Джейн Остин - Гордость и предубеждение, Глава 16

Предыдущая глава http://proza.ru/2022/06/06/739
Следующая глава http://proza.ru/2022/06/11/1075

Глава 16

Поскольку никто не возражал, чтобы молодёжь провела вечер у своей тёти, а мистера Коллинза уверили, что его отсутствие в течение целого вечера не обидит хозяев, в назначенный час карета доставила пять девиц и их кузена в Меритон; и, когда юные леди вошли в гостиную, они с радостью узнали, что мистер Викхем принял приглашение мистера Филипса, а значит, находится в доме.

После того, как они все расселись, мистер Коллинз смог наконец осмотреться и прийти в восхищение от увиденного; размеры зала и обстановка так поразили его, что, по его словам, он почти вообразил себя сидящим в маленькой летней комнате для завтрака в Розингсе; такое сравнение поначалу не доставило миссис Филипс большого удовольствия, но когда мистер Коллинз объяснил ей, что из себя представляет Розингс и кто им владеет, когда он ей описал всего одну из гостиных леди Кэтрин и сообщил, что только камин в ней стоил восемьсот фунтов, она смогла по достоинству оценить сделанный комплимент и даже не возражала бы, если бы её гостиную сравнили с комнатой дворецкого.

Так, занимаясь описанием величия леди Кэтрин и её особняка, упоминая по ходу разговора и своё скромное жилище и улучшения, которые он в нём сделал, мистер Коллинз приятно провёл время до появления джентльменов; и он нашёл в миссис Филипс очень внимательную слушательницу; её уважение к нему росло по мере того, как он говорил, и ей хотелось как можно скорее поделиться тем, что она узнала, со своими соседками. Для девиц, которые не хотели слушать своего кузена и которым нечего было больше делать, кроме как сожалеть об отсутствии фортепиано и рассматривать собственные поделки в китайском стиле, стоявшие на каминной полке, время ожидания тянулось очень долго. Но наконец оно окончилось. Появились джентльмены, и, когда в комнату вошёл мистер Викхем, Элизабет почувствовала, что она была права, когда восхищалась им при первой встрече. Офицеры ***ширского полка были в большинстве своём видными молодыми людьми, и лучшие из них присутствовали на этом вечере; но мистер Викхем затмевал их всех и осанкой, и походкой, и манерами, как _они_ затмевали вошедшего следом за ними широколицего, тучного, пахнущего портвейном дядю Филипса.

Мистер Викхем был тем счастливым мужчиной, на которого обратились почти все женские взоры, а Элизабет оказалась той счастливой женщиной, рядом с которой он выбрал себе место; и когда он непринуждённо заговорил с ней - всего лишь о том, что вечер сырой, и, вероятно, пойдёт дождь - Элизабет невольно подумала, что приятный собеседник может сделать самую обычную, самую скучную, самую избитую тему интересной.

На фоне мистера Викхема и офицеров мистер Коллинз совсем потерялся; барышни его вообще не замечали, но миссис Филипс всё ещё готова была слушать его время от времени, а также следить, чтобы он не испытывал недостатка в кофе и булочках. Когда были расставлены карточные столы, он смог в свою очередь сделать ей одолжение, согласившись играть в вист.

"Я плохо знаю эту игру, - сказал он, - но буду рад приобрести опыт, ведь при моём положении в жизни..." Миссис Филипс была признательна ему за согласие, но не собиралась выслушивать его объяснения.

Мистер Викхем отказался играть в вист, и его с восторгом приняли за другим столом, где он расположился между Лидией и Элизабет. Поначалу существовала опасность, что Лидия полностью завладеет им, так как она болтала без умолку; но игру в лото она тоже очень любила, и вскоре так увлеклась ею, с таким азартом принялась делать ставки и выкрикивать выигрыши, что перестала обращать внимание на кого бы то ни было. Так что мистер мог теперь свободно, насколько это возможно во время игры, разговаривать с Элизабет, и она охотно слушала его, хотя и не надеялась услышать то, что её больше всего интересовало: историю его знакомства с мистером Дарси. Она не смела даже упоминать его имени. Но неожиданным образом её любопытство было удовлетворено. Мистер Викхем сам заговорил об этом. Он спросил, далеко ли отсюда до Незерфильда; и, получив её ответ, неуверенным голосом поинтересовался, как давно мистер Дарси гостит там.

"Около месяца," - сказала Элизабет и, желая продолжить разговор на эту тему, добавила: "У него, как я слышала, большое поместье в Дербишире".

"Да, - ответил мистер Викхем, - у него там прекрасное поместье. Чистые десять тысяч в год. Едва ли кто-нибудь другой сможет дать Вам на этот счёт более точные сведения, ведь с самого детства я был связан с его семьёй особыми отношениями".

Элизабет не смогла скрыть удивления.

"Я понимаю Ваше удивление, мисс Беннет. Вы, наверное, заметили, как холодно мы встретились вчера. Хорошо ли Вы знаете мистера Дарси?"

"Так хорошо, что у меня нет желания узнать его лучше! - с негодованием ответила Элизабет. - Я провела четыре дня в одном доме с ним и нахожу его весьма неприятным".

"Я не вправе высказываться по поводу того, приятный он человек или нет, - сказал Викхем. - Я не подхожу для этого. Я знаю его слишком давно и слишком хорошо, чтобы быть справедливым судьей. У _меня_ не получится быть беспристрастным. Но, полагаю, Ваше мнение о нём удивило бы многих; и, возможно, Вы не стали бы говорить так откровенно в другом месте. Здесь Вы в кругу семьи".

"Уверяю Вас, я говорю _здесь_ то, что я могла бы сказать в любом другом доме, кроме Незерфильда. Никто в Хартфордшире его не любит. Всем ненавистна его гордость. Едва ли кто-нибудь отозвался бы о нём лучше, чем я".

"Не стану говорить, что сожалею, - сказал Викхем после небольшой паузы, - что о нём или о ком бы то ни было думают так, как он того заслуживает; но с _ним_ такое не часто случается. Обычно все ослеплены его богатством и положением в обществе или робеют от его высокомерного вида, и поэтому видят его таким, каким он хочет выглядеть".

"Даже поверхностное знакомство с ним позволило мне заметить, что у него тяжёлый характер". Викхем только покачал головой.

"Интересно, - сказал он, когда снова выдалась свободная минута, - долго ли ещё он пробудет в этих краях".

"Не имею ни малейшего понятия; но я ничего _не слышала_ о его отъезде, пока была в Незерфильде. Надеюсь, его пребывание здесь не заставит Вас изменить свои планы относительно ***ширского полка?"

"О нет! Это не _я_ должен бежать от мистера Дарси. Пусть _он_ уезжает, если не хочет встречаться со мной. Наши отношения далеки от дружеских, и мне неприятно его видеть, но у меня нет причин избегать его, кроме тех, которые я могу открыть всему свету: боль от того, что со мной поступили жестоко и несправедливо, и мучительное сожаление, что он стал таким человеком. Его отец, мисс Беннет, покойный мистер Дарси, был одним из лучших людей, когда-либо живших на земле, и самым близким мне человеком, моим вторым отцом; и при каждой встрече с его сыном множество воспоминаний ранят мою душу. Мистер Дарси поступил со мной недостойно, но я мог бы простить ему всё, кроме того, что он обманул надежды и оскорбил память своего отца".

Элизабет слушала, затаив дыхание; её очень интересовали подробности, но тема была слишком деликатная, и она не смела спрашивать.

Мистер Викхем заговорил о более общих предметах, о Меритоне и его окрестностях, о здешнем обществе, казался довольным всем, что успел увидеть, а о людях говорил с лёгкой, но ощутимой похвалой.

"Потребность постоянно находиться в обществе, в хорошем обществе, - сказал он, - вот то, что главным образом заставило меня поступить в ***ширский полк. Я знал, что это известный, уважаемый полк, а услышав рассказы моего друга Денни об их новом месте размещения, о том, какие приятные знакомства они завели в Меритоне и каким вниманием они здесь окружены, я решился окончательно. Да, общество, признаюсь, мне необходимо. Я - разочарованный человек и не могу выносить одиночества. Мне нужно общество и какое-то занятие. Я не собирался становиться военным, но волей обстоятельств мне пришлось выбрать эту стезю. Моя жизнь должна была быть связана с церковью; меня воспитывали для пасторского служения, и сейчас у меня уже был бы отличный приход, если бы это было угодно джентльмену, о котором мы только что говорили".

"Вот как!"

"Да, покойный мистер Дарси завещал передать мне один из лучших своих приходов, когда тот освободится. Он был моим крёстным отцом и очень любил меня. Если бы Вы знали, как он был добр ко мне! Он хотел, чтобы я был обеспечен, и думал, что сделал для этого всё необходимое; но когда назначенный им приход освободился, он достался другому".

"Боже мой! - воскликнула Элизабет. - Как _такое_ возможно? Как можно было пренебречь волей отца? Почему Вы не потребовали того, что принадлежит Вам по закону?

"Завещание было составлено в таких неточных выражениях, что не было никакой надежды добиться справедливости в суде. Порядочный человек не сомневался бы в намерениях покойного, но мистер Дарси предпочёл считать это только ни к чему не обязывающей рекомендацией и заявил, что я лишился своих прав из-за легкомыслия, расточительности, короче говоря, не важно, из-за чего. Достоверно только то, что приход освободился два года назад, как раз тогда, когда я достиг необходимого для принятия сана возраста, и что его передали другому; и не менее достоверно то, что я не знаю за собой никакого проступка, из-за которого меня следовало бы лишить этого прихода. У меня горячий, несдержанный характер, и, возможно, я слишком откровенно высказывал своё мнение о _нём_ и _ему_. Вот всё, в чем меня можно обвинить. Но дело в том, что мы очень разные люди, и он ненавидит меня".

"Но это возмутительно! Он заслуживает публичного осуждения".

"Когда-нибудь все узнают о том, что он сделал, но не _я_ открою это. До тех пор, пока во мне жива память о его отце, я не смогу опозорить _его_".

Элизабет по достоинству оценила его благородство и подумала, что он был особенно красив, когда произносил эти слова.

Помолчав немного, она спросила: "Но какие у него могли быть причины? Что заставило его поступить так жестоко?"

"Сильная, непреодолимая неприязнь ко мне - неприязнь, которую я могу отчасти объяснить ревностью. Если бы покойный мистер Дарси не любил меня так сильно, его сын, возможно, относился бы ко мне спокойнее; но необыкновенная привязанность его отца ко мне раздражала его, я думаю, с самого детства. Он не мог выносить возникшее между нами своеобразное соперничество - то, что меня часто предпочитали ему".

"Я не думала, что мистер Дарси такой дурной человек, хотя он мне никогда не нравился. Я не думала о нём так плохо. Я видела, что он презирает окружающих людей, но даже не подозревала, что он способен на такой низкий, бесчеловечный поступок, что он может опуститься до такой подлой мести".

Она задумалась, и через несколько минут продолжила: "Я помню, как однажды в Незерфильде он хвалился свой неумолимостью и злопамятностью. Какой ужасный характер".

"Не стану ничего говорить об этом, - сказал Викхем. - У меня не получится быть беспристрастным".

Элизабет снова задумалась и через некоторое время воскликнула: "Поступить так с крестником, любимцем, приёмным сыном своего отца!" Она могла бы добавить: "С таким милым, приятным молодым человеком, как _Вы_", но сказала лишь: "К тому же с тем, кто, вероятно, был его товарищем с самого детства, с кем он был связан, как я поняла, теснейшим образом!"

"Мы родились в одном приходе, в одном и том же поместье; и ранние свои годы провели вместе; жили в одном доме, играли в одни и те же игры, делили отеческую ласку одного человека. _Мой_ отец поначалу занимался тем же, чем с таким успехом занимается Ваш дядя, мистер Филипс, но он бросил всё ради того, чтобы быть полезным покойному мистеру Дарси, и посвятил всё своё время заботам о его поместье Пемберли. Он пользовался полным доверием мистера Дарси, был самым близким, самым искренним его другом. Мистер Дарси очень ценил его труды по управлению имением и часто сам говорил, что многим обязан ему; и когда незадолго до смерти моего отца мистер Дарси по собственной воле пообещал ему обеспечить моё будущее, он сделал это, я уверен, не только потому, что был привязан ко мне, но и выполняя долг благодарности по отношению к _нему_".

"Как странно! - воскликнула Элизабет. - И как отвратительно! Не понимаю, почему хотя бы гордость не заставила его быть справедливым к Вам! Если у него нет более благородных чувств, он мог хотя бы из гордости побрезговать бесчестным поступком - ибо это бесчестный поступок".

"Это и в самом деле странно, - ответил Викхем, - потому что почти во всех своих действиях он руководствуется гордостью; для него нет ничего дороже своей чести. Его гордость даже приблизила его к добродетели. Но ведь мы все непоследовательны, и его поведением по отношению ко мне руководило что-то более сильное, чем гордость".

"Разве может такая отвратительная гордость, как у него, приблизить к добродетели?"

"Да. Она часто заставляла его быть щедрым и великодушным, раздавать деньги, оказывать гостеприимство, помогать своим арендаторам, облегчать положение бедных. Фамильная и _сыновняя_ гордость - ибо он очень гордится своим отцом - стоит за всем этим. Ему очень важно не уронить достоинство своего рода, продолжить его славные традиции, сохранить влияние дома Пемберли. У него есть и гордость _брата_, которая в сочетании с _некоторой_ душевной привязанностью делает его внимательным и заботливым опекуном своей младшей сестры, и Вы можете услышать, что его превозносят как самого доброго, самого лучшего брата".

"Что из себя представляет мисс Дарси?"

Он покачал головой. "Как был бы я рад сказать, что это добрая девушка. Мне неприятно плохо говорить о ком-либо, носящем имя Дарси. Но она слишком похожа на своего брата, такая же гордая. Я помню её милой и ласковой девочкой, очень любившей меня; а я многие часы своего досуга посвящал её забавам. Но теперь она для меня ничто. Это красивая девушка лет пятнадцати или шестнадцати, очень преуспевшая, как говорят, в различных искусствах. После смерти отца она живёт в Лондоне вместе с дамой, которая занимается её образованием".

После нескольких пауз и попыток говорить о чём-то другом, Элизабет не смогла удержаться от того, чтобы снова не вернуться к той же теме:

"Меня удивляет его дружба с мистером Бингли! Как мог мистер Бингли, сама доброжелательность и любезность, сблизиться с таким человеком? Что их может объединять? Вы знакомы с мистером Бингли?"

"Нет".

"Это прекрасный молодой человек - приветливый, общительный, открытый. Должно быть, он плохо знает мистера Дарси".

"Возможно; но мистер Дарси умеет понравиться, если захочет. Он не лишён способностей. Он может быть общительным, когда считает, что собеседник достоин того. Среди людей своего круга он ведёт себя иначе, чем среди тех, кому не так посчастливилось. Гордость никогда не покидает его, но в высшем свете это великодушный, справедливый, искренний, рассудительный, порядочный и даже приятный человек, если учитывать его богатство и внешность".

Вскоре после этого игра в вист закончилась, игравшие собрались вокруг другого стола, и мистер Коллинз расположился между своей кузиной Элизабет и её тётей. Со стороны миссис Филипс последовали обычные расспросы об успехе в игре. Он не был выдающимся; мистер Коллинз проиграл все ставки, но когда миссис Филипс принялась выражать ему своё сочувствие, от уверил её с полной серьёзностью, что для него это совершенно не важно, что деньги для него ничего не значат, и что не стоит беспокоиться по этому поводу.

"Я прекрасно знаю, сударыня, - сказал он, - что, когда человек садится за карточный стол, он должен быть готов к любому исходу игры, и, к счастью, мои обстоятельства позволяют мне не тревожиться из-за потери пяти шиллингов. Конечно, есть немало людей, которые не смогли бы сказать то же самое, но я благодаря леди Кэтрин де Бёр избавлен от необходимости обращать внимание на подобные мелочи".

Имя леди Кэтрин привлекло внимание мистера Викхема; он на насколько мгновений задержал взгляд на мистере Коллинзе, а затем вполголоса спросил Элизабет, насколько близко её родственник знаком с семьей де Бёр.

"Леди Кэтрин де Бёр, - ответила она, - недавно передала ему приход. Я не знаю точно, когда он впервые попал в её поле зрения, но он знает её совсем недолго".

"Вы, конечно, знаете, что леди Кэтрин де Бёр и леди Анна Дарси были сёстрами, и, соответственно, леди Кэтрин приходится тёткой мистеру Дарси".

"Нет, я не знала этого. Мне совершенно ничего не известно о родственниках леди Кэтрин. Я вообще узнала о её существовании всего два дня назад".

"Её дочь, мисс де Бёр, - богатая наследница, и, как говорят, она и её кузен однажды соединят свои состояния".

При этих словах Элизабет улыбнулась, вспомнив о бедной мисс Бингли. Напрасны все её старания, напрасно и бесполезно её внимание к его сестре и восхищение им самим, если он уже решился связать свою судьбу с другой.

"Мистер Коллинз в восторженных выражениях отзывается о леди Кэтрин и её дочери, - сказала она, - но кое-что в его рассказах о её светлости заставляет меня подозревать, что он ослеплён чувством признательности, и что, несмотря на её благодеяния, леди Кэтрин высокомерная и тщеславная женщина".

"Я думаю, так и есть, - ответил Викхем. - Я не видел её уже много лет, но очень хорошо помню, что она мне никогда не нравилась, и что она ведёт себя деспотично и надменно. Её считают необыкновенно рассудительной и умной женщиной, но мне кажется, что этим она обязана отчасти своей знатности и богатству, отчасти своим властным манерам, а в остальном - гордости племянника, которому хочется, чтобы все его родственники отличались выдающимся умом".

Элизабет согласилась, что он дал вполне разумное объяснение этому, и они продолжили приятно беседовать до тех пор, пока приглашение к ужину не положило конец игре, дав возможность и другим дамам получить свою долю внимания мистера Викхема. В шумной компании за столом с трудом можно было разговаривать, но все любовались его прекрасными манерами. Что бы он ни сказал, было сказано хорошо, что бы ни сделал, было сделано грациозно. И после расставания мысли Элизабет были полны им. По дороге домой она могла думать только о мистере Викхеме и о том, что он рассказал ей; но у неё не было возможности даже упомянуть его имя, так как не было ни мгновения, когда Лидия и мистер Коллинз молчали одновременно. Лидия болтала об игре в лото, о ставках, которые она проиграла, и ставках, которые она выиграла; а мистер Коллинз, вспоминая любезность мистера и миссис Филипс, убеждая всех, что он нисколько не жалеет о своём проигрыше, перечисляя все блюда за ужином и периодически осведомляясь, не тесно ли сидящим рядом с ним кузинам, едва ли высказал всё, что ему хотелось сказать, до того, как карета остановилась перед их домом в Лонгборне.

Предыдущая глава http://proza.ru/2022/06/06/739
Следующая глава http://proza.ru/2022/06/11/1075


Pride and Prejudice
by Jane Austen

Chapter 16

As no objection was made to the young people's engagement with their aunt, and all Mr. Collins's scruples of leaving Mr. and Mrs. Bennet for a single evening during his visit were most steadily resisted, the coach conveyed him and his five cousins at a suitable hour to Meryton; and the girls had the pleasure of hearing, as they entered the drawing-room, that Mr. Wickham had accepted their uncle's invitation, and was then in the house.

When this information was given, and they had all taken their seats, Mr. Collins was at leisure to look around him and admire, and he was so much struck with the size and furniture of the apartment, that he declared he might almost have supposed himself in the small summer breakfast parlour at Rosings; a comparison that did not at first convey much gratification; but when Mrs. Phillips understood from him what Rosings was, and who was its proprietor--when she had listened to the description of only one of Lady Catherine's drawing-rooms, and found that the chimney-piece alone had cost eight hundred pounds, she felt all the force of the compliment, and would hardly have resented a comparison with the housekeeper's room.

In describing to her all the grandeur of Lady Catherine and her mansion, with occasional digressions in praise of his own humble abode, and the improvements it was receiving, he was happily employed until the gentlemen joined them; and he found in Mrs. Phillips a very attentive listener, whose opinion of his consequence increased with what she heard, and who was resolving to retail it all among her neighbours as soon as she could. To the girls, who could not listen to their cousin, and who had nothing to do but to wish for an instrument, and examine their own indifferent imitations of china on the mantelpiece, the interval of waiting appeared very long. It was over at last, however. The gentlemen did approach, and when Mr. Wickham walked into the room, Elizabeth felt that she had neither been seeing him before, nor thinking of him since, with the smallest degree of unreasonable admiration. The officers of the ----shire were in general a very creditable, gentlemanlike set, and the best of them were of the present party; but Mr. Wickham was as far beyond them all in person, countenance, air, and walk, as _they_ were superior to the broad-faced, stuffy uncle Phillips, breathing port wine, who followed them into the room.

Mr. Wickham was the happy man towards whom almost every female eye was turned, and Elizabeth was the happy woman by whom he finally seated himself; and the agreeable manner in which he immediately fell into conversation, though it was only on its being a wet night, made her feel that the commonest, dullest, most threadbare topic might be rendered interesting by the skill of the speaker.

With such rivals for the notice of the fair as Mr. Wickham and the officers, Mr. Collins seemed to sink into insignificance; to the young ladies he certainly was nothing; but he had still at intervals a kind listener in Mrs. Phillips, and was by her watchfulness, most abundantly supplied with coffee and muffin. When the card-tables were placed, he had the opportunity of obliging her in turn, by sitting down to whist.

"I know little of the game at present," said he, "but I shall be glad to improve myself, for in my situation in life--" Mrs. Phillips was very glad for his compliance, but could not wait for his reason.

Mr. Wickham did not play at whist, and with ready delight was he received at the other table between Elizabeth and Lydia. At first there seemed danger of Lydia's engrossing him entirely, for she was a most determined talker; but being likewise extremely fond of lottery tickets, she soon grew too much interested in the game, too eager in making bets and exclaiming after prizes to have attention for anyone in particular. Allowing for the common demands of the game, Mr. Wickham was therefore at leisure to talk to Elizabeth, and she was very willing to hear him, though what she chiefly wished to hear she could not hope to be told--the history of his acquaintance with Mr. Darcy. She dared not even mention that gentleman. Her curiosity, however, was unexpectedly relieved. Mr. Wickham began the subject himself. He inquired how far Netherfield was from Meryton; and, after receiving her answer, asked in a hesitating manner how long Mr. Darcy had been staying there.

"About a month," said Elizabeth; and then, unwilling to let the subject drop, added, "He is a man of very large property in Derbyshire, I understand."

"Yes," replied Mr. Wickham; "his estate there is a noble one. A clear ten thousand per annum. You could not have met with a person more capable of giving you certain information on that head than myself, for I have been connected with his family in a particular manner from my infancy."

Elizabeth could not but look surprised.

"You may well be surprised, Miss Bennet, at such an assertion, after seeing, as you probably might, the very cold manner of our meeting yesterday. Are you much acquainted with Mr. Darcy?"

"As much as I ever wish to be," cried Elizabeth very warmly. "I have spent four days in the same house with him, and I think him very disagreeable."

"I have no right to give _my_ opinion," said Wickham, "as to his being agreeable or otherwise. I am not qualified to form one. I have known him too long and too well to be a fair judge. It is impossible for _me_ to be impartial. But I believe your opinion of him would in general astonish--and perhaps you would not express it quite so strongly anywhere else. Here you are in your own family."

"Upon my word, I say no more _here_ than I might say in any house in the neighbourhood, except Netherfield. He is not at all liked in Hertfordshire. Everybody is disgusted with his pride. You will not find him more favourably spoken of by anyone."

"I cannot pretend to be sorry," said Wickham, after a short interruption, "that he or that any man should not be estimated beyond their deserts; but with _him_ I believe it does not often happen. The world is blinded by his fortune and consequence, or frightened by his high and imposing manners, and sees him only as he chooses to be seen."

"I should take him, even on _my_ slight acquaintance, to be an ill-tempered man." Wickham only shook his head.

"I wonder," said he, at the next opportunity of speaking, "whether he is likely to be in this country much longer."

"I do not at all know; but I _heard_ nothing of his going away when I was at Netherfield. I hope your plans in favour of the ----shire will not be affected by his being in the neighbourhood."

"Oh! no--it is not for _me_ to be driven away by Mr. Darcy. If _he_ wishes to avoid seeing _me_, he must go. We are not on friendly terms, and it always gives me pain to meet him, but I have no reason for avoiding _him_ but what I might proclaim before all the world, a sense of very great ill-usage, and most painful regrets at his being what he is. His father, Miss Bennet, the late Mr. Darcy, was one of the best men that ever breathed, and the truest friend I ever had; and I can never be in company with this Mr. Darcy without being grieved to the soul by a thousand tender recollections. His behaviour to myself has been scandalous; but I verily believe I could forgive him anything and everything, rather than his disappointing the hopes and disgracing the memory of his father."

Elizabeth found the interest of the subject increase, and listened with all her heart; but the delicacy of it prevented further inquiry.

Mr. Wickham began to speak on more general topics, Meryton, the neighbourhood, the society, appearing highly pleased with all that he had yet seen, and speaking of the latter with gentle but very intelligible gallantry.

"It was the prospect of constant society, and good society," he added, "which was my chief inducement to enter the ----shire. I knew it to be a most respectable, agreeable corps, and my friend Denny tempted me further by his account of their present quarters, and the very great attentions and excellent acquaintances Meryton had procured them. Society, I own, is necessary to me. I have been a disappointed man, and my spirits will not bear solitude. I _must_ have employment and society. A military life is not what I was intended for, but circumstances have now made it eligible. The church _ought_ to have been my profession--I was brought up for the church, and I should at this time have been in possession of a most valuable living, had it pleased the gentleman we were speaking of just now."

"Indeed!"

"Yes--the late Mr. Darcy bequeathed me the next presentation of the best living in his gift. He was my godfather, and excessively attached to me. I cannot do justice to his kindness. He meant to provide for me amply, and thought he had done it; but when the living fell, it was given elsewhere."

"Good heavens!" cried Elizabeth; "but how could _that_ be? How could his will be disregarded? Why did you not seek legal redress?"

"There was just such an informality in the terms of the bequest as to give me no hope from law. A man of honour could not have doubted the intention, but Mr. Darcy chose to doubt it--or to treat it as a merely conditional recommendation, and to assert that I had forfeited all claim to it by extravagance, imprudence--in short anything or nothing. Certain it is, that the living became vacant two years ago, exactly as I was of an age to hold it, and that it was given to another man; and no less certain is it, that I cannot accuse myself of having really done anything to deserve to lose it. I have a warm, unguarded temper, and I may have spoken my opinion _of_ him, and _to_ him, too freely. I can recall nothing worse. But the fact is, that we are very different sort of men, and that he hates me."

"This is quite shocking! He deserves to be publicly disgraced."

"Some time or other he _will_ be--but it shall not be by _me_. Till I can forget his father, I can never defy or expose _him_."

Elizabeth honoured him for such feelings, and thought him handsomer than ever as he expressed them.

"But what," said she, after a pause, "can have been his motive? What can have induced him to behave so cruelly?"

"A thorough, determined dislike of me--a dislike which I cannot but attribute in some measure to jealousy. Had the late Mr. Darcy liked me less, his son might have borne with me better; but his father's uncommon attachment to me irritated him, I believe, very early in life. He had not a temper to bear the sort of competition in which we stood--the sort of preference which was often given me."

"I had not thought Mr. Darcy so bad as this--though I have never liked him. I had not thought so very ill of him. I had supposed him to be despising his fellow-creatures in general, but did not suspect him of descending to such malicious revenge, such injustice, such inhumanity as this."

After a few minutes' reflection, however, she continued, "I _do_ remember his boasting one day, at Netherfield, of the implacability of his resentments, of his having an unforgiving temper. His disposition must be dreadful."

"I will not trust myself on the subject," replied Wickham; "I can hardly be just to him."

Elizabeth was again deep in thought, and after a time exclaimed, "To treat in such a manner the godson, the friend, the favourite of his father!" She could have added, "A young man, too, like _you_, whose very countenance may vouch for your being amiable"--but she contented herself with, "and one, too, who had probably been his companion from childhood, connected together, as I think you said, in the closest manner!"

"We were born in the same parish, within the same park; the greatest part of our youth was passed together; inmates of the same house, sharing the same amusements, objects of the same parental care. _My_ father began life in the profession which your uncle, Mr. Phillips, appears to do so much credit to--but he gave up everything to be of use to the late Mr. Darcy and devoted all his time to the care of the Pemberley property. He was most highly esteemed by Mr. Darcy, a most intimate, confidential friend. Mr. Darcy often acknowledged himself to be under the greatest obligations to my father's active superintendence, and when, immediately before my father's death, Mr. Darcy gave him a voluntary promise of providing for me, I am convinced that he felt it to be as much a debt of gratitude to _him_, as of his affection to myself."

"How strange!" cried Elizabeth. "How abominable! I wonder that the very pride of this Mr. Darcy has not made him just to you! If from no better motive, that he should not have been too proud to be dishonest--for dishonesty I must call it."

"It _is_ wonderful," replied Wickham, "for almost all his actions may be traced to pride; and pride had often been his best friend. It has connected him nearer with virtue than with any other feeling. But we are none of us consistent, and in his behaviour to me there were stronger impulses even than pride."

"Can such abominable pride as his have ever done him good?"

"Yes. It has often led him to be liberal and generous, to give his money freely, to display hospitality, to assist his tenants, and relieve the poor. Family pride, and _filial_ pride--for he is very proud of what his father was--have done this. Not to appear to disgrace his family, to degenerate from the popular qualities, or lose the influence of the Pemberley House, is a powerful motive. He has also _brotherly_ pride, which, with _some_ brotherly affection, makes him a very kind and careful guardian of his sister, and you will hear him generally cried up as the most attentive and best of brothers."

"What sort of girl is Miss Darcy?"

He shook his head. "I wish I could call her amiable. It gives me pain to speak ill of a Darcy. But she is too much like her brother--very, very proud. As a child, she was affectionate and pleasing, and extremely fond of me; and I have devoted hours and hours to her amusement. But she is nothing to me now. She is a handsome girl, about fifteen or sixteen, and, I understand, highly accomplished. Since her father's death, her home has been London, where a lady lives with her, and superintends her education."

After many pauses and many trials of other subjects, Elizabeth could not help reverting once more to the first, and saying:

"I am astonished at his intimacy with Mr. Bingley! How can Mr. Bingley, who seems good humour itself, and is, I really believe, truly amiable, be in friendship with such a man? How can they suit each other? Do you know Mr. Bingley?"

"Not at all."

"He is a sweet-tempered, amiable, charming man. He cannot know what Mr. Darcy is."

"Probably not; but Mr. Darcy can please where he chooses. He does not want abilities. He can be a conversible companion if he thinks it worth his while. Among those who are at all his equals in consequence, he is a very different man from what he is to the less prosperous. His pride never deserts him; but with the rich he is liberal-minded, just, sincere, rational, honourable, and perhaps agreeable--allowing something for fortune and figure."

The whist party soon afterwards breaking up, the players gathered round the other table and Mr. Collins took his station between his cousin Elizabeth and Mrs. Phillips. The usual inquiries as to his success was made by the latter. It had not been very great; he had lost every point; but when Mrs. Phillips began to express her concern thereupon, he assured her with much earnest gravity that it was not of the least importance, that he considered the money as a mere trifle, and begged that she would not make herself uneasy.

"I know very well, madam," said he, "that when persons sit down to a card-table, they must take their chances of these things, and happily I am not in such circumstances as to make five shillings any object. There are undoubtedly many who could not say the same, but thanks to Lady Catherine de Bourgh, I am removed far beyond the necessity of regarding little matters."

Mr. Wickham's attention was caught; and after observing Mr. Collins for a few moments, he asked Elizabeth in a low voice whether her relation was very intimately acquainted with the family of de Bourgh.

"Lady Catherine de Bourgh," she replied, "has very lately given him a living. I hardly know how Mr. Collins was first introduced to her notice, but he certainly has not known her long."

"You know of course that Lady Catherine de Bourgh and Lady Anne Darcy were sisters; consequently that she is aunt to the present Mr. Darcy."

"No, indeed, I did not. I knew nothing at all of Lady Catherine's connections. I never heard of her existence till the day before yesterday."

"Her daughter, Miss de Bourgh, will have a very large fortune, and it is believed that she and her cousin will unite the two estates."

This information made Elizabeth smile, as she thought of poor Miss Bingley. Vain indeed must be all her attentions, vain and useless her affection for his sister and her praise of himself, if he were already self-destined for another.

"Mr. Collins," said she, "speaks highly both of Lady Catherine and her daughter; but from some particulars that he has related of her ladyship, I suspect his gratitude misleads him, and that in spite of her being his patroness, she is an arrogant, conceited woman."

"I believe her to be both in a great degree," replied Wickham; "I have not seen her for many years, but I very well remember that I never liked her, and that her manners were dictatorial and insolent. She has the reputation of being remarkably sensible and clever; but I rather believe she derives part of her abilities from her rank and fortune, part from her authoritative manner, and the rest from the pride for her nephew, who chooses that everyone connected with him should have an understanding of the first class."

Elizabeth allowed that he had given a very rational account of it, and they continued talking together, with mutual satisfaction till supper put an end to cards, and gave the rest of the ladies their share of Mr. Wickham's attentions. There could be no conversation in the noise of Mrs. Phillips's supper party, but his manners recommended him to everybody. Whatever he said, was said well; and whatever he did, done gracefully. Elizabeth went away with her head full of him. She could think of nothing but of Mr. Wickham, and of what he had told her, all the way home; but there was not time for her even to mention his name as they went, for neither Lydia nor Mr. Collins were once silent. Lydia talked incessantly of lottery tickets, of the fish she had lost and the fish she had won; and Mr. Collins in describing the civility of Mr. and Mrs. Phillips, protesting that he did not in the least regard his losses at whist, enumerating all the dishes at supper, and repeatedly fearing that he crowded his cousins, had more to say than he could well manage before the carriage stopped at Longbourn House.


Рецензии