Гл. 4 Повторный осмотр и санобработка

Лагерный доктор  18+
Часть четвертая. Повторный осмотр и санобработка

Кратко: закат СССР.
Смена в пионерском лагере. Там работает Николай, лагерный доктор и Светка, пионервожатая.
За ними следит лагерный физрук, надеясь поймать парочку на аморальном поведении.

Совместно в Василием Киндиновым
Рисунок Василия Киндинова

 "И откуда у меня вши?" - девочка сидела на кушетке и смотрела на мальчика.
Перспективы были очень неприятные, но и деться некуда!
Приговоренные к несправедливой и незаслуженной санитарной обработке сидели и медпункте. Нарушители молчали. Тишину портила огромная муха, бившаяся в оконное стекло.
"Я и не думала, что может быть Ад на Земле, да еще и в пионерлагере, только пожалуй это не Ад, а чистилище!  Ад будет у нас впереди! Жаль, что бабушкин крестик пришлось дома оставить! Не по пионерски с крестиком ходить!"

– Раздевайтесь оба, полностью! Ширмы у меня нет! – рявкнул на них доктор.
Мальчик вздрогнул, как от удара электрическим током, вжав голову в плечи, испепеляя злобным взглядом доктора и всё, что его окружало. Девочка смотрела на мальчика и на доктора большими тёмными глазами...
– Мне д перед ним раздеваться? – совсем просто спросила девочка, и голос её был удивительно ласковый и приятный. – Может он хоть к стенке отвернется?
Девочка снова представила, что она не в медпункте, а в адском чистилище, злой доктор покрылся шерстью и на голове у него выросли рога, а на ногах копыта. Картинка показалась ей такой страшной и одновременно забавной, что она даже улыбнулась.

– Мне очень стыдно – прошептал мальчик, увидев улыбку на лице подруги по несчастью чувствуя, что холодеет от страха и не смеет даже пошевелиться.
Доктор скрутил газету и прихлопнул муху, вложив в удар все свое раздражение. Детям показалось, что их прихлопнут следом той же газетой.
Мальчик вздрогнул и стянул через голову футболку, а девочка представила, что рядом с кушеткой стоит не корзина для мусора, а ведро с мокрыми прутьями, а сам чертик-доктор настраивает весы.
 – Вот так, –  девочка протянула доктору корзину для мусора, и тот смахнул муху туда, – уничтожайте мух - источник заразы!

 Она поставила корзину на место, улыбнулась и сделала шаг мальчику навстречу.
- Ну хорошо. Если так надо  – тогда пусть посмотрит! Не жалко!
Она сняла футболку и стянула с себя белье.
- Ну вот, посмотри, если не видел! У  нас семья многодетная, и прятаться друг от друга некуда!
Кожа её была необыкновенно бледной, с каким-то голубоватым отливом.
Улыбка у девочки, представившей себя в Аду на медосмотре, была добрая и немного ироничная, что также сильно контрастировало с её наготой. Несчастный мальчик смотрел на девочку,  – он был напуган, сильно напуган, смертельно напуган...
– А-а-а, – протянула девочка, и потрогала следы от ремня на своей попе, – тебе слабо самому трусы снять! На словах вы все богатыри, а на деле по углам прячетесь...

Несчастному показалось, что у него от страха остановилось дыхание, и ноги стали как бы ватными.
Раздевался он, чуть не плача, вжавшись всем телом в притемненный медицинским шкафчиком угол. Из которого Николаю пришлось его тащить к кушетке  чуть ли не силком.
Доктор намазал волосы обоим вонючим шампунем, объявил:
- Сейчас сидеть вот здесь, не шевелиться и к головам не прикасаться,  пятнадцать минут, а потом, по очереди, в душ!

Мальчик пошел в душ первым, стыдливо прикрываясь руками. Девочка ждала своей очереди спокойно. Картинка чистилища спасала ее мозг от перегрузок, а доктор в виде чертика не казался таким уж страшным.
– Скажите, а откуда берутся вши? – спросила она у чертика.
– От гнид! – доктор почувствовал что-то похожее на укол совести.

Солнце заглянуло в медпункт и осветила девочку, сидевшую на потертой клеенке сложив на коленях свои тоненькие мраморные ручки.
«Ангелок со вшиво-бойным шампунем!» – подумал доктор.
После осмотра и санитарной обработки детей у доктора было мрачновато на душе.
Санитарная обработка прошла по протоколу: шампунь «Медифокс», выдержка, тщательное смывание под душем, осмотр — чисто.   Только мокрые волосы, растерянные глаза и тихое, почти незаметное дрожание губ у девочки.

В медпункте пахло химией, мылом и влажной тканью. Кипятильник тихо булькал в углу. На столе — журнал осмотров. Он машинально отметил: «Педикулёз. Санобработка проведена».
И тут его будто ударило. «Вшивости никакой не было. Совсем. Я это знал. С самого начала»!
Он не лечил, а просто сурово и стыдно наказывал.
За то, что спрятались. За то, что нарушили порядок. За то, что… напомнили ему о его собственной беспомощности. О том, что он — не хозяин своей жизни, не хозяин своих желаний, а всего лишь человек, который пытается ухватиться за хоть какую-то власть — даже если она мелка, как лагерный медпункт.

Он сел на край кушетки. Руки дрожали. Не от усталости. От стыда.
«Я использовал свой белый халат как фартук палача. Я дал им почувствовать страх — не за здоровье, а за себя. Я заставил их стоять голыми передо мной не ради диагноза, а ради… чего? Ради того, чтобы хоть на миг почувствовать, что я — не жалкий, ревнующий одиночка, а тот, кто решает, что с ними делать?»

Он вспомнил, как мальчик смотрел в пол, как девочка дрожала, как они молча терпели всё — потому что взрослый сказал: «Надо».
А ведь мог просто сказать:
— В следующий раз не прячьтесь. Осмотр — для вашей же безопасности.
И отпустить.
Но он не смог. Потому что внутри у него бушевала собственная буря: ревность к Светкиному жениху, тоска по Басе, раздражение от бессилия, желание — хоть где-то — быть тем, кто контролирует.
Теперь он чувствовал себя не врачом, а просто падшей гнидой.

"Ты не злодеЙ. И не монстр!. Просто… человеком, который потерял контроль над собой и попытался компенсировать это, унижая тех, кто слабее!"
Он закрыл глаза. «Простите меня, дети. Я не хотел вас обидеть. Я просто… забыл, кто я».
На улице зазвонил колокольчик — конец тихого часа. Где-то за стеной засмеялись ребята. Жизнь шла дальше.
А он остался один — с совестью, кипятильником и баночкой кофе, которую подарила Бася,  человек, верящий, что он — хороший и добрый.
«Будь таким, Николай. Просто будь таким! И не делай так больше!».
Он встал, подошёл к раковине, вымыл руки — долго, тщательно, как будто смывал не грязь, а стыд.
Потом открыл журнал и стал заполнять бумаги на вшивость, которой не было. Все по протоколу.
Мрак в его душе немного рассеяло появление  в медпункте Светки, старшей пионервожатой, положившей на стол Николаю свою медицинскую книжку.
– Вот, к тебе на медосмотр я, так или иначе, буду обязана явиться. Так что через неделю, со всеми, или сегодня вечером... Светка многозначительно улыбнулась.
– Ну что,  мои вшивцы готовы? – девушка кивнула в сторону скромно стоящей в сторонке, уже одетой, помытой и обработанной парочки...
Николай отпустил их без лишних слов.
— Идите. Завтра — повторный осмотр! И больше не прятаться.
Они ушли, босиком  к выходу, оставляя за собой мокрые следы — как слёзы на полу.
А он остался один. Светка увела обоих в бараки, и решила на завтра назначить большую уборку в помещениях лагеря, вместо отдыха на озере.

Время до прихода Светки доктор убил, заполняя медкарты.
– Мои детки под впечатлением! Не привыкли осматриваться! Я перед соревнованиями не раз и не два проходила диспансеризацию! – Светка раздевалась без всякого стеснения.
– А то ты всех осмотрел, а меня забыл! Ну что, мне тоже догола? Я не маленькая девочка-ромашка, – она улыбнулась, скатывая со своих крутых бедер узкие черные трусики. – Твою подругу перед отправкой я видела!
– А я не мальчик-колокольчик! – доктор осмотрел обнаженную фигуристую  Светку со всей тщательностью, а потом им было хорошо и весело.
Вожатая чувствовала близость женского счастья, когда Николай прижимал ее к себе сильными руками. Она позволяла себя целовать и нежить, а доктор мечтал, что бы это никогда не кончалось.

Он ласкал ее долго и уверенно.
– Не забываем о конспирации! А у меня работа! Будь осторожен! Физрук на барабане играет! Еще загляну! – наскоро ополоснувшись, когда все кончилось, вожатая заспешила в отряд.
Доктор нежно погладил ее лицо, затем медленно произнес, собирая у нее со лба упавшие волосы:
– Теперь у нас одна на двоих тайна. Будем хранить?
Наскоро ополоснувшись, когда все кончилось, вожатая пошла в отряд.
 
На следующий день физкультурник сам принес в медпункт раздвижную ширму из оргалита и деревянных реек.
– Начальница велела сделать! – Сказал он, стараясь не смотреть доктору в глаза.
"Знает котик, чье мясо съел! – подумал Николай. –  стуканул, куда надо про санобработку и вместо похвалы получил  трудовой подряд! Я ведь тоже подал заявку на ширму! Но сделал неплохо!" Ширма была выкрашена в белый цвет и пахла нитрокраской.
– Аспирина дать? – Доктор видел, что физкультурника мучает не толь ко совесть, но и головная боль. –  Судя по слабому запаху изо рта, он коротал время во время строительных работ с бутылкой водки.
– Дай! – Согласился физкультурник. – Но таблетку!  Я уколов боюсь! Мне кололи разок грязным шприцем. Долго абсцесс лечил!
– Не волнуйся, нарушение сухого закона в журнал актировать не буду! – Николай  дал понять, что в курсе проблем физрука. – За ширму спасибо!

Продолжение http://proza.ru/2022/06/14/1345