Возвращение

  Человек и зверь молча смотрели друг на друга. Бреальдьеге заговорил первым:

- Зачем ты пришла? – почти обвиняюще прозвучал его неподражаемый меднозвонный голос в тиши полуночных аллей парка Горького снейповника. – Ещё раз посмотреть, как я страдаю? Можешь не сомневаться, поверь на слово: очень больно сознавать, что та, которую ты любишь – любит другого!

Что, даже, когда она с тобой – мечтает о другом. Эта невзаимность измучила меня. Мы расстались, но легче ничуть не стало, так же – всё ждал тебя, ревновал ко всему, ты мне мерещилась везде… Муки неразделённой любви – ужасны, не дай Бог их кому-то испытать! Они точат душу медленно и беспрерывно, наверняка! Терзают, словно изощрённая пытка, которой нет конца. Иногда мне казалось, что я сойду с ума от всего этого! Ты снова здесь… зачем? И – что мне делать?!

- Меня привела сюда тоска по тебе, Бреальдьеге, – мрачно прорычала Грёза в ответ. – Что – ты со мной сделал?! Я знаю: это всё твоя любовь виновата – приковала меня к тебе, словно цепями!

Князь поражённо слушал, не веря ушам своим.

- …Иногда мне хочется убить тебя за это! Это – ты меня мучаешь, а не я – тебя! Это я – не знаю, что мне делать! – с этими словами Грёза перевоплотилась, почти мгновенно: ослепительно прекрасное создание с полными слёз глазами шагнуло к князю.

Бреальдьеге закутал её в свой плащ, подхватил на руки, осыпая поцелуями, однако, слёзы – продолжали катиться по ангельскому личику Грёзы хрустальным дождём. И это лицо, о, чудо! –  наконец-то,  больше не было похоже на маску, лишённую выражения!

- Всё это время я чувствовала себя такой несчастной! – призналась она, обнимая князя за шею, тая, тем не менее, в глубине души непреходящее желание вцепиться в его горло: потому что этот человек имел слишком большую власть над ней, такой свободолюбивой и самодостаточной; потому что он заставлял её изменяться, и – изменять, и – себе, и – всему, что было ей дорого, и, самое главное – тому, кто был ей так дорог, Альстеду!