Люблю тебя сейчас...

В её глазах была любовь. В его — целая жизнь. О чём-то шептались высохшие осенние листья. Тоска обратилась ветром, который пытался вдохнуть новые мысли о разлуке. Пора было уходить. Дома его ждали жена и дети.
— Малышка… — прошептал он и прижался горячими губами к холодной и вместе с тем безумно нежной коже девушки.
Она с каким-то неистовством сомкнула руки на шее любимого.
— Не уходи… — произнесла едва слышно. Костяшки пальцев налились молочной белизной — с такой силой она вцепилась в лацканы куртки.
Без предисловий и объяснений он начал декламировать стихотворение Высоцкого. Слова слышала только она — он говорил, почти не разжимая губ. Но в каждую строчку вкладывал столько выражения, что слова вылетали обожженными и глухо разбивались о треснувший асфальт.
Люблю тебя сейчас, не тайно — напоказ.
Не после и не до в лучах твоих сгораю;
Навзрыд или смеясь,
Но я люблю сейчас,
А в прошлом — не хочу, а в будущем — не знаю.
Медленно разжались побелевшие пальчики. Под впечатлением от услышанного Малышка даже слегка отстранилась от мужчины.
— Ты… Ты… Таких больше нет, — выдохнула она.
Он улыбнулся.
— Боже мой, как же я люблю тебя… мой Медвежонок…
Его улыбка немного угасла:
— Ну почему именно «Медвежонок»? Разве я похож на медведя? Толстого и неуклюжего?
Увидев лихорадочно загоревшиеся глаза Малышки, тут же поспешил закончить:
— Я тоже люблю тебя. Люблю. Люблю. Люблю, — и достаточно твёрдо отстранил от себя девушку. — Мне пора.

Малышка смотрела вслед любимому. Ветер слегка раскачивал деревья, и они словно прощались с уходящим мужчиной, слегка покачивая стволами. И нисколько он не похож на медвежонка, наоборот, стройный и подтянутый. Красивый, любимый — самый лучший! Девушка прижала к вспыхнувшим щекам ледяные ладони.
«Мой, мой, мой», — шептала, словно заклинание. Медвежонок уже растаял в осенних сумерках, а Малышка продолжала стоять и бережно, с любовью, извлекать воспоминания сегодняшнего вечера. Как целовались у неё дома, как шутили. Как он гладил её голые плечи, с какой нежностью прикасался к бархатной коже, как заставил до крови прокусить девичью губку.
— Девушка, вы скучаете? — неожиданно раздался мужской голос.
Этот вопрос вывел Малышку из сладкого оцепенения и, буркнув короткое «Нет», девушка быстрым шагом направилась домой.

И о том, что он женат, и о двоих маленьких детях мама прожужжала Малышке все уши. Самое главное заключение — это бесперспективность подобных отношений. Сначала девушка пыталась спорить, а потом, во время очередного «промывания мозгов», просто научилась убегать в свой собственный мир. Мир, где они были с любимым вдвоём. Мир, в котором счастье никогда не заканчивалось и текло «молочной рекой с кисельными берегами». Много ли мама понимает? Конечно, опыт — это самый важный аргумент. Но многого ли мама добилась со своим опытом? Как ушла от отца-алкоголика, так и не нашла больше никого. А Малышка нашла. И вцепилась холёными пальчиками, девичьей грудкой и пухлыми губками. Моё! И только она знала, как доставить любимому удовольствие. Только она хранила секрет ЕГО счастья. А там, где его счастье — там же и её.
— Ну что ты улыбаешься, как малохольная?!
Малышка нехотя отпустила «кисельные берега».
— А что я должна плакать, по-твоему?
— Ты думать должна! Ну не оставит он жену с детьми! Пойми ты, дурочка молодая, что с тебя возьмёшь? Разве только покувыркаться с тобой. И всё. А жизнь-то идёт. Ты уже почти год с этим паразитом встречаешься! И?!
— А ты много думала? — разозлилась Малышка.
Мама немного стушевалась. Все намеки на неудавшуюся личную жизнь немного сбивали с истинной цели разговора.
— Мало думала! Вот и одна! — нашлась всё-таки мать. — А ты с ним провозишься под пустые обещания, а потом будешь руки заламывать. Только вот кому ты уже будешь нужна? Молодость-то тю-тю… Ещё год и закончишь институт. Устроишься по специальности. Но так и будешь с этим валандаться?!
— Ну всё — хватит, — прервала затянувшиеся упреки Малышка. — Это моё личное дело, и нечего вам в нём делать. Я знаю, как будет. Мне этого достаточно! А ты лучше Пашу уму-разуму учи!
— Я же не чужая тебе… Переживаю… — вздохнула мать.
Но Малышка уже уверенно натягивала в прихожей модные замшевые сапожки.

Как хорошо, что она жила отдельно от матери с братом. Иначе — даже страшно представить. Мало того, что нотации с утра до вечера, так ещё и встречи с любимым оказались бы под большим вопросом.
«Я люблю тебя, мой медвежонок», нажимая на перламутровые кнопочки, Малышка отправила сообщение любимому. Ответа она так и не дождалась.
«У грымзы под прицелом», — нахмурилась Малышка и обняла подушку. От подушки пахло ИМ. Межбровная складочка разгладилась, и кровь прилила к бледным щечкам. И снова, словно из шкатулки с драгоценностями, Малышка принялась извлекать воспоминания…

Подружки-однокурсницы вовсю встречались с парнями-ровесниками и не только ровесниками. Однако всеобщий рекорд побила Малышка — Медвежонок был старше её на одиннадцать лет. Остальная информация была закрыта для подруг, хватает и материнских упреков. Малышка тщательно охраняла от посторонних всё, что было связано с любимым. Она ни с кем не хотела делить своё счастье. Достаточно одного человека — его жены. Человека, который вцепился в мужа мёртвой хваткой, нарожал кучу детей и на этом посчитал «план» выполненным. Ни любви, ни ласки, ни нежности — ничего из вышеперечисленного та женщина Медвежонку не давала. Но и отпускать не хотела. Ещё бы — есть кому в доме молотком постучать, с детьми повозиться. А счастье как же? О таком понятии мадам, видимо, забыла. Ну и чёрт с ней! Подходящий момент наступит очень скоро. И кое-кто перестанет быть «собакой на сене».
Малышка встряхнула чёлкой и не ответила на улыбку мимо проходящего молодого человека. Да, она привыкла к вниманию мужчин. Но это как будто в прошлой жизни было. Оказалось, что существуют просто мужчины и настоящие мужчины. Любимый был настоящим. И даже мама со своим «огромным» жизненным опытом не могла это оспорить.
Телефон принялся напевать строчку из песни «Я люблю тебя…». Малышка тут же схватила трубку.
— Любимый…
— Привет, моя Малышка. Как твои дела?
От этого голоса Малышка иногда входила в транс. Вот и сейчас, не сразу ответила, смакуя каждую нотку.
— Ты слышишь меня? — спросил Медвежонок.
— Да, конечно. Дела у меня так себе, потому что я давно тебя не видела…
— Два дня? — удивился любимый и тут же улыбнулся. — Но у меня, похоже, такие же проблемы…
Малышка рассмеялась, и смех её был похож на звон колокольчика.

Она кормила его крупными виноградинами, выбирая самые спелые и налитые. Он устало вытер испарину со лба:
— Ну и уморила ты меня, девочка…
Малышка только счастливо улыбнулась, выбирая очередную ягодку для Медвежонка.
— Ты же знаешь, что так будет всегда… — осторожно выбирая слова, девушка снова опустила пальчики в пиалу с виноградом.
Медвежонок хмыкнул.
— Тебе ведь хорошо со мной?.. — не отступала Малышка.
— Хорошо… — словно эхо, повторил любимый.
— Я хочу, чтобы так хорошо было всегда…
— Будет… — отозвался Медвежонок, закрывая глаза.
— Когда?.. — Малышка спросила это так тихо, что мужчина даже не отозвался. — А когда это будет? — повторила она и рука с ягодой зависла в воздухе.
То ли более громкий вопрос, то ли прекращение поступления сладкого винограда заставили Медвежонка открыть глаза.
— Ты же знаешь ситуацию. Ещё не время. Но я не могу понять вас — женщин. У тебя всё есть, мы видимся с тобой почти каждый день. Неужели самое важное — это жить вместе?
— Самое важное для меня — это быть твоей женой. А для начала я хочу, чтобы ты был со мной всегда. И не почти каждый, а просто каждый день. Ты ведь тоже этого хочешь! Ну что нам мешает?! — на последней фразе Малышка не выдержала, и её голос предательски зазвенел.
— Господи, малыш, ну ты же сама прекрасно всё знаешь! МалОму три года. Это очень сложный возраст. Я веду подготовку, но ты же понимаешь — не всё так быстро!
— А полгода назад ты говорил, что сложный возраст у старшего — первый класс.
Запахло ссорой. Медвежонок демонстративно отвернулся за сигаретой. Малышка поняла, что перегибает палку.
— Всё будет хорошо, — примирительно сказала она и нежно погладила любимого по груди.
— Я об этом и твержу тебе постоянно.
— А у вас, с этой… правда, ничего нет? — Малышка не смогла назвать жену любимого по имени.
Мужчина оторвался на мгновенье от сигареты:
— Ты мне не веришь?
Девушка молчала.
— С ней меня связывают только дети, и говорить тебе это не устану. Более того, сама посуди: разве смог бы я выдержать такой марафон при наличии двух женщин?
Напряжение спало. Малышка провела длинными ноготками по телу любимого. От щекотки он подпрыгнул.
— А ты ревнивый! — засмеялась девушка.
— Да я такой ревнивый, что готов всех порвать в клочья! — зарычал Медвежонок и, шутя, набросился на девушку.

Мама продолжала приводить горькие примеры из жизни своих подруг. Малышка лениво ковырялась в вазочке с мороженым, путешествуя, по привычке, в своём мире. Семнадцатилетний брат Паша собирался на дискотеку. В общем, каждый был занят делом. Доев мороженое, Малышка поднялась со стула:
— Спасибо, мам. Я пошла.
Мать всплеснула руками, догадавшись, что ни одно нужное слово не долетело до ума дочери, и сразу сгорбилась. Опустились плечи, новые морщинки незаметно пробрались в компанию уже имевших место быть. Так же сильно, как мать любила дочь, так же сильно она ненавидела её любимого. Столько кругом интересных и перспективных парней, а эта дурочка никого не видит. Никого, кроме этого подонка (других слов мать подобрать не могла, да и не хотела).

Малышка едва успела раздеться, как в дверь позвонили. Она никого не ждала. Но дверь открыла безбоязненно и даже с интересом.
На площадке стоял Медвежонок. У его ног лежала спортивная сумка.
Малышка всё поняла в ту же секунду, но вместо слов из неё вырвался какой-то всхлип. Человек, который ждал своё счастье, караулил и надеялся — вдруг получает всё в один момент. Какие же слова?!
Медвежонок шагнул в прихожую, а Малышка повисла у него на груди, молча одаривая тысячей благодарных поцелуев.
В ту ночь они долго не могли уснуть, Малышка всё время говорила и говорила. О том, как она его любит. О том, что верила в него. О том, как гордится им. О том, как они будут жить — словно в сказке. Любимый кивал, гладил девушку по волосам и выходил покурить на кухню. Малышка попыталась оставить его в постели, но Медвежонок резонно заметил:
— Нам же здесь жить — я прокурю всю комнату.
«Какой заботливый!» — восхищалась девушка и снова говорила и говорила.
На кухне, пока Малышка убежала в ванную и дала ему передохнуть, Медвежонок сделал всего один звонок. Голос женщины на том конце был уставшим и заплаканным. Но она, чётко разделяя фразы, произнесла:
— Я тебя ещё раз предупреждаю, чтобы ноги твоей здесь не было, кобель проклятый. Трахайся сколько влезет, но об этом доме забудь! Может, я и наивная дура — столько времени тебе доверять, но больше этого не повторится. Ты почти год встречался с этой девкой! Да если бы мне не сказали!.. — женщина даже задохнулась от собственных слов, но тут же взяла себя в руки. — Завтра я подаю на развод.
— Дети… — выдохнул Медвежонок.
— По поводу детей мы разберемся позже. Но запомни — рожу твою видеть я не хочу и не буду. Всё. Пошёл на хер! — и абонент разъединился.
Он всегда знал, что его жена сильная женщина. И ценил ее за это качество. Хотя, не только за это…
— Ты с кем-то говорил? — выпорхнула из ванной Малышка.
— Да… Решали — как я буду с детьми видеться.
Малышка удивленно подняла брови:
— А там не могли решить? Почему по телефону?
Медвежонок махнул рукой.
— Да вы, женщины, такие противоречивые существа…
— Не все — прошу заметить! Успокойся, дорогой. Теперь всё будет хорошо. Нет, всё будет просто замечательно!!!

И жизнь началась совсем другая. Малышка успевала побывать в институте, подработать в магазине, а поздним вечером пыталась научиться готовить любимые блюда своего Медвежонка. Каждую ночь они занимались любовью. Правда, подобная гонка: институт — работа — дом немного сказывались на Малышке. Она стала уставать. Тут ещё и у любимого проблемы на работе. Пока девушка шинковала капусту или замачивала в уксусе мясо, Медвежонок пытался рассказать о рабочих моментах. Уфф, эти страшные автомобильные дела! Свечи, карбюраторы и прочая ерунда Малышку не впечатляли. Но она упорно кивала головой и даже задавала вопросы.
К маме Малышка не забегала уже лет сто. Семейная жизнь захватила и закрутила с такой силой, что даже всласть поспорить с мамой не было никакой возможности. Ситуацию дочь эмоционально объяснила по телефону: «Мама, он ушёл от неё!!!», с тех пор сама ждала в гости любопытную мать. Но последняя, видимо, в чём-то сомневалась. Или успела так сильно накрутить себя (окунувшись в пучину подружкиных рассказов), что для восстановления душевных сил требовалось время.

— Ты меня любишь? — спрашивала Малышка, жадно вдыхая сухой комнатный воздух после очередного сексуального марафона.
— А ты как думаешь?
— Я от тебя хочу услышать, — Малышка надувала губки, но тут же спохватывалась, и её настроение менялось в другую сторону:
— Тебе хорошо со мной?
— Конечно, моя Малышка, — отвечал Медвежонок и тянулся за сигаретой.

Малышка забежала в комнату — вся её мордашка светилась от счастья, а правая рука была загадочно спрятана за спиной.
— Что-то случилось? — поинтересовался Медвежонок и снова защелкал пультом от телевизора.
— Ага… — было видно, что Малышка очень хочет открыть завесу явно приятной тайны.
— Судя по твоему лицу, что-то хорошее, — любимый, наконец, перестал переключать каналы, натолкнувшись на спортивную программу.
— У нас будет ребенок! — Малышка радостно взмахнула руками, и стало понятно, что она скрывала за спиной — тест на беременность.
Медвежонок вскочил:
— Ты серьёзно?!
— Ты не рад?.. — растерялась девушка.
— Да чему радоваться?! У меня двое мальчишек! Я выплачиваю половину зарплаты на алименты! А теперь ты… Куда?! Зачем?!!
Губы Малышки сжались в тонкую полоску:
— Но это же НАШ ребенок…
— А там чьи?! Соседа что ли?!
Девушка отступила назад:
— Может, ты просто растерян.… Но, во-первых, ты-то уж должен знать, что после секса могут появиться дети. А во-вторых, аборт я делать не буду. Это ТВОЙ ребенок. И я его уже… люблю…
Медвежонок нервно заходил по комнате.
— Кого ты любишь? Клеточку размером с… с …, — он не нашёл подходящего размера и тут же свернул на другую тему. — А как же институт?! Тебе надо доучиться!
— Как раз и доучусь! Беременной сдам сессию и защищу диплом. И никто от этого не умирал! — парировала будущая мать.
Медвежонок, желая прекратить этот бессмысленный спор (довольно очевидной была позиция Малышки), рванул на кухню.
— У нас дочка будет — сыновья же у тебя есть! Да и разница от того, что они есть — всё равно ты их почти не видишь! А этот ребенок будет с тобой! Красивая, беленькая, с розовыми бантиками! — Малышка бежала за любимым и говорила, не останавливаясь. Ей казалось, что именно сейчас, если она подберет нужные слова, любовь к будущему ребёнку у будущего отца незамедлительно перейдет в стадию рождения.
Но любимый молчал.
— Пойми же — сейчас всё по-другому! Другая семья, другие дети… — не унималась девушка.
— А этих мне забыть что ли?!
Малышка немного растерялась:
— Ну почему сразу забыть? Просто они… далеко. А мы все с тобой. Мы рядом. И так будет ВСЕГДА.
Медвежонок открыл холодильник и молча достал начатую бутылку водки. Молча налил в стакан и, наконец, произнес:
— За тебя!
— В смысле? — не поняла Малышка.
— В прямом. За тебя. За твою молодость, красоту и ум! — любимый коротко выдохнул и влил в себя полстакана огненной.
В эту ночь они не любили друг друга. Просто молча лежали. Каждый думал о своём: Медвежонок вспоминал свою прошлую семейную жизнь и мальчишек. Глупо как-то получилось: сыновья скучают, он тоже, но бывшая жена всё никак не может простить предательства. И почему она такая психопатка? Зачем нужно было ломать всё, что построили за восемь лет совместной жизни? Один он, что ли такой… кобель? Да полно их — куда ни глянь! Полигамны мужчины — по-ли-гам-ны. Ну почему женщины не могут с этим смириться? Эмансипация чертова…
А Малышка представляла трёхлетнего ангелочка в кружевном платьице, рассказывающего для гостей детские стишки. Все хлопают и умиляются, а ангелочек постоянно обращается к ней не иначе как «мамочка». И вот они идут втроём по улице — счастливая семья.

И снова осень мучила всех своим умирающим видом, а некоторых элементов ещё и бросала от глубокой депрессии до острых приступов психоза.
— Господи, как они уже достали! Лишний килограмм, лишний килограмм! Как будто сами не были беременными — и того хочется и этого! Прямо стресс перед этой консультацией! — Малышка осторожно присела на табуретку.
Несмотря на беременность, выглядела она неплохо. И лишние килограммы, которыми так пугали врачи, придавали будущей маме некий сформированный и аппетитный вид.
— Ты кефир мой не выпил? — Малышка встала и подошла к холодильнику.
— Нужен он мне… — отозвался любимый.
— Ну мало ли… Слушай, а сходи со мной хоть раз на прием к врачу. Там некоторые парами приходят… — голосок Малышки прозвучал так жалостливо, что любимый не удержался:
— Схожу.
— Ура! Блин, как есть хочется… Ты будешь бутерброд?
— Ты уверена, что тебе стоит их есть?
— Уверена. Потому что я этого хочу. Значит, этого хочет наша девочка. Да и вообще, сам не пробовал сидеть на одних яблоках? —
Несколько минут спустя, слопав три серьезных бутерброда с колбасой и сыром, Малышка неожиданно спросила:
— Когда мы поженимся?
— Я только недавно развелся. Может, стоит немножко подождать? Да и бывшая узнает, ещё и с ребятами запретит встречаться. Ты же её знаешь!
— А ты в суд подашь!
— Вот мне лишнего геморроя не хватает!
— Что значит «лишнего»? — обиделась Малышка.
— Да это я так, не подумал. Не обижайся, малыш.
Малышка по привычке надула губки — она часто расстраивалась в последнее время. Медвежонок частично привлёк её к себе — полностью она уже не помещалась в объятьях:
— Ну, кто тут дуется? Я же тебя люблю!
— Меня или нас? — решила уточнить девушка.
— Вас. Вас и только вас, — успокоил любимый и добавил: — А по поводу свадьбы не переживай. Вот родишь, придешь в себя — там и видно будет. Но вообще-то ты мне и так жена. Вас ведь, женщин, только штамп в паспорте интересует! Медвежонок чмокнул Малышку в лоб и засобирался на срочный вызов с работы.
Малышка заурчала, словно кошка. Всё у неё было хорошо — любимый мужчина и маленькое чудо в животе. Она знала, что её ждёт в будущем. Знала, что нужно говорить и что делать, потому что мудрость — это не порок. Она чувствовала себя …да что там чувствовала — она была счастливой маленькой женщиной!

В её глазах была любовь. В его — целая жизнь. О чём-то шептались высохшие осенние листья. Тоска обратилась ветром, который пытался вдохнуть новые мысли о разлуке.
Люблю тебя сейчас, не тайно — напоказ.
Не после и не до в лучах твоих сгораю…

Пора было уходить. Дома его ждала беременная Малышка.