Рывок

     Не ему, конечно, рассуждать о броске или рывке. Не легкоатлет-спортсмен, не альпинист, не горный турист. Или правильно говорить, - горный восходитель? Даже этого не знает, а задумался о таком понятия, как бросок или рывок! Что, - не надо ему об этом думать?

     Хотя нельзя запретить думать о чём-то тому, кому не положено об этом думать. Кем не положено? Те, которые хотели кому бы то ни было запрещать думать о чём-то, ещё не научились надёжно добиваться этой цели, - заставлять кого-то не думать о том, о чём не положено, ими, запрещающими, думать.

     Наоборот, те, которые хотели бы научиться запрещать о чём-то думать, научились только заставлять о чём-то думать. А запрещать о чём-то думать только продолжают учиться. Опять заговорили о том, что в Италии и во Франции снова стали болеть той болезнью, которая терзала мир, и его экономику,  два последних года. Миллион снова заболевших, то ли в одной только Италии, то ли в обеих этих странах, с Францией, вместе взятых. Он не стал в этом разбираться. Мысль понесла его дальше и в другую сторону. Хотя и касалась той же болезни.

    Его мысль совершила рывок в сторону определения ЦЕЛИ. Зачем снова говорят об этой болезни в Европе? Неужели и сейчас наши, толпами, поедут в Италию и во Францию, чтобы снова завести сюда к нам новый штамм вируса этой двухлетней болезни? И кто же больше виноват в распространении болезни здесь, у нас, - те, которые мотались по миру и тащили сюда эту заразу или пенсионеры, представители других групп риска заболеть этой заразой? Он не знает.

      Не знает он и  ЦЕЛИ того, почему сейчас, когда идёт Специальная Военная Операция, по телеку снова заговорили о трудностях Италии и Франции с этой двухлетней болезнью? Темпы заболевания повысились до ста тысяч заболевших в сутки. Но не смертельным штаммом прежнего вируса.

     А у нас? Вакцина помогает не сильно болеть всеми штампами этого вируса сразу. И вакцинация проведена так, что вроде бы уже создан коллективный иммунитет от всех существующих и даже возможных в будущем штаммов этого вируса.

     Он, как и в физиологии решительного броска или рывка, не является специалистом в вирусологии, но ему в голову влезла мысль об одном местном, российском, политике, который не только вакцинировался, но ещё и трижды ревакцинировался. И по два укола каждый раз, - и в вакцинацию, и в каждую ревакцинацию. Всего, вместе с вакцинацией, сделал восемь уколов.

     Страшно, нельзя об этом думать, но он всё -таки подумал о том, что когда этот политик, которого уже нет с нами, делал восьмой укол, он, политик, наверное думал, что совершает решительный бросок или РЫВОК к полной неуязвимости двухлетней болезнью. И он, который сейчас вдруг подумал об этом политике, не может сказать, что именно произошло: подвёл организм или вакцина, да ещё принятая восемь раз в организм?

     Он не вирусолог, не имеет никакого права не то, что оценивать, а даже просто думать о качестве каких-то вакцин. Но политик, по возрасту, был в одной из групп риска заболеть этой болезнью. И его мысль, человека, не являющегося специалистом ни в физиологии рывка, ни в вирусологии,  сделала странный рывок.

     Он подумал: если у нас осенью или в начале следующего года, зимой, снова введут некоторые карантинные меры, частичную самоизоляцию или даже локдаун (логдаун? Как правильно, да это и неважно, не Запад здесь) по той же болезни, то это будет не только для того, чтобы защитить от смертельных исходов представителей групп риска, пенсионеров, например, то есть тех, кто старше шестидесяти пяти.

     Конечно, кощунственно считать, что строгие карантинные, санитарные меры вводятся не столько для того, чтобы уберечь от смерти и тяжёлых последствий инфекционной болезни представителей групп риска, сколько для того, чтобы спасти ЧТО-ТО, какие-то гибнущие СИСТЕМЫ, а не человека.

     Вполне возможно, что во Франции снова заговорили о той же, что терзала мир два года, болезни,  для того, чтобы спасти СИСТЕМУ ВЛАСТИ господина Макрона, а в Италии снова несут в массы телевизионную информацию об этой болезни потому, что многие итальянцы стали сомневаться в крепости и здоровье  другой системы, -  СИСТЕМЫ ЕВРОПЕЙСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ.

     А ему-то, сейчас думаюшему о том, зачем снова заговорили по телеку о двухлетней болезни, какое дело до СИСТЕМ личной ВЛАСТИ президента Макрона и ДОВЕРИЯ рядовых итальянцев к ЕВРОПЕЙСКОЙ СОЛИДАРНОСТИ? Лично ему, до этих двух СИСТЕМ, никакого дела нет. Как нет ему дела и до третьей, сейчас очень обсуждаемой СИСТЕМЫ, - сохранения в премьерском кресле Великобритании внушительного, размерами, заднего места человека, который сверху, то есть на голове, очень взъерошенный, даже лохматый, - Бориса Джонсона.

     Так уж повелось на цивилизованном Западе: для того, чтобы поддержать какую-то СИСТЕМУ, надо кинуть "бабло" в сферу деятельности СМИ, средств Массовой Информации, в газеты, Интернет, телек, чтобы те "болтали" именно о СИСТЕМЕ, которую сейчас нужно спасти. Даже если СОЧУВСТВУЮЩИХ системе, которую нужно спасти, не так уж много, - газеты, Интернет, телек имеют свойство УМНОЖИТЬ даже крохотное СОЧУВСТВИЕ к спасаемой СИСТЕМЕ.

     Некоторые политические обозреватели, аналитики-эксперты, считают, что СИСТЕМУ "заднее место Б. Джонсона в кресле премьера" уже не спасти, сколько бы ни старались, УМНОЖАЯ СОЧУВСТВИЕ к нему, к Борису, газеты, Интернет и телек. Те же, которые хотят окончательно вырвать премьерское кресло из-под заднего места Бориса и подставить его под другое заднее место, совершают сейчас свой решительный бросок или РЫВОК к ВЕРШИНЕ, то есть к осуществлению своей ЦЕЛИ, - убрать этого клоуна из власти и заменить его другим или другой.

     Но ему, думающему сейчас человеку,  нет дела до СИСТЕМЫ, частью, элементом которой всё ещё является Борис Джонсон, а Макрон, как бы ни относиться к нашему, местному, военно-политическому руководству, вообще, - совершил некрасивый поступок, - опубликовал то, что обычно "озвучивается" лишь по согласии второй стороны общения.

     Его, думающего,  сейчас интересует само искусство и необходимость совершения решительного броска или относительно последнего, крайнего,  РЫВКА в каком-то деле.

      Он сам, хотя и не специалист в горных восхождениях, почему-то считает, что в какой-то сложной деятельности иногда, а, может быть, и часто, важнее или даже ценнее ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОСТЬ, постепенность, спокойствие в совершении каких-то действий, а не СПОСОБНОСТЬ совершить последний РЫВОК, как в лёгкой атлетике или в лыжных гонках. ОТНОСИТЕЛЬНО ПОСЛЕДНИЙ, конечно, РЫВОК, в основном,  для тех, у кого будут ещё или соревновательные  забеги на длинные или короткие дистанции, или новые лыжные гонки, в ближайшем будущем.

     Не будучи специалистом в горных восхождениях, он, тем не менее, считает, что если вершина близка, то совсем не обязательно РВАТЬСЯ к ней, срывая дыхание и сломя голову. Нужно вернуться к своему РАВНОВЕСИЮ, проще говоря успокоиться и равномерно двигать ноги в сторону вершины. Так думает, он, никогда в горы не ходивший. И, может быть, он не прав, и больше себя нужно готовить именно к совершению РЫВКОВ, а не к ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОМУ, постепенному, поступательному, спокойному движению к вершине, или к ЦЕЛИ.

     А как в жизни?  Если не в горных восхождениях, то в жизни, как правильно, - готовиться к совершению РЫВКОВ, и когда видно, что вот сейчас нужно РВАНУТЬ, необходимо РВАТЬСЯ к ЦЕЛИ,  или всегда не терять голову и действовать ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНО, поступательно?  То, что показывают и говорят по телевидению, очень часто не способствует ПОСТЕПЕННОСТИ в совершении действий, побуждает именно РВАНУТЬ.

     Авдеевка. Одно из тех мест, из которых летят натовские сто пятидесяти пятимиллиметровые снаряды, разрывающие детей, но это ещё и укреплённый район, брать который РЫВКОМ, - это значит терять много своих бойцов. Пожилой боец "Пятнашки", из народной милиции Донецкой Народной Республики, поклялся, что те, которые послали снаряд, разорвавший десятилетнюю девочку на глазах у её матери, ответят за свои преступления, как и за смерть его внука. Уже отвечают, и нет их больше в Мариуполе, Севердонецке, Лисичанске, и они готовятся из центров временного содержания пленных "пересесть" на скамьи подсудимых. Это неизбежно.

     "А многие из нас, торопыг, ждут именно РЫВКОВ в сторону Авдеевки, Краматорска, Николаева, Одессы, Славянска, будто бы что-то понимают в стратегии, в военном искусстве, а главное,  - в жёсткой, даже жестокой, с кровью и потом, боевой практике", - подумал он.

     Есть, конечно, люди, которые не только в спорте, но и в жизни, живут РЫВКАМИ, готовят себя к РЫВКУ в нужный момент, пристально следят за появлением момента, подходящего для РЫВКА, и когда этот момент, как им думается или чувствуется, появляется, они начинают РВАТЬСЯ к ЦЕЛИ.

     Но, может быть, если не весь мир, то Россия, стоит на плечах тех, кто не к РЫВКАМ себя готовит, а к ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОМУ, постепенному, поступательному, спокойному, хотя и не совсем без энтузиазма, ТРУДУ?  Он решил, что не будет отвечать на вопрос, ответ на который очевиден, а лучше помечтает, хотя очень часто мечтать именно вредно, а не полезно. И всё-таки он решил помечтать.

     Донбасс будет полностью освобождён. Те жители юго-западной страны, которые не хотят быть больше её гражданами, станут, теперь уже и не внутренне только, а по паспорту, и навсегда останутся россиянами. Мы все перестанем так заботливо и трепетно относиться к будущему тех СИСТЕМ, элементами которых являются Э.Макрон, Борис Джонсон, Джозеф Байден, Элизабет Трасс, и займёмся здесь, у себя, постепенной, поступательной, ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОЙ созидательной ДЕЯТЕЛЬНОСТЬЮ, которой часто мешают маски на лицах и другие ограничения.

     Он вдруг ощутил, что надеется: по завершении Специальной Военной Операции не возникнет больше необходимость в самоизоляции, а, наоборот, начнётся СОВМЕСТНАЯ, не только в Сети, созидательная ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНАЯ деятельность, по возможности без чересчур затратных РЫВКОВ. Когда-нибудь все поймут, что в РЫВКЕ главное, - соотношение ПОЛЬЗЫ от него и ЗАТРАТ на его осуществление.

     Лично он за неизбежные РЫВКИ, но только те, от которых ПОЛЬЗЫ достаточно много, а  ЗАТРАТЫ на их осуществление НЕКРИТИЧЕСКИЕ, не сулящие слишком уж "голодные", на ресурсы, будущие годы.