Смотреть на себя через тебя or Развилка

Бывшему мужу посвящается


Тёмно-синее ночное небо. Такие неумолимо далёкие и яркие звёзды. Лето. Типичный июнь, вернее, конец июня. Мы снова вдвоём.
Где-то внизу от нежного тёплого ветерка шелестит трава. В начищенном капоте «Жука», доставшегося мне от бабушки, виднеются отблески луны, напоминающие тускнеющее море на последних секундах заката. Мы сидим на крыше этой нелепой машины и молчим. Вдруг Джошуа нарушает благоговейную тишину своим шёпотом, который в этом необычном месте кажется раскатами грома:
- Я скучаю по твоим длинным волосам.
- Чего? – вздохнула я.
- Я знаю, что мы миллион раз обсуждали это, но, когда я смотрю на тебя, я не могу перестать думать об этом.
Я ничего не ответила. Проведя рукой по своему «ёжику» тёмно-синего цвета, я неосознанно начала грызть ногти.
- Твоя вредная привычка вернулась.
- Угу.
- И всё-таки, действительно нужно было состригать их?
- Джошуа!
- Да, знаю, прости... Но ведь ты продолжаешь их состригать!
- А что мне остаётся делать? – рассердилась я. – Ты же знаешь, что значат длинные волосы!
- Разумеется.
- Ну и?
- Ну и то, что ты же не перестала быть женщиной!
- Как знать, - пожала плечами я.
- Дария, послушай меня ещё раз.
Я снова не ответила, но грызть ногти перестала, потому что ненавидела вкус лака, который неизбежно попадал в рот.
- Я так любил твои длиннющие каштановые волосы, ты помнишь? Когда ты расчёсывала их, я просто не мог оторваться от этого зрелища, это так умиротворяло. Да просто проведи ты пальцами по прядям, и я тут же начинал думать о лире. Да, о музыкальном инструменте с длинными струнами, о их тонком и нежном звучании... Прямо как твои волосы. Мне кажется, я даже слышал этот инструмент, когда смотрел на тебя. Эти волосы – они длинные, густые и нежные, как же красиво и изящно ты проводила по ним рукой.
- Ну а теперь я барабан. Лысый и дырявый.
- Дария!
- Что? Мы долго будем это обсуждать здесь? – разозлившись ещё сильнее, я достала бумажный носовой платок и стала его теребить. Парень рассмеялся:
- Каждый раз, когда я вижу, как ты разъединяешь трёхслойные салфетки, я не могу не улыбаться. Не потому, что мне это нравится, а потому, что это, вроде бы, должно меня раздражать, а это действие не вызывает таких эмоций. И я улыбаюсь, - помолчав, он добавил, - я так хорошо помню, как ты смотришь на меня и смущаешься; я чувствую, как ты боишься, что когда-нибудь это выведет меня из себя и, - Джошуа посмотрел на меня, заглянув прямо в душу, - наверное, ты даже ждала эту мою улыбку. Я знаю, что ты просто не можешь иначе, и, почему-то, от этого хочется ещё шире улыбнуться.
- Почему ты мне не говорил этого раньше? – мне вдруг стало невыносимо грустно и глаза заблестели от слёз. – Почему ты говоришь мне вот это всё только сейчас, когда уже так поздно?
- Потому что я дурак.
- Потому что ты - мёртвый дурак! – Я резко толкнула его в бок и...

...И проснулась. Резко открыв глаза, я тут же зажмурилась от яркого света, отражающегося от белых стен больничной палаты и в очередной раз подумала, как же выводит из себя это дурацкое пиканье аппаратов. «Триста восемьдесят шестой день,» - посчитала я про себя и встала со стула, пытаясь хоть как-то размять болевшую спину. Триста восемьдесят пять дней я сплю сидя около койки своего мужа, тщетно хватаясь за эти дурацкие сны, которые посещают меня только когда держу его за руку. Триста восемьдесят пять дней назад мы так поссорились из-за какой-то ерунды, что он навсегда покинул меня, хлопнув дверью нашей квартиры. Больше года я торчу в этой паршивой бесплатной больнице, надеясь, что когда-нибудь эти расчудесные сны прекратятся, и он скажет мне хоть что-то в этом мире.

К чёрту все эти лиры и прочие метафоры, если всё это всё равно бред моей измученной фантазии, к чёрту прогнозы врачей, которые тонко намекают мне, что «пора бы завершить страдания Вас и Вашего мужа», я давно всё послала к чёрту. Наверное, это началось ещё раньше того момента, как мой благоверный супруг впал в кому.

Отбросив эти уже истёртые до дыр мысли о нашей непрожитой, как хотелось бы, жизни, я молча кивнула вошедшей медсестре и пошла за кофе. Я ненавидела кофе и ещё сильнее я ненавидела сигареты, которые недавно начала курить. Я прекрасно понимала, что превращаюсь в такое существо, которое мой муж неизбежно покинет в любом из известных и не очень миров, потому что я сама себе была противна. Я была совсем другой, когда выходила замуж. Я была всё той же, когда мы с Джошуа стали бесконечно ругаться... Я была собой. Я очень старалась оставаться собой, несмотря ни на что. Особенно я старалась, когда чувствовала, что меня не принимает даже мой самый близкий человек. Человек, которого я когда-то, без малейшей тени сомнения, выбрала. Человек, которому я сказала «да» на все его безумные и не очень предложения... Но какая теперь разница, кем я была?

Глотнув отвратительный растворимый кофе, купленный в больничном автомате, я заглянула в палату, ставшую моим домом. Мне не надо было задавать никаких вопросов, даже обмен взглядами уже был не нужен, чтобы получить извечный ответ:
- Всё стабильно.
- Спасибо, я покурю и вернусь.
- Вызвать сиделку?
- Нет, не нужно, спасибо.

На самом деле, курить у меня не получалось. Я честно пыталась себя заставить. Я даже придумала себе несколько причин, по которым, ну уж точно, я должна была схватиться за сигарету и жадно вдохнуть ядовитый дым. Но правды не изменить – в чём-то я по-прежнему верна себе и, пожалуй, с пагубными привычками определилась давно. Разукрасить волосы в дикий цвет – всегда пожалуйста, а вот это... Увольте, не смогу и всё.

Однако я зачем-то делала вид, что курю, иногда поднося эту вонючую палочку к растрескавшимся от сухости и дешёвого кофе губам. А ещё, иногда я покупала банку пива и, вылив её за углом магазина, тащила её в мусорку в палате мужа. Мне казалось, что так люди вокруг больше верят, что мне небезразлично то, что мой муж уже больше года не может пошевелить ни пальцем.

«Всё стабильно,» - снова прозвучало в голове. Я криво улыбнулась. Ведь это так забавно, когда стабильность становится тем словом, которое меньше всего хочется слышать. Внезапно в моей голове снова всплыло воспоминание:

- Дария, разве ты не хочешь детей?
- О, ты опять! Ну почему что ни день, то ты начинаешь с таких вот сакраментальных вопросов!
- Но я не понимаю! Мы уже два года как женаты, ты не работаешь, мы оба хотим детей, но ничего для этого не делаем!
- Джошуа, ты чурбан! – я никогда не умела ругаться, пока муж не отправился в Преисподнюю. К слову, в больнице не только «курить» учат.
- Я хочу продолжения своего рода, а не полотенце на голове, - язвительно усмехнулся супруг.
- А я хочу, чтобы ты понял, что я не могу так быстро соответствовать твоим ожиданиям!
- Два года супружества - это, по-твоему, как пара недель после первого свидания?

Свидания... Сердце снова и снова сжималось от глупой боли при этом слове. Мы с Джошуа никогда не ходили на свидания. Как-то так вышло, что, однажды встретив друг друга чуть ли не совершенно случайно, мы всё сразу поняли и, по негласному обоюдному решению, просто «ждали неизбежного». Как раз где-то года через два после законного заключения брака я вдруг опомнилась и непременно решила, что свидания мне были нужны. Ну просто идиотизм! Иногда женщины ведут себя так по-идиотски!

Потушив сигарету и вылив остатки кофе, я пошла обратно в палату, стараясь не смотреть на своё отражение. Да, я много жалела себя, а уж мои некогда роскошные волосы в особенности. Думаю, мне даже нравилось жалеть себя и играть в кого-то вроде вдовы. Или я так отгораживаюсь от истинных своих чувств?
 
Когда живёшь в больнице, за волосами особо не поухаживаешь. Джошуа так мечтал, чтобы я стала нарядной принцессой, родившей ему кучу детей... Сейчас мне кажется, что он видел во мне продолжательницу рода с самого начала наших нелепых, но таких естественных для нас двоих, отношений... Я-таки взглянула на себя в бликах окна палаты: бритая голова, растянутая футболка мужа и какие-то рваные джинсы. «Если он сейчас очнётся, то наверняка ему захочется обратно при виде этого чучела,» - невольно подумала я. Вздрогнув от тщетной мысли, что он может в любую минуту проснуться, я посмотрела через стекло с надеждой в глазах. Мой самый дорогой человек лежал совершенно неподвижно, только простыня немного колыхалась от дыхания и датчики показывали, что где-то там он всё ещё есть. В миллионный раз вздохнув, я зашла в палату, взяла мужа за руку и прошептала ему прямо на ухо:

- Любимый, я здесь, пожалуйста, найди меня в себе и вернись ко мне. Я жду тебя...

Эта фраза стала для меня своего рода ритуалом. Когда мне особенно паршиво (хотя я не уверена, что мне теперь бывает хорошо), я, прошептав эти слова как мантру, больно зажмуриваю глаза и прислушиваюсь к дыханию Джошуа. Ровное, спокойное, умиротворяющее... Словно он крепко спит после тяжёлого трудового дня на заводе. Медленно посчитав до десяти, я жду ещё какое-то время и открываю глаза. Я вижу совершенно неподвижное тело и поднимающуюся от вдохов и выдохов грудь. Одной рукой я крепко сжимаю руку самого дорогого мне человека, а другой рукой впиваюсь неровными ногтями в ладонь. «Так-то лучше,» - кривясь от неприятных, но ставших необходимыми, ощущений, думаю я. Так мне кажется, что я ещё не окончательно спятила.

- Доброе утро, мисс Голден.
- Доброе, - поморщилась я. Как они вообще в этом отделении могут произносить подобные слова?! И как я устала повторять, что я не «мисс»...
- Во сколько Вы придёте? – спросила сиделка, чьё имя я никак не могла запомнить.
- Я приду завтра как только смогу.

Женщина удивлённо вскинула брови, но ничего не сказала. Я мысленно поблагодарила её за это, вежливо попрощалась и...
- Да, если...
- Конечно, я Вам сообщу, если будут какие-то изменения.
- Спасибо.

Натянув любимый, но такой дурацкий фиолетовый свитер с зелёными ромбиками Джошуа, я выскочила из палаты и стремительно пробежала несколько метров, чтобы не успеть передумать. Из-за того, что ещё ничего не ела, я быстро выдохлась, и у меня закружилась голова. Мне понравилось это ощущение, потому что оно не давало мне думать о том, что я покинула мужа. Пускай и ненадолго, но мне всё равно этого не хотелось. Однако сегодня я не могла не повидать своего брата.

Немного отдохнув и делая вид, что не замечаю, как на меня косятся прохожие (видок у меня как у заядлого наркомана), я двинулась в сторону метро. Покопавшись в дряхлом мешковатом рюкзаке, я отыскала плеер супруга и включила его музыку. Вообще-то, музыкальные вкусы у нас несколько отличались, но так мне казалось, будто он рядом. Хотя, конечно, он ведь всегда со мной рядом. По крайней мере, в моём сердце и снах.

Ноги сами несли меня туда. Я помнила каждый поворот, хотя не была там уже несколько лет. Здесь, около каменного сердца, направо, доходишь до изображения мужчины с пианино и сворачиваешь налево. Далее просто прямо, пока не уткнёшься в остатки древних надгробий. Проходя мимо захоронений с маленькими крестиками, я невольно захотела провести по волосам... и махнула по воздуху. Реальность снова стала чуть ближе ко мне, когда я потёрла своего синего «ёжика». А вот и он. Синий и патлатый, с барабанными палочками в руках. Всегда, когда вижу эту фотографию, мне хочется улыбаться. И я улыбнулась:

- Давно не виделись, братишка.

Прошло семь лет с тех пор, как его не стало. Человека, который долгое время был для меня примером для подражания, резко рухнувшим со своего, как мне тогда казалось, совершенно незыблемого пьедестала.

В памяти мгновенно всплыли образы, словно слайдшоу из видеороликов, вот Эрик учит меня кататься на велосипеде, вот встречает с рок-концерта и ведёт домой, а вот он уезжает в большой город...

- Зачем же ты уехал, я до сих пор не могу понять, - вслух сказала я и снова потёрла голову. Как же мёрзнет голова без волос. Так и не дождавшись никакого ответа даже от самой себя, я, вздохнув, достала сигарету и уже привычным мне способом «закурила» её.

Не знаю, сколько времени я просто простояла около могилы, но вдруг я обнаружила, что начало темнеть. Проверив свой телефон и не увидев никаких новостей, я решила, что мне совершенно некуда спешить. Вздохнув (последнее время я только и делаю, что без конца вздыхаю, молчу и думаю), я присела на подгнившую скамейку. Я не сводила глаз с фотографии, где Эрик был для меня такой незнакомый, но всё равно родной. Именно таким я и хотела его запомнить, ведь мой Эрик, тот парень, что решил попытать счастья среди высоток, был спортивным коротко-стриженным сорванцом, обожающим футбол. Всего за каких-то два года от этого образа остались лишь по-прежнему дерзкие глаза и задорная улыбка. Этого, видимо, ничто не могло у него отнять.

Обычно родственники вешают фото, которое им нравится. Бабушка требовала разместить на надгробии довольно старое изображение, на котором Эрик стоит с зачёсанными волосами в смокинге с бабочкой. Так он оделся лишь однажды, на юбилей бабушки, это был своего рода подарок. Но он никогда не был таким. Умирав, он даже не был таким, каким его знала я. А я хотела помнить всё, а не только хорошее. Теперь я ещё лучше понимаю, что поступила правильно. Теперь мне самой нужно пройти непростой путь и, пожалуй, постараться не закончить, как мой братец.

На небе уже начали появляться первые звёзды, как я вдруг снова отчётливо вспомнила тот день, когда я узнала, что моего брата больше нет. Я как раз была на рок-концерте, когда увидела, что у меня тридцать пропущенных звонков. Десять было от бабушки, остальные от жены брата. Недолго думая, я перезвонила Сесилии.

- Эрик!... Эрик... Он... Как он мог!! Ты... Ты сказала, что он завязал с этим! – Через всхлипывания кричала на меня она.
- Сесиль, погоди-ка, что слу...
- Шприц в ноге и сердечный приступ от передозировки, вот что!!! – И она бросила трубку.

Я замерла. Я простояла посреди аллеи несколько часов, просто остолбенев. Со стороны выглядело так, что я просто застыла, будто вспоминая что-то, а внутри всё предательски жгло и бурлило, я в гневе и отчаянии твердила про себя «вот засранец!!!»

- Я не знал, - Джошуа провёл рукой по моей щеке, смахивая слезу.
Я оглянулась. Успокаивающе шумело море, ноги зарыты в тёплый песок...
- Чего ты не знал? – Вдруг я вспомнила слова мужа.
- Что ты потеряла брата.
- Ты знал достаточно, - пыталась отмахнуться я.
- А вот и нет! – мой муж закричал так неожиданно, что я вздрогнула, выпучив глаза от страха. – Извини, - тут же взяв себя в руки, вздохнул он, - просто я так долго ломал голову, что же произошло с тобой до нашего знакомства.
- Почему не спросил? – удивилась я.
- Да у тебя всегда был такой вид, что лучше было даже не начинать, - отмахнулся он.
- Подавленный? Расстроенный?
- Агрессивный.
- А?
- Да, агрессивный. Как только я начинал какие-то разговоры о прошлом, ты тут же начинала сжимать кулаки и скрежетать зубами.
- Что??? – Я просто не могла в это поверить.
Джошуа улыбнулся:
- По крайней мере, теперь я знаю, что ты злилась не из-за того, что я, видите ли, решил разузнать что-то из прошлого своей жены.

Я задумалась. «Агрессия...» Да, я ведь до сих пор злилась на Эрика. Но не глупо ли злиться на умерших? Не глупо ли вообще злиться?

В памяти снова закрутились «видеоролики»: вот я еду за Эриком по просьбе бабушки на её машине, вот я вытаскиваю его обдолбанного из какого-то клуба, а вон матрац, на котором он изгибался в ломках, пока я пыталась заставить его хотя бы попить... «Заставить,» - повторил мой мозг. Но я ведь не заставляла его бросать наркотики! Он сам попросил меня помочь ему! И мне казалось, что у нас получилось. Я была уверена, что он справился, пока мне не позвонила его тогда будущая жена в надежде, что я знаю, куда пропал её суженый. По тревоге в её голосе я сразу поняла, где его искать... И нашла в том же клубе, в том же состоянии... Дальше вспоминать не хотелось.

- Дария? – вывел меня из размышлений Джошуа.
- Я скучаю по нему, - неожиданно для себя прошептала я, - я всё ещё злюсь, но мне так его не хватает.
- М-да... А теперь ещё и я застрял в продуктовом.
- Что?
- В отделе «Овощи и фрукты».
- Джошуа! Ну у тебя и шуточки! – Я толкнула его в бок, а он крепко прижал меня к себе.
- На меня ты тоже злишься? – спросил он.
- Я даже не помню, из-за чего мы умудрились так повздорить.
- Нет, я не об этом.
- А о чём?
- Ты злишься из-за того, что я в коме?
- Что за глупости!
- И всё же?
- Я, мягко говоря, расстроена. Но я определённо не злюсь.
- Дария! – Вдруг крикнул мой муж. - Не дай им вырубить меня!
- Что?

Я резко открыла глаза и снова очутилась в реальности.
- Ну конечно, кладбище – это лучшее место для того, чтобы вырубиться, - буркнула я и резко вскочила, - стоп, что?!

Я никак не могла привыкнуть к этим странным снам, но что-то подсказывало мне, что мне срочно надо поспешить назад. Я нервно взглянула на часы. Полночь, а значит смена сиделки. Кто там следующая... Ага! Та баба мне никогда не нравилась, это точно не к добру!

- Чёрт-чёрт-чёрт! – вслух процедила я сквозь зубы. – Что же мне делать?!
- Дар!
Я вздрогнула. Так меня называл только Эрик! Хотя нет, Эрик и... Я медленно обернулась.

- Дэмьен!
- У тебя проблемы?

Дэмьен! На меня словно вылили ведро ледяной воды. Он! Он всё ещё ходит на могилу моего брата! Но тут я вспомнила, что время светских бесед стоит отложить.
- Ты всё ещё водишь свою Фер?
- Да, - деловито ухмыльнулся цивильно разодетый парень.
- Гони в больницу!
- Ась?
- Дэмьен, пожалуйста! – я закатила глаза.
- Так-то лучше. Называй адрес.

Всё-таки припаркованная возле кладбища жёлтая Феррари смотрелась совершенно дико даже в темноте. Дэмьен без лишних вопросов галантно открыл мне дверцу и, не успела я туда закинуть свою худую пятую точку, как мы тронулись с места.

- Полегче! – зашипела я.
- Ты же вроде спешила? – молодой человек вздёрнул бровь.
- Да, прости... – пожалуй, надо всё-таки чаще общаться с людьми... Помимо медперсонала, которые без конца намекают на то, что мой муж занимает чьё-то место.
- После я ожидаю подробного рассказа.
- Ты сам всё увидишь, - вздохнула я. Дэмьен криво улыбнулся, и дальше мы ехали молча.

Правда, поездка на Феррари несколько отличается от передвижения на метро. За каких-то десять минут мы добрались до этой уныло-выглядящей больницы, которую я так ненавидела и на которую я так надеялась. Припарковавшись, Дэмьен спросил:

- Я могу...
- Делай что хочешь! – перебила его я и рванула ко входу.

В коридорах, воняющих антисептиком, тускло моргал свет, но я знала путь до палаты лучше, чем свои пять пальцев. В его «апартаментах» горел свет, что либо означало нечто очень хорошее, либо наоборот. Сердце трепетало, а разум выдавал жестокий, но верный ответ.

- Стоять!!! – Заорала я так, что в соседних палатах испуганно заохали. – Что вы себе позволяете?!

Та самая баба с жутко-ярким макияжем для ночной смены (да и вообще, как на маскарад собралась) замерла около розетки к дыхательному аппарату. «А ведь могла и дёрнуть от испуга, надо мне быть осторожнее,» - отметила я про себя, а вслух сказала:

- Какого чёрта ты делаешь?! А ну отошла, бессердечная!!! – Когда та и не подумала сдвигаться с места, я грозно направилась в её сторону, но тут на моё плечо мягко опустилась чья-то рука. Медсестра вопросительно смотрела мне за спину:
- Миссис Голден? – Я была так шокирована, что больше ничего не смогла произнести.
- Добрый вечер, дорогая, - сказала мать моего мужа со слезами на глазах, - Спасибо тебе, но...
- Что за чертовщина?! – снова выругалась я. Кажется, я вообще разучилась нормально выражаться.
- Ты же понимаешь, как мне трудно! – Вдруг визгливо закричала вечно спокойная женщина. Словно опомнившись, она зашептала, - Дария, это больше не может продолжаться...
- Что? Да как? Да я... Да вы не имеете права вмешиваться, я – его жена, я решаю!!! – Снова заорала я, не обращая внимания на то, что крашеная баба подаёт знак на вызов медбратьев.
- Я – его мать, а он не оставил завещания, всё легально, - стараясь не смотреть на меня, произнесла миссис Голден.
- Миссис Голден, Челси, ма... – я запнулась, захлёбываясь слезами, - мама, пожалуйста, позвольте ему остаться!
- Где? В этой паршивой больнице? – Брезгливо поморщив нос, произнесла женщина. – Я больше не могу смотреть на это жалкое зрелище и на то, как ты изводишь себя! – Она зарыдала.
- Мама, послушайте, он вернётся! Он просил меня...
- Что он тебя просил? Ты снова о своих снах? Ещё чуть-чуть, и твоя нервная система не выдержит, ты посмотри на себя! В кого ты превратилась!

«Не дай им вырубить меня!» - Слова застучали в голове вместе с моим учащённым пульсом.

- Да как же я могу этого добиться... – упав на колени около койки Джошуа, я зарыдала, - тебе нужно проснуться именно сейчас, ну, давай же, Джош, ну же... – я начала трясти его за руку.

- Достаточно, - раздался мужской голос из-за моей спины. Мне не надо было поднимать голову, чтобы понять, кто говорит, - Миссис Голден, я правильно услышал?
- Д...да, - растерянно промямлила женщина.
- Сегодня же Вашего сына переведут в частную больницу, а Дария сама выберет ему подходящую сиделку.
- Но... Но нам нечем платить, я... – начала было она, но Дэмьен не дал ей договорить.
- Я уже забронировал палату и позабочусь обо всём остальном, - он посмотрел на меня (разумеется, я обернулась на его голос) и добавил, - в том числе о временном завещании супруга Дарии, в котором будет говориться, что только она в ответе за его жизнь.
- Но... Но кто Вы?? – не зная, возмущаться ей или радоваться, воскликнула миссис Голден.
Помолчав, Дэмьен криво улыбнулся:
- Я, - украдкой посмотрев на меня и снова криво улыбнувшись, парень с Феррари произнёс, - её брат.

От яркого солнечного света больно искрило в глазах. Я прикрыла лицо рукой, чтобы рассмотреть гору перед собой. Величественная и красивая. Просто гигантская и такая далёкая. От всего великолепия у меня даже пересохло в горле.

- Эй, поторопись, пока совсем жарко не стало! – прозвучал где-то впереди родной голос. – Хорошо бы успеть добраться до пещеры у подножия горы!
- Как же здесь хорошо... – едва слышно сказала я.
Джошуа неожиданно вырос прямо передо мной и поцеловал меня в лоб.
- Нет, милая, нет ничего хорошего, что я застрял здесь, а ты плаваешь в дерьме.
- Что за выражения! – Возмутилась я.
- От тебя нынешней научился, - ухмыльнулся мой муж, - а вообще, ты молодец.
- Чего? – Не поняла я и добавила уже самой себе. - Я последнее время постоянно теряю нить разговоров...
- Тебе надо больше есть, Дари! Ты вообще ешь там хоть что-то?
- «Там»? Это, вообще-то ты где-то «там», а я...
- А ты в дерьме.
- Джошуа!
- «Джошуа»! С каких это пор я – «Джошуа»?
- Да с тех самых пор, как я – «Дария»!
- А?
- Б!
Мы замолчали, тупо уставившись друг на друга, а солнце, тем временем, поднималось всё выше и выше.

- Ты уже какое-то время зовёшь меня «Дария», - нарушила молчание я, - я подозревала, что ты этому даже не придаёшь значения, но я...
- «Но я...» что?
- Но я... Да я и сейчас не знаю! – разозлилась я. – Какого чёрта ты перестал звать меня «Дари»?!

Мы снова замолчали, только теперь я хотела испепелить мужа взглядом на месте.

- Эй-эй, осторожнее, вдруг здесь ты действительно можешь меня сжечь! – Нервно засмеялся мой муж. – Кто знает, что вообще может произойти?

Я не ответила, но смотреть на супруга перестала.

- Эй, я ведь сейчас назвал тебя...
- Я заметила, - перебила его я, почувствовав, словно мы возвращаемся к нашему общению, ставшему обычным – ссорам и спорам. Я потёрла лоб, - слушай, я не хочу ругаться, я устала от всей этой дребедени.
- Прости, что был так невнимателен к тебе, - в его глазах заблестели слёзы.
- Э... А... Ты... Ты чего это? – опешила я.
- Дари... Я думал, что у тебя кто-то есть!
- Чего??? – Я даже побоялась, что придётся отряхивать свою нижнюю челюсть от песка.
- Ты стала такой чужой и сердитой!
- Да ты без конца говорил о детях, конечно я нервничала!
- Но что в этом такого? Почему ты так не хочешь детей?
- Не в этом дело! – Я заплакала и затопала ногами как маленькая девочка. – У-у-у, хватит! Я хочу, чтобы этот сон немедленно прекратился!
- Дари! Перестань, пожалуйста! Может, ты хотя бы здесь мне ответишь?
- Да что это изменит-то?!
- Дари...
- Да была я беременна и боюсь потерять это снова! – Я присела на корточки и разрыдалась.
- Что?.. Как? – не понял мой благоверный, - Так, значит, у тебя  всё-таки кто-то был?..
- Боже, Джош, я не могу злиться и плакать одновременно! – Процедила сквозь зубы я. - Нет же! Ну что за болван...
- Постой! Тогда?
- Да! Да, тогда, когда мы впервые разругались с тобой в пух и прах, и я убежала, а ты не пошёл за мной, а когда я всё-таки вернулась, ты преспокойненько играл в видеоигры!
- А ночью тебя забрали в больницу с кровотечением...
- С выкидышем, ага.
- Но почему ты не сказала?!
- Почему? Потому что я ждала тебя! Ждала, что ты начнёшь искать меня, что скажешь, что любишь, что...
- Неужели я и вправду такой болван...
- Не знаю, думаю, мы оба хороши, - резко успокоившись, я встала и добавила, - где там твоя пещера, тут от жары сдохнуть можно.

- Не знаю, о какой пещере идёт речь, но кондиционер я только что включил, - раздался голос Дэмьена, и я поняла, что проснулась.
- А... Что? – зевая, переспросила я, предвкушая ставшую привычной боль в суставах... И не почувствовав её. – Что?!

Я огляделась. Мало того, что я лежала рядом с мужем на двуспальной кровати, а в углу мирно гудел новёхонький кондиционер, из окна виднелась та самая гора, которую я только что видела в своём сне. Песка под ногами пока не было, поэтому челюсть пришлось поднимать только с шёлкового пододеяльника кремового цвета.

- Скажи, ты достаточно проснулась, чтобы услышать новости? – поинтересовался самый успешный адвокат в истории Штата. – Потому что у меня есть несколько... Весьма ошеломляющих, но достоверных фактов.
- Если это что-то удивительнее, чем гора из моего сна...
- Ага, вот это уже интересненько... – перебил меня Дэмьен, - ты ранее видела эту гору?
- С тех пор, как муж в коме, я вижу странные сны, - отмахнулась я, - мне они кажутся вещими, но все, конечно, крутят у виска. Так что там за новости?
- Я помню тебя совсем другой, поэтому уточню... Тебе всё ещё можно говорить прямо в лоб?
- Ты имеешь ввиду всякую там этику момента? Становится всё любопытнее! Валяй, Дэм!
- Твоему мужу кололи наркотики.
- Чего???!! – Я резко села.
- Осторожно! – Остановил меня Дэмьен. – Ты на капельнице, давай без резких движений!
- Чего?! – Во второй раз крикнула я, посмотрев на себя. – Ты упёк нас в психушку?! Я совсем ничего не понимаю! – Разозлившись, я собралась вытащить иглу капельницы, как мужчина крикнул:
- Тебе тоже вливали, Дари!
Я замерла. Окаменела и боялась пошевелиться. Голова хотела разлететься на мелкие кусочки. Казалось, я действительно потеряла связь с реальностью.

- Вижу, ты несколько успокоилась. Видимо, я всё-таки погорячился, извини... Готова выслушать?

Я кивнула.

- Пансион, в котором я вас поместил, действительно построен для душевнобольных, - Дэмьен поднял руку в знаке, означающем подождать со скоропалительными выводами, - её спонсором является муж моей сестры, чья мама... Впрочем, это сейчас не имеет значения, - он поморщил лоб и вздохнул, - мне нужно было действовать максимально быстро, а других связей с подобными заведениями у меня нет.

Я понимающе и с благодарностью кивнула. Дэмьен немного расслабился и продолжил:

- При поступлении сюда в обязательном порядке берут общий и более подробный анализы крови. Тебя, по понятным причинам, почти сразу после моей блистательной речи «Спасителя Положения» беспробудно вырубило, и я взял на себя смелость дать согласие на эти медицинские манипуляции.
- И? – начиная понимать, но боясь услышать, спросила я.
- И выяснилось, что в крови обоих присутствует огромное количество следов от наркотиков...
- Джошу давали морфий, когда какие-то там показатели повышались, это вроде как норма для коматозных.
- Дари, ты не расслышала... ОГРОМНОЕ количество. У ОБОИХ. И если ты в последнее время не начала принимать...
- Дэмьен, какого чёрта!
- Так я и подумал, да. Поэтому я тебе и говорю, что дело здесь нечисто, очень!
- Я пока очень плохо соображаю, но... значит ли это, что... что Джош... – я боялась произнести эту фразу вслух, - что он... что мой муж, он...
- Может в скором времени прийти в себя? – помог мне друг моего брата.
Я молча кивнула и замерла в ожидании ответа.
- Да. Дари, да!
Сердце подпрыгнуло и сделало из диафрагмы скакалку. Да!!! Я улыбнулась. Впервые за очень долгое время я искренне улыбнулась от радости. Но Дэмьен быстро вернул меня на землю:
Но нам надо выяснить, что, чёрт побери, делали наркотики и в твоей крови.

Я почувствовала, что за этими словами стояло нечто большее, чем просто помощь сестре умершего друга.
- Я не знаю, как тебя отблагодарить... – начала я.
- Ты, главное, живи, девочка, живи и... – взглянув на меня, он добавил, - пожалуйста, отрасти свои волосы обратно! – Мужчина грустно улыбнулся. – Синий тебе совсем не идёт.
- Ты всё ещё любишь его? – Спросила я раньше, чем догадалась придержать свой язык за зубами.
- А ты?
- Конечно. Он же мой брат.
- А я спрашиваю не об Эрике, - Дэмьен перевёл взгляд с меня на то ли спящего, то ли всё ещё в коме Джошуа.
- Знаешь, в этом сомнений у меня никогда не было.
- А в чём были?
- Любил ли... – я нервно провела рукой по «ёжику», - Любит ли меня он.
- Люблю, - неожиданно раздался хриплый, но до боли знакомый голос, - воды...

Мы с Дэмьеном на столько оцепенели, что не сразу сообразили, что человек, «проспавший» больше года на наркотиках просит чего-то обычного и, пожалуй, такого необходимого как просто глоток жидкости, идущий по горлу, а не через капельницы.

- Воды! – Безуспешно пытаясь сказать громче, повторил мой муж.

Дэмьен очнулся первым, помог Джошуа подняться и попить воды по-человечески обычно, из стакана. Супруг какое-то время жадно пил, но, когда наконец посмотрел на меня, поперхнулся и долго, с непривычки, не мог откашляться. Я молча наслаждалась каждым его движением, боясь прикоснуться и понять, что это сон. Я разглядывала каждую волосинку на его теле, рассматривала несколько потускневший взгляд, появившиеся морщины... И тут меня осенило:

- Так ты ничего не помнишь? – Спросила я своего мужа.
- О чём ты? – Не понял он.
- Ты был в коме триста восемьдесят восемь дней. Тебе что-нибудь снилось?
- У тебя есть сигареты? – Вдруг спросил Джош.
- Что?
- Ужас как хочется курить. Здесь можно курить? – Обратился он к Дэмьену.
- К сожалению, нет, - ответил он, переводя взгляд на меня, - я, пожалуй, оставлю вас наедине. Если что-то произойдёт, - он указал на кнопку на стене, - это срочный вызов медперсонала. Если нет, через полчаса я сообщу медсестре, что Джошуа пришёл в себя.

Я взглядом поблагодарила мужчину за тактичность, и он вышел, не забыв многозначительно на меня взглянуть. Я грустно усмехнулась: Дэмьен действительно стал моим братом – он знает меня гораздо лучше моего мужа. Он знает меня лучше меня самой. Ведь только сейчас я вспомнила предмет той нашей ссоры, после которой Джошуа оказался в больнице. Я произнесла это слово вслух:

- Сигареты.
- Безумно хочется курить! – Всё ещё хрипло произнёс Джош. – Сейчас мне кажется, что всё это время я только об этом и думал.
- О том, чтобы затянуться? Как романтично, - саркастически заметила я. Всё возвращалось на свои места.
- Кстати, что произошло с твоими волосами? – Проигнорировав мою ремарку, спросил муж.
- Сигареты и моя синяя голова – вот, что заботит моего мужа после длительной комы, - я грустно улыбнулась и вдруг почувствовала сильнейшую усталость, - знаешь, всё произошло слишком неожиданно... Мне нужно прилечь, - перед глазами закружились звёздочки, и я зажмурилась.
- Дари? Дари!..

Я перебирала вещи для стирки и напевала песню, застрявшую в моей голове. За несколько лет совместной жизни со своим мужем, я научилась многому. В том числе тому, что Джошу бесполезно говорить о том, что надо выворачивать одежду наизнанку перед стиркой. Но самый забавный факт был не тот, что он забывал об этом, а тот, что он раздражался, если видел, что его вещи сушатся невывернутыми. Сначала я злилась и обижалась из-за этого, но потом это стало меня умилять, ведь, на самом деле, это действительно веселит. К тому же, я поймала себя на мысли, что мне нравится хлопотать над его вещами.
Единственное, чего я не делала, это не проверяла карманы. Поэтому, если там что-то оказывалось забытым, оно благополучно (или нет) стиралось в машинке и обнаруживалось потом моим благоверным в потребном или нет виде. Штаны оказались необычно тяжёлыми, поэтому я начала их трясти – супруг часто забывает там мелочь, а от неё на одежде остаются пятна. Вдруг на пол падает пачка сигарет и зажигалка. В груди больно йокнуло, и я замерла в полной нерешительности. Мне хотелось зажмуриться, но глаза были прикованы к пачке. Я шумно втянула в себя воздух и крикнула:

- Джо-о-о-ш!
- Что? – Раздалось с кухни. По обыкновению муж заваривал себе кофе.
- Подойди сюда, пожалуйста!

Шаркая старыми тапками, мужчина появился в дверном проёме с лучезарной улыбкой на лице. Увидев меня и сигареты на полу, он на мгновение перестал улыбаться, поднял пачку и, как ни в чём не бывало, сказал:

- Ох, неловко бы получилось, если бы ты постирала с этим наши вещи.
- И это всё?
- Что «всё»?
- Всё, что ты хочешь мне сказать?
- Да, я курю. Ты ведь это и так поняла, разве нет?
- Но... Но... – я начала задыхаться от волнения и накатывающих слёз.
- Что?
- Но мой муж не курит!
- Если твой муж – это я, то я курю, - скрестив руки на груди и немного разозлившись, сказал он.
- Но ты не курил!
- Как же? Курил.
- Но это было давно!
- Это было до тебя, но не так уж и давно.
- Почему ты не сказал? – Уже кричала я.
- Да вот поэтому и не сказал, нам мало с тобой ссор?
- Но ты же знаешь, как я к этому отношусь! Ты же знаешь, что меня тошнит от этого запаха!
- Знаю. Поэтому дома я не курю.

Я опустилась на корточки, стараясь мыслить трезво. Во-первых, я не могла решить, что именно так сильно меня расстроило – то, что муж не сказал мне о вернувшейся вредной привычке или сам факт курения. Во-вторых, я чувствовала всем своим нутром, как в эту самую минуту мы оба ненавидим друг друга, и это пугало. Мы оба очень устали от скандалов, и мы оба уже не могли понять, где заканчивается добрый сарказм и начинается претензия. Мы оба понятия не имели, что произойдёт потом.

- Знаешь, я устал от этого, - после минутного молчания, сказал Джош, - я думаю, нам пора это прекращать.
- Что? О чём ты? – Дрожащим голосом спросила я, заранее зная ответ.
- С тобой слишком сложно. Одни недоговорки и едкие замечания в мой адрес мне надоели. Неужели ты ничего подобного не чувствуешь?

Я промолчала. Мой мужчина какое-то время ждал ответа, потом вздохнул, и произнёс:

- Я пойду прогуляюсь.

Я снова ничего не ответила и просто превратилась в слух. По моим щекам беззвучно катились крупные капли, а про себя я твердила разные глупости, типа «передумай», «скажи что-нибудь хорошее», «обними меня, в конце-то концов!», но услышала, как хлопнула дверь. Я села на кафельный пол, так и держа в руках штаны своего мужа:

- Сигареты забыл.

… Какой-то странный резкий запах… Он мешает спать… Постойте-ка, разве я сплю? Я попыталась открыть глаза - не получилось. В ушах стоял какой-то звон или, скорее, жужжание… Голоса, какие-то голоса… Джош, Дэмьен… Они где-то далеко… Или близко? Джош… Что-то важное, случилось что-то важное…

- Интересно, почему она сложнее переносит переход… Я, конечно, не медик, но, думаю, это из-за её образа жизни.
- Образа жизни?
- Ты же куришь?
- И?
- Наверняка и алкоголь принимал?
- И?
- Может, чем ещё повеселее баловался?
- Это что, допрос? Кстати, а кто ты вообще такой?!
- Я здесь из-за неё, а не из-за тебя, - холодно и с презрением в голосе отрезал Дэмьен, - я дал разрешение на резкое прекращение введения наркотических веществ, в результате чего ты очнулся, а она…
- Я понял. Сейчас её организм подвергается гораздо более сильному стрессу, нежели мой.
- Умница, - снова съязвил друг моего брата, и тут я поняла, что, уже какое-то время, пришла в сознание и подслушиваю их разговор.
 
Решив разоблачить себя, я попыталась открыть глаза. Почему-то не получилось. Тогда я открыла рот и, неожиданно для всех, в том числе и самой себя, произнесла:

Я вижу
Твои широкие плечи.
Я слышу
Твоё дыхание.
Я крикну,
Но ты не заметишь -
Для тебя я -
Воспоминание.

Я слышу,
Как слёзы рвутся наружу,
Я знаю,
Что им не позволено выйти
Я знаю,
Что клятву свою не нарушу.
Но слышу,
Как рвутся внутри нити…

Хочу я,
Хочу я объятий нежных
И тех поцелуев, что
Были… Были.
Лечу я,
Лечу я навстречу бездне,
Но быть ли,
Смогу ли я быть счастливой?

В палате, если эти шикарные апартаменты можно так называть, наступила тишина. Я не заметила, когда по моим щекам начали стекать слёзы, но увидела, как непрошенную каплю смахнул Дэмьен. Мой муж хмурился, держа стакан в руке. И тут я вспомнила…

- Ты забыл сигареты.
- Что?
- В тот день ты забыл взять с собой сигареты.
- Дари, послушай…
- Я всё это время покупала тебе их. Нет, сначала я, конечно, использовала оставленную тобой пачку, а потом стала покупать, на случай если… - я грустно улыбнулась, - впрочем, так и произошло.

Я попыталась встать, чтобы достать из карманов рядом лежащих джинсов пачку, но у меня почему-то не получалось. Только сейчас я поняла, что совершенно не чувствую своего тела. Я попыталась пошевелить рукой, ногой, головой… И запаниковала:

- Да что со мной такое?!
- Послушай, Дари…
- Почему, чёрт возьми, я не могу пошевелиться?! Джош? - Муж перевёл взгляд с меня на Дэмьена. - Дэм, какого чёрта?!
- Милая… Я уверен, что для большинства людей новость не была бы такой шокирующей, но для тебя… Я обдумываю, как бы тебе это сказать…
- Джош, что за ерунда?! О чём он говорит?
- Ты - наркоманка.
- Чего?! Да вы что, оба с ума сошли?! - Практически завизжала я.
- Милая, постарайся успокоиться…
- Да какая я тебе “милая”, Дэм, кончай валять дурака!!!
- Ладно, - вздохнул мужчина, - будь по-твоему. Может, ты скажешь? Всё-таки ты - её муж, а не я.
- Да, а ты так и не сказал, кто ты и что ты здесь делаешь!
- Спасаю ваши задницы, если ты не заметил!
- Прекратите немедленно и объясните мне, что здесь происходит со мной, свои проблемы альфа-самцов решать будете позже!!! - Что есть мочи заорала я.
- Т-с-с-с, дорогая, остынь, давление поднимется… - неудачно решил пошутить мой муж.
- Джо-о-о-о-ш!!!
- Ладно-ладно, извини, не кипятись… Ты ведь уже знаешь, что нас качали наркотой.
- И?
- И вот этот вот франт, - супруг указал на Дэмьена, - дал распоряжение, чтобы вливание этих… “препаратов” немедленно прекратили.
- Дальше.
- Короче говоря, меня это вывело из комы, а тебя отправило.
- Что?!
- Нам пришлось вернуть наркотик, чтобы ты пришла в себя.., - вставил Дэмьен, - ну, теперь мы знаем, что, возможно, дозу придётся увеличить.
- Нет!!! - Завопила я и разрыдалась. Сопли и слёзы начали растекаться по всему лицу.’’- Господи, помогите мне кто-нибудь, я же задохнусь сейчас!

Дэмьен поспешил к кровати, но сидевший рядом Джош опередил его и вытер моё лицо руками:
- Родная, прости меня…

В этом городе не было пусто,
Как впервые в него я попала.
И по сей день здесь мокро и густо,
Хоть жара эта аномальна.
Я влюбилась в сей город сразу,
Но и тут же я мигом промозгла,
Эти капли похожи на стразы,
Но красивее до невозможного.
Петрикор ударял мне в ноздри,
Ну а в спину хлестал мне ветер.
Я подумала “слишком поздно”,
Но меня ты случайно заметил.
Я порхала на крыльях ласки,
Ты зализывал свежие раны.
Я увидела, как мир прекрасен,
Если ты под надёжной охраной.
Но однажды увидела спину,
Пусть родную, но в дальних мыслях.
Я доверилась сердцем, невинно,
Разжигая любви своей искры.
Я не знала страданий и боли,
Мой союз был устойчив и крепок.
Я не знала, что, поневоле,
Буду видеть лишь в памяти слепок.
Ты пришёл как спаситель, я верю,
Что спасеньем и я являюсь,
Но сразишься ли ты с тем зверем,
От которого я отдаляюсь.
В этом городе тихо и душно,
Но я помню те вечные ливни.
Нам с тобою быть вместе нужно,
Я вот помню, а ты - не забыл ли?

- Я не брошу курить, даже если ты всё время будешь говорить стихами, Дари.
- Я знаю, - уже успокоившись, ответила я и добавила, - всё это время я пыталась смириться с этим фактом.
- Но и тебя я не брошу. Если ты сама не уйдёшь, конечно.
- Очень смешно, - я попыталась улыбнуться, - я лучше пролежу здесь, чем разрешу увеличить себе дозу.
- Но ты - не Эрик, Дария! Ты никогда такой не станешь! - Воскликнул Дэмьен, неожиданно расплакавшись, и выбежал из палаты.
- Откуда такая уверенность… - ему вслед пробормотала я.
- Эрик - это твой погибший брат, верно? - Спросил меня мой супруг.
- Значит, это просто были мои бредовые фантазии… - уныло промямлила я.
- Какие фантазии?
- Мне снилось… А, неважно, что там снится наркоманам.
- Не называй себя так.
- Но ты ведь только что сам меня так назвал, - эх, даже плечами дёрнуть не получилось.
- Я так сказал, чтобы ты сразу вникла в суть проблемы.
- Спасибочки, - с ноткой сарказма поблагодарила я.
- Что, не надо было?
- Надо, конечно. Ты всё правильно сделал.
- Не всё.
- Ну да, лучше бы ты не начинал курить.
- Дари! Ну что ты прикопалась к этому курению!
- Да, извини, я не сказала… У меня не получилось с этим смириться.

В палате воцарилась тишина. Я тщетно пыталась чем-нибудь пошевелить, мечтая поразглядывать мужа, нежели, пусть и невероятно роскошный для больницы, но потолок. Чем занимался Джош, я посмотреть не могла. Вдруг он произнёс:

- Я уже где-то видел эту гору…

Несколько месяцев мы пролежали в больнице. Джошуа проходил реабилитацию для людей, прошедших через кому, а я была вынуждена то и дело повышать дозу какого-то там наркотика (мы специально решили не выяснять), чтобы прийти в себя и… потом лечиться от наркозависимости.

В течение этого времени выяснилось, что у моего мужа есть провалы в памяти, которые лишь подтверждали тот факт, что наши жизни по каким-то причинам находятся под угрозой - Дэмьен предполагает, что в вечер нашей, как ни странно, последней ссоры Джошуа увидел то, что не должен был, и его попытались “убрать вместе с его верной жёнушкой.” Моя версия более прозаична - в больнице хотели освободить место… Но тогда оставалось непонятным, почему подверглась этому и я. На самом деле, выяснять всё это и играть в детективов мне хотелось меньше всего. Пройдя все этапы наркозависимости, я с трудом могла отличить реальность от бредовых и не очень снов. Очень часто ко мне в голову приходил Эрик и убеждал то ли в том, чтобы скорее вернуться куда-то “туда”, то ли, наоборот, никогда “туда не возвращаться.” Понять было очень трудно, в особенности от того, что я то и дело перебивала его попытки заговорить непонятными стихотворными строчками.

Наша квартира. Пыльная и с забитым ящиком просроченных счетов, без электричества и отопления. На подоконнике покоился засохший алоэ, во всех помещениях стоял затхлый противный запах похуже никотина.

- Надо же, а я думал, алоэ неубиваем, - нарушил тишину мой муж.
- Давай разведёмся? - Неожиданно для себя самой сказала я и замерла, ожидая ответа. Джош какое-то время стоял молча, потом, крепко меня обняв, прошептал мне прямо на ухо:
- Давай.

Колени подогнулись, и я разрыдалась. Я лежала на грязном полу пустовавшей месяцами квартиры и тихо, если можно так выразиться, истерила. Трудно было поверить, что всё закончится вот так: зачем я всё это время ждала и вообще боролась за его жизнь? Во что я верила? Да и вообще, чего я ожидала, что, когда муж проснётся, проблемы уйдут? Как будто тот факт, что из-за наркотиков я напрочь перестала чувствовать запах сигарет, а, следственно, больше меня этот вопрос не беспокоил, всё решит? Любому должно быть понятно, что дело вообще не в сигаретах, с самого начала, даже когда Эрик…

- Дари, чёрт побери! - Вырвал меня из лихорадочных размышлений Джош. - Мне надо вызвать скорую? У тебя ломка?
- Иди ты! - Резко перестав плакать и словно протрезвев, огрызнулась я. - Я не наркоманка, просто расстроилась.
- Знаешь, я решил уйти от сигарет.
- Зачем, если уходишь от меня? - Пыталась пошутить я.
- Очень смешно.
- Джош, на самом деле, сигареты - это ерунда, и я поняла это не из-за того, что прошла через наркотики…
- Я знаю, - он приподнял меня и приобнял за плечи, - в твоих стихотворениях было много другой боли.
- Не ёрничай!
- Нет, правда! Я и не знал, что ты пишешь стихи.
- А я и не пишу, пока не вставят иглу… -  мы переглянулись и захохотали.
- Нет, такое публиковать не будем, - переводя дыхание, прокомментировал моё великое четверостишие муж.

Я промолчала, вспомнив его “давай” на вопрос, который крутился в моей голове достаточно долгое время. Пока муж был в коме, я прокручивала в голове разные сценарии, которые могли бы поделить жизнь на “до” и “после.” Я перебирала снова и снова варианты совместной жизни и жизни порознь, и не видела нас ни вместе, ни поодиночке. Я хотела разобраться во всём с ним вместе, всё обсудить и прийти к какому-то решению, но… но ляпнула то, что ляпнула, и получила ответ.

- Дари?
- Что?
- Есть кое-что, что меня очень беспокоит.
- Что же?
- Почему ты так легко поверила, что я дам согласие на развод?

Я удивилась. Действительно, почему? Я провела рукой по неряшливо-отросшим волосам непонятного цвета…

- Ты ведь уже ушёл от меня… Тогда, - я пожала плечами, стараясь зачем-то выглядеть равнодушной.
- Жена моя, я вышел прогуляться! И как бы случайненько загремел в больницу!
- Да? И ты правда хотел после прогулки домой?
- Нет, я уже какое-то время не хотел домой, думаю, поэтому и начал снова курить.
- Тогда в чём смысл этого разговора, - устало уронив голову на согнутые колени, прошептала я.
- А в том, что ты всё это время, несмотря на мой уход, боролась за мою жизнь и верила в меня.
- Может, я хотела выглядеть хорошенькой женой в глазах остальных.
- Кто угодно, но не ты, - мужчина придвинул меня к себе и поцеловал в макушку, - и я не собираюсь тебя терять ещё раз.

Я подняла голову и посмотрела в любимые глаза, которые излучали тепло. Губы Джоша были плотно сжаты, но во взгляде читалась улыбка и нежность.

- Не понимаю, - только и сказала я.
- Я тоже, - ответил мой муж, - но я верю, что мы справимся, потому что ты - удивительная, сильная и при этом очень хрупкая женщина, и я не собираюсь просто так от тебя отказываться… Я и так кучу времени потратил, лёжа на диване!
- На койке реанимации, ты имеешь ввиду?
- Да какая разница!

И мы захохотали так, как смеялись много-много лет назад. Этот смех - он особенный для каждой пары, которая прошла через многое вместе. Наш смех напоминает мне пение соловья весенним вечером, когда солнце ещё не окрашивает небо розоватыми красками, но уже передаёт бразды правления крыльям ночи. Этот смех - звук надежды. Надежды на яркое будущее, несмотря на абсолютно любые трудности. Надежды - что “вместе” - это невероятная сила. “Вместе” - это любовь. Любовь.

6.01.2021 - 28.03.2022