Двойник как неотделимая часть внутреннего Я

Познакомившись с достаточно известными посткаторжными произведениями великого русского писателя Фёдора Михайловича Достоевского решено было составить представление и о более ранних работах автора. Продвигаться получилось по хронологии и после знакомства с романом «Бедные люди» передо мной оказалась гораздо более интересная и сложная по своему наполнению Петербургская поэма «Двойник». Здесь стоит отметить, что будет не совсем справедливо называть данный текст совершенно ранним, поскольку была проведена авторская редакция уже в 1866 г. После которой как-раз и появилась приписка с «поэмой».


Можно сказать, что это первое произведение, в котором начинает появляться фирменный психологический уклон Достоевского в описании своих персонажей. В начале чтения передо мной предстала достаточно фантастическая картина, где у титулярного советника Голядкина внезапно появляется двойник, который всем совершено походит на свой оригинал, за исключением отдельных черт характера и манер поведения. Повествование казалось странным и достаточно абстрактным, местами сравнимым со сновидениями. Такой стиль чрезвычайно напоминал произведения Франца Кафки, где выдержана исключительная иллюзорность изложения.

На протяжении всей истории двойник титулярного советника Голядкина старался подпортить жизнь своему оригиналу, что у него удачно получалось. Главный герой не мог понять такого некультурного поведения своей копии и до самого конца истории так и не понял изначальных мотивов.


Главным переломным моментом для меня, как для читателя стал последний эпизод с собранием у Берендеева, когда главного героя любезно приглашают пройти в комнаты и пожать руку недавним врагам (что совершенно противоречит всему предыдущему поведению действующих лиц). В какой-то момент в комнаты входит доктор и увозит Голядкина вместе с собой. На этом моменте наш герой видит доктора следующим образом: «Два огненные газа смотрели на него в темноте, и зловещею, адскою радостию блестели эти два глаза. Это не Крестьян Иванович, но только не прежний, это другой Крестьян Иванович! Это ужасный Крестьян Иванович!». Именно здесь становится отчётливо понятно, что с окружающем миром всё в порядке, а проблемой такого странного, абстрактного повествования является сам титулярный советник и положение его психического здоровья.

Этот момент заставляет переосмыслить все ранее происходящие события. Теперь понятно из-за чего смеялся слуга Петрушка, при расспросах Голядкина о своём коварном двойнике, можно объяснить и первое ночное появление двойника именно в квартире титулярного советника.

Такой интересный приём был введён автором для разделения личности Глядкина на две враждующие половины, с противоборством которых мы в процессе повествования детально знакомимся, правда более описана получается именно та часть, которая отличается большей «забитостью» и внешней жалостью. Двойник как бы являет то, кем хочет быть наш скромный советник, не навешивающий маски в подходящий момент и не отличающийся склонностью к интригам. Копия своим поведением же показывает следующие, так не достающие качества оригиналу: наглость, хитрость, подлость, изворотливость.

Здесь можно и сделать вывод о том, что все проблемы Голядкина и странное отношение к нему окружающих создано самим Голядкиным через его нездоровое поведение. Есть, конечно разные мнения касательно реальности самого двойника главного героя. Так же в научных кругах разнятся мнения о причинах сумасшествия титулярного советника: внутреннее ли противоборство подкосило его психическое здоровье или же давление внешней среды в лице холодной бюрократии, подлых коллег и проблем с нормальным устройством семьи для лица такой должности и такого достатка.

Тем не менее, точно можно сказать о исключительно гнетущей атмосфере этого произведения. Читая, мы как бы видим мир глазами сумасшедшего человека, и его возрастающая паранойя перекладывается на читателя, не нашедшего ответов на множество вопросов в начале повествования.