Всё, что ты хочешь знать

- Когда ты ушла, я дал слово всё тебе рассказать, если вернёшься, – неожиданно проговорил князь. – Всё, что ты хочешь знать, все мои тайны.  Хотя… они совсем не мои, и, если выражаться ещё точнее – это государственные тайны, и когда-то я дал слово рыцаря их хранить, несмотря ни на что… однако, в силу некоторых непредвиденных обстоятельств, я пришёл к выводу, что теперь всё-таки, даже буду вынужден это сделать…

Затаив дыхание, Грёза внимала диковинным речам князя Бреальдьеге, от удивления она не могла вымолвить ни слова. Она прекрасно понимала лишь одно – под «некоторыми непредвиденными обстоятельствами», упомянутыми князем, судя по всему, нужно было подразумевать скорый визит к ним короля, и конкретные неприятности (если не явную опасность!), которые он вполне, хотя и маловероятно, всё же мог представлять для них обоих, судя по невысказанным предположениям самого князя.

- Пройдёмте в библиотеку, – сказал Бреальдьеге.

Князь начал, однако, с неожиданного вопроса:

- Носферату Альстед рассказывал что-нибудь о своей прошлой жизни и смерти? – прямо спросил Бреальдьеге.

- Очень мало. Только то, что его убили рыцари Святого Ордена, заточив в стенах святой обители, – неохотно отвечала Грёза. – Хотя, он, вообще, не любит говорить об этом.

- А до этого?

- Почти ничего не помнил, потому что был слишком маленьким: только обрывочные, смутные, несвязные образы – какие-то холодные туманные острова, бесконечный снег… вот и всё.

- Каким образом он попал в монастырь?

- Не знаю.

- Как его убили? – продолжал допытываться князь, хотя видел, что необходимые ответы безмерно печалят его дорогую Грёзу.

- Самым жестоким и мучительным образом: над ним беспрерывно читали святые молитвы, – мрачно отвечала та. – Кропили святой водой, и тому подобное… Через некоторое время Альстед перестал существовать…

- А вам никогда не казалось странным, почему рыцари Святого Ордена так долго возились с детёнышем оборотня? Почему они не избавились от него быстро и без проволочек, каким-нибудь более радикальным, традиционным способом: не пристрелили серебряной пулей, не сожгли на костре?

- Сам Альстед думает, что рыцари ставили над ним какой-то непонятный эксперимент, – осторожно произнесла Грёза, изо всех сил стараясь не выйти из себя.

- Ну что же, я не раз говорил ему, что он необыкновенно умный мальчик, – загадочно ответил Бреальдьеге, доставая с книжной полки какой-то толстенный научный труд.

«Основы ликантропического метаморфоза и его принципы» – гласила надпись на обложке.

- Знаете ли вы, милая Грёза, –  обратился к ней князь, мимоходом листая страницы, – что случится, если оборотня с самого рождения поместить в стены святой обители?

- Ничего хорошего, – мрачно ответствовала Грёза: она была наслышана о подобных печальных случаях. – Оборотень погибнет, то есть – превратится в носферату. Все ваши человеческие надежды на то, что можно каким-то образом переделать нашу звериную натуру, или положительно повлиять на неё – совершеннейшая чушь!

- К сожалению, вы абсолютно правы! – грустно подтвердил Бреальдьеге. – Что же касается оборотней наполовину… один из родителей которых был человеком… Я имею  виде полукровок?

Грёза пожала плечами:

- Это редкость, – сказала она. – Полукровки очень редко рождаются, ещё реже – вообще выживают. Не знаю.

- Здесь всё непросто, – загадочно отвечал князь, углубляясь в книгу. – Итак… оборотень- полукровка, с рождения отданный на воспитание в монастырь, поскольку человеческий геном в нём всё же преобладает, и душа такому созданию положена настоящая – в большинстве случаев он безусловно выживет, и вырастет самым обычным человеком, – князь читал прямо по тексту, –  однако, существует гипотеза, что уничтоженная таким образом, убитая, тёмная сторона его личности, звериная, инстинктивная, низменная часть, также, не исчезает в никуда, а продолжает жить своей собственной, отдельной жизнью, в другом, параллельном измерении.

Этакое инфернальное второе «Я», альтер эго, полное тоски по своей утраченной, лучшей, светлой половине.

Энергоинформационный континуум сей, конечно, легко может принимать человеческий облик, но всё же, ничего человеческого в нём искать  не стоит.

Это всего лишь эфемерная тень, зыбкий призрак, который даже не отражается в зеркалах, турбулентно существующий в некоей альтернативной реальности – носферату, жаждущий крови, и оттого могущий быть весьма опасным.

- К чему вы мне всё это говорите? – воскликнула Грёза, внезапно прозревая страшной догадкой.

- Гипотеза эта получила совершеннейшее подтверждение, – ответствовал князь, становясь всё печальнее. – Носферату Альстед, и его так называемый двойник – юный паж из военного монастыря, что так волнует ваше воображение, на самом деле – один и тот же человек, вернее, две полярных стороны одной личности оборотня-полукровки, успешно разделённой милостью Божьей благодати в стенах святой обители, ещё во младенчестве, восемнадцать лет назад.

Князь замолчал, по всей видимости, ожидая взрыва негодования, или подобной бурной реакции, однако Грёза оставалась на редкость бесстрастной:

- Вы хотите сказать, что Альстед – полукровка? – уточнила она.

- Его мать была чистокровным древнейшим оборотнем, отец, увы, – только человеком, –  со странной грустью подтвердил князь. – Так получилось…

- Откуда вам это известно? – недоверчиво спросила Грёза.

- Доподлинно, –  ответил князь. Следующие слова дались ему с превеликим трудом:

- Потому что его зовут Альстед… Бреальдьеге.

Грёза округлила свои чёрные узкие глаза – она ожидала чего угодно, только не этого.  Вслед за невероятным откровением повисла мучительная пауза.

*

Итак, сын князя был наполовину оборотнем, полукровкой, с рождения отданным на воспитание в монастырь, чтобы обезопасить его от власти крови древнего зверя, предотвратить возможное перевоплощение и деградацию, избавить от неизбежного ухода в лес в шкуре монстра. Князь рассказывал об этом.

Стены святых обителей рассеивали злые чары, избавляя потомков союзов людей и оборотней от злой и печальной участи – однажды превратиться в вечно гонимое существо, объявленное вне закона.

Дети, рождённые от оборотней и достигшие совершеннолетия под кровом монастырей – становились обычными людьми, даже не догадываясь о том, кем бы они могла быть.

Теперь Грёза понимала, что это действительно так, однако, напряжённо думала совсем о другом. Заветная мечта – воскресить погибшего носферату вдруг неожиданно вспыхнула в ней с новой силой:

- Неужели это необратимо? Их души теперь ничем нельзя соединить?

- Нельзя,  –  категорически ответил князь. – Я думаю, им опасно даже встречаться – результат может быть совершенно непредсказуемым, катастрофическим и непоправимым для обоих.

Не напрасно существует множество трагических легенд о встречах со своими двойниками. Всё это слишком сложно и малоизученно, говорю вам как учёный, со всей авторитетностью.