Вечная

     В первый раз решили её убить практически на пробу, как бы тренируясь. Конечно, безрезультатно. Но уверенность появилась у всех, собственно ради этого все мероприятие и затевалось. Они подумали, причем даже заранее не сговариваясь, что, в принципе, убить её как бы готовы и могут, и главное (!) можно ещё потянуть какое-то время (в кайф так) с её убийством, а она подумала, что ну как же, разбежалиась, взяла и поддалась… и посмеялась конечно от души… Все пошли дальше. Разгоняться, наполняться, ждать и, не признаваясь себе даже в мыслях, жить по-настоящему, с вожделением глотая воздух доброжелательного мира. Без всякого зазрения совести, потому что, когда нужно, то тогда уже сразу, когда надо, можно будет очень вовремя взять и убить. Выгодно (но больше, конечно, с её точки зрения) было всем. И им, и ей.

       Время так бы и шло, но она не могла стоять на месте, и тем подписывала себе приговор, хотя и так практически была на испытательном сроке. И вот надо же… «никогда не было, а тут опять». И привычный уклад временами ненавистной жизни, которая существовала параллельно с ней, удобство, материальный и моральный покой, даже творческий процесс… хотя Бог с ними со всеми, главным аккордом, всё равно во весь голос выла как всегда трусость, прикрываясь ими неуместно, как узкими тряпочками на пляже нудистов. Подвели и вынесли приговор - всё равно надо.

         Они, будучи людьми порядочными и высокодуховными, решили её проводить по-доброму. Ну там, пышные похороны, музыка на последок, и очень живописная насыпь на берегу из прекрасных намерений. Она не ожидала. Хоть знала всё заранее. Да чего уж там, ведь с ней изначально об этом договаривались и это вообще она на всё всех сподвигла, намекая, что когда надо, быстренько свернётся и изчезнет, растворится в небытье, взамен оставив сладкое послевкусие и приятные воспоминания о не зря прожитой жизни. А вот сейчас…не ожидала, как в первый раз. То ли подлая, то ли вконец глупая, то ли вконец верящая в какую-то несбыточную блажь… плакала по ночам, как ребёнок…

       Они всё делали правильно. Для её тихой, как можно более не больной смерти. Люди-то были умные и всё знали, как надо. Одно игнорирование чего стоит, а потом тишина, молчание и не молчание такое, чтобы уж лучше ничего… вообщем, выжить было без шансов. Когда все дружно решили, что она точно не подаёт никаких признаков жизни, решили все-таки торжественно спровадить. От души так. Повесили лозунг «чтобы не было обидно». И, о великая ошибка, собрались. На последок, разумеется.

        Потом, ни разу конечно же не обсудив глаза в глаза, они друг друга заочно-мысленно обвиняли в том, что это именно другой её реанимировал, хотя нужно было просто дать умереть. Каждый догадывался, что был и за другим грешок, будили втихую по ночам, дёргали за струны то памяти, то желаний, то чувств, хватали за шлейф ускользающих снов, отказываясь отпускать.

       Ну да ладно. Воскресла, воскресла, Бог с ней. Мы же помним, что когда нужно, то уж точно…

       Собрались опять. На этот раз уж без промаха. Она была совершенно мертва. Несколько раз даже пнули, ну для проверки, побольнее, ведь была бы жива, подала знак. Нет, не подает, значит, точно мертва. Скорей хоронить, где там насыпь из лучших, нет, самых лучших, как их там...намерений…

        Она уже смирилась и дала себя закопать, поглубже разумеется, намерений лучших у них было много….

       Выдохнули на первое время. Лучшие намерения великая вещь. Главное, легко-доказательно-обосновательная и опытно-бетонная. Но что-то внутри не давало покоя, будоражило и вновь непрошенно врывалось в сны, вступало во вселенский сговор с каждой частичкой этого мира, заставляя выть от солнечного света и ночной тьмы и вспоминать то время, когда он, мир, был настолько доброжелателен и светел, что даже в неуместности и глупости сиял волшебством…

        Подозрения становились все явственнее, с каждым днем, с каждой ночью, потом уже часами и минутами… они как-то списались одной из таких ночей, когда дышать от затхлого из-за лучших намерений воздуха стало совсем невыносимо. "Тебе не кажется, что она там… того… жива?" Преступно так жива, договаривались же с ней изначально… вот не зря о ней ходит слава подлой суки …

        Решили встретиться, план очевиден. Раскопать, добить, закопать, ну лучшими намерениями, чем же ещё, засыпать её к чертям собачьим. Их за то время вообще прибыло, и намерений, и чертей…в этот раз уж точно хватит…

        Того и ждала. Или им так показалось, что обещала быть ещё тише и незаметнее. Или просто хотелось думать, и делать друг перед другом вид… Они, конечно, не купились, и инструменты стали жестче и наотмашь, и настолько, что убивали уже их самих, но её-то точно должны были. Всё конечно удалось, нашла с кем тягаться.  И на этот раз действительно, прям наверняка. По ночам никто не стучал и не ныл, полная тишина говорила только о том, что её больше нет ни в чем, ни в единой частичке этого мира. И говорила об этом каждое мгновение, тоже мне, тишина, называется…

        Потом они поняли, что закапывать её лучшими намерениями было бессмысленно, лучше было сразу договориться с миром, чтобы все его части, образы и он сам молчали, а когда совсем одолевали бы сомнения, можно было переспрашивать, точно ли мертва, чтобы получать утвердительный ответ.

        Совсем неожиданно к насыпи из лучших намерений стала подкрадываться ненависть, пыталась добраться до той, что в глубине, и уничтожить окончательно, хотя казалось-бы, она и так была мертва и ненавидеть мертвую было совсем бессмысленно… Они пришли одновременно, не сговариваясь заранее, что странно, как в те времена, как будто…что конечно же невозможно… Отчаянно надеялись спастись сами, защищаясь как могли от нового огня, и вязли в болоте лучших, нет, самых лучших, намерений, пока без сил не тонули совсем, молясь в последнем мгновении осознанных мыслей только о том, чтобы там, в глубине, она была все-таки жива…