1

Жарко, невероятно жарко.
Жар идет откуда-то из живота,обволакивая все тело. Ощущение,что каждая клеточка организма медленно плавится, как сыр пармезан в раскаленном  топленом масле.
-Топленое масло называется гхи, - пришла в голову мысль, и, вероятно, чтоб я ее не забыл,трижды ударила куда-то в область правого виска.

Подъезжаем, да,мы подъезжаем. Я узнаю это нагромождение камней. Такое впечатление, что эти серые глыбы, играя и  забавляясь , причудливо выложил вдоль дороги какой-то великан.

Волна раскаленного воздуха бьет в лицо, я слизываю языком пот с верхней губы, рот мгновенно наполняет соленая слюна.Тревога нарастает,сердце начинает бешено колотиться, я знаю, что надо бежать, возвращаться назад, не приближаться к камням,но, почему то продолжаю сидеть на раскаленной броне БТРа.

Гхи, гхи, гхи. Опять боль в виске,  на этот раз острая, пульсирующая. Боль выдернула меня из того проклятого места, где я больше никогда не хотел бы оказаться, и я открыл глаза.
С удивлением поняв, что гхи, гхи это, не что иное, как стук в дверь, я встал, стряхнув с себя остатки тяжелого сна,и отодвинул шпингалет деревянной двери.

На пороге стоял улыбающийся Мурад Ахмедов, мой сокурсник и сосед по общаге.
-Спишь, все еще спишь,мы встали уже, жара на улице, тридцать сегодня, воду холодную опять отключили,пошли к нам, Юрка принес два бидона браги,сам ставил, опохмеляться будем. Ведь уже можно, кто нам сейчас что сделает, дипломы то уже выдали, все, никто не заберет,мы уже не студенты, распределение подписали,все, нужно это дело отмечать. Выпьем, потом еще поищем, может у таксистов найдем водки,дипломы то один раз дают, а то дороги хорошей не будет.
Мурад тараторил так быстро, что если на секунду отвлечься, и упустить нить его мысли, разговор можно считать несостоявшимся, к началу клубка вернуться будет невозможно.
- Какой дороги?-уточнил я.
- Ну как какой дороги? Когда ректор нам вручал дипломы он что сказал? Доброй дороги выпускники. Вот, чтоб дорога была доброй,ее надо полить хорошенько,  обычай такой, так у нас в Казахстане все делают.Сухой закон он же для студентов. Нам теперь можно. Обычай такой. Древний обычай для хорошей дороги.

Черные, как итальянские маслины, глаза Мурада блестели, его простодушное круглое лицо выражало радость общения со мной.
Никто и никогда не мог определить правду говорит Мурад или сочиняет на ходу очередную байку. Вот, например,на первом курсе он всем хвастал,  что его дядя бай. Коммунист, но бай.Имеет тысячу баранов и три жены. Многие сомневались, а я ему верил. Ну как без такого дяди смог мальчик из казахского аула  поступить в престижный российский вуз? Кто бы дал ему направление для поступления, без которого советское государство не желало учить будущих следователей? Конечно без идейного бая-родственника тут не обошлось.
- Ты не знаешь почему масло называется гхи?-спросил я Мурада.
- Наверное так называется самое лучшее масло,высшего сорта, очень гхарошее масло, гхи-это сокращение такое, - не моргнув глазом ответил Мурад. Мой вопрос его ничуть не удивил.
- Так ты идешь?
- Да, начинайте без меня, сейчас приведу себя в порядок и приду,- ответил я, пытаясь понять логику ответа Мурада.
- Если еда какая есть, прихвати,  вчера все съели, а сегодня  ничего  еще не готовили,да и денег ни у кого нет, и талоны уже отоварили,вообщем хавчик йок,  - попросил Мурад и пошел вдоль по длинному коридору походкой борца-вольника, многократного чемпиона института в весе до сорока восьми килограмм.

Я вернулся в комнату и сел на кровать. Июньское солнце смотрело в нашу двенадцатиметровую комнату. Штапельные шторы в клетку, которые мой сосед Серега привез из дома, не выдерживали его веселого натиска, и сдавались, пропуская золотые дорожки. Две железные кровати с продавленными панцирными сетками, полки с учебниками, плакат с Джеки Чаном в кимоно,деревянный стол, покрытый зеленой, видавшей виды клеенкой, шкаф на ножках, наверняка помнящий первую пятилетку, деревянная дверь с облупленной масляной краской и многократно выбитым, и вновь вставленным замком. Я смотрел на эти, ставшие привычными за четыре года, пазлы нехитрого студенческого быта. Скоро все изменится. Скоро. Почему то  я понял это именно сейчас, именно в эту минуту. В моей жизни больше не будет лекций,экзаменов, общаги с  ее специфическим запахом, бьющим в нос еще в вестибюле, какого-то особого безмятежного студенческого братства, возникающего когда молодые люди учатся и живут вместе. У меня будет новая дорога, другая,пока еще скрытая от меня, жизнь. Щемящее чувство предвкушения чего то неизвестного заполонило душу.

Новая дорога, и ее надо полить, сказал Мурад, и это обычай его родного Казахстана. Почему полить? Странное выражение. И какое-то несуразное. Может обмыть? Опять же нелепо. Придумал наверняка. И почему  поливать надо непременно брагой или водкой, а не пивом,  например. Впрочем,  в 1988 году в стране буйствовал и исправлял народ от алкоголизма сухой закон, так что никакого спиртного легально было не найти.
Ну брага, так брага, обычай так обычай. И неважно, что мы на Урале, а не в казахской степи, и что Мурад выдумщик. Я понял, что просто хочу насладиться последними днями общения с друзьями, хочу как можно дольше ощущать  себя беззаботным пацаном. Надев свежую футболку и обнаружив на нашей импровизированной кухне два яблока и пачку печенья с интригующим  названием зоопарк, я отправился в 316 комнату.

Продолжение следует ..наверное.

Июнь 2022 года.