Азбука жизни Глава 9 Часть 142 Счастье - это видет

Глава 9.142. Счастье — это видеть таланты других!

«Как легко льётся ВАШ рассказ… В одной среде, в одном пространстве я вижу век XIX и век XXI. Моё сознание допускает такое смешение. Мне нравится», — писали мне.
Или вот: «Необыкновенные люди, хотелось бы познакомиться».
А я отвечала, сдерживая улыбку: «По жизни они даже лучше. Это я из скромности сдерживаю свои чувства по отношению к ним».
И самое трогательное: «Какая Вы счастливая, что живёте в окружении благородных людей, для которых честь и совесть не пустые понятия… Пусть на протяжении всей жизни с Вами будут только такие люди».

Счастье… Да, я счастлива именно этим. Когда ты способен видеть и ценить таланты других, а о себе думаешь, что кто-то, явно, направляет тебя свыше. Наверное, это и есть те самые «издержки» воспитания, где в семье не давили, а открывали мир. Хорошо это или плохо — не мне судить.

«А что ты подразумевала под этими “издержками”, когда отвечала на рецензии?» — спросили меня сегодня.
И я, глядя на всех собравшихся, смогла сказать совершенно искренне:
«Сейчас я смело могу сказать, Ксения Евгеньевна… Насколько же я, действительно, рядом со всеми вами была счастлива и защищена».
«Но и ты отвечала нам тем же, — улыбнулась мама. — Сколько преподаватели с улыбкой вспоминали, как ты пыталась выкрутиться на уроках, если не успевала подготовиться».
«Рассчитывала на перемены! — засмеялась я. — Ребята надо мной смеялись: “Зачем читаешь учебник по истории прямо перед уроком?”»
«Всё равно “уплывала” в Древнюю Грецию, удивляя даже свою самую преданную поклонницу, — добавил Влад. — Почему вы смеётесь, Марина Александровна?»
«Анна Ефимовна всегда специально вызывала её, Влад, когда Виктория была не готова, — пояснила мама. — Знала, что та всё равно блеснёт эрудицией».

Понятно. Все мои школьные проделки обсуждались даже с Ксюшей — я вижу это по улыбке моей любимой невестки.
«А что вы все хотели? — развела я руками. — Если мой прадед, вместо сказок, в четыре года рассказывал мне мифы Древней Греции. Расслаблялась я только с няней».
«Которая занималась с тобой музыкой, — мягко сказала мама. — Для неё это было счастьем. Своей семьи не было, и она всю себя отдавала тебе».
«А она… не ревновала?» — не удержалась я от вопроса.
Ксюша, что редко бывает, не дала маме ответить:
«Ей, Виктория, было некогда. Она училась сама, готовила диссертацию».
Мы с мамой переглянулись, глядя на нашу красавицу с безмолвной благодарностью.
«Надеюсь, вопрос ты задала, не задумываясь?» — подал голос Эдик.
«Она в последнее время уже реже пишет о зависти, — улыбнулся он в ответ на всеобщий взгляд. — Совсем реже».
Все улыбнулись. Конечно, такие мысли не могли ко мне прийти.
«Чему улыбнулась?» — спросил Эдик.
«Я с твоей мамой и мамой Владика, Эдик, чаще виделась, чем со своими одноклассниками — они нас из школы в школу возили».
«Какое красивое детство у вас было!» — воскликнула Диана.

Вересов, вышевший из кабинета, не выдержал и качнул головой. Как же он, кажется, завидует этой нашей общей истории, этой дружбе, хоть я сейчас и рядом с ним. Но он больше жил в Париже, с Альбиной Николаевной. Вот и наш старшенький сейчас с ней во Франции, в Сен-Тропе. А бабуля здесь. Ждёт, какие баллы получат её талантливые ученики на экзаменах. Она так много в них вложила.

Вот оно и есть настоящее счастье — не в собственных достижениях, а в этом умении видеть, беречь и гордиться талантами тех, кто рядом. От прадеда до первой учительницы музыки. От школьных друзей до сегодняшних коллег. Это и есть та самая среда, то самое пространство, где живут честь и совесть. И мне бесконечно повезло в нём оказаться.