Гл. 10. Ночное купание

Лагерный доктор
Повесть времен заката СССР
Совместно с Василием Киндиновым

Гл.10. Ночное купание.

Жизнь в пионерлагере текла размеренно, как река в августе — спокойно, но неумолимо. Каждое утро — линейка, подъём флага, строгий перекличка по отрядам. Вечером — спуск флага, отчёт старших вожатых, последние распоряжения директора. Никакой строевой подготовки, как в советские времена, но порядок был железный: завтрак, занятия, обед, адмиральский тихий час (который старшие отряды терпеть не могли — «мы уже взрослые!»), полдник, купание, ужин, костёр или кино, отбой.
Доктор Николай наблюдал за этим ритмом из своего медпункта —   избушки на краю лагеря. Он псил отчеты, лечил ссадины и ушибы. Ему было неловко. Он знал: для девочки это — позор. Но правила есть правила.
А теперь… ночь.
Воздух был тёплый, почти душный, но над озером стелился лёгкий туман — прохлада поднималась от воды. Луна встала высоко, серебряная, полная, будто специально для кого-то. Доктор вышел из барака потихоньку, в одних тапочках, без халата. Хотелось вспомнить своё детство — как они с пацанами сбегали ночью купаться, пока вожатые храпели. «Мне никто не мешает купаться ночью!» — усмехнулся он, спускаясь к пляжу.

Но он оказался не один.
У самой кромки воды стояла девушка в белом платье. В лунном свете она казалась призраком — хрупкой, почти невесомой. Потом — нырнула. И… не вынырнула.
Сердце доктора замерло. Он бросился в воду — холодная, чёрная, обжигающая. Нащупал, схватил за руку, вытащил на берег. Девушка была без сознания, губы синие, вода хлюпала в груди.
— Русалочка недомерочка! — выдохнул он, перевернув её на колено, надавил на спину. Вода хлынула изо рта. Потом — ещё. Она закашлялась, задрожала.
Он дал ей пару лёгких оплеух — не из злости, а чтобы вернуть в реальность. Глаза открылись — большие, испуганные, невидящие.
— Идти можешь? — спросил он, помогая сесть.

В лунном свете она напоминала фарфоровую куколку, только что вынутую из шкатулки — хрупкую, мокрую, с растрёпанной короткой чёлкой вместо косы. И всё ещё — красивую. Но ему было не до красоты. Его трясло от адреналина.


Он не знал, что она хотела этой ночью — забыться, искупаться, или…
Но одно понял точно: она не должна была уйти в эту воду одна.
Он узнал в девушке свою пациентку, которую несправедливо подверг  санобработке по поводу педикулеза. Та, выдержав помывку и вонючий шампунь, молча покинула медпункт, опустив глаза...
В свете Луны ему показалось, что на пляже сидит ожившая куколка из фарфора, которая едва не разбилась.
— Да в медпункт. Там поговорим, — сказал он, подавая руку.
Она кивнула, дрожа всем телом. Босые ноги оставили мокрые следы на песке.
Он вёл её молча. За спиной — тихое плесканье волн. Над головой — луна. А в груди — странное чувство: стыд за прошлое и тревога за будущее.
На берегу остались её тапочки — один вверх, другой — вниз, будто она бежала к воде, не думая ни о чём.

"Знаю, что этой малышке ремешок знаком! Придется знакомство возобновить!"
Разговор был для утопленницы очень неприятным.
Для начала Николай заставил ее полностью раздеться, повесил мокрую одежду на масляный радиатор, и   осмотрел с головы до ног и выслушал фонендоскопом. На этом неприятности не закончились.
– Меня в отряде презирают! – плакала она, – вшивкой дразнят! А мой друг по несчастью не остался на вторую смену.
– Тебе было не страшно тонуть?
– Страшно было, но недолго! Потом я поняла, что тону, и мне стало все равно,  потом сознание  совсем выключилось…  Очнулась я на берегу от боли. Это вы, выдавив из меня воду, отвешивали  оплеухи, приводя меня в чувство.
И тут ее слезы высохли.
Она увидела. как доктор вынул из брюк ремешок и сложил его вдвое.
– Бить будете? – спросила она.
– Обязательно!  Ты согласна, что порку заслужила?
– Да! – спокойно ответила девушка.

Доктор разложил девушку на кушетке и высек, приговаривая:
– Это за ночной поход на озеро, это за утопление, а это тебе от меня!
 Девушка не кричала, не сопротивлялась, но дала волю слезам.
Когда все кончилось, Николай напоил ее снотворным и положил спать в изолятор.
– Я занавески закрыл, и ты постарайся уснуть...
Проснувшись утром, девушка оделась за ширмой в просохшую за ночь одежду..
С доктором она не разговаривала, но от чашки какао не отказалась.
Николай, внимательно осмотрев ночную пациентку, не нашел никаких серьёзных проблем. Следов от порки почти не осталось.

Утром в лагере поднялась тревога. Вместо девушки на кровати нашли свернутое одеяло, на берегу озера нашли ее тапочки. Физрук, командовавший поисками, собирался уже вызывать спасателей, но старшая пионервожатая Светка  решила проверить медпункт.
Доктор, надев беруши, заполнял журнал.
– Что за шум? Девушка у меня! У нее заболел живот. Я сделал ей клизму, и она лежит в изоляторе.
– А почему ее тапочки у берега озера? – не поняла Светка.
– В отряде умеют шутить! – уточнил Николай, и добавил, что не надо весь отряд наказывать.
– Всех накажу! – физрук пообещал, что весь отряд будет рвать крапиву на щи к обеду голыми руками.
Доктор, сказал, что за боли в животе непедагогично наказывать весь отряд, а шутка с тапочками и одеялом не заслуживает столь сурового группового наказания.
Он  отпустил несостоявшуюся утопленницу под присмотр Светки.

Продолжение следует