Колымская трасса. Остановки по требованию Глава 28

                То взлет, то посадка

Итак, из-за возникших непредвиденных обстоятельств мы не добрались до Магадана. Но это не значит, что мы там не были раньше. И Рая, и я в далеком 1952 году жили в Магадане некоторое время - Рая в начале года, я в конце.
Василий Михайлович Базилевский после фронта, работы геологом в Центральной России решил, что настоящая работа на Северо-Востоке. С женой Верой Ивановной и дочерью Раей в Магадане они ожидали назначения в геологическую экспедицию. Их направили в маленький поселок в устье впадения Алдана в Лену, а через год они переехали в Хандыгу. Геология - стала судьбой Василия Михайловича и его дочери, им принадлежит открытие новых месторождений.
 
Мои родители возвратились из отпуска и ждали нового назначения. Ждать пришлось долго, мы жили в гостинице и, чтобы не отстать в школе, должны были учиться самостоятельно под неусыпным надзором родителей - брат  был в 4-ом классе, а я успела в Киеве проучиться месяц в первом. Я умела читать, считать, но писала только печатными буквами. А как быть с чистописанием? Выход нашелся - у друзей родителей, которые жили в Магадане, сын тоже пошел в первый класс. Дядя Филя учился у своего сына  Вити премудростям написания букв: завитушкам заглавных букв, жирным и волосяным линиям, наклонам и давал уроки моему папе, а тот уже обучал меня. Незадача в том, что папа был левшой, писал, правда, правой рукой. но так, что ни одна машинистка не могла разобрать его почерк. Так что вполне закономерно, что чистописание не стало моим "коньком", и мой почерк также безобразен.

 Еще помню, как мама ругала брата, вернувшегося с улицы. Растирая его лицо, она приговаривала: "На улице 17 градусов. а ты умудрился обморозиться!" Запомнилась эта цифра -17. Конечно, в сравнении с морозами на Индигирке это вообще оттепель.
Возможно, здесь местно рассказать, как это поехать в отпуск с крайнего севера на "материк". Первый послевоенный отпуск родителей я помню в основном из рассказов взрослых. Следующий отпуск помню уже достаточно хорошо.
Бесконечно длившийся перелет на "Большую землю" - только 26 летных часов на "Ли-2" - бывших "Дугласах" и "Ил-14". В "Ли-2" сидений не было - лавки по обе стороны фюзеляжа. Частые  посадки, сутками ожидание следующих рейсов из-за непогоды, отсутствия билетов, сон на чемоданах, дети еще могли разместиться на таком "ложе" - взрослые "отдыхали" рядом. Меня и маму в самолете очень укачивало, но уж извините за подробности, про гигиенические пакеты тогда и не слышали, заранее заготавливались чистые тряпки на этот случай. В одном из перелетов папа попросил у летчиков воды для нас: "Что вы, у нас ничего нет, это последний полет самолета, дотянуть  бы до посадки". Разумеется, мы узнали об этом разговоре значительно позже.
 
Из Усть-Неры мы уезжаем в марте накануне школьных каникул, брат-третьеклассник последнюю четверть будет доучиваться на "материке", у нас еще зима. По мере нашего продвижения на запад весеннее солнце все больше пригревало, но мы с братом одеты по-зимнему. Вся одежда на нас куплена в предыдущем отпуске, три года назад, а дети имеют свойство расти. Мама иногда в аэропортах оставляет наши вещи, из которых мы выросли. Были курьезные случаи, когда ее догоняли и возвращали "забытые" одежки. Мама благодарили и оставляла их в другом аэропорту. На мне белая кроличья шубка, когда ее покупали, она была, что называется "в пол" - на вырост. Ребенок вырос. шубка превратилась в курточку, но в ней было очень жарко. Мое предложение срезать этот белый мех поддержки не нашло, пришлось терпеть до Москвы.

Теперь трудно понять, но север снабжался,  в основном, продовольствием, никаких других товаров практически не было. Выкручивались, как могли.

И вот, наконец, Москва. Останавливаемся мы у папиной двоюродной сестры тети Розы, у нее комната в коммунальной квартире на Студенческой улице, живут они втроем - дочь студентка мединститута и их старенькая родственница.
Теперь нас уже семеро и в довершение я заболеваю тяжелой ангиной. Этажом выше тети Розы живет доктор, про которого известно, что он работает в Кремлевской больнице. Приглашают эту знаменитость ко мне, и он выносит вердикт: помочь может только пенициллин. Этот препарат тогда только появился, достать его трудно, но, думаю, с помощью того же доктора достали. Меня начинают несколько раз в день колоть, уколы делает тетя Роза - она медсестра, а я реву перед уколом, после и в промежутках, да так, что соседский мальчик прозвал меня "писклей". В общем, было не скучно.

Я выздоровела, нас с братом приодели и мы поехали в Киев, там жила сестра мамы с мужем, двумя дочерьми и дедушкой - отцом мамы и тети. Их пять человек, нас четверо, комната в коммуналке. Но  так тогда жили многие и ничего в этом драматического не было. Разве что, как только мы с братом стали есть свежие овощи и фрукты, вместо сушеных, сразу покрылись волдырями, справиться с этой бедой врачи не могли, посоветовали поехать на море, в Евпаторию.

Но мы не поехали поездом, что, казалось бы и проще, и быстрее. Нет, поездом мы добрались только до Одессы, в Одессе сели на большущий лайнер "Петр Великий", который шел в   Ялту. Море штормило, мы с мамой страдали, брат с папой на палубе были в восторге от путешествия.
 
В Ялте в порту мы попали в "историю" - вокруг ходили матросы и офицеры, одетые в старинную военную форму, происходило что-то интересное, но непонятное - оказывается, в это время снимался фильм "Адмирал Ушаков".

Но это были еще не все чудеса, в Никитском ботаническом саду, гуляя среди кипарисов и прочих невиданных красот, мама встретила своего дядю, который приехал отдыхать из Донецка, тогда это был еще город Сталино. То, что у мамы может быть дядя, произвело на меня не меньшее впечатление, чем " Адмирал Ушаков".
На море прошли все наши болячки. Но сколько в Евпатории было детей на костылях,  детей, которые вообще сами не могли передвигаться, их лечили от полиомиелита в детских санаториях, еще не было прививки от этой напасти.
 
К осени мы вернулись в Киев и стали собираться в обратную дорогу. Обычно все отпускники на "материк" летели самолетом и налегке, а обратный путь, уже нагрузившись вещами, с большим багажом возвращались поездом  до того места, где кончались рельсы. Да, и денег на самолет уже не оставалось.

 Иногда отпускники слали SOS. Одна из таких телеграмм, адресованная главному бухгалтеру геологического управления, была предельно краткой, но очень эмоциональной: "Вашу мать беспокоит отсутствие денег". Куда там Остапу Бендеру с его "Грузите апельсины бочками", которую он отправил миллионеру Корейко.

 В Киеве в комиссионном магазине папа купил себе трофейную немецкую портативную пишущую машинку. Его замучили претензии всех, к кому попадали написанные им страницы. В этом же магазине выставлена была красивая кукла, тоже немецкая. Глаз от нее отвести было невозможно, она была одета, как Красная шапочка, она открывала и закрывала глаза, она говорила "мама". Такой куклы не только я не видела, но и родители. У девочек тогда  были голые целуллоидные пупсы с головами на резинке, и эти головы часто отваливались, приходилось взрослым их чинить. Мне купили эту  немецкую красавицу.
 
Папа с дядей укладывают наши вещи в чемоданы, уже и кукла нашла там свое место, чемодан поднимают, а из него слышится "мама". Вот это сюрприз! Сначала было смешно, потом, когда, что бы ни делали, не получалось уговорить эту негодницу замолчать, меня стали уговаривать оставить ее жить в Киеве. Я, конечно, в рев, и это помогло - нашли способ ее транспортировки.
 
Отправляться в отпуск всей семьей - мероприятие непростое, и немногие на него решались. Иногда детей оставляли или на Севере, или,  у кого была возможность, у родственников на материке. Мы всегда были все вместе.