Гл. 9. Душ и стукачка

Гл.9. Душ и стукачка
Совместно с Василием Киндиновым

Кратко: закат СССР.
Смена в пионерском лагере. Там работает Николай, лагерный доктор и Светка, пионервожатая.
За ними следит лагерный физрук, надеясь поймать парочку на аморальном поведении.
***
Лето в лагере стояло знойное, ленивое. Сосны шумели над озером, трава на поляне выгорела до бледно-жёлтого, а воздух дрожал от жары. Дети бегали, играли, лазили по деревьям — как всегда. Только сегодня всё пошло не так.
–  Привет! - Светка по привычке оставила сандалии на пороге медпункта. – Скучаешь?
–  Скачать особо некогда. Но и срочных дел пока тоже нет!
–  Выпиши мне но-шпу! Дела женские и... Не побрезгуешь мною такой?
–  Ну, я точно не побрезгую, а тебе можно?
–  Конечно, только в душе и с презервативом!  Там нет окон! Физрук проводит занятия с моими пионерами. У нас есть немного времени. Не сробеешь?
–  Нет!
–  Вот и здорово! –  С этими Светка разделась, бросила в корзину для мусора пропитанную кровью старую майку, и убежала в в душ.

"Неугомонная!" –  Николай, длинный и тощий лагерный доктор, отправился  туда же. За полупрозрачной занавеской он увидел силуэт прекрасного спортивного тела.
–  Ты хорошо дверь в медпункт закрыл?
–  И закрыл и резинку взял!
–  Тогда не потрёшь   спинку?
–  С радостью! - доктор скинув одежду,  вошел под тёплые струи воды.
–  Эх, когда-то я по душем лишилась невинности... - Светка слегка вздрогнула  и на ее лице появилась еле заметная улыбка. –  И не надо меня ревновать!
"Воспоминание у Светки явно приятное!" –  подумал доктор, но никаких прав на ревность я не имею!"
–  Думаю, мочалка сегодня не понадобится! Он обнял вожатую за талию и прижался вплотную.
–  Шалунишка! Она игриво посмотрела на него и позволила себя поцеловать в шею и между грудей.
Аромат мыла и молодого тела дурманил доктору голову.

Время сказки кончилось быстро. Оба, усталые и наскоро вытертые пили чай с печением.
Тут разделся местный звонок и Светка ушла к начальнике лагеря. Доктор допивал чай и вспоминал недавнее приключение.
Есть что вспомнить: мои поцелуи становятся более страстными,  тело Светки трепетало, а я намыливал ее всю без мочалки.
–  Не торопись, –  шептала девушка, –  у меня месячные, но неудовлетворенным я тебя не выпущу!
Ее рука нежно сдавила  предмет моей мужской гордости.
Мои руки, то сжимали   прекрасные  груди, то отпускали их на волю. Мои пальцы ласкали  твои сосочки. До чего же мокрая Светка хороша! Своими стонами она давала мне знать, что мои усилия не напрасны. Я  целовал ее в губы, и одновременно мылил живот и ниже.
Светкино мокрое тело ужасно возбуждает!  Я целовал и  играл с грудями.
- Ты знаешь, что общего между женской грудью и детской железной дорогой на батарейках? –  спросила она.
–  Нет!
–  Они созданы для детей, а играют мужчины.
 
Ее руки  руки прижали мою голову между своих грудей. Она  тяжело дышала, а я отправляюсь   ниже.  Что может быть вкуснее чистой юной девушки?
–  Ну, ты орел! –  Она оценила мое мужское хозяйство и стала к стене, раздвинув ноги.
Светка уперлась руками о кафельную  на стену, а я поцеловал ее в мокрую попку. Этот поцелуй откликнулся сладострастным стоном, как бы умоляющим меня продолжить.
Чудесная попка открыта моему взору. Презерватив на полочке около душа.
– Одевай и не теряйся! – Скомандовала Светка.
Жлктору остались приятные воспоминания.
"Я вошел в нее и двигался  медленно чтобы сразу не кончить.
Какая  она мокрая сексуальная. Я знаю, уже не первый раз мы вместе принимаем душ, что  ей нравится эта игра.
Светкины стоны заполняют всё пространство душевой. Мокрое тело извивается под моим напором. Но в Светкины планы не входил такой быстрый конец. Я остановился, медленно вышел из  горячего тела. Она повернулась ко мне, на  лице можно прочитать лишь одно – желание продолжения.
–  Немного спорта! –  улыбнулась она, повернувшись ко мне лицом.
Ее руки обвинили мою шею, а правая нога обхватила мою талию. И в таком положении мы стояли на мокром кафельном полу, а проник аю в нее. Почему-то невовремя вспомнилась моя невеста, толстая Бася, с которой мне никогда вот так не принять душ!
– Мне во время цикла еще сильнее хочется! – Светка ласково посмотрела на меня.
Кровь стекла по ноге Светки вниз.
Я проник в нее, получая ни с чем не сравнимое удовольствие. 
Я не мог  больше сдерживаться,   чувствуя, как Светка начинает вздрагивать. Это стало последней каплей и я излил всё своё наслаждение в нее. Вот и закончилось наше спортивное упражнение.
Мы встали друг напротив друга и обнялись.
 Струи воды стекали по нашим телам мы просто стояли и задумчиво смотрели друг на друга.
– Ты мной такой не побрезговал? –  В глазах Светки удовлетворение. - Ты только прибери резинку и упаковку. Мало ли что?"
Пока Николай вспоминал ликвидировал следы шалостей в душе, Светке пришлось самостоятельно изготовить новую прокладку из марли и ваты, которыми  поделился доктор из запасов медпункта.*
"Обидно только, что в конце сезона она уедет к своему жениху, а я к своей Басе..."
Воспоминания доктора  были прерваны шумом за окном и стонами.
***
"Застукал меня доктор!  – пять минут спустя Лиза Чернова из старшего отряда сидела на кушетке в медпункте и тщетно пыталась унять дрожь в руках. – Поймал с докторишка поличным!"
Лицо несчастной было в слезах, колени в ссадинах, футболка и шортики испачканы землёй.
– Лиза Чернова, первый отряд! Четырнадцать лет! – Николай стал заполнять медицинскую карту. – Обстоятельства травмы: падение с  дерева!
Доктор рассматривал потерпевшую с головы до ног и записывал результаты осмотра.
Девушку терзали нехорошие предчувствия. Ссадины на теле давали о себе знать. Но впереди было что-то явно хуже ссадин и медицинского протокола.
— Голова цела? Тошнит?
— Нет…   – буркнула девушка и потерла одну босую ногу о другую.
Он проверил зрачки, шею, грудную клетку. Повезло — переломов нет. Но лодыжка отекла, на животе и ногах — глубокие ссадины.– Так, красавица, голова цела. Гематома на лбу небольшая. Реакция зрачков на свет сочетанная, живая симметричная.

Она понимала, что ничем хорошим пребывание в медпункте точно не закончится. Упасть с дерева рядом с медпунктом и разбить бинокль...
– Смотри на кончик молоточка. Так, глазодвигательные нервы в порядке! Голову вперед-назад! На шее гематом нет! Голову вправо влево! Крутить головой не больно?
– Нет! – последовал ответ.
– А теперь, падшая красавица с биноклем, снимай футболку!
– Зачем? – Не поняла девушка. – Я не падшая, я упавшая!
– Осмотреть надо!
– Футболку осмотреть? Так она целая! Только испачкалась! – несчастная подчинилась. Под футболкой — ничего. Кожа загорелая, только под трусиками — белая полоса. Он быстро, без единого лишнего взгляда, прощупал рёбра, спину, плечи.
– И куда ты думала, когда лезла с биноклем на дерево! – Николай ощупал грудную клетку пострадавшей, не обращая внимания на законную девичью стыдливость. – Повезло тебе, ребра целы!
Девушка то ли от страха, то ли от прикосновения рук доктора к маленьким грудкам почувствовала, что кровь прилила ее лицу, а груди напряглась. Похоже, лифчика девушка не носила, хотя размер приближался ко второму номеру.
– Переломов нет! Теперь встань и снимай шортики. Вместе с трусами! Без лифчика загораешь?
Тело успело загореть, и кожа под трусиками осталась молочно белой.
– Мы загораем отдельно от мальчиков! А как в баскетбол играть – одеваем! Мальчики проигрывают, когда мы под футболки лифчики не надеваем!
Она стиснула зубы, но сняла. Он осмотрел таз, бёдра, колени — всё цело. Никаких внутренних повреждений. Только ссадины, да страх в глазах. Из глаз девушки потекли слезы. Конечно, Николай ее уже не раз видел ее голой и на осмотре и в бане, но тут она была с ним наедине и перспектива дальнейшего общения не предвещала ничего хорошего.
– Так, целостность каркаса грудной клетки и тазового кольца не нарушена! – доктор положил ее на спину и стал нажимать на подвздошные кости. – Ссадины на ногах, глубоких порезов нет. Теперь согни и разогни ноги в лодыжках. Покрути стопами. В общем, дешево отделалась! А теперь, красавица, рассказывай! – Николай стал смазывать ссадины йодом.
Голым ногам досталось больше всего.
– А что рассказывать? – девушка потянулась за одеждой. – Полезла на дерево и упала. Лазить по деревьям не запрещено!
– Погоди одеваться! Тарзанка! Наш разговор еще не окончен! – доктор стал смазывать ссадины на животе. – Фильмов насмотрелась! Так Тарзан без бинокля по деревьям прыгал. Так каким бесом тебя понесло с биноклем на дерево? Да еще перед медпунктом?
Девушка хлюпнула носом. Говорить правду ей совсем не хотелось.
– Повторяю вопрос! Не надо изображать из себя юную натуралистку, которая решила посмотреть, как птички порхают по веткам. Не поверю! И в зависимости от ответа я решу, что с тобой сделать!

Девушка вздрогнула и решилась.
– Я хотела посмотреть, что вы делаете с вожатой в медпункте. Она к вам часто заходит, и настроение у нее повышается. Ну, мы и поспорили с ребятами, что вы тут не только всех осматриваете!
– И что ты увидела?
– Вы чай пили, а потом телефон зазвонил и она пошла в отряд, а я с ветки упала. – Девушка старалась в сторону доктора не смотреть. Было понятно, что она врет.
– Значит, с ребятами поспорила? Смотреть в глаза! Значит, то, что я пью пить чай с вожатой, вы посчитали преступлением? А вот вечерам сидеть с биноклем на ветке... Пожалуй, стоит выгнать тебя из лагеря за нарушение режима и за то, что ты врешь мне даже сейчас.
– Не надо меня выгонять!
– А подсматривать надо? И бинокли разбивать? Продолжаю осмотр! Встать наклонись! Достань руками пол! А теперь присядь и встань!
— Зачем ты полезла на дерево, Лиза?
Он закрыл глаза и сделал глубокий вдох. «Ещё немного — и они бы нас застали».
— Ты понимаешь, что это — нарушение? Не просто любопытство. Это вторжение в чужую жизнь. В чужие границы.
Она кивнула, не поднимая глаз.
— Я мог бы отправить тебя к начальнице. Выгнать из лагеря. Но… я не хочу. Но я это сделаю, если ты не скажешь мне правду! О пока продолжим осмотр!
В жизни никогда девушке не приходилось делать голенькой спортивные упражнения под строгим врачебным присмотром.
– Так, суставы бедренные и коленные целые!
– Пожалуйста... Меня  физрук попросил. Я с мальчиком целовалась и дала потрогать себя немножко... А он нас поймал. В общем, дал мне поручение и бинокль. Мне снизу ничего видно не было! Пришлось на дерево влезть!
"Нас случай спас, что этой сопливке не удалось ничего толком рассмотреть, – думал Николай. – Физрук стукач, меня еще в городе предупредили! И мальчик вряд ли без задания остался! Надо Светку предупредить!"
– Сейчас проверю живот на травму внутренних органов!  Сама понимаешь, безнаказанной ты отсюда не уйдешь! – доктор гладил и разминал ей живот по часовой стрелке начиная с правой подвздошной области. – Живот не вздут, перистальтика не нарушена!

– А без наказания можно? – голос девушки дрогнул.
"Сводить ее в душ? Повторить то, что я сделал со Светкой? /Тогда меня прямо из лагеря увезу в тюрьму, а там... - Доктор отогнал наваждение. - Нет! Спасибо светке, что меня выдоила! Но наказать надо!"
– Без серьезного и весьма болезненного наказания никак нельзя! Впрочем, вариант второй, безболезненный: в наказание за нарушение режима тебя вон из лагеря. С треском! Подыши животом! Так, понятно, повезло тебе! Внутренние органы похоже, целы!

– Не надо меня из лагеря! – девушка стала всхлипывать, чувствуя, что Николай добрался до исследования низа живота. – Меня папа прибьет!
– Тогда возвращаемся к первому варианту: доктор закончил осмотр, вымыл руки, вынул брючный ремень. –   Ложись на живот! Сделаю тебе воспитательную физиотерапию! Выбирать тебе!
Увидев ремень, девушка быстро заморгала глазами.
Прикрывая груди и низ живота, она вытянулась на кушетке.
– А без этого нельзя? – тихо спросила она. – Физрук мальчику сам ремня всыпал. А я испугалась и согласилась на задание.
– Нет! – доктор сложил ремешок вдвое.
– А из лагеря не выгоните? – наказание она решила перенести, как юная молодогвардейка, и скрестила руки на груди.
– Это зависит от твоего поведения! – Николай взмахнул ремнем.
"Все равно без порки я не осталась!" – подумала девушка, принимая первый удар. – Надо было от физрука вытерпеть!"

– Придется добавить ума через одно место! – доктор ударил еще раз, стараясь попадать только по незагорелому под трусами месту.
Девушка посмотрела на воспитателя  и отвернулась.
Выпоров, весьма милостиво, стукачку, доктор подумал, что в медпункт надо обязательно повесить более плотные занавески.
Наказание она вынесла без единого звука, но простыня на кушетке стала мокрой от слез.
Осмотрев результат работы ремня, он намочил вафельное полотенце холодной водой и положил его на покрасневшую попу.

– Остынь пока! – Мужество заслуживает уважения!
Девушка жалобно всхлипывала, мелко вздрагивая всем телом. Постепенно она успокоилась.
– Можешь принять душ, и одеться! – Николай решил дать девушке успокоиться, и поставил греть воду.
"В душ к ней не пойду! Еще одно искушение! Нет! Тут ее подожду! Чаем и пряником я ее угощу. Заодно, может, еще чего интересного узнаю!"
– Спасибо! – от чая стукачка не отказалась, но пила и ела молча, стараясь в сторону доктора не смотреть.
Доктор и не догадывался, какая беда обошла его и вожатую Светку на этот раз стороной.
К моменту выхода девушки из медпункта наказанное место почти пришло в порядок.
—  Пей и ешь пряник! — Он вскипятил воду, налил два стакана чая и достал пряники.—  А если ещё раз — уедешь домой.  - Он протянул ей стакан. Она взяла, дрожащей рукой.Поняла?
— Да… — прошептала она.
— И запомни: смотреть — не значит знать. А лезть в чужую жизнь — не приключение, а предательство доверия.
— Иди в отряд. И больше не лазь по деревьям. Особенно — с биноклем.
Когда она ушла, Николай сел на край кушетки. Сердце билось тяжело.
«Пришлось выпороть! Не гуманно, непедагогично, но справедливо! Чтобы спасти Светку и себя».
***
Разговор на закате
Вечером, когда лагерь утих после ужина, Николай вышел к озеру. Светка  смотрела на берегу, как дежурные из ее отряда убирают пляж и готовят баскетбольную площадку к завтрашним соревнованиям, сама она  — сидела на бревне, обняв колени, глядя на работающих детей. Волосы растрёпаны, лицо уставшее, но глаза — живые.

— Привет, — сказала она, не оборачиваясь. — Что с Лизой случилось?
Он сел рядом. Рассказал — коротко, без драмы:
— Лиза Чернова упала с дерева. Перед медпунктом. С биноклем.
Светка молчала. Потом тихо:
— Она… нас видела?
— Нет. Упала, как только заняла пост. Но… она сама созналась. Сказала, что хотела посмотреть, «что вы там делаете». А потом выяснилось, что бинокль ей дал физрук.
Светка вздохнула.
— Глупо получилось. Очень глупо.
— Да, — согласился он. — Но я попросил её не рассказывать никому. И тебя прошу — не наказывай. Я ее уже выпорол, чтоб неповадно было. Она сама решила, что это лучше, чем выгонят из лагеря.  Больше — не надо.
— Почему? — спросила она, глядя прямо в глаза. — Она же лезла подглядывать!
— Потому что она — ребёнок, а со времен римского права два раза за один проступок не наказывают. А мы — взрослые. И если мы начнём её карать за то, что она боится, любопытна, глупа… то чем мы лучше тех, кто шпионит за другими?
Он помолчал.
— Она у меня плакала, но порку вытерпела мужественно. И я понял: ей   нужно не только наказание, но и  — чтобы кто-то сказал: «Ты ошиблась. Но ты всё равно достойна быть здесь».
Светка долго смотрела на него. Потом кивнула.
— Хорошо. Не трону. о… будем осторожнее?
— Будем, — сказал он. — Хотя… не надо портить себе будущее.
Она улыбнулась — чуть грустно, чуть тепло.
— Будущее портить не будем! Ты хороший врач, Николай.
— Просто стараюсь им быть.
Над озером опускался закат. Вода стала красной, как угли костра. Где-то в лагере зазвонил колокольчик — вечерняя линейка.
Они встали, позвали ребят и пошли обратно — не вместе, но и не врозь.
Как два человека, которые знают: доверие — это не право, а обязанность.
------------------------
*  Только в 1970-х в СССР начали появляться первые прокладки и тампоны, сразу попав в "дефицит", относительно доступными  стали  в Перестройку, а массово продаваться начали в начале девяностых годов.

Продолжение следует