Конец учебного года

   Июль. Чем жарче становится, тем ярче вспоминается Ташкент.

   Жара. Конец учебного года. Как всегда "кстати" комиссия.

   - Зой, ты подмылась?
   - ???
   - Комиссия едет.

   Это традиционная шутка Людмилы Давыдовны на приезд комиссии. Зоя - Зоя Григорьевна (самый строгий и опытный преподаватель по математике). Ее сам директор побаивался. Математика была и, наверное, остается до сих пор  в школьном приоритете.
   Страннее дружбы в этом коллективе я не видела. Даже внешне - это две противоположности. Людмила Давыдовна под 140 кг, Зоя Григорьевна - строго 50.

   - Зой, у человека должно быть телосложение. А у тебя - теловычитание.
                или
   - Съела свою морковку на завтрак?
 
   Так начиналось утро. Как самым уважаемым преподавателям им принадлежали кабинеты, самые близкие к учительской. Поэтому, они раньше всех попадали в эту самую учительскую и позже всех могли себе позволить выйти из нее после звонка. Создавалось впечатление, что они в ней живут постоянно, вот так, сидя рядом на диване. И громогласная Людмила Давыдовна в какой раз костерила всех подряд ( она в выражениях не стеснялась),  а Зоя Григорьевна как всегда криво ухмылялась. И если у последней на уроке - гробовая тишина, то у первой - тишина часто прерывалась взрывом смеха - это Людмила Давыдовна запускала очередной анекдот к месту или комментировала в своей манере очередную семейную ситуацию. Наряду с историей она преподавала семейные отношения.

   На этот раз комиссия прибывала определить психологический климат в коллективе. Уже легче. Хотя с психикой у учителей бывали нелады. Конец учебного года все таки. Усталость.
   В учительской в абсолютной тишине допроверялись контрольные работы, сочинения, диктанты.
   Вдруг, жалобное "и-и-и", переходящее то ли в плач, то ли в смех донеслось от соседнего со мной стола. Это учительница литературы и русского языка, Ида Николаевна уронила голову на стол, накрывшись очередным "шедевром", и издавала неопределенные всхлипы.
   Подбегаем к ней, берем тетрадь и читаем отрывок сочинения: " Тарас Бульба отважно бАролся с фашЫстЫми и пуЗкал  пАдАткоЗ ихние пАезда".

   Вопросы  анкет ОБЛОНО не представляли трудностей. Ответы писались легко, весело и честно. Один формулировался так: " С кем бы вы из коллектива пошли в разведку?" Отвечать только честно, ну, я честно и написала; "Со всеми, исключая Фаину Зиновьевну, так как она сломала ногу, и с ней плохо убегать от немцев. Нас точно поймают". Говорили, что директору пришлось их (комиссию) убеждать, что вот как только пройдет фестиваль театральных школьных кружков( а мы с классом подаем большие надежды), так он, директор, отправит  меня в длительный отпуск за свой счет.
   Ребята-школьники тоже уставали. Уроки продолжались быть наполненными несмотря на сильное пекло за окном. Как назло, Островский "Гроза".
   Говорить восточным мальчика и девочкам ( в классе - узбеки, татары, армяне ), что Катерина - луч света, так же бесперспективно, как пить лимонад в жару , утоляя жажду. Для них она заблудшая, не уважающая традиции семьи и старших, бесполезная в хозяйстве, женщина. И они, будь их воля, сами бы ее с того обрыва..
   Строила вопросы так: а согласен ли ты.., а не кажется ли тебе, что будь.. и т.д. Им оставалось кивать головой , не беря греха на душу.

   Комиссии уходили. а мы оставались со своими проблемами. Одной из проблем был сын директора школы. Мальчик борзел, срывал уроки. Директор посадил его в класс Людмилы Давыдовны. Однажды парило очень сильно, и мы надеялись на дождь с грозой. Гроза прогремела прямо в учительской: это Людмила Давыдовна, распахнув дверь одной рукой, второй , держа за шиворот недоросля, проволокла его до кабинета двух завучей, смежного с нашей учительской. Дверь захлопнулась и прогремел гром. Это140 кг доказали свое преимущество перед 60-ю. Бедная интеллигентнейшая  завуч, на которую свалился подросток, вынуждена была перескочить за другой стол и продолжить работу с журналами, будто ничего не видит и не слышит. Она как бы дала молчаливое согласие на этот непедагогический прием.
   Мы, затаившись как мышки. не проронили ни слова. Только еще больше пригнули  головы и вздрагивали от каждого шлепка или громыхания стульев. Сынок так всех достал, что никто за него не вступился - вынесли мы вердикт.
   Надо ли к этому добавить , что оставшийся в соседней комнате класс Людмилы Давыдовны притих и напряженно кумекал: жара жарой, а учебный год продолжается. Надо ли раньше каникул расслабляться или нет? Все говорит в пользу осторожности. Сиди тихо и не буди лихо. Учителя на грани разума, а некоторые просто наплевали на законы.
   Конец учебного года. Было жалко ребятишек: им бы сейчас на речку, искупаться. Ребятам было жалко нас: они уже не смотрели в наши надоевшие за год лица и уплывали мечтами куда-нибудь через окна, при этом терпеливо и тихо присутствуя. Все ждали одного: когда это закончится.
 
   У педагогов большие отпуска - ровно 2 месяца. Этого как раз хватает, чтобы привести голову в порядок и успеть соскучиться по работе. Хотя в некоторых странах ЕС, в Великобритании, например, а также в некоторых штатах США педагог , отработавший более 10 лет, не может быть присяжным в суде или свидетелем в виду его неадекватности, у нас пока так вопрос не ставился. Не знаю, как сейчас. По всей видимости здоровье учителей, как и врачей, сильно подорвано из оптимизаций разных. Но, тогда , имея в классах по 36 человек , мы все таки выглядели бодрячком. Три выходных дня  в неделю делали свое дело. Вот только июньская жара в Ташкенте портила наш характер.