Две трилогии про реальные и мнимые СВО

Научившись читать, читала я без руководства и разбора, что в глаза кинется и под руку подвернётся, а потом уж "что задали", по школьной, университетской, аспирантской филологической и Свято-Тихоновской богословской программам.

Читала случайно подвернувшихся или знакомыми рекомендованных современных модных авторов. Постепенно убедилась в том, что смысла за новинками гоняться нет, вырождается "современная", "массовая", "модная", "популярная" литература.

То есть то, что сейчас издают и покупают, то, что "пользуется спросом"- мне или неинтересно, или противно читать. Хотя какой из меня сноб, напротив, читатель я неприхотливый. 

С началом войны, когда прошёл  ступор, вспомнились две книжки из детства с молодостью: "Неукротимая планета" Гарри Гаррисона и "Обитаемый остров" Стругацких. Вспомнились и другие, но явные антиутопии не захотелось перечитать, и так тошно. А эти две не безпросветно мрачные и в то же время актуальные.

Оказалось, что и Максим Каммерер, и Язон дин Альт - каждый по целой трилогии удостоились, этим летом на травке обе прочитала.

Язона прогрессором можно назвать с тем же успехом, что Максима - трикстером, но космическая фантастика - объёмный жанр, у Гаррисона она ближе к боевику, у Стругацких - к детективу. Детектив как жанр лучше боевика представляю, никаких боевиков не читала, кроме Гаррисона.

В детстве в журнале "Вокруг света" "Неукротимая планета" поразила моё воображение не космическим антуражем, а сутью: что есть два вида людей, одни порождают ненависть к себе всего живого тем, что сами эту ненависть излучают, а другие способны в этих же обстоятельствах уживаться с природой. "Жестянщики" и "говоруны".

Нужно понимать, что пионеры не только Библию не читали, но и историю своей страны и рода изучали как сплошной прогресс от дикости к коммунизму. И поэтому, когда попадало в поле зрения нечто инаковое - то запоминалось сразу и навсегда.

Стругацких позже Гаррисона узнала, не помню, читала ли их до того, как "Сталкера" летом 80-го посмотрела, несколько раз. Смотрела и не могла поверить своим глазам. Экология не была модной темой в советском кино, советский мейнстрим вполне соответствовал идеологии прогресса, и вот это и вызывало ступор: Тарковский в "Сталкере", снятом за несколько лет до Чернобыля, предсказал и Зону, и мутантов, и безсилие человеческой цивилизации как таковой.

Под его влиянием или нет, но в то же лето отыскала в библиотеке в спецотделе Библию и стала читать. Святая Варвара в башне познала Творца, созерцая красоту его творения, а  меня фантастика привела к Библии.

Была в соцреализме и другая ниша помимо фантастики: сказки, детская литература. Но в юности тянешься ко взрослой литературе и только с возрастом возвращаешься к сказкам.

Сейчас, жизнь спустя, перечитала и поняла, что у Гаррисона со Стругацкими общего: они ровесники, евреи из Российской Империи. Но Гаррисон волей судьбы и родителей уже за океаном родился, не знаю его религиозную принадлежность, только что эсперантист. А Стругацкие - советские атеисты. Но скорее всего идея прогрессорства у всех с их происхождением связана.

Мессианство, прозелетизм ведь могут быть и ветхозаветными, и атеистическими: сначала миссионеры приобщают к познанию Единого, а потом - к прогрессу. Наверное, даже к Прогрессу, с большой буквы.

Это у Гаррисона со Стругацкими явно общее: есть "передовые" и "отсталые" цивилизации (планеты), и есть герой, представитель передовой цивилизации, взаимодействующий с отсталой. Язон попроще Максима, без предрассудков и заморочек, убивает без ненужной рефлексии и женится в финале на прекрасной аборигенке-пиррянке.

У Стругацких сложнее: Максим по мере взросления меньше убивает, больше думает, и девушки его растворились в сюжете, ни на аборигенке не женился, ни на землянке. 

Гаррисон мне больше понравился. Как ни крути, а сказка - сказка и есть, сказки заканчиваются свадьбой, жития смертью героя, а когда ни того ни другого - непонятно, что, собственно, авторы хотели сказать. 

Понятно, что этим Стругацкие и цепляли - недосказанностью, но перекладывать авторские проблемы на читателя не комильфо.

У Стругацких прозревший постаревший прогрессор, который по молодости ничтоже сумняшеся крушил башни-облучатели, к старости запутался, и стоит ли любого иного считать врагом - уже не знает.

А у Гаррисона всё чётко: Язон не интеллектуал, а игрок, выиграл столько денег, что купил условный гугл, и тот ему рассказал, как победить "конных варваров": изнутри, дескать, их культуру не изменить, и если пришельцы хотят, чтобы дикие кочевники перестали их убивать, нужно дать варварам возможность завоевать тамошний Рим, после чего они станут цивилизованными и изнеженными. Что Язон и делает.

При этом верховный вождь варваров незатейливо называется Темучином и вызывает ассоциации не только с реальным историческим прототипом, но и  со "Скифами" Блока.

Когда воинственные дикари-кочевники захватывают городскую цивилизацию - она их поглощает и переваривает. Мысль простая и запоминающаяся. Бывает, что и не воинственно захватывают, а, напротив, насильственно переселяются в города мирные сельские жители - урбанизация с индустриализацией, от которых никуда не деться, одно слово - прогресс!

Почему советский проект не удался, есть разные мнения, от происков врагов до излишней сложности. Но для меня по мере христианизации сознания третий ответ становился основным: не устоит никакой дом на песке "прогресса", а только на камне - веры, Христа.

И никакие прогрессоры не помогут. У Стругацких в трилогии финал знаменательный: не происками неведомых Странников, а изнутри разрушается мир Полудня, поскольку некоторые люди превращаются в люденов, а некоторые нет, так и остаются простыми обывателями, ай-яй-яй.

Вот это всякий раз противно: когда сравниваешь продвинутых советских авторов вроде Булгакова или Стругацких с зарубежными заокеанскими, оказывается, что у тех больше реликтов христианской культуры. Понятно, что выборка произвольна и литература не вся культура, но всё же.

Ведь эта литература, эта безбожная советская сатанинская "культура" доселе никуда не делись, традиционная христианская культура не вернулась, не вытеснила их.

Хотя это уже не филологов, а культурологов и социологов дело - посчитать, где и чего сколько осталось, где крепче оказались корни, а где окончательно "победил прогресс".

Как простой читатель я запомнила: пиррян, привыкших к войне, оказывается, нельзя переделать, как оптимистично намекал финал "Неукротимой планеты", можно только предоставить им для "покорения" новые миры. А вот их дети, возможно, уже вырастут другими, и удобства мирной жизни будут ценить больше, чем завоевания.

Прогрессор неизбежно придёт к разочарованию, а игрок-авантюрист остепенится и женится.

Милое дело - оптимистичный финал!