас увидишь.

   Двое, которые остановились в приоткрытых дверях, о чём-то оживлённо разговаривали. Это были высокая полная женщина, волосы которой были подняты в пучок, и невысокий мужчина с растрёпанными золотистыми волосами по плечи. Он был слегка выше Кати.

- ...и нам следует обратить на это внимание, Эдуард, - говорила женщина низким бархатным голосом. - Безопасность учеников превыше всего.

- Разве мы можем следить за ними после занятий, Магнолия? Мы не имеем права… - голос мужчины был высоким и слегка писклявым. На его длинном узком носу находилось пенсне. - Горн?

- Магистр! - Петр изобразил радость. - Я так давно не видел вас, что сейчас, кажется, расплачусь от счастья!

- Брось это, Горн, эти твои невоспитанные попытки сводить меня с ума в последнее время совершенно не удаются, придумай-ка что-нибудь новое… - Смыклинс из под очков внимательно смотрел на спутницу того, с кем разговаривал.

- ГОРН!? - завизжала женщина оперным голосом.

- Вот сейчас начнётся… - прошептал Горн, делая шаг в сторону от Кати.

- Как ты смеешь, негодный мальчишка! Где твои манеры!? Где всё то, что вкладывали в тебя с младенчества!? Где!? Куда ты дел… Да как тебе не стыдно! Что это за внешний вид! Что это за чёрные дыры под глазами!? Неужели нельзя было прилично выспаться перед первым днём!?

- Какая интересная причина для выговора, - пробормотала Вернер, особо не задумываясь.

- Поверьте мне, бывают причину куда интереснее, - промурчал Эдуард Смыклинс. - А у вас очень хорошие манеры, и манера разговора…

- Благодарю вас… - Катя чувствовала себя неловко, суета в её душе всё усиливалась.

- Магистр Степано! Магистр Степано! Отпустите мои уши, мне больно!

- Негодный мальчишка!

- Напоминает одну из классических пьес Барна, - тихо засмеялся Смыклинс. Смех его был очень похож на пыхтение таксы. - «И вновь вхожу я в кабинет, к учителю моих исканий...»

- Но за уши его таскали в другой пьесе, - робко заметила Катя.

   Магистр Смыклинс, всех профессоров и учителей высших школ именовали именно магистрами, впрочем, читатель уже должен быть в курсе… В любом случае! Магистр Смыклинс весело поправил пенсне.

- Да-да… «Учитель мой...» это из более раннего… Это пятая пьеса в списке стихотворных пьес «Детство и подростковый период». А «И наказание!», где Барна, вернее его лирического героя, учитель таскает за уши за провинность это двадцать седьмой…

- Двадцать восьмой.

- Да! Двадцать восьмой стих пятого… Нет-нет! Если я ничего не путаю, впрочем, вы можете меня поправить, это двадцать восьмой стих шестого с половиной действия шестнадцатой пьесы.

- Именно так.

- Да! А с вами есть о чём поговорить, не то что с некоторыми нашими «отличниками» мастерства… Давно вы здесь? Надолго ли?

- Я здесь со вчерашнего вечера, если быть точной, примерно с шести часов.

- С шести часов… И долог ли был ваш путь?

- Бывали пути и дольше.

- Ясно. Ясно… И каков срок вашего прибывания среди нашей учащейся молодёжи?

- Год или около того.

- Год или около того… Немало, но, если так посмотреть, совершенно недостаточно… А сколько вам… Лет? Понимаю, вопрос абсолютно бестактный с моей стороны… Однако?

- Однако мне скоро восемнадцать лет.

- Восемнадцать лет!? Значит лет до двадцати вы можете здесь задержаться.

- Могу, быть может, но…

- Есть более интересные предложения?

- Не то чтобы… Но мне остаётся окончить лишь один год высшей школы, потому что…

- Ах, эта глупая система, в которой каждая школа может заменить высшую. Сильно мешает талантам в их продвижении… Впрочем… Магнолия, вы уже прекратили таскать мальчика за уши?

   Катя обернулась и заметила, что её нового знакомого нет нигде поблизости, а женщина, таскавшая его за уши, стоит совсем рядом.

- Убежал, как обычно. Что ещё ожидать от Горнов? Отец как сын, а сын как мать! Подумать только! Никакого намёка на манеры… И это в нашем обществе! - причитала она. - Милочка, вам категорически противопоказано общаться с такими… Я даже не знаю как выразиться…

- И всё же, признайте, мы будем скучать по этому невоспитанному…

- Перестаньте, Эдуард. Как только он выпустится, отбыв свои последние месяцы здесь, я… Я даже устрою себе праздник!

- Однако, Магнолия!

- Именно так, Эдуард… А вы, милочка?

- Что-то подсказывает мне, что я уже опаздываю.

- Неужели? - Смыклинс ещё раз поправил пенсне. Оно имело привычку сползать с его длинного носа. - А по моим ощущениям, вы совершенно никуда не опаздываете.

- Правда?

- Именно, милочка, именно так, - Степано загадочно улыбнулась. - То место, куда вы так спешите, находится у вас за спиной. Эта дверь ведёт туда, куда вам нужно попасть. Вы ведь из нового потока, правильно я понимаю?

- Именно так.

- Именно так? Как складно вы говорите. И как зовут нашу новую ученицу?

- Катя Вернер.

- Какое короткое и складное имя… Под стать вам. Что-ж, Катя, добро пожаловать. Рады видеть, что наши ряды пополняются достойными учениками…

- Знаете, иногда, если честно, мне кажется, что была совершена ошибка.

- Отчего же?

- Вряд ли я так много могу как обо мне думают, и Магистр Гангэра, наверное, просто не успела меня рассмотреть и…

- Не думаю, что если вы попали сюда с подачи Гангэры… Тут ошибки быть не может, Вернер, - Магнолия ещё раз улыбнулась. - Просто так она ничего никогда не делает. Так или иначе вы смогли привлечь её внимание. Это достойный показатель.

- Возможно так и есть, но всё же я сомневаюсь.

- Сомнения — часть жизни! - воскликнул Смыклинс, и его пенсне чуть не слетело с его длинного носа. -  Не нам дано понять зачем… Но всё решается тогда, когда необходимо. И! Так, как это важно нам. Как странно бы и не казалось…

- Это белый стих Ахоя Равневски, - кивнула Катя. - Я читала один из его сборников…

- Именно так! И, мне кажется, классик имеет право быть услышанным.

- Как и голоса современности.

- Да! Прелестно, просто восхитительно!

- Эдуард, я думаю, что нам стоит перестать мучить Катерину. О стихах вы ещё успеете наговориться. Сейчас главное — неспешно посетить церемонию, - Магистр Степано едва коснулась плеча коллеги. - А обменяться цитатами мы с вами ещё успеем. Прощайте, до встречи скорой!

   Преподаватели обошли Катю, и, скоро двинулись куда-то вглубь школьной территории.

- Никогда не думала, что буду цитировать Алиодра Марветского… Вернее, не думала, что кто-то будет рад услышать его цитату, - подумала она. - И отрывок из Антонии… Настольные романы были когда-то крайне популярны, подумать только… «Откройте книгу, бросьте сигару, и читайте, читайте, читайте...»

   Дверь жутко скрипнула. Катя дрогнула, и поняла, что оставаться снаружи внезапно стало страшнее, чем войти внутрь. И вот, стиснув зубы, она вошла.

   Внутри её ждал длинный коридор с настолько высокими потолками, что увидеть его, этот повторяющий форму треугольной крыши потолок можно было лишь грубо задрав голову вверх. Делать этого она не стала. Но почувствовала, шаг за шагом продвигаясь по нему, как эхо разносится по помещению.

   Красно-лиловые камни, завешанные дорогими тканями, флагами и какими-то гобеленами, были украшены многочисленными статуями рыцарей и каких-то лордов. В самом конце коридора кто-то стоял. Живая скульптура среди мёртвого интерьера. Стоило Кате к ней приблизиться, как она дрогнула и дружелюбно улыбнулась.

- Вы из новеньких, правда? - спросила девушка, примерно лет шестнадцати.

- Это так заметно? - удивилась Катя.

- Конечно! Только те, кто здесь впервые, так внимательно оглядываются по сторонам. Остальные просто смотрят под ноги и спешат.

- Однако…

- Может быть вас тоже ждёт такая судьба, как и других. А может быть напротив. Как ваше имя? Я проверю в списке.

   Список! Лёгкие свело от иррационального страха. Что если её нет в списке?

- Катя Вернер.

- Вернер… Ха! Так… Катя Вернер… Это в районе буквы «Ка»… Ага… Ага! Нашла! Катя Вернер. Приятно познакомиться! Такая короткая фамилия… У меня брата так зовут, кстати.

- Вернер?

- Да, моего брата. Меня же родители прозвали Люсиль. Лучше бы назвали чем-то попроще вроде Кати. Жизнь моя приобрела бы более яркий цвет… А то так иногда надоедает эта изящная вычурность.

- Наверное, непросто расти в подобном… Замке?

- Ооо! Да, это действительно сложно! Первые годы эти стены кажутся милыми, даже загадочными. Но из года в год прибывая здесь, начинаешь задумываться… О чём!? Правильно! О тюрьмах, о свободной воле, о том, как мило бы это было иметь одну комнату внизу и одну вверху, а не сотни тысяч комнат и коридоров, об обычных детях, о том, что они имеют возможность страдать от недоступности чего-то, мечтать… О чём помечтаешь, живя в ПОДОБНОМ замке!? О чём помечтаешь, когда всё, что ты хочешь, ты получаешь в считанные секунды!? Эх!

- Люсильда, ты опять за своё? - раздалось сзади. Дверь, возле которой стояли девушки, приоткрылась. Из-за неё выглянуло вытянутое, массивное лицо. Молодой человек, выглянувший в коридор, напоминал Люсильду. Оба они имели вытянутые, широкие лица, серые выразительные глаза и серьёзные тёмные брови. Внешностью они походили на Гангэру Фонтэ.

- Вернер, ну что ты взялся за старое? Как начинается новый учебный год, как ты сразу начинаешь придираться!

- Тебе не приходило в голову, горячо любимая моя сестрица, что с началом учебного года расстояние между нами уменьшается до минимального, и поэтому…

- Какой ты всё-таки зануда!

- Зануда!?

- И не кричи на меня, Вернер, я тут не одна!

- Не одна?

   Молодой человек наконец-то оторвал взгляд от сестры, резко выпрямился и лицо его стало ещё более серьёзным, чем до этого.

- Однако, в этом году так много новых лиц… Прошу простить меня за моё поведение, мы с моей сестрой плохо ладим, - голос его стал вымученно вежливым. - Меня зовут Вернер Фонтэ, я один из хранителей старших классов, слежу за порядком и в начале года…

- НУДНЫЙ ЗАНУДА! - Люсильда стукнула старшего брата по голове.

- Люсильда!

- Вернер! Ты хоть знаешь, кто стоит перед тобой!?

- Нет, ты не даёшь мне возможности…

   Катя неловко улыбнулась.

- Как вас зовут? - молодой человек вытянул голову, словно черепаха, судя по всему, пытаясь подбородком дотронуться до Кати.

- Меня зовут Катя… Вернер.

- Катя Вернер… О, кажется я видел ваше имя в списке…

- И ты совершенно не смутился, братик? - Люсильда сделала лисье лицо — щурясь, ухмыляясь и наклонив голову вниз, она посматривала на брата с издёвкой.

- О нет, никак нет, что вы… Что ты… Что вы? Или… Кхм… Давай мы разберёмся с Катей и потом поговорим, Лю…

- Какой же ты НУДНЫЙ!

- Такой, какой есть… Какой у вас номер, Катя? Вам же дали номер?

- Не то чтобы…

- А, тогда сейчас я проверю список и найду его! Одно мгновение!

   Молодой человек скрылся за дверью, и его сестра ехидно засмеялась.

- Вы точно поладите, тёзки, - пробормотала она. - Мама будет в восторге! Уверена, что именно она решила вас взять.

- Из-за имени? - удивилась Катя.

- Нет, ей нравятся серьёзные и весёлые люди. Вы, быть может, такая…

- Я вернулся, - из-за двери вновь показался Вернер. - Ещё раз нашёл вас в списке… Ваше место во втором ряду, тринадцатое, почти посередине. Проходите и садитесь! Церемония скоро начнётся.

- Хорошо, спасибо… - Катя смутилась, но прошла через открытую дверь в большой зал, похожий зал церкви.

- Хорошего дня! - крикнул ей вслед юный Фонтэ, закрывая дверь. Он решил встать рядом с младшей сестрой, чтобы следить за её поведением.

   Катя оказалась одна. Вернее, в зале она была не одна — на длинных лавках, выполненных из определённо дорого дерева, спинки которых имели резные вставки, сидели, такие же как она, новенькие. Сидели они через место, каждое из которых было определено подлокотниками. В шахматном порядке, серьёзные, немного злые и определённо из богатых, чуть ли не дворянских семей. Форма, одинаковая для всех, сидела на них как-то по-другому. Лучше, дороже, как влитая. Наверное, дело было в серьёзных лицах — они всё делали изящнее, лучше…

   Вернер чувствовала себя неловко, руки немного тряслись, а в голове вспыхивали, как стихийные пожары, нервные мысли. Вспыхивали и тухли, вспыхивали и тухли… Наконец-то среди бесконечного числа лавок появилась нужная. На ней сидело всего три человека.

- Ряд за рядом, ряд за рядом, и красуются нарядом, и играют, и меняют, и всё меньше их и меньше, - бубнил кто-то за спиной Кати. - Вы проходите или нет?

- Да, конечно, - Катя сделала шаг в сторону. Мимо неё, уверенно шагая вниз, прошёл подозрительно похожий на брата Люсильды человек.

- Будьте уверенней, - сказал он, обернувшись в её сторону. - Вы так медленно ходите… Вам не помешало бы ускориться.

- Приму к сведению, - кивнула Вернер. - Вам же желаю обрести немного терпения и научиться обходить людей, которые слишком медленно ходят.

- Как грубо! - усмехнулся молодой человек. - И как же зовут грубиянку? Или её не зовут, и она приходит сама?

- Так же, как и вашего брата, - бросила Катя в сторону неприятного парня, делая шаг вглубь нужной лавки.

- Неужели?

- Я — Катя Вернер, - сказала девушка, изображая реверанс. - А вы?

- Ветер Фонтэ.

- Что-ж, не могу сказать, что я очень рада знакомству, но…

- Будем знакомы, пусть будет так. У вас неплохо удаётся сопротивляться среде. Это вам пригодится, Вернер. Увидимся.

   Ветер внимательно оглядел Катю с ног до головы и, довольно кивнув, двинулся вдоль лавки, находящейся в первом ряду длинных лавок этого большого зала, куда-то за импровизированную сцену, которая была не выше уровня лавок, и состояла из трибуны, ограждённой небольшим резным заборчиком и красных штор, простиравшихся с потолка до пола. За трибуной, в стене, был великолепный витраж… Зал выглядел торжественно и загадочно… Куда шёл Ветер? Что ждало Катю дальше? Узнать можно было лишь после ожидания.

Мучительного, томного ожидания…