Хочу бежать. Не от себя - к себе

29 августа

В моей жизни всегда был какой-то спорт. Я считал, что он необходим для поддержания себя в форме. Иногда я даже занимался им более или менее системно. Был, например, период, когда я хотел накачать мышцы и тренировался по определенной схеме, чередуя силовые и аэробные нагрузки.

Я распланировал график занятий, чтобы на тренировку уходило не более 45 минут. Для этого были приобретены: атлетическая скамья, пять пар гантелей, чтобы не тратить время на смену весов, и небольшая штанга. Потом уже докупались другие аксессуары: велотренажер, утяжелители для ног, эспандеры и резиновые бинты для занятий во время отпусков и командировок. Спортивный зал я устроил на лоджии, построив там отдельный шкаф для всего спортивного инвентаря.

Еще я купил десяток книг по эффективным упражнениям и спортивной диете. В одной из них я и вычитал про очень эффективную систему, обещавшую ощутимый результат в течение трех месяцев. Я сделал все, как там было написано: занимался шесть раз в неделю, чередовал и постепенно увеличивал нагрузки на разные группы мышц, бегал по утрам по три километра и даже вел скрупулезный подсчет потребляемых калорий.

Через три месяца я почувствовал себя сильнее, но никакого рельефа мускулатуры у отражения в зеркале не нашел, как ни присматривался. Я ужасно расстроился и решил, что, возможно, нужно еще время. Ведь у меня изначально вообще почти не было мышц. И продолжил занятия. Даже поспорил с сыном, что к новому году подтянусь на турнике восемь раз, вытягивая тогда едва полтора-два. Через три месяца морозным декабрьским утром мы спустились во двор к турнику. Я подтянулся восемь с половиной раз. Результат был ощутим, но никакие бицепсы и дельты, никакие квадраты на животе так и не просматривались. Хотя нет. Перспективу квадратов на животе с некоторым трудом все-таки можно было угадать.

Позже я узнал, что быстрое наращивание мышечной массы — не есть результат только упорных тренировок. Оказывается, мышцы — такой же талант, как слух, голос и многое другое. И дается он далеко не каждому. Например, культуристы — это люди, обладающие талантом к наращиванию и сохранению больших объемов мышц. Тогда я и понял, почему так бесплодны мои занятия с гантелями и штангой. У меня просто нет мышечного таланта.

Я узнаю и то, что определенные спортивные способности у меня все-таки имеются. Я, например, могу очень долго бежать на сравнительно низком пульсе. Мой средний пульс на дистанции 10 километров при темпе 6 минут на километр — около 130 ударов. У многих такой пульс возникает уже на быстрой ходьбе, а на беге, так вообще все 160–170. Так что Господь не совсем обделил меня талантами в спорте. Спасибо Ему большое.

Открытие это будет сделано существенно позже. А пока осознание своей мышечной бесталанности сильно меня расхолаживало. Получалось, что как ни старайся, поигрывать рельефом мускулатуры где-нибудь на пляже в Испании мне, похоже, не светит. Крушение атлетических надежд привело к снижению интенсивности тренировок с отягощениями. Но свой спортивный арсенал я распродавать не стал. Во-первых, жалко, ведь столько сил, а главное — средств вложено. А во-вторых, форму все равно надо поддерживать. И время от времени я возвращался к гантелям.

Вот и сейчас мой домашний спортивный зал со мной, и занимает добрую треть большой комнаты. Я пользуюсь периодически всеми снарядами, хотя и не с тем усердием, как раньше. Спортзал — логическое продолжение моей музыкальной студии, которая разместилась в той же комнате. Пирамида с гантелями стоит рядом с электропианино и двумя гитарами на стойках. Все — благородного черного цвета. Я иногда посылаю фотографии своей творческой «пещеры» женщинам, с которыми знакомлюсь. Это производит на них глубокое впечатление. Поначалу. Потом проходит.

3 сентября

Бег для меня долго был просто аэробикой. Я бегал по 30–40 минут два или три раза в неделю. Подход состоял в том, чтобы разбить тренировку на пять частей, и бежать каждую часть с нарастающей интенсивностью. Трудно сказать, было ли это эффективно. Лишних пять килограммов такие тренировки сбросить не помогали.
 
Знакомый инструктор по фитнесу сказал, что жиры начинают сжигаться после сорока минут непрерывной тренировки на пульсе выше 135 ударов в минуту. Позже, когда я начну бегать по полтора-два часа подряд, я пойму, что он был прав. Но тогда мне было трудно даже представить себя в таком режиме.

Систематически я начал бегать позапрошлой весной в рамках подготовки к походу в горы. Я хотел потренировать выносливость и дать себе побольше кардионагрузок. Но, зная об опасном влиянии регулярного бега на суставы, очень боялся себе навредить. В таком деле нужен был живой тренер, поскольку для длительных пробежек нужна правильная техника. Его не пришлось долго искать. Одна из моих коллег по интернет-маркетингу руководила сервисом подбора тренеров на разные виды спорта, и сама проводила тренировки. К ней я и обратился.

Со Светой в тренировочный режим мы входили постепенно. Сначала чередовали бег и ходьбу, планомерно сокращая продолжительность ходьбы. Месяца через два Света предложила мне пробежать дистанцию пять километров. На время. Такие забеги регулярно устраивало в парке у моего дома сообщество бегунов. Я решил попробовать.

Эти первые пять километров дались нелегко, хотя для начинающего результат был вполне приемлемый. Кажется, не более 32 минут. Очень тяжело пришлось на последнем подъеме, я еле волочил ноги, и после подъема начали болеть связки тазобедренных суставов. Но на финишное ускорение сил хватило. Света бежала рядом и подбадривала меня, она сказала, что это моя настоящая маленькая победа. И сама дистанция, и финишное ускорение, на которое не у каждого находятся силы. А у меня нашлись.

7 сентября

«Не было бы счастья, да несчастье помогло» — такая у нас пословица. К сожалению, это правда. Мы часто растем только через боль. Я во всяком случае точно. Не знаю, сколько я бы еще топтался на этих пяти километрах, если бы не болезнь дочери, о которой я писал в прошлой главе.

Весь август и часть сентября она провела в инфекционной больнице в тяжелом состоянии. Врачи говорили, что организм не хочет бороться. Я не мог отделаться от мысли, что ее болезнь — прямое следствие нашего развода и я в ответе за все случившееся.

Я был близок к отчаянию. Главным образом от собственного бессилия ей помочь. Когда мне было восемь лет, я получил ожог третьей степени обеих ног. Мне тогда требовалось переливание крови, и отец отдал какое-то невообразимое количество своей. Я бы сейчас тоже отдал дочери всю свою кровь и любой свой орган, чтобы она поправилась. Только ничего этого не требовалось.

Я каждый день приходил в больницу и однажды заметил, что в дни моих тренировок ей становится лучше. Я не знал, как точно это работало. Может, у нас была какая-то энергетическая связь, и во время тренировок у меня появлялась избыточная энергия, которая могла поддержать дочку. Размышлять над механизмом особого смысла не было. Объяснить это физическими законами я не мог. Но саму связь видел.

Я поделился своим наблюдением с тренером Светой. У нее тотчас созрело конкретное предложение: «Раз так, то тебе нужна хорошая цель для интенсивных тренировок. Давай готовиться к забегу на десять километров».

Десять километров?! Я пять-то едва пробегаю! Это казалось какой-то несбыточной мечтой. Фантастикой. Примерно из той же области, как «я и собственный бизнес». Хотя собственный бизнес у меня в тот момент уже был. Значит, не все так уж недостижимо. Уверенность тренера Светы также вселяла надежды. Но главное было в дочке. Ради нее надо было постараться сделать невозможное. Даже психологически я понимал, что мне, как воздух, именно сейчас нужна была цель, которая потребовала бы колоссального напряжения сил и воли.

Я поискал соответствующие забеги на эту дистанцию. Ближайший был в начале октября, прямо в день рождения дочки. Я решил, что это знак свыше. Мы начали готовиться.

17 сентября

Времени на подготовку было немного, но, по мнению тренера Светы, достаточно. Мы составили график тренировок. Три-четыре раза в неделю. Я старался максимально четко следовать ему, без всяких отклонений и поблажек. Все прочие дела были задвинуты на второй план. В тот месяц для меня не было ничего важнее этих десяти километров.

С сердцем и легкими не было серьезных проблем. Как я писал ранее, для таких нагрузок у меня был довольно низкий пульс, а контролировать дыхание я умел. Даже на высоком пульсе я умудрялся вдыхать носом. Сказались прежние занятия бегом, особенно в зимнее время, когда я специально работал над дыханием через нос. Теперь это получалось автоматически, и я не задыхался.

Основная сложность была в ногах. Примерно через полчаса непрерывного бега начинали болеть связки тазобедренных суставов. Короткие перерывы на ходьбу помогали, но бежать надо без остановок. Главной задачей стало по выражению тренера «закачивание ног».

Мы планомерно увеличивали нагрузку и время тренировок, преодолевали подъемы, делали ускорения и другие упражнения на укрепление ног. Два раза в неделю я тренировался вместе со Светой, два — самостоятельно. Я посылал ей регулярные отчеты о самочувствии и состоянии связок после тренировки.

Помню, дело шло медленно. Связки давали о себе знать через 35 минут непрерывного бега. Это 5–6 километров. На большее я был способен только с перерывами на ходьбу. Мы еще раз пробежали вместе со Светой пять километров на время. Мне удалось улучшить свой предыдущий результат на целых три минуты. Рост наблюдался.

После этого, видимо, что-то включилось у меня внутри, и время, которое я мог бежать безболезненно, стало увеличиваться. Сначала до 40, потом до 45 минут. По рекомендации Светы я провел несколько длинных тренировок по полтора часа, преодолев за это время дистанцию в 12 километров. Правда, с короткими перерывами на ходьбу. Тогда я понял, что могу одолеть и десять километров. «Если будет совсем невмоготу, — сказала Света, — пройдешь пару минут шагом. Но мне кажется, что ты сможешь и без этого».

Приближался день забега. Дочь уже выписали из больницы, и она проходила курс реабилитации дома. Я сказал ей, что бегу десятку, и что этот забег посвящаю ей. Она обещала болеть за меня. Пути назад не было. Не могу сказать, что был готов к такому подвигу на все 100%. Но я был уверен, что сделаю это. Хоть тушкой, хоть чучелом. Сделаю обязательно.

8 октября

Было хмурое воскресное утро. Я проснулся около восьми часов. Забег в полдень. Взгляд за окно навевал беспросветное уныние. Пасмурно, сыро. Первый осенний снег падал на землю и тут же таял. Термометр показывал ноль.

Как же не хотелось выходить на улицу! Тем более бежать. Больше часа по мокрому, усеянному лужами асфальту. Под мокрым снегом, по холоду и ветру. Пусть и в беговой, но не подготовленной к такой погоде обуви.

Мелькнула мысль остаться дома. Зачем так напрягаться? Ведь дочь выписали, кризис миновал, и можно пробежать в другой, более комфортный для такого забега день. Я колебался. Но… Я же обещал. У дочери сегодня день рождения. И я уже решил, что моим подарком ей будет памятная медаль об этом забеге.

Я надел термобелье, поверх него влагостойкую горную куртку, опробованную на Кавказе. В ней можно было выдержать небольшой дождь в течение трех часов. Еще взял комплект сухого теплого белья, чтобы переодеться после забега. Помолившись, отправился на смотровую площадку МГУ. Старт был там.

Куртка не подвела. Мокро мне не было. Ощущения холода тоже — я предварительно разогрелся, пробежавшись по парку. Хуже было с ногами. Во-первых, они промокли. Летние беговые кроссовки отлично пропускали воду. Во-вторых, и это было ожидаемо, к 50-й минуте заболели связки. Как я ни пытался бежать осторожно и не частить, они все равно болели. И чем дальше, тем сильнее.

Злость и обида захлестывали меня гораздо сильнее, чем ветер и снег. На ветер плевать. Но внутри все кипело от этой злости. Мысль перейти на шаг хоть на пару минут постоянно свербила в мозгу. Русский мат — отличное мотивирующее средство. Без него русскому человеку в трудных ситуациях прямо никак. В коротких словах заключено какое-то невероятное количество энергии. Я редко произношу их вслух, но мысленно грешу частенько. В тот день на двух последних километрах моей первой «десятки» я материл себя всего и особенно свои ноги. И это сработало! Бранные слова, которые только и жили тогда в моей голове, шаг за шагом приближали меня к финишу.

В забеге участвовало более 5000 человек. К последнему километру многие выдыхались. Я их обгонял, даже на своей почти пешеходной скорости. Кто-то обгонял меня. Чуть впереди бежала девушка, Я видел, что она держалась из последних сил. И это помогало держаться мне. Раз девушка может, то я просто не имею права отстать.

Последние 500 метров я уже вовсю хромал, подволакивая правую ногу. Но это все равно был бег. Очень медленный, но бег, а не шаг. Последний рывок — и… я пришел к финишу с гордо поднятой головой и счастливой улыбкой. Я сделал это.

Мой результат — 66 минут. Неплохо. После меня финишировало более полутора тысяч человек. Ощущение невероятное. Это и радость, и гордость, и огромное облегчение. Боль прошла примерно через полчаса после финиша. Переодевшись, я поспешил домой, там растер промокшие ноги водкой, принял 50 граммов под горячий бульон с пельмешками и обмыл добытую честным трудом медальку.

Медаль эту я через пару недель торжественно вручил дочери. Она обняла меня со словами «Папка, ты классный! Я тебя очень люблю». Было трогательно.

(Из книги "Мои дороги в поисках любви")
Полная версия доступна на портале Литрес.