Азбука жизни Глава 10 Часть 147 Настольная книга н

Глава 10.147. Настольная книга на все времена!

Диалог с Автором афоризмов стал для меня больше, чем перепиской. Это была работа души, вывернутая наизнанку. И вот теперь Джон, мудрый, спокойный Джон, прочитав мои ответы, сказал то, от чего сердце замерло:

— Когда мой Джон прочитал твои ответы на афоризмы Автора, невольно заметил, что твоя книга и является настольной на все времена!

— Розочка, соглашусь с твоим сынулей, — вступает Ксения Евгеньевна, её взгляд внимателен и строг. — Только их надо править. А вот афоризмы Автора мне нравятся.

— И всё же в мыслях этой красавицы — правда на все времена! — не сдерживается Николенька, и в его голосе звучит та самая гордость, которая греет даже в самые холодные дни. — Поэтому и летят её словесные «Колибры», «Солнцепёки» и «Сарматы» так красиво в цель.

Я слушаю их и чувствую, как внутри всё сжимается. От признательности, от усталости, от той бездны, из которой эти мысли когда-то родились.

— Потому, Николенька, что я перепахала то, что вам всем, вместе взятым, никогда не испытать, — тихо говорю я. — Того, что я пережила в детстве, чтобы не огорчить жизнь Ксюше и Мариночке.

— И продлить творческую жизнь Александру Андреевичу, — мягко добавляет кто-то из гостей, — чтобы он спокойно создавал настоящие «Сарматы», защищающие всё человечество… как и нищебродов, от их бредовой мечты…

— Выбраться из грязи в князи? — с горькой усмешкой бросает Денис.

Он прав. Как и прав его дружок Джон, осознавший, что мои детские мысли оказались пророческими. Они — про всё. Про вечную войну света и тьмы, таланта и бездарности, силы духа и рабской слабости. Иногда от этого осознания так хочется сбежать. Отозвать все слова, спрятать все мысли, закрыться в тишине и просто быть, а не нести этот груз прозрения.

— Но это, всего лишь, твоя минутная слабость, Виктория, — говорю я себе строго, вслух. — Как раньше спасала дедулю от своих «детских страданий», так и сейчас должна встать во весь рост.

Рядом с теми, кто сегодня, в это якобы мирное время, сражается на Донбассе. Сражается не за абстракции, а за людей. Защищает их от той самой нечисти, от той же низости, алчности и жестокости, от которой мне пришлось самой отбиваться в детстве. Только масштаб другой. Только ставки выше.

Мои «Колибры» и «Солнцепёки» — это слова. Их «Сарматы» — это техника, сталь, реальный щит. Но мы делаем одно дело. Мы воюем на одном фронте — фронте за человеческое в человеке. Против всего, что хочет растоптать в нём красоту, разум и достоинство.

Значит, не время для слабости. Значит, настольная книга — не для того, чтобы пылиться на полке. Она — для того, чтобы сверять по ней каждый шаг. Каждую мысль. Каждое слово, которое должно долететь до цели.