Убийство на даче. Глава 38

Глава 38. Подозрение.
- Так может вы, Цезарь Моисеевич, нам сразу скажете, кто убил банкиршу? – Усмехнулся профессор. – А то ходите вокруг, да около.
- Берту Эдуардовну, дорогой мой Алексей Иванович, убил генерал Герасимов. – Адвокат торжествующе оглядел Дорохова и Стоцкого. – У нас есть эта запись, но как вы правильно сейчас подумали, это уже никакой роли не играет. Во-первых, эта запись получена незаконно, во-вторых, Герасимов у нас вроде уже как бы герой, отмечен правительством, обласкан министерством. В начале мы все же планировали использовать эту запись, ну так, скажем грубо, для шантажа генерала. Но теперь, после того что я уже сказал, это делать нецелесообразно, да и небезопасно. Сами понимаете, с государством бодаться, себе дороже.
- Вы что сейчас, Цезарь Моисеевич, министерство внутренних дел, правительство и сами знаете, кого еще, обвинили в  преступном сговоре? – Сверкнул глазами генерал Стоцкий. – Вы не сильно увлеклись игрой своих умозаключений.
- Отнюдь, генерал. Я, к вашему сведению, не назвал ни одной фамилии, ни одной должности, кроме генерала Герасимова и я почему-то уверен, что он не станет на меня в суд подавать за то, что я опорочил его честь и достоинство.
- Вы тут сказали: «и сами знаете, кого еще»? Я вас прекрасно понял. Указ о присвоении звания генерала в нашей стране подписывает Президент. Но он не обязан знать каждого кандидата на это звание лично,  его послужной список, уж не говоря о морально-нравственном облике. Все документы перед этим подписывают другие должностные лица – министры. Им, в свою очередь, готовят представления  начальники главков или их замы и так мы дойдем до самых низов. Вот и получается, что решения по всем ключевым вопросам в нашей стране, как ни странно, принимаются ни первыми лицами и даже ни вторыми и третьими, а черт знает кем, чуть ли не десятыми советниками пятого помощника. Так что никого, генерал, я не обвинял, да и не собирался. Вы сами на себя посмотрите. Вы, что всех лейтенантов знаете, когда подписываете приказ о представлении их к очередному званию? Конечно, нет, но ведь подписываете. Я вообще далек от мысли обвинять во всех грехах Федеральных чиновников категории «А». Как юрист я знаю, что все, даже очень важные документы, готовят самые мелкие чиновники - клерки.
- Так вам  давно известно, что Герасимов жив? – Дорохов исподлобья взглянул на Сивого.
- Нам это сразу же было известно. – Ответил за Сивого Цезарь Моисеевич. – Мы перехватывали звонки Щеглова.  Как говорится, ничего личного,  только в интересах бизнеса.
- Как произошло убийство? Что из вас все клещами надо вытягивать? – Начал уже злиться Стоцкий.
- Обыкновенная 105-я. Умышленное убийство. – Цезарь Моисеевич недоумевающе посмотрел на него. - Вы же знакомы с результатами экспертизы, профессиональный удар. Прямо в сердце. По неосторожности такое ранение нанести невозможно, да и на несчастный случай явно не похоже.
- А как же этот снимок, где изображен полковник Щеглов? – Дорохов бросил на стол черно-белую фотографию.
- Обыкновенный монтаж. Это любой, мало-мальски грамотный хакер, сразу определит. Он и сделан небрежно, мы же  не ставили такой цели, чтобы использовать этот снимок в суде. Так испугать, ошеломить, заставить задуматься. 
- В общем, этот снимок полное фуфло. Так понятно? – Подал голос Сивый.
- Так понятно. – Согласился профессор под ехидную усмешку Коршунова.
- А вот второй, плохо видимый персонаж на фотографии, он подлинный, настоящий. Его, конечно, сразу не узнать, он как бы старался не попасть в зону видеокамеры, прятался, это Вяземский. Он знал о системе видеонаблюдения, а вот генерал Герасимов не знал, поэтому и попал в объектив.
- Выходит Вяземский был соучастником убийства? – Коршунов удивленно пожал плечами. – Зачем ему-то это? В его интересах чтобы Берта Эдуардовна жила как можно дольше. Ну, во всяком случае, хотя бы до их свадьбы.
- Нет, Вяземский не знал, что  Герасимов решил его невесту прикончить и просто случайно стал свидетелем ее убийства. Вот за это он потом жизнью и поплатился. При допросе Варвары было установлено, что существует система видеонаблюдения. Помните, Павел говорил, что на третий день полиция снова произвела обыск в доме и поснимала все камеры. Карту памяти они там уже, как известно, не обнаружили. Генерал заволновался и решил поговорить с Вяземским. Как закончилась эта беседа, мы с вами уже знаем. Еще одним трупом.
- Скажите, Цезарь Моисеевич – Прервал адвоката Дорохов – как вы считаете, зачем Вяземскому понадобилась карта памяти? Он что, хотел использовать ее в качестве шантажа против генерала Герасимова?
- Не думаю. Скорее всего он хотел проверить, не засветился ли  сам на этой карте. Павел Петрович, человек расчетливый и начисто лишен всяких моральных принципов. Он мгновенно забыл о своей суженой, считая ее, как бы вам сказать, – Цезарь Моисеевич пощелкал  пальцами – нежелательной, но невозвратной потерей и уже смирился с этим. Он даже из этой ситуации хотел для себя получить кое-какие дивиденды, но как видим, не получилось. Кстати, генерал в последнее время был очень недоволен своим зятем, полковником Щегловым. А к тому же учитывая, что и в семейной жизни полковника уже давно возникла огромная трещина, то Герасимов не прочь был отделаться от него. И  возможность, появившаяся, именно сейчас, была как нельзя вовремя. Пистолет «ТТ», на месте убийства господина Вяземского, можно было легко идентифицировать, так как он уже однажды проходил по уголовному делу и в данный момент должен был находиться в качестве вещественного доказательства в Зареченском РОВД. Кроме того, рядом с трупом Берты Эдуардовны он специально положил, похищенную накануне, золотую зажигалку «Зиппо» с отпечатками пальцев  своего зятя. Все это, по его мнению, должно было доказать причастность Щеглова к совершению преступления или, на худой конец, хотя бы опорочить его. На нем ведь и так  компроматов  выше крыши было. Ну, согласитесь, с какого перепуга там валялся бы пистолет «ТТ», который должен был лежать, по идее, в комнате вещдоков  Зареченского РОВД.
- Согласен. – Махнул рукой Стоцкий. – Ну, а что случилось с Гургеном? – словно вспомнил генерал . –  Честно говоря, только вам его смерть была на руку. Банк «Скала» теперь ваш и  доля  Гургена в «Белоярском кредите» тоже, как ни крути, ваша.
-  Намек ваш, генерал, я  понял. Но если это так, то какой нам был смысл  желать Гургену смерти, сами подумайте? Более того, он давно работает в банковской системе, у него есть связи, кое-какой авторитет в кредитно-финансовом бизнесе. Он нам был нужен и, если честно, его нам будет не хватать. А кроме того, мы его даже охраняли, если вы помните. Так что ликвидировать его  было абсолютно незачем. Здесь, я уверяю, вы ошибаетесь.
- Хорошо! – Стоцкий встал, подошел почти вплотную к  Сивашову. – Что вы делали в следственном изоляторе? Только не говорите, что вы там не были.
- Я там был. И что?
- Я уже спросил, что вы там делали? Вопрос, думаю, вполне простой и понятный.
- Там находятся несколько моих людей. – Пожал плечами Сивый. – Сами понимаете, что они там делают? Если не верите, можете проверить.
- Послушайте. Вы что, всерьез подозреваете Виталия Ивановича в убийстве полковника Щеглова? – Цезарь Моисеевич повернулся к генералу. – Признаться о вашем профессионализме я  раньше был лучшего мнения, не разочаровывайте меня, пожалуйста, товарищ генерал. Нам Щеглов был уже абсолютно не интересен. То, что Захар хотел его грохнуть, мы знали. Кто кого убьет, нам было все равно,  так что ввязываться в их отношения мы считали нецелесообразным. Щеглов наш враг, Захар не наш друг, этим все сказано. Берту Эдуардовну убил Герасимов, это совершенно точно, хотя доказать сейчас невозможно. Совершенно очевидно, что Щеглов убил Захара. А вот кто убил самого полковника?
- А может его никто и не убивал? – Задумчиво пробурчал Федор Коршунов. – Есть такое правило, самоликвидация. Слышали поди? Пронести с собой таблетку в камеру никакого труда не представляет, а мы тут голову сидим ломаем. Ведь наверняка камеры внутреннего видеонаблюдения проверили. Постороннего сразу бы вычислили.
- В том-то и дело, что камеры не работали целых двадцать минут, свет отключали. – Дорохов вытащил из папки документ. - На подстанции нас заверили, что аварии не было, все работало штатно. И тем не менее, электроэнергии действительно не было.