Скилар пернатый защитник

 



Макар Дромкин


СКИЛАР
Пернатый защитник




Научно-фантастическое приключение


Над текстом также помогали работать:
Дмитрий Соболев
Павел Скучас
Елизавета Баркар
Анна Машкова
Александр Соболев
Акан Троянский
Анастасия Бузиашвили
Михаил Мельников
Анастасия Золина
 Екатерина Безуглая-Динокрокута
Мария Сметанина

Иллюстратор:
Наталья Смирнова

Помощники иллюстратора:
Елизавета Докурова
Инесса Щербинская





Скилар Хокинс впервые появился в 2010 году в качестве протагониста компьютерной игры Cretaceous Runner. В данной новеллизации образ персонажа изменен,                а его история частично переосмыслена.
В тексте встречается перевод с английского и верхнемезозойского языков.
 








Пролог
10 ноября 1989 года

  Зубастый монстр грациозно расправил крылья, восседая на покатой крыше малоэтажного здания. Каменная поверхность крылатого динозавра ярко отражает блеск молнии – на город западной Кантеры обрушился сильнейший ливень, хоть метеорологи и обещали конец сезона дождей. Мимо проходят неспешные автомобили и редкие городские автобусы, разбрасывая воду по тротуару. Вступившее месяцами ранее в силу соглашение с южными соседями стало приводить к старинному зданию в стиле ар-деко много новых, как просто заинтересованных людей, так и ученых, журналистов и желающих выкупить себе в коллекцию частичку истории.
  Недавно открытая эстакадная станция метро и безумолчный шум автоматизированных поездов остались где-то за спиной, а впереди ждут лишь загадки и нераскрытые тайны. Весь мокрый и продрогший, неизвестный со скрипом открывает массивную распашную дверь, пропуская последнего на сегодня посетителя музея.
  – Вы к мистеру Бёрдуэллу? – негромко отвечает сам на свой вопрос охранник, махнув рукой в сторону лестницы.
  В центральном зале поражает воображение реплика скелета гигантского дасплетозавра – родственника самого тираннозавра рекса. Когда-то давно наводя ужас на всю округу, ныне грозный хищник умудряется пугать людей, даже не находясь рядом: гипсовые слепки его костей и без того смотрятся достаточно устрашающе, а о многочисленных шкафах и стеллажах в подвальном помещении, бережно хранящих его настоящие фоссилизированные кости, мало кто из посетителей догадывается. Мраморные ступени главной лестницы уже изрядно стоптаны обувью как работающих здесь палеонтологов, так и многочисленных гостей храма науки, интересующихся историей родной планеты. Поднявшись на второй этаж, человек бросает взгляд на полноразмерный макет пары дерущихся насмерть хищников, покрытых чешуей и пучками перьев на голове и передних конечностях. Два небольших плотоядных динозавра одного и того же вида, вероятно, затеяли смертельную битву за территорию либо же злостно сражаются за внимание самки.
 
  За очередной лестницей нас встречает тяжелая дубовая дверь. Ряд громких щелчков гасит свет в залах музея, и лишь тусклое служебное освещение с трудом дает прочитать табличку на двери. Это и есть кабинет директора. Осторожно постучав, посетитель робко входит в комнату. Стеллажи с окаменелостями, архивные документы и книги, макеты динозавров и большой стол с компьютером и электрооборудованием расставлены вдоль стен, а по оконному стеклу продолжают бить капли дождя. Настольная лампа кидает тусклый свет. Слабый запах пыли, книг и старого дерева, наполняя помещение, придает кабинету ни с чем не сравнимый уют. Время здесь остановилось, словно в янтаре, городская суета и шум ливня остались где-то за окном, лишь периодические вспышки молний и фары проезжающих машин наполняют светом комнату. Одетый в коричневый костюм-тройку, со старомодной прической и бакенбардами, доктор Уильям Бёрдуэлл резко разворачивается в своем кожаном кресле.
  – Вы опоздали, сэр! Знал бы – давно бы домой ушел! Вы хоть понимаете, насколько у меня ограничено время, а рано утром еще и крайне важное совещание? – недовольно бормочет директор, быстро подойдя и буквально выхватив из рук подоспевшего журналистскую папку с материалами и подготовленным списком вопросов.
  – И что же у вас? Собираете сведения для очередной псевдонаучной статьи об ужасных чудовищах? О, дромеозавры? Вы едете сюда через весь город сквозь ливень и даже без машины, желая услышать о… дромеозаврах! Что ж, хорошо, я расскажу вам о дромеозаврах.
 
  Бёрдуэлл, нагнувшись, вытаскивает из-под стеллажа одну из коробок с документами и, немного покопавшись, извлекает оттуда стопку бумаг с палеонтологическими исследованиями. На верхней странице красуется художественная реконструкция гнезда дромеозавров. С этого гнезда наша история и начинается.

Глава 1. Дом и родные края


«Динозавры – животные нашей планеты, за ужасными монстрами вам в кино!»
– Уильям Бёрдуэлл на экспедиции в Дайарголии, 1985

  Первый проливной дождь после аномальной засухи, спалившей всю растительность, кроме хвойных гигантов, принес в эти места всеобщую радость. Изнуренные убийственным зноем животные едва не ликовали от блаженной прохлады, а истощенная река, извилисто текущая сквозь долину, снова начала разливаться. Но двум дромеозаврам было не до радости: их гнездо, ранее прятавшееся за высоким папоротником, оказалось как на ладони – незащищенным перед глазами всех любопытных. Оба пернатых родителя пытаются закрыть собой кладку уже насиженных четырех яиц от пары оголодавших дасплетозавров. Засуха и бескормица вынудили грозных хищников искать хоть какое-то пропитание, и в любую погоду. Несколько менее массивные, чем их крупный родственник тираннозавр рекс, плотоядные дасплетозавры представляют не меньшую опасность для маленьких протопернатых ящеров. А дромеозавры – отличные бегуны, их имя в переводе и означает «бегающий ящер», обитая в лесах и молниеносно передвигаясь в густых зарослях, они могли бы просто убежать и спрятаться, но им приходится лишь истошно кричать на крупных хищников, пытаясь защитить будущее потомство. Как рьяно они ни старались – враги продолжали наступать, пришлось идти на неизбежный риск: каждый из дромеозавров аккуратно взял по яйцу в пасть и по одному в руки-крылья, не очень приспособленные для переноса крупных предметов. Гнездование на возвышенности, защищенной скалами, должно было сделать жилище дромеозавров труднодоступным для неприятелей, но и на этот раз излишняя осторожность сыграла злую шутку: путей для отступления было мало, несчастные родители оказались зажаты у каменной стены.
  Самец побежал первым. Совершив обманчивый маневр и ловко увернувшись от клацнувшей пасти, он дал возможность проскользнуть самке, пока хищники отвели от нее внимание. Дромеозавры стремительно помчались к пологому спуску, но его уже размыло ливнем – вместо привычного выхода с вершины дорога представляла собой лишь грязную реку, перемалывающую сухую растительность и вырывающую крупные камни. И вот очередная яркая молния, с грохотом ударившая по каменной вершине, задавила огромным валуном пернатого самца. Более крупная и сильная самка успела увернуться, но лишь застыла в немом шоке, глядя на своего супруга, бездыханно лежащего под завалом. Самка хотела вызволить верного спутника, но даже не понимала, что смысла в этом уже нет, да и было слишком поздно: с глухим грохотом тяжелых шагов, оставляя за собой глубокие следы на мокрой глинистой земле, грозные дасплетозавры ее уже настигали. Не справившись со стрессом из-за произошедшего, дезориентированная самка сбилась с пути; не имея времени вертеть головой и искать укрытие, она устремилась вперед, полагаясь на скорость своих надежных ног. Так и не найдя иной дороги, она обогнула возвышенность и в итоге попала на край крутого утеса, со всех сторон охваченного бездонной пропастью, и лишь где-то внизу сквозь стену дождя виднелась спасительная долина. Страх перед каменистой почвой на склоне не давал самке решимости на прыжок, но время ее уже истекло.
 
  Один из дасплетозавров, быстро подоспев, схватил зубастой пастью несчастную самку, которая успела только истошно закричать перед смертью. Ее любимый погиб, потомство было уничтожено хищником и камнями, а теперь все было кончено и для нее. Бесславная гибель настигла семейство дромеозавров, но одно яйцо, выпавшее прямо из пасти самки, уцелело и было подхвачено мягкими остатками папоротника. Сама природа словно сжалилась, и ветер подул со стороны ущелья, откатив яйцо от пропасти. Еще немного дождика – и, попав в кучу переплетенной смытым потоком старой травы и веточек, оно уже плывет по небольшому ручью, стекающему с гор. Быстрый ручеек через невысокие пороги впадает в мелкую речушку, яйцо, уютно устроившееся на плоту-гнезде, отправилось навстречу приключениям, и вот уже к утру вся долина просыпается от засухи и ливня, радуясь нежному солнцу.
  Северная Америка верхнего мелового периода богата жизнью: небо разделили между собой птерозавры и ранние птицы, морские ящеры овладели водами, а на суше царствовали динозавры: рогатые травоядные цератопсы, массивные утконосые гадрозавриды, панцирные анкилозавры, а также тероподы – всеядные двуногие и хищники всех мастей и размеров. Не то чтобы они все жили друг с другом в гармонии, но природа в таком виде существовала уже миллионы лет, и жаловаться никто не спешил. 
  На гнездо овирапторида хиростенота повадился набегать альфадон – небольшое местное млекопитающее из группы метатериев. Маленький сумчатый зверек, внешне напоминающий опоссума, никогда не против доставить кому-нибудь хлопот; шустро перебирая лапками, он вскочил на кучу веток, вытолкнул яйцо из гнезда и как можно быстрее покатил к себе в норку, чтобы накормить подрастающих детенышей. Но внимательный родитель, вовремя услышав подозрительный шум, уже тут как тут – успел спугнуть разбойника и аккуратно забрать яйцо своим, похожим на птичий, клювом, вернув его в общую кладку. Гнездящийся на равнине у реки хиростенот не сильно похож на дромеозавра, хотя так же передвигается на двух ногах, полностью покрыт перьями, а вот на голове он может похвастаться большим наростом, служащим украшением для брачных игр. Беззубая же пасть еще больше делает голову динозавра похожей на птичью. Подобные тероподы отличаются двойным яйцеводом и, как правило, четным количеством детенышей в выводке, хоть динозавров и вряд ли можно обвинить в умении считать: есть птенцы – хорошо, много птенцов – вообще прекрасно!
  «А вот и еще одно убежало!» – подойдя попить воды с речушки, краем глаза заметил наблюдательный родитель лежащее на прибрежном песке яйцо. «Мое? Вроде мое», – подумал динозавр, так же бережно отнес находку в гнездо и принялся насиживать, согревая своим светло-серым оперением. Спокойное солнце светило нежно, редкие облака и слабый ветерок дарили заботливому динозавру прохладу, сезон гнездования подходил к концу – скоро должны будут вылупиться детеныши. И важное событие не заставило долго ждать: одна за другой маленькие мордочки стали усердно пробиваться сквозь твердую скорлупу. Покрытые белым пухом, беззащитные, еще не отважившиеся открыть глаза птенцы вылезли из своих домиков навстречу огромному незнакомому миру. Пока один родитель стережет гнездо, другой уходит за пищей для детей и своего избранника, но к такому событию уже была подготовлена специально пойманная небольшая ящерка – птенцов надо сразу накормить. Лишь одно яйцо все еще лежало неподвижно. Оно чуть отличалось по форме и было светлее остальных.
  «Неужели погибло?» – подумал отец семейства, аккуратно попинав одинокое яйцо своим носом. И вот оно зашевелилось, затрещала скорлупа и так же показалась маленькая мордочка. Птенец быстро выбрался на свободу и запищал, прося еды. Он немного отличался от других. Хоть он и был покрыт светлым пухом, имел две ноги и длинный хвост, как и остальные птенцы, но выглядел как-то неуловимо не так, словно не у себя дома.
  «Больной…» – подумал взрослый самец и уже был готов съесть неправильного птенца, но тот так шустро закрутился, забегал по гнезду, принялся всех изучать и проявлять такую активность, что родитель подумал – «Нет, он, наоборот, должно быть, самый сильный!»

Глава 2. Нужный дромеозавр не в том месте

  Приятная погода не спешила меняться. Наш маленький птенец уже чуток подрос за несколько дней. Он стал самым активным из всех в гнезде, вольно отбегал от дома на значительные расстояния и изучал округу, словно пытаясь показать, что он уже готов быть взрослым и сильным динозавром. Не вся еда, что приносили родители, ему нравилась, поэтому он решился переходить на самостоятельность и отправился ловить насекомых.
  – Ну привет, малыш! – кто-то крикнул ему громко.
  – Привет! Кто ты? Ты где? – закрутился птенец в поисках нового собеседника.
  – Не ищи меня вокруг. Я практически невидим! Я – твой инстинкт самосохранения, буду помогать тебе выжить.
  – Вот это да! Давай ты будешь моим первым другом?
  – Хорошо, только кричать об этом необязательно. Ты можешь лишь подумать что-то, а я моментально тебе дам все необходимые ответы.
  Крохотный птенец искал насекомых и обучался искусству бега, гоняясь за ними. Инстинкт помогал малышу подкрадываться, быстро хватать жучков на земле и, подпрыгивая, ловить стрекоз в воздухе. Это были первые шаги самостоятельности познающего мир динозаврика. Каждый день он возвращался к своему гнезду: скромная тишина, весело журчащая река, спокойные морды любящих родителей и писк птенцов – эта картина навечно отложилась в его памяти, означая защиту и уют.
 
  Птенцы хиростенота начали отходить от гнезда значительно позже. Родители иногда приносили мелкую дичь, периодически разбавляя диету сочными растениями, но птенцы уже начали учиться выкапывать корешки. У маленьких хиростенотиков тоже работали свои инстинкты, подсказывающие, что и кого можно есть. Но, кроме того, их с территорией и ее обитателями знакомили родители. Прогуливаясь по окрестностям, они рассказывали своему потомству, какие травоядные агрессивны, к каким подходить можно, а у кого просто не стоит путаться под ногами, какие хищники чаще всего не обращают внимания на небольших динозавров, а от каких следует убегать.
  Один из птенцов, отбившийся от группы, только начал что-то копать под папоротником, как на него положил глаз дидельфодон. Млекопитающие Северной Америки в те времена не превышали размеров кошки, но дидельфодон был одним из крупных представителей своего класса. Сразиться со взрослым динозавром всеядный зверь, конечно, не мог, но вот утащить птенца – это всегда за милую душу. Быстрый рывок – и беззащитный динозаврик в зубах, осталось лишь добежать до норы, где можно спокойно расправиться с добычей. Родители сразу подняли головы на истошный писк потомка, какое-то время понадобилось для визуального поиска врага, пускаться в погоню, казалось, было уже поздно, но попытаться надо было обязательно. Они понеслись что было сил, но внезапно увидели то, чего не ожидал сам дидельфодон, – на него набросился другой, чуть более крупный птенец и вцепился зубами в спину. Зверек завизжал, закружился, но сбросил назойливого птенца со спины и быстро скрылся в норе, отпустив добычу. Зубастый малыш продемонстрировал не свойственную хиростенотам храбрость, чем поразил подоспевших родителей.
  – Ну ничего себе! – сказала изумленная мать. – Мы тебе, пожалуй, дадим имя Скилар – что означает «защитник»!
  Но природа не дала маленькому дромеозаврику долго хвастаться своим триумфом. Очередным солнечным утром он снова бегал по полю в попытках догнать летающее насекомое и так увлекся, что не заметил, как родители издали громкий зов, означающий опасность, и встали в оборонительную позицию, так как прятаться в чистом поле было негде. Прямо перед Скиларом с глухим шумом приземлился птеранодон в попытках схватить одинокого малютку. Некрупный летающий ящер с радостью полакомился бы нежным птенцом, но тот ловко уворачивался от ударов клюва. Со всех ног Скилар пустился к родителям и этим уже, можно сказать, спасся – птеранодон не очень поворотлив на земле и, не заполучив успеха в первые секунды своей охоты, уже вряд ли мог догнать птенца, пытающегося скрыться за взрослыми особями. Неприятель лениво взмахнул в воздух, а Скилар в этот момент понял: выживать в одиночку явно тяжелее, чем вместе.
  Шли недели, все птенцы уже начали обрастать более темными сероватыми перьями за место пуха. Хоть у Скилара тоже стало появляться крупное оперение, но оно оставалось таким же белоснежно белым, как и изначальный детский пушок. Да и сами перья были иными: вместо опахала на хвосте они походили на стрелу, а крылья-лапы вместо округлых стали заостренными, как у птиц. На ногах становились все крупнее большие серповидные когти, а на массивной морде – острые зубы. Наш герой впервые стал что-то подозревать.
  – Скилар! Скилар! – подозвала его мать-хиростенот, выдернув из задумчивости. – Камилла залезла на дерево и боится слезть! Даже не понимаю, как ей это удалось! Может, ты сможешь ее снять?
  Скилар, подойдя к дереву, увидел свою сестру, вжавшуюся в ветку и пищащую в страхе. Высокое широколиственное дерево шумело на ветру, а сквозь пышную крону отлично виднелось белое пятно на боку молодой самки – оперение в месте укуса дидельфодона так и не отросло, и из-под основного покрова выглядывали ярко-белые пуховые перья.
  – И зачем ты туда забралась? – недоумевающе спросил Скилар.
  – Там такое красивое перо я увидела на ветке! Решила достать, а тут высоко и страшно!
  Скилар собрался с силами, подошел к стволу и вцепился в поверхность когтями. Каждая из ног крепко держалась за древесину за счет серповидного когтя, словно как раз предназначенного для подобного альпинизма. Но молодая самочка тоже не хотела отпускать единственную опору, поэтому Скилару пришлось знатно повозиться, чтобы отцепить ее и скинуть в крылапы матери. И тут взгляд пал на то самое золотисто-охристое перо, застрявшее в листве. Молодой авантюрист забрался на самый край тонкой ветки и аккуратно попытался схватить интересную находку зубами, но перо подхватил ветерок и унес в поле. Динозаврик бодро спустился с дерева и помчался в погоню – очень его уж привлекало неизвестное перышко. Поднимающийся теплый ветер понес перо вверх по склону, оно то опускалось почти к земле, то снова взмывало в небо, но наконец легло на воду небольшого болотца у окраины леса.
  «Ну ладно! Все равно или сейчас, или потом!» – подумал про себя Скилар, никогда еще не пробовавший плавать, и прыгнул в воду, распугав всех местных земноводных. Его легкое тело почти полностью осталось над поверхностью воды, требовалось лишь догрести до заветной находки и забрать трофей из воды. Рассмотрев блестящее на солнце перо, не без помощи инстинкта наш искатель приключений понял: оно выпало из махового оперения небольшого хищника.
  Дни продолжали миновать, взрослеющий Скилара все больше замечал разницу между собой и своими братьями и сестрами. Их оперение сменялось на более взрослое: у самцов появлялись цветные украшения на шее и передних конечностях, а Скилар так и оставался белым, словно только вылупившийся птенец. Шум папоротника вывел его из задумчивости. Любопытство взяло верх, и Скилар, решив рассмотреть источник тихого шороха, увидел гесперониха – маленького, но уже взрослого дромеозаврида с темным маскировочным оперением и более светлым животом для компенсации тени. Он нацелился на стадо лептоцератопсов, высматривая себе кого-нибудь из молодых некрупных особей. Четвероногие лептоцератопсы – небольшие по сравнению со своими соседями травоядные животные длиной в пару метров с маленьким жестким воротником на голове и колючими протоперьями, украшающими хвост, – не замечали его. Интерес перед небольшим охотником зашкаливал, и наш герой подошел к тому вплотную, чем и спугнул всю добычу своим белым оперением. Кидаться вдогонку было уже поздно: молодняк сгруппировался и встал под защитой крупных особей. Геспероних разозлился и полез в драку на незнакомца. Скилара шокировало агрессивное поведение маленького хищника, он не был готов к нападению, поэтому предпочел ретироваться и не ввязываться в неприятности. Однако, впервые увидев в неприятеле очень похожего на себя персонажа, да и такого же активного и сильного, он стал четко понимать, что здесь точно что-то не так.
  И вот в один из дней Скилар вдалеке увидел настоящего дромеозавра. Того самого, охристо-золотистого, от которых родители учили держаться подальше.
  – Смотри, это самка! – порадовал авантюриста инстинкт. – Видишь длинные перья у нее на ногах? Они помогают согревать кладку при насиживании!
  Самка заметила приближение незнакомца и быстро побежала в сторону леса.
  – Стой, стой! Подожди! – кричал ей вслед Скилар, но та не сбавляла ход. Она молниеносно преодолевала бурелом в лесной чаще и огибала кусты, угнаться за ней оказалось непросто молодому самцу. Тот, пробираясь через лес, наполненный новыми необычными запахами, старался не упускать из вида самку, которая, шустро перемахнув речушку по упавшим стволам, быстро скрылась в деревьях, так и не проронив ни слова. Неумелый Скилар же стал осторожно перебираться через водную преграду, но, поскользнувшись на мокром трухлявом бревне, загремел так, что сломал его пополам. Отделившийся кусок ствола вместе с незваным всадником поплыл вниз по течению. Разогнавшись до приличной скорости, пытаясь держать равновесие, Скилар миновал несколько шумных порогов и небольшой водопадик, вернувшись в свою долину к спокойной воде. Реку бороздили гесперорнисы – забавные водные птицы размером почти с дромеозавра. Обычно обитая в морях, иногда они забирались и в пресные воды в поисках мелкой рыбешки. Не умея ни летать, ни ходить гесперорнисы отлично плавали как под водой, так и на поверхности, а по суше лишь медленно передвигались ползком.
 
  Спускаясь с бревна, прибившегося к берегу, Скилар заметил блестящее перо, застрявшее в коре. «Еще одно! Снова золотистое перо с крыла хищного бегуна!» Он отнес находку к своему гнезду, которое на тот момент пустовало. Уже вечерело, солнце кидало по равнине длинные тени деревьев и аламозавров – высоких растительноядных зауроподов, подходило время спать и восполнять силы.
  Наутро молодого динозаврика пробудил громкий топот с протяжным мычаньем. Подняв голову, пернатый ящер увидел, как стадо зауроподов стало стремительно расступаться, можно было бы подумать, что на них напал крупный хищник наподобие дасплетозавра, но нет, они передвигались слишком неспешно, открывая путь к долине из-за холмов. За их высокими шеями показались еще два аламозавра, выходящие из-за деревьев, практически такие же, но в полтора раза, а то и более, крупнее. Такие огромные травоядные очень быстро поедают всю растительность, из-за чего вынуждены постоянно искать новые пастбища. Скилар, ни разу не видевший настолько больших динозавров, решил подойти поближе и рассмотреть удивительных животных. Крупные аламозарвы не обращали никакого внимания на мелкого динозаврика, один из них лишь громко фыркнул, пытаясь прогнать назойливую мелочь из-под ног. Скилар направил взгляд вверх, наблюдая, как длинная шея пролетает над ним, после чего, дабы не быть раздавленным, быстро ушел с пути гигантов, которые продолжали неспешно идти вперед. Перейдя реку, они направились далее в сторону редколесья. Один из многотонных травоядных навалился боком на высокую секвойю, мешающую пройти, и с грохотом повалил ее на землю, после чего отправился далее, скрываясь за деревьями. Некоторые из зауроподов стали первыми животными нашей планеты, преодолевшими скорость звука. Несмотря на свою медлительность, они умели быстро взмахивать хвостом, словно кнутом, издавая резкий грохот, тем самым отгоняя крупных хищников.
  Посмотрев гигантским аламозаврам вслед, Скилар вернулся к своему гнезду и, забрав спрятанное красивое перо с собой, стал всматриваться в поросль, пытаясь унюхать след. Его насторожил тот факт, что утром его никто так и не встретил. Может, хиростенотов распугали шумные зауроподы? Если хорошо знать животное и его шаг, то его легко выследить. Так и получилось: след быстро удалось найти, а вскоре обнаружилась и наша стая, гуляющая в лугах. Но к возвращению все отнеслись достаточно пренебрежительно, стали отбегать в сторону и презрительно пофыркивать. Наладить голосовой контакт тоже ни с кем не получилось.
  Скилар стал вглядываться в серые бока самок и, заметив белое пятно, радостно закричал, побежав навстречу:
  – Камилла! Камилла! Я достал золотистое перо, смотри, вот оно!
  Но самка лишь в ужасе закричала, словно не узнавая своего брата, и все семейство тут же в панике побежало прочь. Скилар, понуро опустив голову, обратил внимание на свои руки-крылья – и все стало понятно. Они обросли большими длинными перьями, точно такими, как у дромеозавра, что он видел, только белыми, лишь немного отдающими ярко-молочным цветом, а на ногах красовались два огромных загнутых когтя. Для хиростенотов теперь он представляет опасность: весь пропахший лесными дромеозаврами, он сам очень уж похож на хищника. Да он хищник и есть. Маленький, но опасный. Скилар вернулся к реке у гнезда и посмотрел на свое отражение – его встретила длинная массивная морда с рядом зубов и два больших глаза с красно-розовыми зрачками. Он теперь точно понимал, что он не хиростенот, он – дромеозавр.

  …Гость скромно ютится на деревянном стуле в углу кабинета Бёрдуэлла, охотясь за ответами, словно Скилар за золотистыми перьями.
  – Вот тут вы интересовались поведением птенцов, – читает очередной вопрос Уильям. – У нас пока что крайне мало информации о жизни молодых дромеозавров, скорее даже одни гипотезы и наивные догадки. После исследования зубов Deinonychus antirrhopus нашими коллегами желтая пресса подхватила этот материал и достаточно вольным текстом перефразировала все факты под полностью самостоятельную жизнь выводка дромеозаврид, но я бы не был столь критичен, не имея на то четких свидетельств. Несомненно, зубы животного с возрастом меняли свое строение, и это вовсе не говорит о том, что родители бросали маленьких птенцов на произвол судьбы в первый же день и не проявляли родительскую заботу, словно сорные куры. Современные пернатые хищники кормят птенцов сначала мягкими тканями, потом более жесткими, заметно позже учат самостоятельно разрывать кожу. Будь у них зубы – они тоже менялись бы в процессе роста. Да и даже проводя аналогию с нами – ну кто будет кормить младенца бифштексом и спаивать его кленовым сиропом? Вероятнее всего, дромеозавры подкармливали своих птенцов, но те, будучи с рождения уже достаточно развитыми, могли также разбавлять рацион насекомыми, в них немало питательных веществ, но дромеозавр – не всеядный троодонтид, он хищник, которому без мяса не обойтись, поэтому полная самостоятельность для только вылупившегося птенца весьма тяжела и маловероятна. Не стоит упускать, что дромеозавриды – успешное семейство, распространившееся по всему земному шару, занявшее самые разные ниши рядом с другими хищниками и просуществовавшее без малого сто миллионов лет. Сравнение подобного богатства животных, да и преимущественно материковых, сложно проводить с такими редкими исключениями, как островные вараны или современные большеноги, к тому же каждый род семейства дромеозаврид мог обладать своей уникальной моделью социального поведения.

Глава 3. Перья – признак мастерства


«Рапторы – никогда не употребляйте этого слова  в присутствии палеонтологов                во избежание тяжких телесных повреждений;                говорите „дромеозавриды“, даже если вы очень пьяны»
– А. Уланов, В. Серебряков, «Найденный мир»

  Лес, издавна называемый лесом Альфреда, манил неизвестностью и прохладной тенью, в которой можно было спрятаться от жаркого солнца. Также в этом лесу обитали дромеозавры, поэтому Скилар принял решение искать своих настоящих сородичей и пытаться влиться в одну из стай. Наличие себе подобных молодой хищник быстро подтвердил по следам. На каждой ноге дромеозавра имелось по четыре пальца: первый редуцированный, словно мизинец с обратной стороны, был слишком мал и никак не использовался, а вот второй палец на каждой из ног венчал большой поднятый над землей изогнутый коготь, использующийся своими хозяевами в качестве оружия или крюка-кошки для лазания по деревьям. Весь вес животного приходился же на два оставшихся пальца, поэтому и уникальный V-образный след ни с чем нельзя было спутать – лес определенно населен таким же дромеозаврами, как и сам Скилар, в чем он убедился, сравнив свои следы с уже имеющимися на мягкой почве.
  Пробираясь через густые заросли, переполненный восторженными мыслями и беззаботными мечтами, юный охотник внезапно наткнулся на крупное гнездо с кладкой. Не прошло и двух секунд, как показался и страж гнезда – травоядный эвоплоцефал – бронированный анкилозаврид с острыми шипами на спине и крупной булавой на самом конце хвоста. Даже его веки венчали костные пластины, при необходимости опускающиеся на глаза и защищающие органы зрения. И взрослому дромеозавру без вариантов не справиться с таким травоядным, а молодой хищник так и вовсе до смерти испугался страшного двухтонного животного. Скилар уже начал спешно отступать от кричащего защитника гнезда, но вот незадача: еще один эвоплоцефал уже подошел сзади и был готов нанести удар хвостом нарушителю спокойствия. Дромеозавр удачно увернулся от мощного взмаха, который снес стоящий рядом сухой ствол старого дерева. Поспешно пятясь от опасности, птицеящер навернулся с утеса прямо в неглубокий овраг, а один из эвоплоцефалов встал наверху, продолжая грозно прогонять незваного гостя. Скилар медленно поднялся и, прихрамывая на одну ногу, удалился прочь в сторону окраины леса.
 
  Настроение уже было подпорчено, дромеозавр сел отдохнуть на лежащий в тени ствол дерева, решив полюбоваться окружающей природой. Косые солнечные лучи падали меж березовых деревьев, ветер нежно шелестел перьями. На горизонте эдмонтозавры – большие утконосые гадрозавриды – медленно, переваливаясь с боку на бок, мигрировали куда-то вдоль горного перевала. Редкие голоса местных обитателей наполняли округу, где-то далеко кричал крупный хищник, доисторический мир жил и радовался новому дню.
  «Фу-у, что это за гадость? Даже отдохнуть спокойно не дают!» – обратил внимание Скилар на древесную смолу, в которую вляпался своим крылом. Дромеозавр попытался вырваться из пахучего липкого вещества, но то не спешило отдавать одно из маховых перьев. Резкое движение – и длинное перо с крыла так и осталось в густой смоле, а Скилар лишь почувствовал словно неслабый укус, с грустью посмотрев на свое поредевшее оперение.
  Внезапный треск ломающихся веток заставил Скилара обернуться: навстречу ему, перепрыгивая одно из поваленных недавним штормом деревьев, шустро выбежали два дромеозавра. Пара взрослых самцов все тех же охристых цветов. На этот раз они убегать явно не были намерены и быстрым шагом направлялись прямо на нового лесного гостя.
  – Здравствуйте, сородичи! – обрадовался Скилар. Но те настроены были явно не столь дружелюбно, определенно будучи недовольными появлением нового самца на их территории. Скилар был неопытен и наивен: полагаясь на родственные связи, он легко подпустил к себе незнакомых хищников.
Подойдя с разных сторон, те начали цепляться:
  – Погляди-ка, какой белый дромеозавр! Наверное, он так часто чистил перья, что счистил их добела!
  – Нет! Наверное, он пытается быть птенцом! А интересно, на вкус он такой же, как птенец? – добавил другой дромеозавр и со всей силы укусил Скилара прямо за крыло. Тот громко заревел от боли, не уследив за агрессивным жестом. Привыкнув к безобидным хиростенотам, Скилар не был готов к таким сложным взаимоотношениям с настоящей родней. Но тут вмешался в дело еще один дромеозавр, на полголовы выше других. Своим только появлением он дал понять, что куражиться не время. Это была самка, о чем говорили немного более крупный, чем у самцов, размер и удлиненные перья на ногах.
  – Что ты тут встал? Мешаешь охотиться!  – злобно вскрикнула она, нагнувшись над бедным дромеозавром так, будто была готова тотчас его сожрать. – Никто не имеет права вмешиваться в нашу охоту, тем более жалкий беленький птенец-переросток!
  – Я понял тебя, не ешь меня! – тихо отвечал побелевший от ужаса и без того белый Скилар.
 
  Но золотистая самка лишь молча развернулась и пошла обратно в чащу леса, позвав за собой двух сородичей и излучая жгучее презрение всем своим видом, а Скилару ничего не оставалось, кроме как уныло побрести обратно на равнину. Солнце слепило и обжигало его, а внутри было настолько больно и пусто, что жгло еще сильнее. Даже дромеозавры не хотят с ним водиться… Он посмотрел наверх на пролетевших кетцалькоатлей, а потом стал вглядываться в чистое небо, манящее свободой. Одинокий дромеозавр подумал: «Небо так и зовет меня… Помогает, что ли… Словно кто-то там, наверху, смотрит на меня и говорит быть сильнее…»

  – Может ли быть у динозавров альбинизм? – продолжает разглагольствовать Уильям. – Как у животных, так и у растений периодически наблюдается данная мутация. Даже в моих работах есть одно описание типового экземпляра динозавра-альбиноса. Так что да, в частности, у динозавров он возможен. Но, как и у всех, неминуемо ведет к массе сложностей – организм не защищен от ультрафиолета, поэтому солнечный свет весьма опасен при таком заболевании. Огромный риск рака кожи, потери зрения, также возможны проблемы со слухом. В современном мире лечение безуспешно, а в дикой природе альбиносы вообще редко выживают – их могут не признавать сородичи, им тяжелее охотиться, они слишком заметные, чтобы скрыться от хищника. Животные разве что пытаются защититься от солнечных ожогов, вываливаясь в грязи. В семьдесят пятом у меня была экспедиция в одну из верхнеюрских формаций на востоке Африки…
  Директор подходит к стеллажу и начинает рыться в папках, ища нужные фотографии.
  – Вот! Это не просто дискриминация, это каннибализм! Среди чернокожего населения бытуют предания, якобы альбиносы обладают целебными свойствами или магической силой. Что они не люди, а призраки. Имелись неоднократные случаи, когда их отлавливали, даже детей отнимали с рук матерей и рубили на куски, варя из них колдовские зелья. Мы пытались обращаться к местным властям, задействовать связи с организациями по правам человека, но деревни удалены и труднодоступны, правоохранительных органов и каких-либо СМИ в тех регионах попросту нет, и решение этого ужасного вопроса оказалось гораздо сложнее. Раз среди людей наблюдаются такие случаи крайнего зверства, то мы, зная судьбу альбиносов у животных, можем догадаться, как с этим обстояло у динозавров…

  – Стой! – неожиданно окрикнули Скилара сзади.
  Дромеозавр оглянулся. Неспешно к нему шла все та же самка. А два самца остались за деревьями смотреть за происходящим. Однако настрой у нее явно резко изменился, словно съесть она никого уже не хотела. Очевидно, драться она не собиралась, возможно, даже кусать не будет, но напуганный альбинос оставался настороженным.
  – Меня зовут Годри, – представилась самка, – Годри Хокинс, глава здешней стаи дромеозавров. Знаешь… – на секунду она задумчиво замолчала, собираясь с мыслями. – Защищать сородичей и заботиться о них – моя цель. Думаю, мир и так слишком жесток для того, чтобы еще и нам друг друга ненавидеть.
  Ее взгляд переместился на раненую лапу Скилара. Он заметил это и поджал руку к телу, слегка попятившись назад.
  – Не бойся, – снисходительно усмехнулась Годри, понимая волнение нового знакомого – есть я тебя не стану! Позволь взглянуть на укус.
  Перемене ее настроения не было объяснения.  С большой опаской Скилар медленно протянул ей поврежденную лапу, при этом крайне внимательно наблюдая за каждым движением самки. Она поднесла свою морду к окровавленной ране, а Скилар, то ли от шока, то ли опасаясь крупной самки, просто уже боялся пошевелиться, но дальше произошло то, чего альбинос явно не ожидал: Годри аккуратно достала зубами сломанную ость пера из раны и вытащила из предплечья зуб, оставленный сородичем. При мощных укусах дромеозавры часто теряют зубы, на месте которых быстро вырастают новые, для подобных хищников потеря зубов – в порядке вещей. Годри была бы рада вылизать рану, но дромеозавры не способны на зализывание повреждений из-за малой подвижности и без того суховатого языка. Ошарашенный таким поворотом событий, Скилар так и стоял на месте словно вкопанный, боясь даже самую малость шевельнуться. Лишь его глаза продолжали следить за действиями самки, которая вскоре добавила:
  – Страшный укус. Должно быть, до кости. Советую тебе найти чистую воду и тщательно промыть рану, чтобы хорошо зажила! Но только не в болоте с трясиной и кувшинками, лучше сходи на родник, что в глубине леса.
  Поодаль за спиной самки, два других дромеозавра дурачились, коротая время в ожидании своей вожатой. Скилар бросил взгляд в их сторону, а Годри тут же пояснила:
  – О них не беспокойся. Это мои братья – Джордж и Томас. Я им сказала, что охота сегодня отменяется. И пусть только посмеют ослушаться, – с наигранной строгостью пригрозила она. – Ничего, мохнатой мелочи наловить – не проблема.
  После этого она спокойно развернулась и скрылась в деревьях вместе со своей стаей. Недолго постояв на месте, отходя от впечатлений, Скилар направился в лес к роднику. Он плохо понимал, что произошло, но был рад впервые контактировать с кем-то из своих настоящих однокровок. Во всяком случае, знакомство уже не сопровождалось молчаливым убеганием или кусанием за конечности.
  Сородичей бояться – в лес не ходить. Получив одобрение Годри, Скилар уже чувствовал себя заметно спокойнее: мог заходить в разнолесье Альфреда и не бояться нападений других дромеозавров, ведь никто не станет перечить сильной вожачке. Спокойно прогуливаясь среди высоких деревьев, Скилар любовался сочной красотой мезозойского леса. Флора мелового периода радовала биологическим разнообразием: по всей планете уже начали распространяться лиственные деревья, трава постепенно заменяла родной динозаврам семенной папоротник, появлялись цветковые растения, предложившие дружбу насекомым, которые в обмен на вкусный нектар разносили пыльцу на большие расстояния, помогая новым красивым вегетативным широко распространяться по всему материку. Множественные голоса наполняли этот красивый сад, давая понять: жизнь идет. Подгнившие плоды под деревьями, источая слабый кисловатый запах, постоянно притягивали бесчисленное множество жучков и летающих насекомых. На них Скилар уже не обращал внимания, но они привлекали более мелких всеядных млекопитающих. Изредка на окраину прохладного леса рисковали забегать орнитомимы, подбирая упавшие плоды и пытаясь поймать кого-то из небольших синапсидов. Быстрые двуногие тероподы, подобно дромеозаврам, покрыты перьями, но их голова, как и у хиростенотов, скорее птичья, поэтому эти всеядные динозавры могли поживиться лишь самыми мелкими млекопитающими, стараясь не попадаться на глаза настоящим хищникам.
  Тонкий лесной ручеек встретил дромеозавра у вековых деревьев с оголившимися корнями – по нему можно добраться и до чистого родника. Причудливый ручей то терялся в высоких зарослях, то громко журчал на порогах, то растекался в небольшие лужицы, привлекающие земноводных, а влажная растительность по берегам являлась излюбленным местом многочисленных брюхоногих. Дромеозавру, поднимавшемуся вверх по течению, было же интересно добраться до самого источника, о котором говорила Годри. Впереди у ручья Скилар заметил крупную фигуру: на водопой пришел массивный стиракозавр – рогатый цератопсид, родственник знаменитого трицератопса. Двухтонный травоядный динозавр длиной с прыжок дромеозавра быстро заметил белого путника и с громким дуновением фыркнул в сторону близящегося хищника, давая понять, что подходить еще ближе не стоит. Скилар обошел стороной крупного динозавра и направился дальше вдоль воды. Тяжелый стиракозавр хоть и не стал бы гоняться за мелким дромеозавром, но, как и любой травоядный, никогда не отказался бы отведать и плоти. Ровно как и любой плотоядный, особенно альбинос, постоянно прячущийся от солнца, регулярно поедает и растительность, восполняя недостаток витаминов.
  У подножья гордой каменной горы кристально чистая вода пробивалась сквозь толщу земли, образовав небольшой водоемчик, стекающий ручьем вниз к равнине. Здесь Скилар и решил основаться на какое-то время. Белый охотник обожал прохладную тень зеленого леса, защищающего от солнца, а журчащий родник позволял напиться живительной воды и омыть уставшую кожу после знойного дня. Молодой альбинос иногда целиком прыгал в водоем, купаясь и хлопая по воде крыльями, чтобы вымыть свои белые перья, а после водных процедур любил отдыхать на небольшом куске каменного валуна, лежащего возле прохладного водоема и некогда являвшегося частью высокой горы. Иногда на водопой к источнику наведывался суровый ламбеозавр – массивный, грациозный травоядный динозавр, передвигающийся преимущественно на четырех конечностях, но иногда поднимающийся на задние, чтобы дотянуться до высокой листвы. Дромеозавр уступал ему место у воды, чтобы лишний раз не беспокоить сильное животное, способное мощно ударить хвостом или раздавить своим весом. Скилар все еще остерегался крупных травоядных и в одиночку, без поддержки сородичей, даже не рисковал приближаться к ним. Впрочем, в лесу было несложно найти и мелкую живность. Мощные и ловкие ноги давали дромеозавру легко угнаться за некрупной добычей, а молниеносная реакция позволяла хватать ее прямо на бегу. Но инстинкт животных говорил лишний раз не трогать друг друга у водопоя. Это словно своеобразная трубка мира – место, где уставшие обезвоженные обитатели могут чуть меньше опасаться своих соседей. Никто просто не хочет из источника жизни делать поле боя.
  Лицо Скилара тоже словно подобрело. Перьевые надбровные дуги дромеозавров помогают им защищать глаза от высокого солнца, а в прохладном лесу, под защитой крон деревьев, молодой альбинос, наконец, перестал морщиться и выглядеть словно вечно недовольный и хмурый.

Глава 4. Шестилетняя война 
  Дни шли неспешно. Скилар, расслабленно стоя на краю леса, всматривался в зеленую долину. Несколько подвижных пятен в поле привлекли внимание альбиноса. Охристая фигура и две более темных – явно дромеозавр в беде, какая-то небольшая потасовка, судя по активным резким движениям. Скилар быстро примчался на место – это были Годри и два троодона, недовольные ее присутствием. До драки дело не доходило, но ситуация определенно была накалена. Троодоны, покрытые элегантными серо-голубыми перьями, похожи на дромеозавров загнутыми когтями на ногах и такими же длинными зубастыми мордами, представляющими серьезную опасность. Издалека увидев приближающегося белого дромеозавра, противники поспешно ретировались.
  – Ты зачем тут появился? – грозно спросила Годри.
  – Ну, я увидел, что тебе нужна помощь, они могли бы напасть на тебя… - немного виноватым голосом ответил ей Скилар.
  – Вот как? Так не напали бы! Они боятся меня, ведь эта долина – моя, и они на моей территории.
  – Зачем же троодоны тогда пришли сюда и пугали тебя? – наивно интересовался Скилар.
  – Потому что хотят сделать мои земли своими. Считают нас необразованными варварами, недостойными таких территорий. Ладно, отстань! И, кстати… спасибо, что помочь решил.
  – Подожди! Ты не терпишь других хищников на своей земле?
  – Такая уж наша жизнь, надо соблюдать баланс. Иначе вообще ничего живого не останется!
  – И меня тоже? Меня ты так и будешь прогонять?
  – Ты же родился в этой долине? Тебе тут и жить, так что нет, прогонять тебя не буду.
  Скилар помолчал, собираясь с духом, и после паузы добавил:
  – Знаешь, как тебе сказать… я как будто и не отсюда. Я родился в гнезде хиростенота, местные дромеозавры, как ты видишь, меня боятся и не принимают, а солнце здесь очень жаркое, мне так тяжело на нем находиться… я смотрю, как вы на нем открыто бегаете, и понять не могу ничего…
  – Ты выглядишь совсем как обычный дромеозавр. Только… белый слишком. Знаешь, что я думаю? Где-то на севере, я слышала, есть белая земля с белыми дромеозаврами. Может, твои родители оттуда? Я точно не знаю, где это, лишь слышала от пирораптора, когда ходила к нему за советом.
  Скилар воспрянул духом впервые после того, как Годри помогла ему с раной. Неужели это правда, где-то, пусть даже далеко, очень далеко, есть его семья белых дромеозавров? И что обрадовало Скилара ничуть не меньше, Годри любезно согласилась проводить Скилара до Затерянных земель, где обитал чужеземный пирораптор, способный подсказать путь к далекой стране. Самой ей необходимо было сперва отправиться к семейству Фротонов, живущих за рекой, чтобы попросить их приглядеть за ее землями.
  Боясь напугать соседей белым дромеозавром, она оставила его в родном лесу, а своим братьям сказала:
  – Присмотрите за птенчиком, чтобы ничего не учудил! А кто укусит Скилара – будет покусан лично мной!
  Годри сопроводила предупреждение слабым рыком, а ее братья растерянно опустили головы, не отводя взгляда от самки и тем самым демонстрируя подчинение. Самка ушла, а Скилар так и стоял как пень, глядя на ее братьев, которые тоже стояли и смотрели, – теперь и они боялись. Впрочем, скорее даже не его, белого, словно призрак, а своей сестры, следящей за порядком в стае.
  – Ну, кто из вас Джордж? – кротко решил начать разговор Скилар.
  Один из дромеозавров нерешительно указал когтем на другого.
  – Так, значит, меня укусил Томас! Ладно, будем знакомы!
  Все трое стали пытаться понемногу поддерживать беседу, но два брата больше подшучивали между собой, чем вели плодотворный диалог. Вскоре к неуклюжему общению подключилась и Годри, вернувшаяся от Фротонов, братья уже были рады ее возвращению. Когти, зубы, перья – все необходимое при себе, пришла пора героям отправляться в нежданную дорогу.
  Первыми на пути встали высокие горы – казалось бы, ничего сложного, но Скилар не был готов под открытым солнцем преодолевать нагревшийся камень.
  – А давайте ночью пересечем горы? Отдохнем как раз перед дорогой! – хитро заметил Скилар, оглядываясь на спутников.
  – Ночью повылезают троодоны, обитающие в Кванселе на той стороне перевала. Их зрение-то получше нашего, ты их не увидишь – а они видеть тебя будут, так что по чужой территории пойдем только днем! – решительно ответила ему Годри.
  – Ну не могу я под палящим солнцем столько идти! Как насчет вон той пещеры? Наверняка она выведет нас на ту сторону! – Скилар обратил внимание на проход в горе за деревьями.
  – Тебе что, уже перья напекло? Там тьма полнейшая, и там когда-то жили стегоцерасы, очень не хотелось бы ломиться в их логово, – с небольшим испугом дала ответ самка.
  – Ну ничего, кто не рискует – тот росы не пьет! Я отправлюсь через пещеру, а вы, так и быть, идите поверху, встретимся на той стороне! – сказал Скилар, шагнув в сторону глубокой пещеры. Но тут же его ногу что-то остановило – он вляпался прямо в лепешку, оставленную, по всей видимости, стегоцерасом.
  – Отличное начало! – усмехнувшись, сказала Годри. – Только если увидишь стегоцераса – убегай, тебе в одиночку с ним не справиться!
  Скилар сморщился, отряхнул ногу и шагнул в темную пещеру. Стегоцерас представлял собой далеко не мелкого растительноядного пахицефалозаврида, его голову венчал большой твердый нарост, с помощью которого животное оборонялось или совершало атаки на неприятелей, – мощный удар такой макушкой мог бы легко переломить позвоночник дромеозавру. Но Скилар не боялся трудностей и не хотел отступать, он ведь активный хищник! Есть у хищников такие качества: неутомимость, настойчивость и завидное упорство. Как можно бояться какого-то травояда, даже не увидев его своими глазами? Орлиное зрение его не подводило, отлично были видны очертания каменного пути, но с каждым шагом становилось все темнее. Дромеозавры – ящеры с боевым характером, им не свойственно разворачиваться, поэтому вскоре Скилар уже шел в полнейшей тьме, и ему мерещилось – то ли он еще видит что-то впереди, то ли это ему кажется. Спотыкаясь о мелкие камни и идя совершенно вслепую, он все сильнее терялся, мозг сам дорисовывал отсутствующую дорогу, сырой пещерный запах мешал сосредоточиться, а ветерок, гуляющий по перьям, то и дело заставлял вздрагивать, словно кто-то аккуратно прикасается к оперению. В один момент дромеозавр остановился, ему казалось, будто бы впереди кто-то есть. То ли тихий шорох, то ли шум камней бегал холодком по его спине. Страх наконец взял верх, и дромеозавр белой молнией помчался назад, постоянно падая и поднимаясь, собирая носом паутину с большими черными пауками. Скилар кинулся на видневшийся впереди свет, но когда добежал, то понял, что сбился с пути, – яркий свет выходил из маленькой щелки наверху и тоненьким лучом падал на пол подземного зала. Пробиться наружу было невозможно, дромеозавр вытянул шею в сторону маленькой щелочки, пытаясь отдышаться свежим воздухом. Страх сменился паникой, ведь обратно он путь не найдет.
 
  – Соберись, соберись, дружище! Твой нос ведь все еще работает! – утвердительно ответил инстинкт.
  – Точно! – вскрикнул Скилар, посмотрев на свою грязную ногу, источающую противный запах жизнедеятельности травоядного животного. Он пригнулся и стал искать свои зловонные следы. Сосредоточившись на запахе, дромеозавр аккуратно пошел обратно по своему пути, немного подумал на развилке и уже скоро увидел выход из страшной пещеры. Помчавшись наружу, искатель приключений встретил все так же стоящих у входа Годри с братьями, которые, смотря на Скилара, громко смеялись. Тот был весь измазан в грязи, обмотан паутиной с мертвыми насекомыми, а обоими ногами стоял в той же лепешке стегоцераса.
  – Ну что, гордый охотник, нашел себе новых друзей? Только они какие-то слишком дохлые! Проверил глубину двумя лапами, может, теперь больше не будешь отбиваться от стаи? Эх, мальчишки! Вам бы только подурачиться да повозникать. Неудивительно, что вы так редко становитесь вожаками стай! – Годри определенно знала, что Скилар в любом случае вернется, но решила его немного проучить. Излишняя самоуверенность до добра не доведет. У Годри был и третий брат, который так же лез на рожон и погиб, пытаясь на спор украсть детеныша из гнезда эвоплоцефала. Томас однажды вообще чудом спасся, когда решил порадовать стаю, укатив яйцо из гнезда гигантского дасплетозавра. Родитель тогда успел застичь воришку врасплох на месте преступления, которому пришлось спасаться бегством. При всей своей странности, –  а может, и благодаря ей – Скилар словно заполнил пустующую нишу в сердце самки, а в его красных глазах она видела бушующий огонь. Он, заставляя ее смеяться, заставлял и плакать. А пока белый чудак умывался в водоеме, солнце спряталось за прибывшими облаками. Это была отличная новость, дромеозавры всей стаей сразу же отправились через горный перевал, а Скилар уже не страдал от прямых солнечных лучей. Он все еще с опаской поглядывал на братьев Годри, шедших рядом, но молодой альбинос определенно знал: уж лучше примкнуть к стае хищников, чем стать их кормом.
  Миновав крутой спуск с горы, путешественники отправились через болотистую местность. Троодоны сюда лишь иногда забредали, дабы половить лягушек, так что шанс встречи с неприятелями здесь был значительно ниже. Однако вскоре дромеозавры таки заметили вдалеке троих троодонов: они бежали перпендикулярно, и пути не должны были пересечься. Но, когда неприятели уже почти скрылись за невысоким холмом, моментально все разом поменяли направление движения, помчавшись героям навстречу. Они учуяли чужеземцев еще раньше, чем увидели, просто решили немного поиграть на нервах.
 
  Увидев это, дромеозавры притихли, не зная, что делать дальше. Они находились на чужой земле – территории противника, и отступать им было некуда. По горам троодоны лазали ничуть не хуже. Оставалось надеяться, что дело кончится миром.
  – Так, ладно! Троодоны крупнее и умнее нас, так что будь предельно осторожен! – проинструктировала самка молодого Скилара.
  – Que diable , пардоньте за мой французский, кто к нам пожаловал, сама Годри! И белоснежка здесь! Что это ты забыла на наших землях? – грозно спросил вожак троодонов.

  – Не злись, мсьё, мы проходим мимо. Ищем страну белых дромеозавров, я провожаю моего товарища на затерянный остров, где нам подскажут дорогу.
  – Вот же как дромеозавры изволили говорить! Затерянный остров? И что же он там удосужился потерять? Свои вещи при выходе из поезда метро?
  – Что он несет…? А они точно умнее нас? – прошептал Скилар.
  – Я слышал, как они назвали нас троодонами! – метко заметил советник вожака.
  – C’est nul , да, было дело, пришли на наши земли и еще обзываются? Мы – стенонихозавры-троодонтиды! Или у вас есть какие-то вопросы на этот счет? – недобрым тоном спросил вожак.

  – Ну… наш мозг развит ведь хуже вашего, нам так сравнительно проще запомнить! Мы и друг друга называем просто дромками. – прибеднялась Годри.
  – А каково твое имя? – поинтересовался белый дромеозавр.
Главарь перевел взгляд с предводительницы дромок на белого птенца-переростка:
  – Жак. Как вожак, только тоже короче – Жак! Может, вы лучше провалите с моей территории и все останутся довольны? Впрочем, отвечать не обязательно – это был риторический вопрос, – отрезал он, продолжая смотреть на Скилара, внимательно, изучающе, презрительно.
  Троодоны хоть и выше ростом, но дромеозавры крепче сложены, и за последними небольшое численное превосходство, так что кровопролития никто не хотел.
  – Мы не можем вернуться. Ему не выжить в Кантере, – ответила Годри.
  – Такие, как он, здесь не выживают. Ты лишь тратишь на него время. Face ; la v;rit;! 

  Годри, печально опустив голову, промолчала.
  – Ладно, уговорили! – прервал тишину Жак, внезапно предложив: – Мы вам поможем добраться до острова, и до течения тоже, мы ведь прекрасно знаем, где можно отплыть до Грейхиллса, – на мысе у вулкана Аларм. После чего вы спокойно уберетесь с наших земель. А ты за это перестанешь держать зло за тот абсурдный случай.
  Годри долго и внимательно смотрела в его большие круглые глаза, теряясь в догадках: каков сейчас был посыл троодона? Он просто отпустит всех или имеет в виду, что выбора нет и он готов препятствовать? Немного поразмыслив, самка нерешительно ответила:
  – Ладно. Помощь нам все равно не помешает.
  Годри лукавила – помощь была необходима. Следить за тремя балбесами ей одной было тяжело. Взрослая самка всегда с опаской относилась к чужакам, но, как ни крути, стенонихозавры весьма похожи на дромеозавров, при этом обладают даже рядом некоторых преимуществ, таких как идеальное бинокулярное зрение, более развитый слух и совершенный по меркам мелового периода мозг. Кроме того, троодонтиды, будучи всеядными, могут выжить там, где не выживет дромеозавр. Впрочем, из последнего следовало более важное в данной ситуации обстоятельство: из-за мелких зубов стенонихозавр менее опасен как противник, нежели разозленный дромеозавр, так что критической опасности в новых спутниках Годри не увидела. А ее братья на этот раз старались вести себя тихо и смирно, не показывать эмоции, лишь с презрением и осторожностью поглядывая на троодонов.
  После болотистой местности наконец открылся вид на красивый, окруженный лесом залив, посреди коего в тумане терялся круглый остров с поваленной секвойей, по которой можно и перебраться, не намочив перышки. А из лесной чащи на маленьком островке вертикально вверх поднимался тонкий черный дымок.
  – Затерянная земля, как вы страстно и желали. Мы подождем здесь, нас там не очень жалуют, – уведомил Жак.
  По прибытии на островок глазам Скилара открылось нечто невиданное. Словно яркое солнце на земле. Словно Годри, когда он впервые увидел ее издалека. Это был самый настоящий костер. Скилар почувствовал тепло – такое же, как от солнца, но на этот раз оно не обжигало и не причиняло боль. Он лег у пылающего огня, чувствуя гармонию с теплым очагом. Сразу же стало понятно, что он пришел в правильное место, – раз здесь безболезненно греют, значит, обязательно помогут.
  А с другой стороны яркого пламени восседал спокойный дромеозавр красно-рыжего окраса. То ли это его перья так переливались перед алым огнем, то ли это был их натуральный цвет. И кем был сидящий у костра, тоже было непонятно – то ли мудрецом, познавшим спокойствие и уют, то ли просто сибаритом, прожигающим свою жизнь, сидя на одном месте. Так или иначе, Годри обратилась к нему за советом, как поступала неоднократно и раньше.
  Хранитель костра задумчиво ответил:
  – Здесь он своего места может не найти. Дорога ему в Грейхиллс – вероятнее всего, его предки оттуда. Солнце там менее жаркое, постоянно ощущается прохлада, населяют территорию белые странствующие дромеозавры, как и он, а теплые течения с юга приносят много морской пищи обитателям суши. Но поторопитесь – течение постепенно слабеет, и я уже давно не слышал о ком-либо, добиравшемся отсюда до Грейхиллса или обратно. Я сам пришел сюда издалека, поэтому хорошо знаю: путь будет тяжел. Отплывать вам с севера, возле спящего вулкана Аларм. Он небольшой, но вы его не пропустите – стоит возле чистого живописного мыса по пути на север.
  Это было спасение. Наконец-то – земли с сородичами, где нет мучительно жаркого солнца. Второй раз после того, как Годри согласилась сопровождать его на север, Скилар был по-настоящему счастлив. Путники уже были готовы выдвигаться, но алый дромеозавр выкрикнул:
  – Подождите! Я там тоже ни разу не был, но слышал, что земли эти очень холодные! Я не могу вас так отпускать, давайте я с вами поделюсь секретами солнца-на-земле! Теплое пламя также поможет отпугивать незваных хищников, например, троодонов.
  Он рассказал Скилару о своем секрете: во время дождя с небес может прийти не только вода, но и яркий огонь. С жутким грохотом он спускается на землю, требуя еды. Его надо аккуратно кормить, не давая уничтожить весь лес, тогда он будет благодарен и начнет греть.
  – Ну что, довольны? Я же говорил – отплывать от Аларма! – добавил глава троодонов, встретив пернатых друзей на берегу. – Сдался вам этот белый Грейхиллс! Отправились бы на западные снега – это еще ладно, но глупости дромеозавров нам никогда не понять! Ну, в дорогу, течение не ждет!
  Путники отправились на север вдоль побережья, а Скилар рискнул спросить у вожатой самки:
  – Что же пирораптор тут делает среди земель троодонов… э, стенонихозавров? Почему бы ему не объединиться с нашей стаей?
  – Ты не заметил? Он ходить и охотиться может едва ли; преодолев океан, он получил переохлаждение и у него отказали ноги, так что помогает, чем может, а я ему в благодарность приношу вкусные дары. Так же и ты – куда-то все рвешься вдаль, смотри, как бы бедой не обернулось! – ответила ему Годри.
  Скилар шел молча, много размышляя о своем прошлом и будущем. Холодный океан, нагоняя приятную прохладу, давал белопёрому понять, что он на правильном направлении. После непродолжительного пути, наконец, у бескрайней воды было найдено то самое течение.
  – Ты уверена, что там есть какой-то Грейхиллс? – спросил Скилар, взволнованно смотря в пустой горизонт.
  – Я надеюсь… Но это твой единственный шанс!
  Вплавь отправляться в открытый океан – точно идея не из лучших. Скилар уже плавал на бревне, поэтому у него возникла мысль повалить один из стволов сухостоя, держащегося уже на честном слове. Дромеозавры вместе с троодонами навалились, и остатки некогда массивного хвойного дерева рухнули наземь. Братья Годри были рады наконец потратить свои силы на что-то помимо скучного и утомительного путешествия, и даже троодоны будто отбросили свои высокомерные манеры. Герои скатили сухое бревно на воду, Скилар на него вспрыгнул, и его быстро понесло течением на север. Он смотрел на Годри с грустью… и с завистью. «Она – настоящий, сильный и мудрый дромеозавр. Она живет на своей земле, а мне… надо еще найти, откуда я.» Самка неподвижно стояла на побережье и печально смотрела вслед. Величественный океан все сильнее охватывал ее и длинный берег зеленого материка.
  – Ты так и бросишь его? Отправишь умирать в открытый океан? – с негодованием спросил ее Жак.
  Скилар прошептал: «Мне страшно…»
  Тут Годри сорвалась, прямо вплавь, к нему! Она была хорошим бегуном, но явно не пловцом, сильное течение ее кидало, но она плыла со всех сил прямо к отдаляющемуся от берега бревну. Скилар суетился, метался по стволу, не зная, что делать, хотел ей помочь, как-то подтолкнуть ее, но понимал, что, если поплывет против течения, потеряет свой корабль и навсегда останется в океане, поэтому пытался хотя бы грести своими лапами в сторону плывущей дромеозаврихи. Спустя несколько долгих минут, самка наконец взобралась на бревно. А ее братья и группа троодонов остались мелкими точками на берегу…
  – Зачем? Тебе же домой пора! – недоумевающе спросил Скилар.
  – Я не послушала его! Как я могу тебя оставить, не убедившись, что все в порядке? Я даже не знаю, куда ты плывешь…
  – Кого не послушала? Кто тебе что сказал?
  – Того, кто говорит мне, как жить!
  У Скилара была чуть ли не паника. Он не понимал, кто это и почему не хочет, чтобы Годри виделась с ним. Но все было уже хорошо – они были вместе. Однако не меньше Скилар волновался от неизвестности впереди: неужели он найдет идеальные для себя условия существования и настоящую родню?

Глава 5. Серые холмы

«Кончай динозавров ловить и займись делом, если не хочешь по всей планете зиму как здесь!»
– Проект «Гляцивермис», источник неизвестен
 
  Большие корни старого дерева не давали бревну перевернуться на волнах, динозавры безмолвно плыли по неспешному течению. Каждый из них словно не понимал, за коим мезозойским лешим осмелился на такой отчаянный шаг. Скилар глядел вперед в предвкушении вожделенного берега, а Годри всматривалась в сторону Кантеры – родного дома, который она так нелепо и неожиданно для себя покинула, в который, возможно, так и не сможет вернуться.
  Мучительный путь до новой земли тянулся уже сутки, когда впереди, наконец, показался Грейхиллс! Тот самый, бело-серый, практически как и перья Скилара. Путники стали грести лапами к берегу, чтобы в кои-то веки отдохнуть от ужасной качки.
  Бревно с тихим скрипом прибилось к обледеневшему берегу. Ступив на землю, Скилар почувствовал холод. Едва не обжигающий, мучительный мороз. Тусклое солнце лежало на линии горизонта, а чистый снег до края земли отражал остатки лучей.
  – Брр, ну и холодрыга, без зимнего пушка знобит!
  – Надо найти пропитание! – уместно отметила самка. – Ну или хотя бы местных дромеозавров, о которых нам говорили.
  Скилар стал принюхиваться к бескрайнему снегу под ногами, он шел, оставляя за собой глубокие следы, но ничего найти не мог – все признаки жизни накрыло вьюгой. Однако непродолжительные поиски все же привели к местным обитателям – три белых дромеозавра угрюмо стояли с хмурыми лицами, словно изваяния из снега, почти не обращая внимания на прибывших гостей. Совсем немного крупнее Скилара, а может лишь более объемные и пушистые, с такими же очертаниями тел. Суровые морозы вынудили их отрастить толстый перьевой покров. Их нарекли странствующими грейхиллскими дромеозаврами, или же просто северными рапторами. Когда-то прежде в поисках новых территорий, будучи рядовыми кантерскими дромеозаврами, они перебрались через залив то ли по льду, то ли по некогда существовавшему перешейку и обжились на северном острове. Но и без остатка белоснежными их назвать не получалось: приспособившись к условиям суровых зим, они сменили окрас оперения скорее на более светлый в серых тонах.
 
  – Напрасно вы к нам пожаловали. Наш Икиннгут-нуннат, или Грейхиллс, как вы его называете, умирает. Течения постепенно угасли, наша теплая небесная гора уснула, теперь вот и мы стоим и ждем своей кончины. Ничего живого, кроме нас, на острове не осталось. Только рыба в воде, что пока еще нас кормит, – ответил гостям на расспросы один из местных. Он даже не удостоил их взглядом, уставившись куда-то в пространство перед собой.
  Скилар и Годри были шокированы таким положением вещей.
  – Что же мне делать? – спросил Скилар. – Я не выживу, вернувшись домой, я намеренно искал северные края, чтобы спастись от солнца и жары!
  – Где-то далеко, на самом краю большой земли, к закату отсюда, водится большущий заснеженный полуостров, где бурлит жизнь. Но не у нас, наша земля вымирающая, – ответил другой грейхиллский дромеозавр.
  Повисла напряженная пауза.
  – А может, вам заняться размножением? Того и гляди дело к лучшему пойдет! – брякнул Скилар первое, что пришло на ум.
  – Мы самцы! – переглянувшись, ворча ответили местные. Их пышный перьевой покров и крупный размер сбивали с толку. Годри взволнованно попятилась, но быстро поняла, что не представляет интереса для аборигенов.
  После неуклюжего разговора с местными Скилар отправился исследовать новые земли, а Годри осталась отдыхать. Она словно упрекала себя – глупо последовала за молодым бойким дромеозавром, оставив свою стаю. Но она понимала, что это был ее осознанный выбор, поэтому, лежа на снегу, вожачка клана леса Альфреда стала пытаться придумать, что же делать дальше.
  Как и обещал пирораптор, дневное светило оказалось не таким ярким, но все равно слегка жгло кожу Скилара, а отраженные от блестящего снега лучи раздражали глаза. Он пробежал через заснеженное редколесье, где старые замерзшие деревья все еще надеялись дождаться лета, миновал гору на вершине и увидел за перевалом бескрайнюю снежную пустыню, протянувшуюся до горизонта. И даже дальше. Необъятная снежная гладь так и пыталась сказать, что дальше – лишь промерзлая безжизненная пустота. Стоя словно на краю света и вглядываясь в холодную бездну, Скилар понимал, что ни иной живности, ни зеленой растительности тут действительно не найти. Здесь даже не верилось, что где-то далеко есть жизнь, где-то растут леса, снуют альфадоны, и хиростеноты строят свои гнезда.
  Порыв ветра сорвал крупное перо с хохолка Скилара и понес куда-то вдаль. Одинокое перо безмолвно летело вглубь мрачной бесконечности, а дромеозавр тихо смотрел ему вслед, будто провожая часть себя, которая теперь навсегда останется в белых снегах. Мертвую тишину разбавляла лишь свистящая в ушах метелица, густой пар медленно выходил изо рта, холодные снежинки резали глаза, точно маленькие лезвия, дромеозавр морщился, а на душе было тяжело: вместо своей идеальной страны он нашел лишь тлен и холодную бездушную пустоту, еще и оторвав от дома Годри. Даже самый умный дромеозавр не смог бы все это высказать, и тем более маленький альбинос Скилар, неразличимый среди затерянных снегов на вершине перевала, но немое чувство разочарования и стыда разгоралось в его груди.
  Обитатели северной страны так и не сдвинулись с места, на котором стояли, когда понурый Скилар вернулся к ним, обратившись к самцу, что чуть крупнее, – вероятнее всего, он был вожаком; такая иерархия обычно присутствует в стаях хищников. Тот предложил пройтись вдоль побережья и поговорить наедине. Собеседник Скилара спокойно держал лицо под лучами заходящего солнца, очевидно, не испытывая знакомых альбиносу проблем.
  – Значит, солнце – твой недуг? И ты готов на что угодно, лишь бы избавиться от него? – молвил северный дромеозавр.
  – Да, конечно! Я так устал от яркого света, и зачем же тогда проделал огромный путь сюда!
  – Что же, тебе повезло. Я со своими верными помощниками являюсь хранителем мороза и всего этого северного острова. Мы настоящие волшебники. И можем исполнить твою мечту. Но помни: только единожды!
  – Вот это да! Конечно, я готов!
  – Славно. Громко прокричи три раза на солнце, и оно перестанет тебя тревожить.
  Красный солнечный диск медленно плыл по горизонту, едва выглядывая из-за водной глади. Окруженный белым снегом и белым небом, будто красный глаз альбиноса. Скилар, застыв на берегу, три раза исполнил крик дромеозавра: «КРРРИИиии…» Солнце, казалось бы, не обратило на это внимания, продолжая неспешно уходить за океан.
  Словно веря в рождественское чудо, Скилар пошел искать Годри, однако она вряд ли оценила бы восторг своего невольного похитителя. Особняком сидящая на берегу самка, расправив крылья, пыталась поймать последние солнечные лучи, чтобы хоть немного согреться. А когда солнце, к радости Скилара, окончательно угасло, дромеозавры стали пытаться устроиться спать на холодном снегу. Несмотря на всю усталость после переправы, на морозе уснуть было необычайно тяжело, но Скилар знал, что скоро можно будет вернуться обратно либо же отправиться на запад на поиск живого снежного полуострова, как и советовали местные, и больше не страдать от солнечных лучей. Осталось только найти обратное течение на большую землю.
  Скилар видит сон. Он одиноко стоит на берегу океана в окрасе обычного, золотистого дромеозавра. Стоящее ровно над горизонтом солнце его лишь греет, больше не обжигая, а в отражении воды он замечает блеск оперения своих настоящих родителей. Таких же настоящих дромеозавров, как и он сам.
  – Что, яркий гад, ты мне больше не помешаешь? Я столько из-за тебя страдал и теперь я доберусь до своей стаи! Убирайся! КРРРИИИИИИИ!
  Золотистый Скилар так закричал на солнце, что оно не вытерпело, зашаталось и свалилось прямо в океан, оставив с громким шипением гигантский шлейф пара. Вокруг сразу стемнело, перья перестали переливаться и отражать свет, а вся растительность покрылась льдом. Скилар стал замерзать, как со стороны океана начала зловеще подниматься гигантская волна. Чем она подходила ближе, тем становилась выше, а вокруг все холодало. Дромеозавр в ужасе закричал, когда волна накрыла его, обратив глыбой льда. Но тут он проснулся, это всего-то холодные снежинки падали ему на лицо. А вокруг лишь жуткая стужа, темные сумерки и сопящая рядом самка. Белопёрый Скилар снова закрывает глаза и засыпает в надежде на более приятный сон. Но вскоре вновь просыпается посреди ночи, смотря по сторонам. В который раз закрывая веки, он заснуть уже не может. Оглядевшись вокруг, дромеозавр опять увидел не более чем беспроглядную тьму.
  – Годри! Годри! Проснись! Проснись скорее!
  – Что такое?..
  – Солнце! Его больше нет! Оно упало за горизонт! Скоро мы все замерзнем насмерть!
  Гости севера долго сидели и дожидались утра, но оно так и не приходило. Скилар оглушительно прокричал три раза, надеясь вернуть солнце, но то не возвращалось. Наоборот, густые облака начинали собираться в небе, перекрывая и остатки света далеких звезд. Становилось все холоднее, хотя, казалось бы, куда уж еще, и Скилар впал в панику. Его словно разрывало на части, он не мог поверить, что это уже не сон и что он уничтожил солнце.
  Едва помня себя от ужаса, Скилар тотчас отправился искать грейхиллских, дабы попытаться узнать, что же происходит. Местные, стоя по колено в воде у побережья, которое они называют Аалисарпок, безмятежно высматривают рыбу и резко кидают головы, чтобы схватить добычу.
  – Солнце! Солнце! Его больше нет! – закричал Скилар, подбегая к ним со всех ног и спотыкаясь о глубокий снег.
  – Да, действительно!.. – заметил один из аборигенов, не отрываясь от процесса высматривания рыбы в темной воде. – Все прямо как ты и хотел!
  – Я что, вправду убил солнце? Неужели это навсегда? – растерянно пробормотал альбинос. Паника овладевала им все сильнее.
  – Да не доводи ты его до истерики! – ответил другой дромеозавр, добавив заманчивое предложение: – Давай лучше порыбачим вместе!
  Теплокровному дромеозавру нужно немало пищи для поддержания своей хрупкой жизни в стылых снегах, так что чувство голода уже давно одолевало Скилара, да и вряд ли он бы нашел иной способ пропитания, поэтому был вынужден одобрить инициативу. Он попытался высмотреть рыбу в глубокой темноте, сунув нос в воду, но бедняга закричал в ужасе, когда его морда в тот же миг замерзла в холодной воде, едва не покрывшись коркой льда. Он вспоминал свой кошмарный сон и видел в нем пророчество. Надо было лишь высматривать в темноте рыбу, держа голову над поверхностью, но его зрение не позволяло таких тонкостей, а совершать быстрый бросок для поимки добычи мешал сковывающий холод.
  – Вот, держи! – сжалился над бедолагой один из грейхиллских. – Вы только убирайтесь отсюда, если не хотите замерзнуть насмерть! Уж не знаю, можно ли сейчас поймать хоть слабое течение на материк, но тут у вас шансов нет.
  – Раньше, значит, у вас было теплее? Может, есть вариант сделать как прежде, вернуть теплое течение? – слабо поинтересовался Скилар.
  – Не-ет! Если, конечно, ты сможешь пробудить Квилак-каккак, то есть шанс, что здесь немного потеплеет. Но было бы еще лучше, если бы ты возвратил нам солнце! – с усмешкой ответил серый дромеозавр, уходя прочь и оставляя Скилара наедине с рыбой и муками неопределенности.

  Доктор Бёрдуэлл так и не был в Грейхиллсе: труднодоступная вечная мерзлота мало годится для палеонтологических исследований. Однако с заснеженного острова известны останки триасового предшественника зауроподов, зубы зловредных мелких предков альфадона, а также горная порода органического происхождения, что говорит о некогда кипящей жизни на далекой земле. В те былые верхнетриасовые годы, более двухсот миллионов лет назад, Пангея распадалась на разные континенты и зеленый остров медленно двинулся на север.
  Бёрдуэлл, будучи авантюристом в душе, страстно мечтал исследовать далекую малонаселенную землю, но непроходимые снега и многокилометровые глетчеры до сих пор не дают даже подступиться к и без того промерзшему грунту. Так что тайны былой жизни на загадочном острове вряд ли когда-нибудь будут разгаданы. Но действительно ли Уильям там не был или просто не может об этом поведать?
 
  Лет тридцать назад, проходя военную службу, Бёрдуэлл краем уха услышал что-то о якобы подземных работах от своего генерала Миллса. Добровольцев на тяжелый труд и без того не хватало, поэтому, надеясь откопать что-то из окаменелостей, юный и амбициозный искатель приключений, подписав бумаги о неразглашении, отправился в самый центр тысячекилометрового ледяного щита. Словно на безжизненной планете, в строжайшей тайне военные с завидной злостью вгрызались в гигантский ледник, пытаясь построить секретную подснежную базу для раннего обнаружения возможных ракетных атак из-за северного полюса. Но суровая стихия не оказалась рада таким гостям – мощные льды быстро уничтожили военное поселение, и людям тотчас пришлось покинуть девственные снега, а многообещающий проект под кодовым названием «Гляцивермис» был свернут.
  К своему сожалению, никаких ископаемых начинающий палеонтолог подо льдом так и не сыскал. Или, может, ему просто запретили рассказывать?

Глава 6. Холодный ветер теплых перемен
  Со временем Скилар немного научился рыбному промыслу – пока что добывал самую ленивую и медлительную рыбу, поэтому новый друг – тот самый, который позвал его порыбачить в первый раз, – продолжал его подкармливать и обучать непростому мастерству. Часть улова добрый северянин относил и Годри, у которой тоже было недостаточно рыболовного опыта. Грейхиллские дромеозавры не называли друг друга по имени – то ли не видели в этом смысла, то ли давно забыли свои имена. Их даже не беспокоило отсутствующее светило, словно так и должно было быть. Но Скилар дал своему новому товарищу прозвище Снежок. Хмурый, молчаливый и неспешный, проявлявший остатки подвижности лишь на рыбалке, стал настоящим другом. При своей немногословности и краткости он умел слушать, ему нравились рассказы южного дромки о Кантере. Как бы ни было мучительно солнце, альбинос скучал по родным лесам с высокими деревьями и пресной воде речушек. Как-то Скилар даже полувсерьез предложил Снежку отправиться с ними назад на материк, но тот лишь вежливо отказался.
  – Мы так долго жили здесь, что эти льды стали нам домом, – отвечал он.
  Кто знает, впервые с какого времени, но Снежок даже немного улыбался, когда за свои малоподвижные манеры Скилар называл его Снеговиком. Скилар любил играть с добрым другом, устраивая через его спину прыжки с разбегу или поднимая вокруг него снег своим широким, словно метла, хвостом. Снежок же порой даже немного подыгрывал маленькому белому дромеозавру, приседая или слегка подпрыгивая, тем самым создавая новые условия для игры.
  Как-то поутру… неизвестно даже, может это была ночь или полуденное время, но наш альбинос называл утром любую пору, когда его организм говорил просыпаться. Незамедлительно он отправился к Снежку, однако его, как и его сородичей, не оказалось возле условленного места. Наивный юноша удивился: может быть, они ушли на другое, более рыбное место и не предупредили его? Но все же почуял что-то неладное. Может, Снежок его обманул и больше не хочет дружить и выслушивать бесконечную болтовню? Однако вскоре удалось увидеть в отдалении двух северян, стоящих у замерзшего леса. Подбежав, желая спросить, куда же его друг подевался, Скилар застыл на месте. Под ногами соотечественников, в глубоком снегу, бездыханно лежал его друг. Скилар пытался разбудить Снежка, толкал его и пробовал поднять, но тот лишь снова падал в глубокий снег и продолжал лежать без движения.
  – Бесполезно! – добавил крупный дромеозаврид. – После того, как он упал, просил передать, что рад был помочь тому, кому жизнь еще нужна. И наказал вам обязательно возвращаться домой. А ты опять думал лишь о себе, и вот к чему это привело.
  Прикрыв снегом голову мертвого товарища, грейхиллские дромеозавры молча ушли. Скилар рыдал перед бездыханным телом Снежка, только сейчас заметив, насколько тот исхудал по сравнению с его еще живыми сородичами. Даже пышное оперение не могло этого скрыть.
  «Какой из меня защитник… только о себе и пекся!» – думал Скилар, сравнивая до этого размеры Снежка разве что с собой. Он долго стоял перед телом друга, пока окончательно не понял, что тот больше никогда не поднимется.
  Скилар быстро нагнал крупного вожака, что сам и вожаком себя не считал, и попытался узнать, что же он не так делает. Почему не только он сам, но и вокруг него все страдают?
  – Годри отдала все, чтобы тебе было хорошо. Она бросила свой дом и свою семью. Твой товарищ, которого ты прозвал Снежком, пожертвовал собой, чтобы вы не умерли с голода. А чем готов пожертвовать ты? На что ты готов ради Годри? Поторопись, у тебя осталось лишь две недели.
  – А что потом? Нас накроет волной?
  Ответа Скилар так и не получил.
  Летели бесшовные дни, утро так и не приходило, дромеозавр много размышлял. Он боялся, что все вокруг погибнут из-за него. Во сне его продолжали одолевать кошмары. Он пытался дождаться воды с небес, чтобы получить огонь согласно рассказам пирораптора, но дождь так и не приходил. С небес лишь время от времени падал снег, не издавая ни звука, ни намека на громкий шум. Скилару было больно смотреть и на Годри, чья сила и мудрость постепенно угасала на умирающем острове. Она одиноко прохаживалась по берегу, протыкая носом снежную гладь в попытках найти что-то съестное, но лишь с фырканьем стряхивала с лица прилипший снег. Скилар даже не хотел лишний раз показываться на глаза самке, чувствуя себя перед ней виноватым и просто никчемным. Он и не дромеозавр, и не хиростенот, а какой-то белый полукровка, даже без собственной фамилии.
  Толковая Годри же из гордого семейства Хокинсов пусть и грустила, но, будучи сильной от природы и прирожденной мечтательницей, никогда не вешала нос – всякие трудности она видела лишь ступенью к чему-то более прекрасному, а ее боевой норов позволял уверенно шагать вперед несмотря ни на что. В эту непростую смутную пору она тоже замкнулась в себе, аналогично считая виноватой себя в злополучном странствии, – ведь именно она дала Скилару надежду и вызвалась сопроводить его в неизвестные земли. И теперь они оба могут погибнуть из-за этого, не говоря о ее братьях, ведь как они себя сейчас чувствуют, скучают ли, смогут ли адаптироваться без своего вожака – Годри могла лишь догадываться. Она не могла и постигнуть чувств и эмоций Скилара, не располагая ни малейшим представлением о такой мутации, как альбинизм. Лишь уразумела, что солнечный свет для ее белого спутника – смерть, но продолжала злиться на него за то, что тот ее сторонится, хотя уже не замечала, как и сама пыталась избегать даже зрительного контакта.
  Вместе с метаморфозами внутри дромеозавров переменчива была и погода – то надвигались черные тучи, принося с собой новую порцию темного в ночи снега и поднимая пробивающую до костей лютую метель, то облака расступались, оголяя яркие звезды. Ночное небо, усеянное звездными светлячками, чистое и ласковое, словно давало понять, что еще не все потеряно, еще не все настолько плохо.
  И вот какой-то момент оказался для Скилара переломным. Он перестал ждать, надеясь на авось, решил действовать. Пусть север, тучи нагоняя, жгучим морозом и беспроглядной тьмой и создавал дискомфорт, Скилар физически чувствовал себя хорошо и в конце концов привык к трудностям и полюбил их. Набежавшие облака роняли большими хлопьями мягкие снежинки, не давая редкому зареву хоть немного пробиться и задеть нежную кожу. Дромеозавр уже притерпелся к отсутствию солнца, свыкся со сложностями севера и умирать не спешил. Несколько дней он трудился и тренировался, готовя сюрприз для Годри. Самке было холодно и одиноко, он посчитал своим долгом хотя бы просто ее порадовать.
  – О, а вот и гордый покоритель севера снизошел к нам, простым дромеозаврам! – недовольно вскрикнула Годри, заметив приближающегося Скилара.
  – Ну, я хотел быть гордым и сегодня, но устал быть гордым вчера! – собравшись с силами, ответил Скилар, пригласив Годри на свой скромный подарок и явно желая показать что-то интересное.
  Годри была приятно удивлена необычным предложением. Дромеозавры, преодолев заснеженный подъем, забрались на вершину спящего вулкана, из жерла которого, гуляя на ветру, неспешно выходил тоненький дымок. Сверху открылся потрясающий вид на весь остров, укутанный темнотой полярной ночи.
  – Здесь теплее... – заметила Годри.
  – Сейчас мы отогреемся и немного разомнемся, станет того и гляди жарко.
  Скилар из-за большого камня достал две подготовленные корки от дерева и аккуратно положил их на снег.
  – Что это? – удивленно спросила самка.
  – Становись прямо верхом! Склон осилит катящийся! Главное – спуститься с горы, а дальше падать будет уже не страшно!
  Скилар уже был готов к безбашенности, Годри же была осторожнее. Но, когда ее спутник ринул с горы, она собралась с духом и помчалась за ним верхом на деревяшке! Скилар перепрыгивал поваленные стволы деревьев, вспоминая свой спуск по реке, подлетал на колдобинах, быстро мчась на импровизированном сноуборде вниз по заснеженному склону. Годри уже вошла во вкус и так же начала наслаждаться процессом. Руки-крылья помогали держать равновесие и входить в повороты, холодный ветер бил в лицо, снежинки сливались в сплошные линии, а когда на сугробах сноуборд отрывался от земли, адреналин зашкаливал далеко за пиковые пределы. Наконец-то Годри было весело, активной хищнице определенно не хватало буйства эмоций.
  – Пора тормозить, а то так в воду и улетим! – закричал вслед Скилар.
  – А как тормозить?!
  – Прямо вон в тот сугроб, давай за мной!
  Дромеозаврики с головой влетели в кучу мягкого снега и, оставив за собой огромную дыру, со смехом стали отряхиваться. Но сюрприз Скилара на этом еще не закончился. Расположенное рядом замерзшее озеро с кристально прозрачным льдом сияло необычайной красотой, словно собственным светом. На него пернатые товарищи отправились кататься, будто на ледяном катке, белый птицеящер исполнял красочные трюки на льду, а пернатая напарница усердно пыталась повторять его движения, с наслаждением наблюдая за партнером. Вскоре тучи расступились и красивейшее зеленое свечение наполнило небо, переливаясь посреди алмазных звезд. Скилар и Годри сели рядом, наслаждаясь красотой. На холодном острове явно стало немного теплее. И вся строгость брутальной самки тоже словно растаяла. Суровость – хороша, но в жизни и обыкновенного тепла хочется.
 
  Нет, альбинос был еще слишком молод, чтобы даже просто влюбиться. Но он почувствовал тепло внутри себя не потому что гнался за какими-то мнимыми мечтами и не потому что согрелся, катаясь по склонам, а обратил внимание на ценности, находящиеся рядом. Он не просто был счастлив сам по себе, а смог действительно порадовать кого-то, кроме себя, и это согревало его еще больше.
  Этой ночью, наконец, он увидел радостный сон. Он вместе с Годри был у себя дома, в зеленой роще и с теплым, больше не обжигающим солнцем на небосводе.

Глава 7. Некуда бежать
  Годри проснулась раньше. И тут… Солнце, поднявшееся невысоко над горизонтом, ярко светило сквозь безоблачное небо, застилая светом весь снег до края земли.
  – Скилар, Скилар, просыпайся, утро наступило! – бросилась она к товарищу, но, еще не успев подойти, услышала лишь панический крик.
  – А-а-а-а-а! Помогите! А-а-а! – Скилар громко кричал, пытаясь закрыть лицо крыльями.
  – Что такое?! Что с тобой?
  – Годри! Где ты? А-а-а! Я ничего не вижу! – он, лежа на снегу, пытался щуриться, но Годри видел лишь размытым пятном на белом фоне. Яркий снег отражал весь свет, поражая зрение. Каждая снежинка во всей белой долине словно превратились в отдельное ярко светящее солнце. Годри не знала, как помочь… Она лишь побежала искать северян, если только они хоть что-то могли подсказать, а Скилар остался лежать, покрывая снег слезами из своих красных глаз. Понемногу он привыкал к яркому белому свету, но и снег, и солнце жгли его по всем неоперенным участкам тела. В мучениях катаясь по снегу, он уже выглядел не взволнованным, как раньше, а просто обезумевшим. Вскоре вернулась Годри с одним из грейхиллских.
  – А где же второй? – спросил Скилар.
  – Его больше нет. Рыбы течение не принесло, и он заплыл слишком далеко от берега. Морское чудовище утащило его. Пора вам уже убираться отсюда, я отведу вас к южному берегу, где есть шанс найти течение обратно. Только… не могли бы вы оказать небольшую услугу старому дромеозавру?
  – Конечно, что угодно! – ответила Годри.
  – С вас огонь, с меня льдина! – если бы у дромеозавров были мимические мышцы, то этот бы определенно лихорадочно улыбался.
  – Что? – недоумевающе отвечала самка.
  – Дайте мне умереть спокойно и в тепле, – тихо сказал абориген. – Попробуйте пробудить гору. Надеюсь, достаточно будет столкнуть камень покрепче в жерло, чтобы гора проснулась. А я пока попытаюсь отколоть кусок прибрежного льда, на котором вы и отправитесь в путь.
  Скилару понадобилось еще какое-то время, чтобы, щурясь и проливая слезы, наконец встать на ноги. Его перьевые брови на этот раз были бессильны – вместо неба яркий свет исходил прямо с земли, альбинос пытался направлять зрение наверх, но не сильно это ему помогало. Кое-как притерпевшись, дромеозавр был готов выполнить просьбу северянина и отправиться к горе.
  Вдвоем с Годри они поднялись на вулкан и заглянули внутрь. Твердая корка не давала магме вытекать наружу и греть остров. Найдя валун, за которым были спрятаны их сноуборды для следующего спуска, дромеозавры с трудом столкнули его внутрь спящего вулкана. По корке пошла трещина, что-то внутри зашумело, и… все стихло.
  – Нет, так гора не проснется! – сказала Годри. – Давай скинем другой камень вниз по склону, он побьет по поверхности горы, может, так что-нибудь получится?
  Найдя второй, последний на вершине кусок породы, пернатые товарищи столкнули его вниз по заснеженному склону. Камень подпрыгивал, громко стучал по горе, ноги ощущали встряску от каждого удара, но, дойдя до подножья, валун с глухим хлопком утонул в сугробе, оставив округу наедине с тишиной.
  Скилар, поразмышляв какое-то время, добавил:
  – А давай пощекочем гору! На сноубордах!
  Дромеозавры встали на деревянные сноуборды и ринулись вниз, выписывая красивые дуги. Снег летел во все стороны, героям стало смешно и весело, но неизвестно, что ощущала сама горная порода. Может, она была бы и рада поделиться эмоциями, но лишь продолжала молчаливо стоять, словно не обращая внимания на маленьких нарушителей ее векового спокойствия. Спустившись с горы, дромеозавры обернулись на нее. Величественный вулкан, называемый местными Квилак-каккак, что означает «небесная гора», так и не издал ни звука. Но это продолжалось недолго – многолетний снег посреди горы внезапно сдвинулся с места и стал набирать скорость, быстро идя на героев. Земля затряслась, лавина надвигалась, Скилар с Годри прыгнули на сноуборды и со всех сил помчались вниз к побережью. Снег уже начал сносить и вырывать с корнем деревья на вершине возвышенности, а дромеозавры, не сбавляя хода, мчались дальше по пологому склону. Тягаться с лавиной – все равно что играть в салки со смертью, но, перелетев через овраг, они смогли оторваться от погибели, а поток снега обрушился вниз, дав сноубордистам фору и сбив их лишь мощным потоком ветра с тучей взлетевших в воздух снежинок. Грозная снежная гора остановилась, похоронив под собой деревья по самые верхушки. Ветер продолжал буйствовать, а земля дрожала все сильнее. Вулкан на вершине, наконец, соизволил проснуться, подняв в небо огромный столб огня.
  – Надо убираться отсюда! – заметил Скилар.
  Дромеозавры побежали в сторону южного побережья, где их ждал странствующий. Земля уходила из-под ног, бегущие ящеры то и дело падали, но поднимались и продолжали бежать, пока с горной вершины стремительно стекала раскаленная лава. И тут на пути земля разверзлась, образовав широкую расщелину с бушующим внизу огнем. Скилар, разогнавшись, совершил мощный прыжок на несколько метров, приземлившись на обратной стороне. Годри вяла разбег, оттолкнулась от заснеженной поверхности, но поскользнулась и полетела по дуге вниз. Скилар закричал от ужаса, боясь даже заглянуть в расщелину. Преодолевая шок, он аккуратно высунул голову с края и увидел смотрящую круглыми испуганными глазами прямо на него Годри, которая держалась всеми когтями за утес. Поверхность крошилась, мелкие куски грунта падали вниз, а Скилар лег на край, пытаясь дотянуться до самки. Ей было страшно отпускать поверхность, инстинкты разрывали ее мозг, и она не знала, что делать в критических условиях. Альбинос смотрел в ужасе прямо в ее испуганные глаза, но тут она собралась и протянула свою руку. Скилар дотянулся и попытался схватить ее, но ему никак не удавалось крепко захватить ее конечность – кисти дромеозавров никак не способны на прочный захват – пальцы лишь выскальзывали при попытке вытянуть самку. Годри продолжала тяжело дышать, силы постепенно ее покидали, забраться сама она не могла, серповидные когти на ее ногах ушли глубоко в почву, но она понимала, что упадет, выпустив хоть один из них, а лава постепенно поднималась, уже подступая к ее хвосту и начиная подпаливать ей перья.
 
  – А-а-а, заткнись! – громко прокричал Скилар, добавив после паузы: – Кусай меня!
  Годри поняла мысль и впилась зубами в протянутую лапу. Скилар тут же громко закричал от ужасной боли, ему в руку будто вонзился добрый десяток наточенных ножей, но он, превозмогая мучительную пытку и ощущая словно скрежет по всему скелету, медленно потянул наверх, а Годри стала аккуратно перешагивать, цепляясь когтями за утес. Скилар сквозь боль и нечеловеческие страдания вытащил свою подругу из пропасти, после чего она с виноватым лицом отпустила его крылапу, из рваной раны которой страшно хлестала кровь, алая, как лава. Дромеозавры пустились бежать дальше к берегу, а жидкий камень уже переполнял расщелину, выливаясь наружу.
  – Сюда, сюда, друзья! Вам надо срочно покидать остров! – кричал северный раптор возле пойманной им у течения льдины.
  Скилар с Годри запрыгнули на ледышку, а грейхиллский подтолкнул ее в сторону открытого моря, после чего сам стал забираться на борт. Но все пошло совсем не по плану. Льдина была невелика, оказалось, что она не могла выдержать вес еще одного крупного пассажира, и начинала уходить под воду. Вздохнув, северянин на глазах у шокированных дромеозавров кинулся обратно в воду и, приплыв на берег, крикнул, встав на ледяной выступ:
  – Скилар, я знал, что ты справишься! Удачи, друзья! Передайте дома, что Грейхиллс больше не принимает!
  – Нет, нет! Давай к нам, как-нибудь доплывем! – кричал альбинос, протягивая в его сторону раненую лапу.
  Северянин был как и всегда спокоен, но его глаза словно радостно блестели. Лава уже огибала с обеих сторон его пригорок и, добравшись до воды, скрыла его неподвижный силуэт за стеной пара. Волна подтолкнула льдину дальше в открытое море, и та поплыла по остаткам течения… Да, волна пришла ровно через две недели после предупреждения грейхиллского раптора, пусть и не такая большая и смертоносная, но Скилару было очень горько на душе – она скрыла за собой последнего из обитателей северного острова. А остров так и сиял ярким пятном из снега и огня, но вода лишь кидала редких зайчиков, уже не создавая таких проблем для зрения.

Глава 8. Легенда о белом дромеозавре
  Скилар и Годри грустили об очередной утрате, медленно отплывая на юг. Безмолвную тишину разбавлял лишь тихий шум волн, бьющихся о льдину.
  – А ты слышал легенду о белом дромеозавре – хранителе ночи? – осторожно спросила Годри.
  – Да ладно тебе… Не получилось из меня легенды… – печально отозвался Скилар, прижимая раненую лапу к холодному льду.
  Подойдя к самцу, Годри заслонила его лицо тенью своих крыльев, чтобы тот не страдал от солнечного света.
  – Это произошло много столетий назад. Никто не знает, правда это или вымысел, но в моем семействе устоявшееся предание передается из поколения в поколение.
  Годри неспешно начала свой витиеватый рассказ, перенесясь куда-то далеко, словно видела все собственными глазами.
  Прохладный и влажный Квансель, что к северо-востоку от Кантеры, издавна населял древний народ троодонов. Стенонихозавров, как они любили именовать друг друга между собой. Их род, разбитый на разные племена, был мудр, силен и осмотрителен. Редкие стычки на границе двух территорий с дромеозаврами, больше полагавшимися на грубую силу, или с крупными альбертозаврами редко заканчивались кровопролитием. Троодоны скорее действовали холодным расчетом и старались не атаковать своих соседей, понимая опасность битвы для обеих сторон, но однажды холод пришел и на их земли. Обитатели Кванселя изначально не замечали этого, но подозревали: зимы с каждым годом приходили все раньше, а уходили позже. И без того скудное лето исчезало до тех пор, пока снег не установил свое господство. Стылый край начал обрастать ледниками, жизнь хоть и держалась, но дрожала от холодной стужи. Многовековой мудрости троодонов хватало, чтобы понять: мир вокруг постепенно меняется и эти изменения сказываются на выживании не лучшим образом. Разумеется, троодоны пытались покинуть Квансель, но дромеозавры не давали им и шагу ступить по своим землям.
  «Мы не единственные пострадали в этом катаклизме, – думал вожак крупнейшего племени троодонов, – оледенел северный остров Грейхиллс и архипелаг вдоль берегов Кантеры. Насколько нам известно, на Грейхиллсе динозавры еще как-то пытаются прижиться к новым условиям».
  Уже в те времена, когда народ троодонов смирился с жизнью в полярных льдах и приучался выживать в таких суровых условиях, появилась на свет Луиза Моранси-Гаелл – пусть и не совсем сильная физически, но с такой силой духа, что, казалось, способна воодушевить всех троодонов. С рождения позитивная и жизнерадостная, она всегда говорила своим одногодкам: «Если не сдаваться, то когда-нибудь все мы будем жить в тепле».
  Годы шли, молодое поколение постепенно стало взрослым, Луиза освещала своим товарищам путь в холодном мраке ночи: на охоте, при бегстве от голодных альбертозавров, в затяжные метели. Ее крепкий дух привлекал других троодонов, и со временем она собрала свою первую стаю. Луиза воплощала в себе все надежды на лучшую жизнь, и поэтому любому сородичу рядом с ней было спокойно. Добрая, всегда готовая помочь каждому, даже в самых безвыходных ситуациях, ее любили абсолютно все. Словно капелька солнечного тепла упала на землю и обернулась милой самкой троодона, которую знал весь Квансель.
  Но… со временем что-то в Луизе начало меняться. Не все сразу заметили, как ее характер постепенно ужесточался. Первое время оно даже было к лучшему – на глазах сверстников взрастал настоящий вожак. Часто ее видели задумчивой, а иногда и вовсе мрачной. Даже когда она начала кричать на остальных, этому не придали значения, ведь нагоняи были по делу.
  Потом странности начали проявляться во время охоты. К сожалению, не найдется слов, как описать, с какой жестокостью она убивала травоядных. Загрызала... нет, она их просто раздирала! Несчастные животные мучительно погибали в ее когтях, когда она – и такое происходило все чаще – решалась охотиться в одиночку. Ее соплеменники начинали смотреть на нее с опаской, готовые в случае чего защищаться. Глаза ее будто пылали каким-то пламенем ненависти. Троодоны – от природы сообразительный народ, а потому покинуть стаю, даже втихую, никто не осмеливался. Кому ведомо, как она отреагирует на это? Вдруг дезертира выследят и загрызут так же беспощадно, как и добычу? Проверять никому не хотелось. Теперь не вера в лучшее привлекала к ней остальных, а банальный страх. Глядя на то, как она охотится, троодоны не решались расправиться с ней даже толпой. Особенно те, кто был с ней с детства, – несмотря на резкие перемены, они были уверены, что та жизнерадостная Луиза все еще рядом. И она действительно тепло относилась к близким, как и раньше. Иногда сквозь маску холодной жестокости пробивались лучи света той самой доброй души, что светила путеводной звездой, и тогда это снова воодушевляло ее товарищей. Изредка она все еще продолжала мечтательно смотреть в небо на россыпь звезд, залитых северным сиянием, и говорила то, что обогревало весь народ:
  – Наш путь будет трудным, но мы приложим все силы, чтобы следующие поколения жили лучше нас. Так ведь?
  И вместо зловещего огня пробивался тот самый свет, ведший за ней.
  Однако, что бы с ней ни происходило, ее внутреннее зло продолжало стремительно прогрессировать. Добрая самка будто стала вместилищем для какого-то демона, медленно поглощающего ее некогда чистый разум. В одну из долгих ночей она подняла свою стаю и направилась в те места, где обосновался Жермен – вожак крупнейшего племени троодонов. Солидный и почитаемый самец, сильный даже в этих отвратительных условиях. Но Луиза будто не боялась абсолютно никого. Да и любовь народа давала о себе знать — много кто встал бы за нее скалой.
  Найдя вожака, она прямо сказала ему:
  – Пора бы подумать о своем народе! Собери всех, нападем на дромеозавров и сотрем их в пыль. Они расслабились и точно не ожидают внезапной атаки.
  Вожак опешил от ее заявления, но быстро вернул невозмутимый вид.
  – Вижу, ты вышла на тропу войны! Твоя идея неумна и безрассудна. Когда-то наши племена уже пытались – напомнить, чем закончилось? Нет, я не отправлю свой народ на верную погибель, пока есть хоть какой-то шанс выжить здесь. Пройдет еще пара веков, и наш народ приспособится к холоду. Сейчас мы слишком хрупкие для столь непростой войны.
  – Ничего подобного! – не отступала Луиза. – Будь мы такими слабыми, не продержались бы здесь и века. А вот наши противные соседи, живя в своих более простых условиях, уступают нам во всем. Их мудрость – так, детские байки, они ни в какое сравнение не идут с нашими знаниями об окружающем мире, их вид молодой и неокрепший, у них никакой организованности, в тех же условиях жизни слабейший троодон легко смог бы одолеть дромеозавра. Пойми, Жермен, то, что когда-то случилось, – всего лишь недоразумение, ошибка неопытного вожака. Так почему ты должен раскаиваться за чьи-то просчеты? Или ты не веришь в наши силы? Мы сможем получить теплые земли, всего-то нужно ударить, когда враги этого не ждут. Сейчас самое время, пока мы все не передохли от голода!
  Жермена терзали сомнения, ведь в ее словах была доля истины. Но, как вожаку, ему было тяжело решить: остаться здесь и попробовать прижиться или пойти на большие жертвы в войне с дромеозаврами? Он понимал, что в обоих случаях надежда на благоприятный исход очень смутная.
  – Я не буду рисковать жизнями своего народа. Только не в мое правление! – поколебавшись, утвердительно ответил вожак.
  Луиза хищно оскалилась, глаза снова засверкали.
  – Ну что ж, тогда пусть твое правление закончится!
  Все соплеменники отступили назад, прекрасно осознавая, что Луиза полна решимости, а значит, битва за звание вожака неизбежна. Она накинулась на Жермена, но никто не посмел ни помочь, ни помешать ей – раз уж бросила вызов вожаку, биться должна сама. Жермен был сильным троодоном – никто в этом не сомневался, но Луиза в бою и вовсе перестала быть чем-то понятным, что можно было бы назвать разумным существом. Это был чистокровный обезумевший хищник, намеренный победить. И она действительно побеждала. Превратившись в смертоносный вихрь, она дала волю всей своей ярости, будто перед ней был не сородич, а очередная добыча. Троодоны с ужасом наблюдали за ее атаками, от которых было просто невозможно увернуться. Под таким напором Жермен быстро истек кровью и ослаб. Он уже не мог держать оборону, не то что атаковать. Заметив дрожь в его лапах, Луиза победоносно вонзила ему в шею серповидный коготь. Все присутствующие преклонились перед новым вожаком.
  Луиза не стала терять времени даром, собрала всех троодонов и высказала им то, что услышал перед смертью Жермен. Выбор оставался прежним: мерзнуть, надеясь на лучшее, или драться, полагаясь на удачу. Все, кто следовал за ней, согласились с планом нападения. Те, кто остались в меньшинстве, боялись ослушаться вожака, поэтому после колебаний так же присоединились к коварному плану. Выбора, по сути, никакого и не было. В определенный момент стало ясно, что Луиза делала ставку как раз на численность своих сторонников. Оно и понятно – троодоны – прирожденные стратеги и тактики. Что добрая и лучезарная, что холодная и жестокая – Луиза была умна, не склонна к дефензивности, а ее тактический гений не знал себе равных. Идя прямо по пути к кантерской границе, она собирала воедино все племена, попадающиеся по дороге. Редких несогласных она наказывала на месте, жестоко нанося увечья до полусмерти. Тех, кто не мог покинуть дом из-за семьи, – заставляла убивать детенышей и присоединяться к шествию. Очень немногие успели вовремя спрятаться и сохранить своих птенцов от зорких глаз хищницы.
  Дромеозавры обычно ждали неприятелей с горного перевала, поэтому Луиза приказала сделать крюк и пересечь границу по замерзшей реке Сент-Мэвис. Перейдя ледяную преграду, она решила занять окраины альфредского леса, который, насколько было известно, дромеозавры слабо обжили, чем Луиза хитро воспользовалась. Здесь она дала своему войску команду отдохнуть от перехода, подкрепиться травоядными и накопить силы перед атакой.
  Первая же ночь была совершенно темной, без единого луча лунного света, что троодоны и использовали в своих интересах, ведь зрение дромеозавров не позволяет им настолько же хорошо видеть в кромешной тьме. Как и предсказывала Луиза, нападение стало для неприятеля неожиданностью. Сначала на пути встречались только семейные гнезда или одинокие дромки. Они уничтожались без раздумий, с кровожадностью и жестокостью, Луиза победоносно шла вперед, попутно затягивая в эту бездну своих сородичей. Но ее вдохновляющие речи все еще придавали решимости ее народу. Вскоре стали попадаться более крупные стаи врагов, но и они оказывались совершенно беспомощными, застигнутыми врасплох. Число хладнокровных нападений Луизы росло, как когда-то разрастались холодные снега Кванселя. Само собой, троодоны не могли вечно прятаться в тени, вскоре население запада Кантеры прослышало о кровавой войне и решило контратаковать. Когда подошли стаи дромеозавров, грозная вожачка это предусмотрела, приказав троодонам рассеяться и окружить врагов. Ввиду перемещения битвы из леса на равнины квансельцы многое теряли, начиная драться в открытую, но они держались за счет стратегических талантов вожака. Луиза обхитряла противников на их же землях и даже холм могла превратить в тактическое преимущество. А спешно собранная армия дромеозавров шла без единого вожака, который смог бы противостоять неприятелю. Дромеозавры были лишь обычными лесными жителями, не способными на тактику и хорошую собранность. Среди равнин Луиза сражалась впереди всех, быстро разделываясь с любым, кто вставал на ее пути. Свирепая хищница, потерявшая облик разумного существа, едва ли не в одиночку заставляла врагов пятиться. В своей пасти она всегда держала окровавленные перья дромеозавров, а трупы поверженных врагов жестоко обезображивала, чтобы наводить на неприятеля ужас. Вкус крови окончательно свел ее с ума, ее воины уже не слышали приказов – только леденящий душу вой. После очередного кровавого сражения оставшиеся дромеозавры дрогнули и отступили. Новый вожак троодонов стал известен в Кантере как Кровопийца.
  Она с такой яростью рвалась в бой, что в скором захвате всей территории не было и сомнений. Дромеозавры с большими потерями спешно отступали, а троодоны продолжали их атаковать темными ночами, как только скрывался лунный свет. Луиза решила занять позицию на горах Террен-Топ – здесь можно было и отбиваться, и в случае чего был путь отступления. За горами же красовался Моневорт – его захват означал оттеснение дромеозавров на север или же полное их истребление. Закрепление на горе уже означало победу.
  В ту ночь полная луна светила особо ярко. Отложив следующее нападение до темноты, Луиза наедине с собой и своими мечтами любовалась ночными просторами с вершины горы. Все троодоны же остались охранять подножье стратегически важной возвышенности и возможные подъемы на нее. Хищница смотрела в безбрежную даль и видела свой народ на прекрасных зеленых землях. Но что-то ее отвлекло от мыслей. Ей не надо было вертеть головой, чтобы понять, что рядом чужак. Запах, похожий на незнакомого ей дромеозавра, осторожные мягкие шаги. Луиза повернулась, чуть не закричав от ужаса. На нее шло словно привидение – большой белый призрак со зловещими ярко-красными глазами, сияющими в лунной ночи. Луиза, злобно оскалившись, сама кинулась ему навстречу, но, когда драка затянулась, стало понятно, что тварь не уступает ей в силе. Непростой бой лишь приводил злобную самку в еще большую ярость, и обезумевшая вожачка выложилась на полную. Но вскоре ее атаки стали уходить в пустоту, а ран на ее теле становилось все больше. Злобный дух продолжал безустанно атаковать, и на его глазах грозная Луиза Моранси-Гаелл, наводившая ужас на Кантеру, упала без сил, тяжело дыша. Белый дромеозавр, поставив ногу на ее грудь, почувствовал бой сердца врага. Оно словно готово было вырваться наружу и продолжить смертельную битву. Злобные глаза самки, смотрящие прямо в лицо, не переставали наводить ужас, а красные очи ее противника сменили злобу на печаль. Недолго думая, он проткнул когтем сердце Луизы, которая напоследок успела лишь тепло улыбнуться. Она умерла не среди родных соплеменников, а в объятиях врага, который, наконец, освободил ее. А ее единоземцы опоздали на считаные секунды. Поднявшись на шум и крики, они увидели лишь труп своей предводительницы и стоящего верхом белого дромеозавра, который даже не пытался убежать, понимая, что все пути отступления отрезаны. Троодоны кинулись на белого призрака и жестоко разорвали его на мелкие куски, лишь белоснежные перья под белым лунным светом разлетались по долине, давая выжившим дромеозаврам знак. Потерявших тактику и координацию троодонов быстро погнали пришедшие с Моневорта дромеозавры. Одни троодоны сразу спасались бегством, другие были подавлены смертью любимой предводительницы, какие-то рассеялись и пытались давать отпор в одиночку, но некоторые, не без потерь, сумели вернуться к границам Кванселя.
  Никто не знал белого дромеозавра, его имени, не смог его отблагодарить за спасение. Некоторые рассказывали, что видели его до этого на равнинах, но подходить боялись. Единственный на миллионы лет, отрицаемый всеми, он пришел всем на помощь, пожертвовав собой, используя единственный, ничтожно малый шанс на победу. Защитив дромеозавров, он так же и спас троодонов от алчности и ненасытной жадности, вернув их к былой размеренности и мудрости. С тех пор при яркой луне дромеозавры спят спокойно, вспоминая белого хранителя ночи. Его лицо все еще можно увидеть на полной луне. Он освещает свою землю ярким белым светом, защищая ее от врага.
 
  Скилар неподвижно молчал, продолжая делить со своей спутницей подтаивающую плавучую льдину.
  – Все, конец истории! Вернись на землю, пожалуйста, Скилар! – добавила Годри.
  – Так много троодонов? Такого же не может быть! Наверное, эта легенда – неправда? – поинтересовался Скилар.
  – Может, и неправда. Может, и лицо на луне создали по своему образу и подобию. Но правда здесь в том, что благодаря этой истории я всегда стараюсь не быть как Луиза. Стараюсь знать предел и уметь останавливаться вовремя, не впадать в самодовольство.
  – А если троодоны такие мудрые, почему они не предложат нам мир? Они ведь так похожи на нас. И почему же Джордж и Томас на меня напали, если я тоже белый, как хранитель ночи?
  – Мои братья? Два балбеса, им еще много чего предстоит узнать, научиться бороться с собой, прежде чем лезть в драку с кем-то. А троодоны… Как они сами и говорят, лучшее – враг хорошего! Все так, потому что два похожих хищника никак не смогут ужиться в одной нише. Рано или поздно все друг друга перегрызут. Вот так звучит суровая правда. И, да… правда в том, что ко мне-таки пришел белый дромеозавр и спас меня без доли сомнения. Это был ты, Скилар!
  – Но… Если бы ты осталась у себя дома, ничего этого бы и не случилось… - скромно отвечал альбинос, не зная, что и думать.
  – Но случилось же! Я же сама потащила тебя в страну «белых дромеозавров», сама за тобой увязалась, и не прогадала – ты и есть хранитель! Далеко не каждый способен чем-то пожертвовать, да еще и в такой критической ситуации.

Глава 9. Концы в воду

«Так ли страшны монстры под кроватью, как монстры внутри каждого из нас?»
– Чарльз Бёрдуэлл, 1912–1944

  Скилар все еще грустил. Он не знал, заслужил ли прощения. Широты постепенно менялись, становилось все теплее, солнце поднималось выше. Беспокойные волны шумели и раскачивали дрейфующую льдину, кровь из рваной раны медленно капала в бездонный океан, привлекая из водных глубин нечто гораздо более страшное и неведомое, чем кошмары Скилара. Как гром среди ясного неба, мозазавр прервал путешествие нападением. Гигантское морское пресмыкающееся никогда не против схватить своими зубами что-нибудь свеженькое с поверхности воды. Мозазавр попытался штурмовать корабль несчастных мореплавателей, в результате чего тот раскололся надвое, унося дромеозавров в разные стороны. Морской ящер кинулся за Годри в попытках перевернуть ее кусок льда и сбросить напуганную самку в воду. Она отчаянно цеплялась за лед, последними силами пытаясь удержаться, ведь падение в воду равносильно смерти. Скилар не смог себе позволить такого, он, совершенно не думая о правильности или неправильности своего действия, сиганул в ледяную воду, чуть не онемев от холода и сразу же вспомнив кошмары о переохлаждении и о том, как отнялись ноги у пирораптора. Дромеозавр принялся хлопать крыльями по поверхности, чтобы привлечь внимание страшного врага. Свежая кровь из раны тут же дала о себе знать мозазавру, которому проще поймать уже плавающую в воде добычу, чем спихнуть ее с увесистой льдины. Но неприятель в воде слишком хорош, перемещается быстро и ловко, уйти надежды уже нет. Скилар, барахтаясь в холодном океане, попытался увернуться от мощной пасти наплывающего мозазавра, но тот схватил дромеозавра за хвост и тут же утащил ко дну, не оставляя ни шанса на спасение.
 
  – Скила-а-ар! – едва успела вскрикнуть Годри, но Скилар этого уже не услышал. Лишь последние пузырьки воздуха, выходя из легких, преломляли тусклый сине-голубой свет солнца, пробивающегося сквозь толщу воды.

  Отдавая голубоватым светом, ламповый телевизор, одетый в лакированное дерево, показывал на маленьком черно-белом экране неуклюжего двуногого динозавра размером с многоэтажку, вдруг от фильма отвлек скрип деревянной двери.
  – Билли! Ты почему опять не спишь?
  – Ма-ам! У меня монстр под кроватью, он не дает мне спать!
  – Ну ладно тебе с такими глупостями! Снова страшилки смотришь?
  – Да, глянь, тут динозавр крушит весь город! – предложил маленький мальчик. – Кстати, мам, а почему динозавры злые?
  – Вот уж не знаю, такими их, наверное, сделала природа.
  – А вдруг они на самом деле добрыми были? Вон фашисты папу прозвали крылатым ужасом, а он ведь добрый!
  – Дааа… твой папа самый добрый папа на свете! – грустно улыбнулась мама.
  – Мам, – притихшим голосом пролепетал Билли, – папа ведь не вернется, да?
  – Ох… как бы я хотела, чтобы все сложилось иначе.
  Она посмотрела на фотографию на стене – там был изображен ее муж с боевыми товарищами. Рядом висела синяя пилотка и медаль, а на календаре у телевизора значилось число 1947.
  – Но ведь Скилар меня защитит, правда?
  – Конечно, дорогой, он ведь всегда с тобой! – мать Билли обняла малыша. – Но уже поздно, давай спать.
  – Как же я спать пойду с монстром под кроватью? Мам, можешь проверить, он еще там?
  – Ну ладно, что ты тут выдумал?
  Миссис Бёрдуэлл, осторожно нагнувшись, заглянула под деревянную кровать.
  – Скилар, голос! – крикнул Билли.
  И тут из-под кровати, гавкая, выбежала собачка породы Джек-рассел-терьер – белая с несколькими коричневыми пятнами, а ее маленький хозяин залился задорным смехом.
  – Так вот где он спрятался! А ты его еще монстром называешь.
  – Конечно, мам! Помнишь, как мистер Джонсон его назвал чудовищем, когда Скилар у него газету выхватил? Вот оно, мое ручное чудовище! – ребенок с любовью погладил своего четвероногого друга, радостно размахивающего хвостом.
  На следующее утро маленький Уильям на свежем воздухе резвился со Скиларом и тренировал его гоняться за палкой.
  – Ну-ка, а успеешь ли добежать раньше, чем палка долетит? – крикнул Билли и кинул со всей силы палку через двор в сторону пустыря, и собачка тут же стремительно понеслась что есть духу. Но за углом дома не было видно приближающийся старый грузовичок. Водитель отчаянно уперся в педаль что было сил, барабанные тормоза устало заскрипели, и Скилар, испугавшись неожиданного визга, остановился прямо на пути тяжелой машины. Беды уже было не избежать.
  Тем же вечером Уильям, вытирая грязным рукавом слезы, копал во дворе за гаражом яму для верного четвероногого защитника, который больше не порадует своим веселым лаем. Твердый грунт тяжело поддавался, а корни дерева и камни лишь мешали копать и сердили Уильяма. Положив тело в яму, он в последний раз взглянул на своего друга и, преодолевая очередной наплыв слез, засыпал его землей, прикрыв сверху флагом Кантеры.
  Но тут он обратил внимание на выкопанные камни – весьма странной и неестественной они были формы. Будто кости животного, но тем не менее камни. Мальчик поднял их и осмотрел внимательней. Это были две окаменевшие кости – одна длинная с видимыми повреждениями, а другая выглядела словно большой изогнутый коготь, вылепленный из глины.

  «Ты будешь либо хищником, либо жертвой, другого не дано!» – промелькнула быстрая мысль в голове у Скилара. Он был дезориентирован, вода его кидала, но все конечности все еще оставались свободными, и он решил незамедлительно воспользоваться своим кровным оружием – серповидным когтем на ноге. Точным попаданием дромеозавр рассек глаз и веко мозазавру, выпустив громадное подводное облако крови, и противник закряхтел от боли, отпустив хвост несчастного утопающего. Скилар освободился, но до сих пор оставался глубоко под водой. В легких воздух уже закончился, в глазах темнело, и дромеозавр из последних сил поплыл навстречу бликующему и переливающемуся синему силуэту солнца. Его легкое тело с воздушными мешками и полые птичьи кости были как никогда кстати – тяжелая соленая вода охотно выталкивала его на свободу. Словно разогнавшийся снаряд, вынырнув, наконец, на спасительную поверхность, он принялся тяжело кашлять, выдавливая из легких воду.
  – Годри! Годри! – раскричался альбинос, барахтаясь в шумной воде и осматриваясь вокруг. Вдалеке за высокими волнами виднелась светлая точка, к которой Скилар тут же и направился, неуклюже гребя по поверхности. Но на месте оказалось, что это лишь пустая льдина, с которой он и спрыгнул, а Годри нигде не было видно. Ледяной корабль окончательно отбился от слабого течения, и теперь незавидный вояж продолжился не только в глубоком одиночестве, но и в совершенно неизвестном направлении. Устало свернувшись на льдине, Скилар боялся засыпать, опасаясь морских чудовищ. Стоило светилу угаснуть, как вернулся лютый холод, – лед был готов примерзнуть к коже, а морской ветер всеми силами пытался пробить до костей. Лишь родные белые перья, успевшие высохнуть на солнце, продолжали активно сопротивляться непогоде и с трудом сохраняли остатки тепла, бьющегося глубоко внутри одинокого дромеозавра.
  Скилар так и лежал неподвижно на дрейфующей льдине до самого рассвета, опасаясь наутро проснуться с отказавшими ногами либо не пробудиться вовсе. Мысли медленно текли у него в голове, но тут дромеозавр вздрогнул от укуса мелкой рыбы прямо в стопу – его судно сильно уменьшилось в размерах, и поместиться целиком на нем было уже нельзя. Время, неумолимо двигаясь, продолжало преподносить сюрпризы: под жарким солнцем льдина вскоре стала настолько маленькой, что на ней уже невозможно уместиться вовсе, и Скилару пришлось спуститься в воду рядом со своей растворяющейся в открытом океане лодкой. Грозный хищник остался совсем незащищенным перед всей матушкой природой. У него практически и не было выбора – либо спуститься в океан и, возможно, от переохлаждения потерять свои ноги, свои любимые и верные, которые и делают его дромеозавром – ящером-бегуном, либо же искусать себя до потери крови и сгинуть в бескрайних водах, тем самым пойдя против своей природы. Но все оказалось не столь плохо – наш мореплаватель уже забрался далеко от северных широт, вода стала значительно теплее. Солнце жарко печет, жутко хочется пить, соленая морская вода режет раны. Дромеозавр наклонил голову в попытках хлебнуть воды, но инстинкт его тут же прервал: «Вода соленая! Нельзя пить, иначе мы умрем!»
  Но перед искушением устоять непросто. Скилар набрал немного воды в рот и тут же выплюнул – она действительно оказалась противной и совершенно невкусной. Он положил голову на остаток льдины, чтобы хоть немного бороться со страшной жарой. И тут ему пришла в голову идея. Он обхватил пастью ледышку, попытавшись дотянуться до нее языком. Изможденный скиталец тут же ощутил приятную прохладную влагу. Инстинкт опять закричал: «Ты что задумал? Мы же без льдины не выберемся отсюда!»
  Но это был глупый совет. Скилар закинул уже совсем маленький кусочек льда в рот и с трудом проглотил его.
  «Ах, вкусно! Лед не соленый, теперь знай!» – мысленно дромеозавр ответил своему природному инстинкту.
  Последний кусочек Грейхиллса скрылся в желудке динозавра, а одинокое свободное плавание в открытом море продолжалось битый час. Казалось уже, что все этим и кончится. Но внезапно водная гладь зашевелилась, и снова показалась чья-то большая спина.
  «Все, это конец!» – в ужасе подумал Скилар.
  Поверхность воды разомкнулась и показался Архелон – гигантская двухтонная морская черепаха.
  – Чувак, что ты тут забыл? – поинтересовался обитатель моря.
  – Э… да вот заплутал немного. Мне бы в Кантеру попасть… – с удивленными и напуганными глазами ответил Скилар.
  – В Кантеру? До Кантеры плыть минимум три дня, чувак, я даже точной дороги не знаю. Давай я тебя подброшу к ближайшему берегу, а дальше ты как-нибудь сам. Дельфинов еще не изобрели, так что я их пока подменяю.
  Архелон подцепил плавниками дромеозавра, посадив на свою спину-панцирь, и неспешно двинулся на юг…

Глава 10. Пески смерти
  Едва Скилар начинает думать, что всему научился и все постиг – жизнь вокруг сразу меняет правила игры. Он все еще не отошел от стресса – от всего случившегося столь стремительно, что он не мог даже осознать, что произошло; от совершенно незнакомой местности, казавшейся противоположностью Грейхиллса; наконец, от того, что Годри рядом с ним не было.
  – М-да, казалось бы – куда уж хуже… – пробурчал дромеозавр, ступив на песчаный берег. Взор раскрылся на бескрайнюю пустыню с высокими дюнами. Все вновь было иначе: жаркое солнце стояло без малого в зените, горячий песок обжигал, быстро обезвоживая тело, ветер бил по глазам поднятыми с земли мелкими песчинками. Солнце Кантеры, казавшееся раньше жарким и обжигающим, теперь вспоминалось как прохладный бриз. Лишь сидящий вдалеке на берегу большой аждархид кетцалькоатль давал понять, что земля не совсем безжизненная. Скилар направился к нему, но тот тут же взмахнул и улетел прочь, заприметив издалека чужеземца. Гигантский летающий ящер, медленно разрезая воздух, двинулся через пустыню, а дромеозавр решил отправиться тем же направлением, надеясь сыскать более пригодные для жизни условия.
  Уж неведомо, сколько мучительно долгого времени прошло, пока Скилар безрадостно брел по жгучей пустыне, когда ветер стал настолько сильным, что усталый альбинос упал с ног под сильным порывом. А подняв голову, дромеозавр обратил внимание на огромного преследователя за своей спиной. На него надвигалась неимоверных размеров бурая мгла – ураганный ветер с океана поднял песчаную бурю и двинул ее вглубь пустыни. Адреналин сразу заставил забыть об усталости, надо было немедленно спасаться бегством. Верные ноги, пусть и ныли от боли, но не подвели, они были так же сильны, как и прежде, пустив тело в стремительный бег. Однако сколь быстрым и прытким дромеозавр не был, разбушевавшуюся стихию ему не обогнать – гигантская непроглядная стена спешно нагнала Скилара, повалила его наземь и стала бросать в стороны, забивая ноздри, рот и глаза песком. Дромеозавр пытался хвататься за поверхность, но даже разглядеть ничего не мог, ураган отрывал его от земли и снова кидал в дюны, не жалея несчастное животное. Ему удалось спрятаться за барханом и вцепиться когтями в песок, где ураганный вихрь немного сбавил свою ярость под защитой песчаной вершины.
  Сорвав несколько маховых перьев и незавидно поизмывавшись над альбиносом, буря отступила и продолжила движение дальше вглубь пустыни. Скилар, оказавшийся присыпанным песком, долго отряхивался, моргал глазами и пытался продышаться от пыли, забившей нос и пасть, но больше всего пострадала еще не зажившая рана на лапе – в нее забился песок, создавая жуткую боль. Со страшным стоном дромеозавр, нагнув голову и взяв раненую лапу в пасть, стал пытаться схватить зубами песок или очистить рану, но ничего не получалось. Сухой язык динозавров и так не годится для зализывания ран, а тут еще и обезвоживание организма, песчинки лишь забивались глубже, создавая еще более зверскую боль, бьющую словно иголками прямо в мозг. Медлить нельзя – надо идти дальше, ночь в пустыне может быть дьявольски холодной, да и неизвестно, кто здесь по темной поре бродит. Скилар уже потерял направление, но, раз буря настигла его со спины, решил последовать ровно за ней. Во всяком случае, она со спины уже не подберется, считал дромеозавр.
 
  Пусть дромеозавр был хмур и зол, но все еще продолжал идти вперед, и вот, наконец, пустыня постепенно превратилась в степь с невысоким кустарником, степь вскоре сменилась редколесьем, а позже Скилар увидел и более пригодную к жизни территорию, настоящий райский сад – небольшой лесок с мелкой растительностью, произрастающий вдоль берегов извилистой реки, куда одинокий пилигрим и направился, спасаясь от песчаного ветра.
  «Да это же, видимо, Дайарголия! Известная территория, на которой проживают велоцирапторы! Вот только стоило бы их опасаться, кто знает…» – подумал Скилар. В Северной Америке, откуда он родом, бродит много историй об агрессивных велоцирапторах, которые вдвое крупнее дромеозавра, а тело их абсолютно лысое – ни пуха, ни пера, хоть и приходятся ему дальними родственниками.
  Дромеозавр едва не падал с ног, подбегая к воде. Из-под него бросались врассыпную мелкие альваресзавриды, но он, нацелившись лишь на заветное питье, не обращал на тех никакого внимания. Чистая прозрачная речушка, сквозь воду которой прекрасно видно мягкое песчаное дно. Наконец-то вымотанному Скилару удалось напиться пресной водицы и увлажнить оперение. Опустив раненую лапу и хвост в воду, он испытал резкую холодную боль, но уже совсем другую, более приятную. Течение чистой воды смыло грязь и остатки морской соли, теперь оставалось надеяться, что слабый иммунитет альбиноса справится с болячками. Всласть напившись, наплескавшись в реке, едва живой от усталости дромеозавр поднялся на берег и улегся в лесной тени под бревном, сразу же накрепко уснув без памяти. Привыкнув к полярной ночи северного Грейхиллса, Скилар и не почуял, как в степь средних широт пришла холодная темень. Настоящему дромеозавру и пустыня дом – за время своего существования дромеозавриды распространились по всей планете, попутно меняя размеры своего тела и занимая самые разные ниши: от полулетающих небольших микрорапторов до водоплавающих хальшкарапторин или рыбоядных уненлагин. Скилару же выпал непростой удел чистокровного пернатого хищника. В Дайарголии он все еще пребывал на птичьих правах, в любой момент мог получить вопросы от местных конкурентов из его семейства, но благородный хищный динозавр, покорно принимающий вызовы судьбы и готовый продолжать бороться, одним лишь фактом, что все еще жив, смеялся злой судьбе в лицо.
  Наутро, открыв глаза, дромеозавр увидел перед собой темный силуэт – у деревьев стоял небольшой динозавр в черно-коричневом оперении и с элегантной белой полосой на спине. Скилар, поднявшись на ноги, стал медленно походить к незнакомцу, явно ожидающему каких-то действий.
  – Приветствую тебя, кочевник! Добро пожаловать в Дайарголию! – крикнул коричневый динозавр, не подпуская белого дромеозавра близко к себе.
  – Ээ, да… Приветствую тебя тоже! Меня зовут Скилар, я – дромеозавр!
  – Дромеозавр? Надо же! Я – велоцираптор, дромеозаврид местных степей и лесов, величать меня – Амархаан!
  – Велоцирапторы? Ничего себе…
  Да, велоцирапторами оказались низкорослые дромеозавриды с каштановым оперением. Амархаан подпустил Скилара ближе, но с ходу считать своим не спешил. То ли ввиду осмотрительности, то ли опасаясь слишком броского оперения дромеозавра. Скилар заметил отсутствующую по локоть переднюю конечность велоцираптора.
  – Где это тебя так угораздило, извини за вопрос?
  – Я был тогда вождем стаи. Да какой стаи, так, сборище… самому все делать приходилось, всегда был в первых рядах. В тот раз мы охотились на протоцератопса, он напал на меня первым и откусил руку. Зачем жрать мелочь, если есть протоцератопсы, думал я, но с тех пор у меня нелады с охотой – тяжело бегать и держать равновесие. Молодой вожак быстро занял мое место, а меня, обузу, выгнал.
  Скилар с сочувствием смотрел на старого ветерана. Амархаан тем не менее был не так прост. Похоже, что наивное панибратство чужака и его вопрос про крылапу задели старого воина, однако, увидев сострадание и доверие, он решил поручить гостю важное задание.
  – Впрочем, я еще могу тебе кое-чем помочь. Но для этого ты должен будешь заслужить доверие на нашей земле.
  – Каким образом? – насторожился Скилар. В его памяти еще была свежа помощь жителям Грейхиллса и то, что за ней последовало.
  – Избавь нас от овирапторов, что гнездятся неподалеку! – торжественно сказал однокрылый птицеящер. – Они всегда вредили нам, поедая яйца в гнездах, а иногда даже умудряясь съедать и маленьких птенцов.
  Скилар был озлоблен таким положением вещей и тут же отправился в путь, готовясь к бою. По прибытии на указанное место увидел, кто такие эти овирапторы, – высокие двуногие динозавры с птичьей головой и большим наростом на лбу, служащим украшением. Но тут что-то внутри дромеозавра переклинило. Он видел двух особей, очень похожих на его родителей. Нет, не на настоящих, которых ему так и не суждено никогда увидеть, а на его опекунов-хиростенотов. Такие же пропорции тела, подобная голова с некрупным клювом. Атаковать их было как-то неправильно. Овирапторы заметили нового незнакомого хищника и страшно зашипели, ревностно охраняя свое гнездо.
  – Подождите! – Скилар не знал, что и сказать. – Вы зачем яйца велоцирапторов воруете? Мои родители меня не так воспитывали!
  – Твои родители – жестокие хищники, убивающие таких, как мы! А сейчас проваливай отсюда, ты тут один против двоих!
  – Мои родители – хиростеноты-овирапториды. Они хотя бы не занимаются детоубийством!
  – Белый велоцираптор-переросток! Тебе, видать, плохо, несешь всякий бред!
Создавшаяся ситуация, казалось, была безвыходной.
  – Мы не уничтожаем яйца – добавили овирапторы – пора уже забыть про эти мифы!
  – Как это? Мне велоцираптор сообщил, что вы крали кладки из их гнезд!
  – Да, верь народным сказкам! Они нас боятся из-за нашего имени, но оно никак не связано с реальностью! Не воруем мы у них яйца, зато постоянно получаем из-за их агрессии. А если кто и ворует, то разные млекопитающие, ну или протоцератопсы – злобные любители травки, и мы от них страдаем!
  Скилар был в замешательстве. Зная спокойную натуру своих родителей, он подумал, что местные овирапторы, должно быть, говорят правду. Она всегда оказывается сложнее, нежели кажется сначала.
  – Ладно! Тогда я должен вам помочь, иначе велоцирапторы все равно вас достанут!
  Овирапторы осторожно подпустили хищника к гнезду, готовые в любой момент ударить мощными ногами.
  – Мы перенесем гнездо в безопасное место, подальше от велоцирапторов! – предложил интересную идею велоцираптор-переросток.
  Два взрослых овираптора аккуратно подняли верхнюю часть своего гнезда, слепленного из травы, веток и глины, и вместе с кладкой погрузили Скилару прямо на спину. Ему было все равно, что могли бы подумать окружающие, если бы увидели это странное зрелище, лишь бы не отследили, где будет новое гнездовье. Он медленно шел под лучами палящего солнца, а овирапторы аккуратно придерживали большое гнездо по краям. Скилару было тяжело, он впервые находился на такой аномальной жаре, что для родни рептилий чревато перегревом, ведь потеть они не умеют. В степи паслось стадо протоцератопсов – четырехногих травоядных динозавров с воротником на голове. Пока они спокойно поедали кустарник, тревожить их не стоило – хоть протоцератопсы и не вооружены шипами или острыми когтями, эти животные крайне агрессивны и смогут напасть на проходящих рядом незваных гостей, поэтому трио решило сделать небольшой крюк вокруг пастбища. Добравшись до нового места у рощи на обратной стороне равнины, овирапторы хотели поблагодарить удивительного динозавра, но… тот внезапно упал без сознания!
  Нежданно-негаданно Скилар очнулся, даже не понимая, где находится. Тонкие солнечные лучи били по глазам, дромеозавр медленно открыл веки, пытаясь рассмотреть округу. Перед ним стоял белый дромеозаврид – такой же, как и он, только вдвое меньше, размером с уточку. Может, альбинос бы подумал, что его встречает ангел, если бы динозавры их придумали. Маленький дромеозаврид при этом выглядел явно водоплавающим, о чем говорили перепонки между пальцев задних конечностей. Его можно было бы сравнить с небольшим лебедем, если бы Скилар только знал, кто такие лебеди. Осмотревшись по сторонам, дромеозавр нашел себя лежащим в тени у небольшого оазиса.
  – Живой, как же иначе! Живучие мы, дромки! – сказал ему мелкий дромеозаврид.
  – Ох… кто ты? Как я тут оказался?
  – Тебя сюда зачем-то притащили овирапторы. Уж подумал, утопить хотят. А я и живу тут в водах, а звать таких, как мы, хальшкарапторами.
  Скилар взглянул на свое отражение в водоеме и увидел обожженное солнцем лицо. Вода ему была как никогда нужна, он стал активно зачерпывать пастью живительную влагу, но тут хальшкараптор добавил:
  – А теперь пора бежать, ну-ка линяй отсюда!
  – В чем дело? Я не выпью все, только немного, не переживай! – откликнулся Скилар.
  – Ты, что, не заметил круги на воде? Прячься! – добавил хальшкараптор, скрываясь в кустарнике.
  Скилар, оглядываясь по сторонам, стал ждать, что же приключится. Вскоре он и сам почувствовал слабую дрожь земли, а из леса показался гигантский четырнадцатиметровый хищник – тарбозавр. Крупный родственник ти-рекса, покрытый красно-коричневой чешуей, явно не был против кем-нибудь закусить. Дромеозавр надеялся, что, тихо стоя в тени, он останется незаметным, но яркое оперение и незнакомый запах привлекали большого хищника – его голодные глаза, очевидно, не говорили о добрых намерениях.
  – Вот же наивный дурак! – подумал Скилар, включив свой секретный бипедальный навык. Он быстро помчался прочь, зная, что массивная туша на прямой его никогда не догонит. Что же, сегодня не тарбозавра день. Тот лишь с негромким рыком развернулся и, слегка прихрамывая, медленно пошел обратно в лес. Надежда грозного тарбозавра подкрепиться хоть чем-то рассыпалась в пыль – судя по запавшим бокам, он уже давно голодал, а на правую стопу опирался неестественно, бедолага явно получил травму ноги в бою. Скилар, отбежав на безопасное расстояние и дождавшись ухода великана, хоть и терпеть не мог разворачиваться, но решил-таки воротиться – очень уж заинтересовал его маленький белый дромеозаврид. Альбинос расспросил того, вся ли его родня такая же белая, не испытывает ли он боли от солнечных лучей. Хальшкараптор был удивлен такими допросами с пристрастием, ведь для него иметь белое оперение – не значит быть изгоем и не таким, как все. Скилар печально стоял у водоема, опустив голову к воде. Он заметил глинисто-песчаную грязь у берега и кинулся прямо в нее. Белый дромеозавр кувыркался в грязевой ванне, хлопал крыльями, но к водоотталкивающим перьям густое месиво плохо ладилось.  Хальшкараптор с большим изумлением смотрел на дромеозавра, с ног до головы измазанного светло-коричневой грязью. Там и тут в мятых перьях торчали комки ила, где-то остались белые проплешины, Скилар делал это не в попытках защититься от солнца или охладиться, а хотел выглядеть как дромеозавры, как все его сородичи. Подойдя к водной глади, он вряд ли надеялся увидеть красивого самца с блестящим золотистым оперением, но это дало ему постигнуть важную вещь. Скилар ведь старался не просто молча слушать приказы своего инстинкта, а прислушиваться как к себе самому, так и к окружающим, не давая встроенной, врожденной системе поглотить его. Он кинулся в воду и сразу же стал активно отмываться от грязи – он не смог притворяться и врать самому себе. А может, он просто устал бороться и начал принимать данное как должное?
  Среди бескрайних песков дромеозавру снова попался большущий кетцалькоатль, сидящий на холме и смотрящий вдаль. Дромеозавр видел таких у себя на родине, поэтому решил подойти поближе рассмотреть. А инстинкт так и кричит: «Противник! Противник! Убегаем!»
  Но Скилар уже не слушал его, любопытство взяло верх.
  – Эй, привет, большой зверь! – прокричал дромеозавр.
  – Ну-ка отойди, хочешь, чтобы я съел тебя? – недружелюбным голосом ответил гигантский птерозавр.
  – Да погоди ты ворчать! Я ведь знаю, что, если бы хотел – съел бы уже. А ты с Северной Америки, правильно?
  – Да, так и есть. Я всегда чувствовал себя свободным, но переоценил свою свободу. Однажды я просто летел и летел, наслаждаясь всем вокруг, но заблудился в бескрайнем океане и попал сюда. Теперь я даже не знаю, как вернуться.
  – Ничего себе! Ты сам преодолел океан! А ты не пробовал полететь просто назад?
  – Куда там… если б я знал, где это «назад». Я столько кругов намотал, нашел хоть какую-то сушу и остановился здесь.
  – Ох... а я ведь тоже оттуда же! С Кантеры! Я отправился в Грейхиллс, а там оказалось еще хуже, чем на родине. Нашел там только тлен, смерть и холод. После чего я случайно и попал сюда, в пустыню. Но у меня шансов пересечь океан нет, там слишком опасно, я и так еле выжил!
  – Понимаю… но если вдруг узнаешь, по какому направлению лететь, то приходи, что-нибудь придумаем!
  – Да, кстати. А есть у тебя имя или прозвище?
  – Гээджии. Из «Красных перьев».
  – А я Скилар!

Глава 11. Дайарголия
  – Насколько были умны динозавры? – вдумчиво читает очередной вопрос Бёрдуэлл. – Разумеется, вас тоже интересует этот вопрос. Наиболее умными, конечно, были троодонтиды – отличное бинокулярное зрение, чрезвычайно острый нюх, большой объем мозга. Дромеозавриды тоже не сильно им уступали, в любом случае, чтобы успешно пользоваться как своим зорким зрением, так и всем телом – быстро бипедально бегать, охотиться, рассчитывать расстояния – уже требуется развитый мозг. Летающие же динозавры, обитая в трехмерном пространстве и демонстрирующие разные модели поведения, как наземного, так и древесного и воздушного, нуждаются в еще более высоком уровне развития своих умственных способностей. Некоторые из нынешних птиц, единственные дожившие до наших дней динозавры, определенно могут похвастаться значительным развитием интеллекта. Взять даже серую ворону – она прекрасно обучается, охотно пользуется всевозможным инструментом, решает головоломки. Если же расширить аналогию между троодонтидами и врановыми – оба семейства включают в себя различные виды, занимающие, кстати, несколько похожие экологические ниши. И среди представителей обоих семейств есть виды, немного отличающиеся по строению тела, поведению и пищевым предпочтениям. Однако и те и другие преимущественно держатся небольшими стаями – как правило, это члены одной семьи либо же просто хаотично собравшаяся группа для совместного отдыха или добывания пищи. А если сформированы социальные связи – это, очевидно, влияет и на развитие интеллекта. Как и врановые, некрупные плотоядные динозавры были экологически пластичными и, предположительно, могли приспосабливаться к меняющимся условиям. Вероятно, упомянутые выше семейства произошли от более мелкого летающего предка, вторично утратив полет, приспособившись к среде и увеличившись в размерах. Не последнюю роль в развитии головного мозга играет и динамичное общение с представителями своего рода, в частности, при помощи подвижных игр. Опять вспоминаем врановых – они ведь любят и просто развлекаться: кататься с крыш домов на подручном, скорее подклювном материале, или летать верхом на орланах, которые, видимо, и не против. И каждая современная птица обладает своими отличительными способностями – обычный городской голубь, например, вовсе не сорная птица, а удивительно заботливая, даже при смерти одного из родителей второй сделает все возможное, чтобы выкормить потомство. Вот пустынные канюки, например, демонстрируют уникальные стайные аспекты, у них имеется своя иерархия, используемая при охоте, – одни особи выслеживают и выгоняют жертву на открытые пространства, другие на нее нападают. А некоторые австралийские птицы вообще используют огонь, чтобы выманивать спрятавшуюся жертву с помощью поджога травы. Вряд ли соображалка динозавров была развита на уровне современных птиц, но кто знает, что нам уготовил этот удивительный мир, ведь многое зависит не только от общего размера мозга, но и от его плотности, да и скольких динозавров мы еще не нашли и не описали…

  Жаркий день клонился к вечеру. По пути к Амархаану Скилар зашел в лес спокойно перевести дух в тени и поискать пропитание. Живности видно не было, поэтому, найдя тихое место под старым пнем, покрытым мхом, дромеозавр расправил крылья, распушил перья и принялся глубоко дышать, чтобы остудить свое тело после знойного дня. Блеклые, выгоревшие на солнце хвойные араукариевые деревья тоже были рады вечерней прохладе, ветер больше не поднимал песчаные бури, а небесное светило медленно затухало. Вместо травы на лесной почве росли мягкие спорофилловые растения с вертикальными побегами и все тот же папоротник, устроиться спать на этом нежном матрасе – самое то. Альбинос подумал, что стоило бы ему переходить на ночную активность, подобно белому хранителю ночи. В глубине души Скилар мечтал также совершить какой-нибудь подвиг ради своих сородичей, но сейчас он был уже непомерно вымотанным, ноги не держали, глаза закрывались. Он устало вглядывался сквозь деревья на яркую звезду, на которую, где-то на другом конце света, на восходе солнца, смотрела еще одна пара одиноких глаз.
  Скилару снилась Годри. Тем же временем, медленно дрейфуя по течению, она была совсем одна в открытом море на своем куске льдины. Ей было страшно, она не знала, куда ее несет. Сильная самка не ждала помощи, как и прежде, надеялась лишь на себя, полагая, что Скилар погиб в глубине моря, буквально отдав ей свою жизнь. Точно, о чем и повествовала давняя легенда. Годри готова была поступиться чем угодно, лишь бы вернуться в тот безмятежный день, когда она впервые увидела Скилара далеко в поле, и взять верного и надежного, пусть и такого наивного товарища под свое крыло. Но ей не хватило тогда то ли отваги, то ли мудрости, и теперь лишь оставалось понимать: начинаешь ценить, когда теряешь. После тяжелой утраты золотистая самка надеялась хотя бы вернуться к своим братьям, чтобы все было по-прежнему. Однако ее так же мучили вопросы: смог бы Скилар раскрыться и стать собой, если бы не злополучное путешествие на север?
  Утром дромеозавр пробудился от мучительного голода. Он уже давно ничего не ел, молодой организм яростно требовал пищи, и надо было немедля найти в лесу хоть что-то съестное, дабы набраться сил. Лучи солнца падали через кроны высоких деревьев, сухой ветер, пробиваясь между стволов со стороны степи, играл песчинками, динозавр двинулся дальше вглубь леса. В зарослях копошился четырехметровый анкилозаврид с чудным именем тархия. Чуть помельче североамериканского эвоплоцефала, он, так же облаченный в шипастую броню, представляет собой не меньшую опасность для дромеозавра благодаря той же массивной булаве на кончике хвоста. Однако он лишь спокойно, хрустя ветками, уминал листву, не обращая внимания на белого хищника. Рядом в старом пне копали насекомых шувуйи – маленькие, одетые в протоперья двуногие динозаврики из семейства альваресзаврид. Многие хищники их рассматривали как потенциальную еду, но дромеозавр рисковать не хотел – устроить на шувуй охоту означало напугать опасного травоядного, к тому же где-то рядом в лесу могли присутствовать и сородичи грозного анкилозаврида. Дромеозавр, аккуратно проходя обок, даже и задней мыслью не думал нападать на тархию – попытка завалить такой бронированный танк определенно закончится смертельными увечьями самого нападающего. На спине анкилозаврида красовались следы зубов крупного хищника, а один шип на броне выглядел поврежденным – ящеру явно удалось отбиться от нападения свирепого тарбозавра, так что у мелких плотоядных не было бы и шанса. Тут скорее следовало не встревожить сильное животное, поэтому альбинос неспешно отправился дальше.
  Ближе к влаге бурливой реки стали попадаться группы различных черепах, но и они не годились дромеозавру в качестве съестного – прокусить толстый панцирь все равно не получилось бы. Нежданные громкие шаги заставили обратить на себя внимание – со стороны водоема двигался большой десятиметровый дейнохейрус. Похожий на двуногого горбатого верблюда с плоской утиной головой, он питается лишь земноводными, рыбой и водными растениями, но на этот раз он покидал реку, убираясь в густой лес. Дромеозавры такого животного вряд ли заинтересуют, но на всякий пожарный стоило держаться подальше. Пустынные земли уже казались Скилару вовсе не такими безжизненными, как в первые минуты пребывания на них, и обилием жизни начинали теперь напоминать родную Кантеру.
  Двигаясь в сторону реки, одинокий дромеозавр планировал пойти вдоль нее и, сориентировавшись по берегу, добраться до места обитания Амархаана. Он и не заподозрил, что дейнохейрус мог не беспричинно покидать реку, и потревожил на водопое порядочных величин хищника. Учуяв по ветру, подгоняемому со стороны степи, навязчиво подкравшегося незнакомца, алиорам поднял голову и стал осматриваться. В два с лишним раза крупнее дромеозавра, ему, как и тарбозавру и дасплетозавру, приходился сродником сам ти-рекс. Хитрый хищник даже умудрялся уживаться на одной территории с тарбозавром, будучи мельче и проворней того. Сердце Скилара мгновенно ушло в пятки. В голове дромеозавра вмиг нарисовалась яркая картина, как большой теропод обнаруживает присутствие незваного гостя и яростно пускается в погоню. Есть ли шансы улизнуть, избежать смерти? Скилар представлял, как он неистово несется вперед, мимо мелькают бессчетные деревья, кусты и камни, сливающиеся в единое полотно, а сзади слышатся громкие шаги большого свирепого существа, не становясь тише, а с каждой секундой все приближаясь, ведь позади далеко не массивный неповоротливый тарбозавр, а его более активный и шустрый конкурент. Биться же с хищником в разы крупнее себя – задача тем более не из простых. Но Скилару повезло – алиорам то ли испугался запаха незнакомого динозавра, то ли попросту был сыт, он решил лишь неспешно пересечь речку вброд и удалиться по своим делам.
 
  Только дромеозавр принял решение идти не прямо по берегу, а поодаль, дабы не привлекать лишний интерес пришедших к воде животных, как его взор пал на движение в воде. «Рыба!» – радостно подумал Скилар, подбежав к берегу. Но водная живность здесь оказалась куда более осторожная, нежели в Грейхиллсе: привыкнув к опасности со стороны разнообразных хищников, рыба быстро спряталась в водорослях на глубине. Что же делать, неужели нырять, как хальшкараптор? Дромеозавр перевел взгляд на жучка, сидящего на стволе дерева рядом. Насытиться такой мелочью точно не получилось бы, Скилар лишь аккуратно взял зубами насекомое и кинул в воду, медленно склонившись над поверхностью. Одна из любопытных рыбин стала аккуратно подплывать к барахтающейся на поверхности наживке, а хищник приготовился совершить бросок. Но и на сей раз все оказалось не так просто: с громогласным мычанием, низко опустив голову, на Скилара нежданно стал надвигаться преноцефал – двухметровый бипедальный пахицефалозаврид, брат-близнец того самого стегоцераса из Кантеры. Готовый в любой миг с разбегу мощно ударить своим большим костным шлемом, преноцефал определенно охранял территорию, не подпуская посторонних мясоедов к гнездовью. Со стегацерасом юный хищник так и не познакомился, но по его местному аналогу было понятно: чтобы такого атаковать, надо быть действительно отчаянным. Скилар хоть и смертельно хотел есть, но жажду жизни он тоже никуда не терял, поэтому ему пришлось пересечь реку, оставив гордого преноцефала радоваться триумфу, а самому отправиться дальше вдоль берега, ища по пути хоть какую-то еду.
  Пробираясь дальше сквозь растительность, Скилар услышал странный шум, доносящийся из кустов. Осторожно заглянув в заросли, он увидел бесхозное, но свежее гнездо определенно велоцирапторов. Хозяева, видимо, отправились на охоту, а оставленную без присмотра кладку смачно поедал репеномам – настоящий царь млекопитающих мелового периода, крупный, больше метра в длину, похожий на маленького медведя. Скилар рассвирепел, издав страшный рык, а разоритель гнезда тут же заметил незваного гостя. Нешуточных размеров животное не способно убежать от быстроногих велоцирапторов, зато вполне в силах укусить или напугать их. Но дромеозавр несколько крупнее, такому и отпор дать сравнительно сложнее. Репеномам зашипел и кинулся на Скилара, но не тут-то было – дромеозавр подпрыгнул и молниеносно вцепился зубами в выгнутую спину млекопитающего, а когтем на ноге в мгновение ока пробил шею противника. Мохнатая туша упала замертво, не успев нанести шустрому хищнику даже царапинки.
  – Ну что, неправильный выбор – нападать на дромеозавра! Теперь-то у тебя будет только один выход, когда тебя сожру! – победоносно прокричал голодный альбинос.
  Он едва собрался отобедать, как на шум примчались два велоцираптора. Они заметили разоренное гнездо и в ужасе закричали на незнакомого хищника, которому пришлось спасаться бегством, не успевая даже ничего объяснить. Один из родителей стал осматривать гнездо, а другой неспешно принялся поедать лежащую возле тушу репеномама. Досада переполняла Скилара, ведь все сложилось вовсе не так, как должно было, и сделать он ничего не мог. Но и дальше выносить голод и заново искать еду он тоже был уже не в силах, поэтому пошел на ухищрение: затаившись в кустарниковых зарослях, попытался имитировать рык тарбозавра, который слышал недавно. Скорее всего, его голос больше был похож на рев детеныша тарбозавра, но раз он кричит, значит, где-то рядом и мама. Велоцирапторы кинулись прочь, периодически покрикивая, привлекая тем самым к себе внимание. Они пытались увести врага от своего гнезда, а это значит, что они скоро благополучно вернутся, когда удостоверятся в безопасности. Скилар осмотрел поврежденную кладку: из шести яиц было уничтожено лишь два. А четыре маленьких динозаврика спасены. Также ему удалось подметить давние следы протоцератопса, хотя поеденной растительности и сломанных веток видно не было. Дромеозавр сытно отобедал честно заслуженной тушей млекопитающего, после чего отправился дальше по лесу.
  Найдя, наконец, Амархаана, Скилар решил поведать об интересной истории с овирапторами и их гнездом.
  – Что?! Ты посмел нарушить мой указ? Да еще и наслушался этих врунов? – с бешеной злостью в глазах выкрикнул Амархаан.
  – Но подожди! Они же не воруют яйца! Дай мне самому посмотреть на гнездо, и я все пойму.
  Старый ветеран этого не хотел, он не желал снова видеться с велоцирапторами из своей стаи. Наверное, он, не мудрствуя лукаво, не мог принять изменения, произошедшие в его непростой жизни. Но что же такого белый странник еще может выдумать? Ради любопытства велоцираптор показал одно брошенное гнездо бывшей стаи неподалеку. Дромеозавр стал изучать следы вокруг и быстро подтвердил опасения – протоцератопс, не иначе! И овирапторы его предупреждали об этом, и у предыдущего гнезда он также видел следы, сомнений больше не имелось. Но вот Амархаан не был рад такой новости.
  – Что? Тебе на солнышке напекло, наверное? Протоцератопсы – травожуи!
  – Твое негодование – это награда за хорошую работу? Любому травоядному нужно поедать скорлупу, тем более в гнездовой сезон. И съесть чужую кладку, не дожидаясь опустения своих яиц, – превосходный способ добыть недостающие витамины! А может, это лишь бессознательная отместка за то, что вы их гоняете и поедаете? Все ведь просто, но ты настойчиво все усложняешь, – спокойно отвечал Скилар.
  – Да ты сумасшедший! Значит, ты пришел на наши земли, чтобы нарушить традиции и обычаи, которые мы чтили множество поколений?!
  – Традиции? Твое величество готово истреблять невиновных лишь ради своей прихоти! Ты уже не вожак, чтобы отдавать приказы, я и сам могу разобраться в проблеме! Да ты просто однорукий бандит, еще хуже тех монстров, о которых мне рассказывали! Даешь задание – не упрекай, упрекаешь – так не давай!
  Амархаан видоизменился в глазах и явно был готов выпустить на волю всю свою агрессию, но он уже давно был немолод, а без одной руки тем паче не совладать с более крупным дромеозавром. Агрессия быстро сменилась печалью.
  – Лучше уходи с моей земли! Наши племена владеют этими территориями миллионы лет!
  Старый вожак со злым то ли на себя, то ли на чужеземца и в то же время опечаленным безысходностью лицом развернулся и ушел в лес, но Скилар его окрикнул:
  – Подожди… Я ведь… о потомстве велоцирапторов тоже забочусь! Ты просто передай им! Пусть всегда оставляют кого-нибудь на стороже, не подпускают ни грызунов, никого к гнездовью! Передай им, оно того стоит!
  Велоцираптор, может, незначительно и изменился в настроении, но так и удалился, не проронив ни слова, оставив Скилара разве что с кашей для размышлений. За последние дни на него обрушилось едва ли не больше, чем за всю жизнь в Кантере, и куда более разумное существо едва ли могло бы справиться со стрессом. Кого упрекать – хищных велоцирапторов? Но ведь они лишь выполняют свою природную функцию и просто хотят есть. Протоцератопсов? За такую же жажду жизни или попросту глупую месть и уничтожение гнезд? Виноватый без вины, снедаемый злобой и растерянностью, он опять ощущал полную беспомощность перед всей природой: когда нашел решение проблемы, но ничего не мог поделать. Он бился против огромной слаженной системы, работающей миллионы лет. Словно он стоит с ключом перед стеной, в которой даже двери нет. С одной стороны, Скилар чувствовал сострадание, проявляя высочайшую форму своего существования, с другой – сам был зол от сложившейся ситуации, внутри все горело огнем, он готов был рвать и метать.

Глава 12. Пик Черного Дракона

«Я думал, что они вымерли!»
    – Любое произведение с динозаврами

  Жаркий полдень опустился на округу. На окраине леса Скилар высмотрел себе на обед протоцератопса – того самого, от которых так много проблем у жителей Дайарголии. Не так-то прост оказался этот с виду безобидный динозаврик, а замешкаешься – и руку откусит! Стадо паслось в степи рядом, а один по неосторожности зашел в лес, чтобы попробовать более сочную и нежную растительность. Инстинкт сразу же стал раздавать советы:
  – Та-ак, медленно, пригибайся, ты маскируешься, ты невидимка…
  Скилар направил взгляд вперед, на этот раз он не жертва, чтобы оглядываться по сторонам. Но оперение хищника слишком яркое. Протоцератопс быстро заметил его и дал деру в сторону своего стада.
  – Что стоишь – бегом за ним!
  Скилар погнался за добычей, но... та уже выбежала из леса в степь на открытую территорию. Дромеозавр остановился на краю леса и дальше не мог идти.
  – Ну и что ты встал, с голоду хочешь умереть? – продолжал ему докучать внутренний голос.
  Неизвестно даже что было хуже: умереть с голоду или от режущего глаза солнца. Покидать тень Скилар не хотел, очень уж ему было больно и некомфортно на открытой, залитой ярким солнцем местности. Но тут его что-то отвлекло от страданий – недалеко послышались чьи-то крики.
  – Спасите! Спасите! – кричал маленький пернатый динозаврик, за которым вдоль леса гнался протоцератопс. Крылья его были куда более крупные, чем у дромеозавров и велоцирапторов, но взлететь он не мог и лишь пытался бежать, путаясь в своих перьях. Скилар выпрыгнул прямо перед преследователем и громко закричал: «КККРРРИИИИИИииии!»
Протоцератопс тут же испугался и побежал обратно к своим, а дромеозавр быстро вернулся под защиту тени.
  – Спасибо, белый велоцираптор! – чинно поблагодарил его пернатый малыш. Даже по меркам дромеозаврид он был пушист до невероятия, черен, словно уголь, а крыла у него насчитывалось целых четыре. Да, на ногах у него были настоящие, всамделишные крылья, а не просто удлиненные перья, как это часто бывает у самок.
  – Я не велоцираптор. Я просто белый. А ты кто такой, неужели микрораптор? Я думал, что вы вымерли!
  – Вовсе не микрораптор, меня звать Шиолун, далекий их наследник. Драконы, то есть микрорапторы, – мои древние священные предки, а я – один из их последних прямых потомков. Никому не под силу найти нашу тайную формацию в высоких горах, где мы чтим традиции наших предков-микрорапторов. Они умели высоко взмывать к солнцу и хранили наши священные земли, но вот я летаю совсем плохо. Меня сдуло ветром вон с той горы, я старался долететь до деревьев, но немного не дотянул, тут на меня и напали.
  – Почему же ты не взлетишь? Ты повредил крыло?
  – Нет, я могу взлететь только с дерева или возвышенности. Подкинь меня, и я тебе покажу!
  Скилар взял довольно увесистого летуна в свои лапы и попытался подбросить вверх.
  – Ааа! Нет! Нет! Не так!
  Шиолун забарахтался в воздухе, словно тонущий, заехал пару раз крыльями по лицу дромеозавру и упал не землю.
  – Нет! Кинь меня вперед, как самолетик!
  – Что такое самолетик? – удивленно спросил альбинос.
  – Не знаю… Да не важно, запусти меня просто вперед!
  – Не-ет, боюсь, я так не смогу… Что бы нам сообразить? Знаешь, залезь-ка мне прямо на голову! А я посмотрю, что ты задумал.
  Маленький черный динозаврик взобрался по белому хвосту непосредственно на макушку Скилара и принялся балансировать крыльями. Дромеозавр, медленно набирая скорость, помчался вперед, стабилизируя голову в пространстве, а потом резко дал по тормозам, дав крылатому птицеящеру слететь с головы. Тот расправил все четыре крыла, сделал пару красивых кругов в воздухе и аккуратно приземлился ровно у ног дромеозавра.
  – Вот так я и летаю! Махать крыльями я почти не могу, поэтому у меня на ногах тоже длинные перья, – вторая пара крыльев, чтобы подруливать, ловить потоки воздуха и таким образом летать!
  – Ничего себе. Ну ладно, рад был знакомству, Шио, нам бы разделиться, пока кто-нибудь снова не прибежал на шум.
  – Подожди! Ты меня спас, давай я тебя чем-нибудь отблагодарю! Я знаю место, где можно еды достать!
  – Да не-е… Мне ты вряд ли поможешь. Если, конечно, не знаешь дорогу в Кантеру.
  – Хм… путь туда через океан, без деревьев и возвышенностей. Я-то, конечно, не знаю, но мы можем пойти к нашему Двуглавому Дракону Мудрости и спросить у него!
  – А это кто еще такой?
  – Мой дальний родственник. Он все знает и помогает добрым динозаврам! Но для этого нам надо обогнуть ту гору, пройти лес и подняться на Пик Черного Дракона. Это и есть Чепей. Как чай пей, только Чепей – земли драконов.
  – Что-что пей?.. Ладно, понял, давай отправимся туда прямо сейчас! Хотя нет, не сейчас, дождемся вечера, я отдохну и морально подготовлюсь.
  – Да, конечно! Только вот… ты не мог бы меня понести? Хотя бы до горы, а дальше я уже сам.
  Скилар с трудом мог дождаться, когда, наконец, наступит вечер, солнце стихнет и они вместе с Шио смогут отправиться к загадочному мудрецу, обитающему где-то на высокой горе.
  Новые друзья пробирались через темный труднопроходимый лес. Белый дромеозавр превратился чуть ли не в черного под тенью густой листвы, но на этот раз он искал не лесную прохладу, а шел за ответом. Скилар двигался пешком, а Шиолун передвигался короткими перелетами с дерева на дерево, иногда сверкая своим черно-синим оперением под редкими пробивающимися лучами лунного света. После редколесий Дайарголии пробираться через такую лесную чащу, да еще и ночью, дромеозавру было крайне тяжело: овраги, кусты, камни и прочие лесные препятствия не позволяли просто идти прямо за спутником, удобно передвигающимся между стволов на небольшой высоте. Скилар то и дело застревал в ветках, пытался обогнуть грязевые лужи и терял из виду своего напарника. Без проводника в таком лесу можно было бы и вовсе заблудиться, не найдя путь обратно. Дорога пошла в гору, ноги заныли от усталости, поход превратился в настоящее испытание. Дромеозавр вспомнил слова Годри о том, как она ходила за советом к пирораптору, преодолевая опасные земли троодонов, это помогало ему не падать духом, ведь в темном непроходимом лесу хотя бы не было враждебно настроенных хищников. Во всяком случае, Скилар на это надеялся.
  – А микрорапторы действительно умели летать и были способны к активному полету? – решил развеять тишину альбинос.
  – Мы полагаем. Так гласят легенды. Они давно улетели, покинув наши земли, и где-то далеко основали новый род рахонависов. А может, микрорапторы вымерли, уступив те земли рахонависам, никто не знает, ведь такие, как мы, до сих пор остались лишь здесь, – ответил с высокого дерева потомок древних драконов.
  К рассвету путники поднялись на Пик, откуда открылся неописуемой красоты вид. Холмы, острые вершины и горные столбы, укутанные зеленью и облаками, между которыми парят маленькие пернатые драконы – такие же, как микрораптор, или похожие на него. Приятный запах влажного леса поднимался с низины, радуя легкие после сухого степного воздуха.
  Двуглавый Дракон, слезая с веток, встретил путников на вершине горы.
  – Что?! У него действительно две головы! – озадаченно подумал Скилар, боясь произнести это вслух. И да. Перед ним стояло какое-то подобие микрораптора с двумя головами. Левая определенно была весельчаком и задирой, а правая – угрюмым занудой. Кто именно из них был мудрецом – непонятно. Стоило полагать, они дополняли друг друга.
 
  – Да, конечно, мы подскажем вам направление! Один из наших мигрировал из тех краев и рассказывал о траекториях, – сказал первый из мудрецов.
  – Только вот материки с тех пор уже, небось, сдвинулись… – добавлял другой.
  – Ой да ладно, расскажу все что известно, наверняка сориентируется!
  – Ага, отправишь его куда-нибудь в Грейхиллс, тоже мне сориентируется.
  – Да не зуди ты, а то опять к еде подходить не стану! В общем, так, товарищ! Спускаясь с горы в сторону Дайарголии, увидишь две вершины за лесом. Если отправиться строго по прямой, касаясь правой вершины, то можно попасть ровно в Кантеру!
  – И как, по-твоему, он пересечет океан?
  – Да. Вот с этим, к сожалению, мы уже не поможем.
  – Спасибо огромное, Двуглавый Дракон! Я непременно отправлюсь в дорогу! Только… – любопытство Скилара брало верх. – А-а... А как же вы так живете вдвоем?
  – Да вот так и живем! Я хожу одной ногой, а он другой! Летать не получается, не можем никак синхронизироваться. И как-то раз я попробовал поесть – так ничего не получилось, еле выплюнул! Еда стала просто гнить в горле. Поэтому ест он, а какаю я! Ахаха!
  – Сразу видно – мудрец! – добавила вторая голова.
  После такого содержательного и при этом незамысловатого совета от мудреца Скилар немного задержался на скалах микрорапторов. Хоть сердце и ноги его так и рвались в путь по злополучной прямой до правой вершины, он все же отдавал себе отчет, что без проводника назад не спустится, – тут ему вспомнилось, как когда-то в прошлой жизни он самонадеянно полез обходным путем, а Годри его предупреждала не делать этого.
  Скилар, витая в облаках, и не заметил, как вокруг него собралось множество юных микрачиков, с удивлением и восторгом смотревших на невиданного белого дромку в несколько раз больше их самих.
  – Дядя, а как там, в Кантере?.. – спросил самый смелый из них.
  – Дядя? – изумился Скилар, будучи в душе все еще чуть ли не птенцом. Никогда в жизни на него не смотрели такими глазами, кроме, пожалуй, Годри. Он проболтал с юными наследниками крылатых драконов до самой темноты, да так увлекся, что не сразу спохватился, что пора отправляться в путь назад.
  Идти темным лесом назад было несколько проще, тем более что Шиолун опять вызвался сопровождать Скилара. А с радостным сердцем любая дорога кажется легче. Теперь дромеозавр даже мог обращать внимание на вещи по сторонам: белый полумесяц поднялся выше, его лучи ярко освещали лес – само ночное светило благоволило белому путнику. Глубоко вдохнув прохладный воздух, он перевел взор на изумрудные стволы деревьев, сплошь покрытые мхом, гроздья древесных папоротников, а наверху виднелись кружева крон, пропускающие небесный свет. Живые искры светляков и колышущиеся зеленые тени неуловимо напомнили ему Грейхиллс. И половина ночи не успела пройти, как товарищи вышли из чащи на спуск с горы. Скилар остановился перевести дух и взглянуть с высоты птерозаврового полета на Дайарголию. Сверху пустынная земля казалась безжизненной, ровно как когда он увидел ее в первый раз: холод сковал землю, вся степь мерцала от инея, белая лунная дорожка лежала на черной реке. А где-то вдали, невидимый за горизонтом, простирался океан. И наконец пришло время прощаться.
  – Ладно, сердечное спасибо тебе, Шиолун! И всему вашему тайному семейству! – крикнул Скилар, бегом спускаясь с горы.
  Дромеозавр мчался сквозь дайаргольскую степь, громко крича от радости, он был готов наконец-то вернуться домой. На свою родину, от которой он раньше так старался убежать. Все повыглядывали – кто из зарослей, кто из-за дюн, всем было интересно, что же это за псих несется сквозь ночь сломя голову. Скилар прибежал к берегу, где он видел Гээджии. Но как набережная, так и степь до горизонта была пуста. Нервный восторг тут же сменился паникой, несчастный дромеозавр забегал туда-сюда, завертел головой в поисках птерозавра.
  «А может, он уже улетел?» – подумал Скилар, чуть не заплакав, а затем издал громкий крик, полный печали: «КРИИИИИ!»
  – Ну что ты разорался? – крикнул ему подлетающий кетцалькоатль.
  – О, ты не улетел! Ты здесь! – закричал Скилар, кинувшись чуть ли не обниматься.
  – Да здесь я, куда денусь, а что случилось?

  Директор обращает внимание на взгляд гостя, не первый раз падающий на белое перо в рамке, висящей на стене.
  – Это реплика. Ни одно перо динозавра не сможет сохраняться миллионы лет в первозданном виде. Но копия эта максимально точная, ведь, вы не поверите, есть и пусть плохо сохранившийся физически, но подлинник. Разумеется, о ДНК речи идти не будет, ведь даже янтарь не обладает чудесами консервации, но это перо – определенно с крыла дромеозавра. На лучевой кости дромеозавров были найдены бугорки, к которым крепились массивные маховые перья, и это отлично сходится с нашей находкой. А найдено удивительное перо было совершенно случайно – всего-то год назад мой старый сосед мистер Джонсон ремонтировал фундамент своего дома, где и обнаружил диковинный камень, сразу же позвонив мне. И знаете, какое же это совпадение было? Рискну предположить, что данное перо с крыла того самого альбиноса, который описан в моей работе. Даже теоретически максимальный срок возможной сохранности ДНК не превышает полутора миллионов лет, поэтому извлечь что-то из пера динозавра возрастом в семьдесят миллионов даже и пытаться абсурдно. Отсюда следует вывод, что и клонировать динозавров благодаря комару в янтаре, как описывалось во всеми любимом романе, тоже, к сожалению, не представляется возможным. Оригинал пера сейчас находится на исследовании в одном из институтов, но вот более интересные подробности я вам с радостью покажу.

Глава 13. Сломанные запястья 
  Ночь вошла в самый зенит. Белая половинка луны озаряла сухую степь, небо было безоблачным, но впереди ждала лишь неизвестность.
  – Спасибо, что ночью полетел. Иначе мне пришлось бы весьма тяжко, – произнес альбинос, опасаясь прямых солнечных лучей в открытом океане.
  – Что? А-а, да нет… Видишь звезды? Центр вращения и будет нашим ориентиром, чтобы нас не сдуло с прямой. А тебе не страшно?
  – Мне? Да я сам навожу на всех ужас! Я истинный психопат и готов к любым авантюрам!
  – Ну, тогда полетели!
  Кетцалькоатль взмахнул в небо, а дромеозавр старался мертвой хваткой держаться за его спину. Он привык цепляться когтями за стволы деревьев, но на сей раз надо было не поцарапать кожу попутчика, и это создавало определенные трудности. Звуки взмахов тяжелых крыльев глухо забили по ушам, земля внизу медленно отдалялась, деревья становились меньше, и у Скилара начала от высоты кружиться голова. Но он вспоминал про своих далеких-предалеких летающих предков, которые не боялись упасть, а значит, и ему не надо. Когда-то дромеозавр любовался летающими в небе птерозаврами, грезя приобрести такую же свободу, и вот давняя мечта осуществилась. Его маленькие редуцированные крылышки к полету совсем не были приспособлены, зато недурно помогали при стремительном беге и маневрах на больших скоростях. Но с мощными взмахами двенадцатиметровых крыльев аждархида и Скилар в своих крылапках стал ощущать силу и словно способность самостоятельно летать. Прямо сказать – он был окрылен! И не только самим полетом, но и желанием скорее возвратиться домой и найти Годри в уповании на то, что она смогла выжить и добраться до родной Кантеры.
  Засушливая Дайарголия осталась позади, куда хватало взгляда – был лишь черно-синий океан, заканчивающийся где-то вдалеке дугой горизонта. Неумолимо шли часы, картина не менялась – не более чем чистое ночное небо и бескрайняя вода. Хоть герои и летели вдогонку солнцу, но оно таки настигло их сзади, рассвет овладевал небосводом, звезды потихоньку затухали в светлеющей лазури. Крылатый ящер летел только прямо, чтобы не сбиться с пути. Но вскоре путь преградили грозовые тучи.
  – О нет, куда мне лететь? – спросил совета Гээджии.
  – Мы не можем менять курс, лететь придется прямо! Возьми пониже, чтобы не задевать тучи, и я не расшибусь, в случае если таки упаду! – твердо отвечал Скилар.
  – Ты уверен, что это хорошая идея?
  – Выбора у нас нет. Только прямо!
  На первых порах все было нормально. Вихревые порывы шатали крылья Гээджии, но он, противясь и сопротивляясь, двигался вперед. Но дальше – больше. Ветер обернулся ураганом, послышались раскаты грома, а внизу поднялись высокие волны. Дождь сильно бил каплями Скилару по глазам, он стал щуриться. Внезапный удар молнии прямо перед героями перепугал кетцалькоатля, он, пытаясь остановиться и уклониться, перевернулся в полете и уронил своего наездника вниз. Ему надо было лететь вперед и не разворачиваться, и он не знал, что делать. Скилар бултыхался в воде, его то и дело накрывало буйными волнами, но он продолжал пытаться всплыть, снова скрываясь под водной темнотой. На считанное мгновение у него в голове промелькнула мысль о том, как же он далеко забрался от дома и насколько более серьезные испытания ему преподносит этот суровый мир. Под ногами была уже давно не мягкая зеленая трава, не заснеженная земля и даже не спокойная водная гладь, а лишь злая черная бесконечность, пытающаяся поглотить беспомощное белое пятно, отчаянно бьющееся, словно маленькое пламя в полной темноте. Внезапно кто-то сильно ударил Скилара в бок. Это был одноглазый мозазавр, но, казалось, он так же лишь пытается выжить и найти спасение в страшной буре. Но тут кто-то мощной пастью схватил барахтающегося Скилара за туловище. Кетцалькоатль, погрузивший голову в воду прямо в полете, вытащил несчастного дромеозавра из океана. Гээджии закинул промокшего альбиноса обратно себе на спину и устремился вверх, но пути вверх не оказалось. Гигантская волна размером с гору уже закрывала небо, Скилар со всех сил прижался к телу кетцалькоатля, который, сложив крылья и прикрыв ими своего спутника, пронзил смертоносную волну насквозь, словно пуля, вылетев с обратной стороны.
  – Глупая у тебя была идея лететь ниже! Давай-ка сменим тактику!
  Дромеозавр ничего не услышал, он наглотался воды и пытался откашляться, а кетцалькоатль полетел прямо сквозь грозовую тучу и спустя минуту полной темноты, прерывающейся лишь вспышками молний, вынырнул сверху от всей непогоды. Засияло солнце, и Скилар наконец-то был ему рад. Оно высушило перья от холодной воды и согрело промокших и промерзших товарищей.
  – Боюсь, мы сбились с курса! Но еще не все потеряно, теперь мне придется ориентироваться на свой внутренний компас и ловить то направление, по которому мы летели. Осталось надеяться, что он не подведет…
  Считать время в прямолинейном полете было мучительно и сложно. Сколько уже набежало летных часов – Скилар счесть не мог.
  – Земля! Земля прямо по курсу! Мы добрались! – закричал Гээджии.
  – Ура-а! Что ты там видишь? Я не могу разглядеть…
  – Да? Я вот невольно полагал, что у плотоядных дромеозавров превосходное зрение! Вижу… вижу песчаный берег, редкие деревья…
  – Это Кантера?
  – Я вот твердо не уверен…
  Друзья подлетели к пологому берегу. Да, это оказалась не Кантера, они сбились с пути…
  – О нет! Не-е-ет! Прости меня… я дал неверное направление… Что теперь с нами будет? – опечаленно кричал Скилар.
  – Подожди отчаиваться. Плохой результат – тоже результат! Эти места явно ближе к нашей Кантере. – Птерозавр не первый день был в воздухе и уверенности в победе еще не терял. – Посмотри вон туда – видишь длинный живописный каньон? Вот туда и полетели, сориентируемся.
  – Нет, не вижу… Что там? Подлети поближе, – неуверенно отвечал Скилар.
  Кетцалькоатль пролетел через извилистый каньон с протекающей внизу рекой, поднялся над плато и миновал известняковые столовые горы.
  – Это хороший ориентир. Куда-нибудь да доберемся. Но мне надо отдохнуть и сориентироваться на местности. Скоро темнеет, вон впереди лес, я там тебя высажу, сможешь поискать пищу и заночевать в густой растительности. А я пока поищу обзорные точки, изучу звездную карту и найду ориентиры.
 
  Кетцалькоатль высадил дромеозавра в укромном местечке. Светило уже было за горизонтом, показывались первые звезды, и Гээджии отправился изучать небосвод. Скилар уже сроднился с шумом незнакомых лесов, поэтому быстро и крепко започивал в плотном папоротнике.

  В кромешном мраке резко светлеет – директор музея щелкнул выключателем, спустившись в подвальное помещение. Старая лампа накаливания осветила большой деревянный стеллаж с выдвижными ящиками и крупной надписью «Dromaeosauridae». Покопавшись в содержимом, Уильям извлекает и распечатывает пластиковый пакет с набором костей.
  – Взгляните на кость. Передняя конечность дромеозавра. Я нашел ее еще в детстве у себя прямо во дворе, когда едва начинал увлекаться динозаврами. Тогда я был молод и глуп, выкопал окаменелости самостоятельно. Но на одном из камней даже были найдены отпечатки перьев. Позже я отнес отпечаток палеонтологам на изучение, и что же они мне сказали? Заявляют: ты притащил подделку, проваливай! Видите ли, в меланосомах, по которым устанавливают цвет оперения животного, они не нашли меланина. Да и вообще в те годы перья у динозавров ставились под большие сомнения. Я просто горел идеей изучать прошлое, однако, как сказать, это было лишь на уровне хобби. Сам-то я физик-ядерщик и в свое время изобрел и внедрил множество проектов по модернизации АЭС и вторичному использованию ядерных отходов. Но о чем это я…  Да, ведь именно эти патенты и позволили мне открыть собственный музей, заняться самостоятельными научными исследованиями. И мне удалось однозначно установить – данным ископаемым являлся динозавр-альбинос! Совет ученых потом признал свою ошибку и допустил возможность альбинизма у животного, но было уже поздно: я поручил изучение динозавра своей команде. После повторных раскопок на моем старом участке оказалось, что животное было не одно. На кости альбиноса были найдены следы неоднократных укусов его более крупного сородича. Видимо, два дромеозаврида погибли в жестокой битве, нанеся друг другу смертельные раны. Здоровая более крупная особь прогоняла альбиноса, кусая его с такой силой, что остались следы зубов на костях, но смерть встретили они, судя по всему, одновременно. Как нам говорит срез кости, ее хозяин погиб совсем молодым, едва половозрелым, а вот его соперник был уже вполне взрослой особью. Альбиносу, возможно, удалось перегрызть горло противнику или ударить серповидным когтем по артерии, но сам он так же погиб от полученных ранений. Совсем недавно, буквально на неделе, после дополнительных исследований бедренной кости крупной особи нам удалось установить, что она, возможно, была самкой. Полости внутри костной ткани могут указывать на недавнее гнездование и дефицит кальция. А альбинос же… видимо, зашел «не туда» и получил бой из-за территориального поведения. Так или иначе, можно сказать, что находка этого альбиноса и определила меня. С нее моя карьера и началась.

Продолжение читайте в бумажном издании
Иллюстрации: https://vk.com/album-211883941_283620158