Азбука жизни Глава 8 Часть 143 Никакой внешней оза

Глава 8.143. Никакой внешней озабоченности

Мы сидели рядом на диване, и Николенька держал в руках распечатку. Небольшой отзыв от читателя, простой и какой-то по-домашнему тёплый. Он прочитал его вслух, неспешно, давая словам отзвучать в тишине нашей гостиной.

«Наша жизнь проявляется в мелочах. Наши обыденные диалоги характеризуют нас лучше, чем показные речи. И какое счастье, когда двое с годами не утрачивают интереса друг к другу и остаются интересными собеседниками. Но за этим всегда стоит каждодневный, не видимый посторонним труд двоих. Вас интересно читать. Всего доброго, творческих успехов!»

А ниже — ещё один, короткий, будто сделанный на полях карандашом:
«Даже не верится, что могут быть такие уважительные отношения друг к другу. Никакой внешней озабоченности, только восхищение, доброе пожелание… Хороший пример того, как нужно строить атмосферу своей жизни… Несколько строк, но они дают повод задуматься о самом важном — образе организации отношений в семье. Пусть будет так на самом деле… С уважением».

Он положил листок на стол и повернулся ко мне, его взгляд был мягким, вопрошающим.
— И как, родная?

Я посмотрела на него, на его спокойное, любимое лицо, на которое я могла смотреть часами, и почувствовала, как внутри что-то сжимается от щемящей благодарности. Не к тем незнакомым людям, написавшим эти строки, а к нему. К самой судьбе.

— А знаешь, Николенька, — сказала я тихо, — если бы тебя не было… Если бы не было всех вас, моих близких, — я бы вас всех придумала. Вымыслила. Иначе… иначе я бы не выдержала всего того ада, который творится сегодня в мире.

Голос мой дрогнул, но я не стала его скрывать. Только с ним я могла себе это позволить.
— Эта ложь, эта грязь — и физическая, и, что страшнее, нравственная… Она потрясает своими масштабами. Ненависть, злоба, беспринципность, убогая зависимость от самых низких потребностей… Желание кого-то оскорбить, унизить, лишь бы на фоне этого жалкого пасквиля поднять себя в собственных глазах. Они поливают грязью самодостаточных людей, тех, кто многого достиг, кто стал целой эпохой… Настоящий человек, Николенька, никогда не посмеет причинить боль другому. Неважно, кто этот другой и на какой ступеньке стоит. Боль — это предел. Это та черта, за которую нельзя.

Он слушал, не перебивая, его лицо было серьёзным.
— Согласен, любимая, — сказал он наконец, и его голос прозвучал твёрдо и ясно. — Нет ничего более мерзкого в жизни, как ты говоришь, чем позволить себе зависеть от этих внешних, грязных ветров. Пусть дуют — мы-то с тобой в своей крепости.

Он взял мою руку в свои, и его ладонь была тёплой и надёжной.
И тогда я увидела в его глазах то самое — счастье. Непоказное, глубокое. Он смотрел на меня и верил. В отличие от тех читателей, которые гадали, «пусть будет так на самом деле», — он-то знал. Что это — на самом деле. Что я перед ним — живая, настоящая, со всеми моими страхами, болью и силой. И что он для меня — точно такая же живая крепость, опора и смысл.

Никакой внешней озабоченности. Только это — тихое, ежедневное чудо взаимного спасения. Которое и правда стоит каждодневного, невидимого труда. И которое — единственный наш ответ тому хаосу, что бушует за стенами.