Чему учила меня Бабушка

       - В каких красивых местах люди живут! – восхищаюсь я, вернувшись из Северной Осетии. – Горы, воздух, Ардон шумит! А тут… Угораздило же родиться в этом Донбассе!
       Бабушка осуждающе качает головой:
       - Не говори так! Ничего ты не понимаешь! Такого места, как наш Донбасс, может, нигде в мире больше нету…
       Я с удивлением смотрю на бабушку: она это серьёзно?
      - Что же в нём такого особенного?- спрашиваю я. – Одни поля да посадки. А ещё жара, ветер.
      - Простор, - улыбается она, - бесконечные степи… Когда-то дикий край, а теперь?.. Где ещё столько заводов? И где столько языков услышишь, как у нас? Разные люди, разные  веры, а живут дружно. Уважают и себя, и соседей. Нет, внучка, край наш особенный. И ты это, даст бог, ещё поймёшь.
      Права была бабушка. Прошли годы, я выросла и теперь, встречаясь с людьми, на вопрос «откуда вы?» с гордостью отвечаю:
     - Из Донбасса.
     Моя бабушка прожила долгую и нелёгкую жизнь. Родилась она в 1901 году в селе Новотроицкое Волновахского района, в зажиточной семье Ольховских. С малых лет родители приучали её к труду: семилетней девочке доверяли править лошадьми и возить бричкой камни с рудника, доить коров, управляться с мельницей. Бабушка окончила 3 класса церковно-приходской школы, пела в церковном хоре, неплохо играла на гитаре…
      1917 год вихрем ворвался в спокойно текущую жизнь Новотроицкого. «Раскулачили» Ольховских, бабушке пришлось самостоятельно пробивать себе дорогу. Чего только не повидала она за эти годы! И голод, и смерть родных, и разочарование в любви, и предательство друзей. Встречались на её пути и известные люди, например, Нестор Иванович Махно. Как-то пожаловал он в Новотроицкое, когда там в клубе шёл спектакль и бабушка играла главную роль. Вооружённые люди вошли в зал, и актёры в испуге замерли, не зная, как быть. Невысокий мужчина в кожанке с густыми чёрными волосами сел в первом ряду и кивнул головой: мол, продолжайте. После первого акта бабушке принесли записку с единственной фразой: «Хочу говорить с Вами наедине». Подписи не было, но кто автор – и так понятно. Такое внимание анархиста не обрадовало ни бабушку, ни её жениха. Руководитель драмкружка Пузанко по ходу пьесы изменил сценарий, чтобы дать возможность бабушке сбежать из театра, не дожидаясь финала. Сыграв последнюю сцену, она через окно гримёрной выбралась на улицу и огородами в сопровождении дедушки добралась до дома родственников, где её и спрятали. А махновцы в ту ночь забрали все деньги из кассы театра, расстреляли местную «власть» и двинулись дальше. Так и не состоялось бабушкино свидание тет-а-тет с Нестором Ивановичем.
       Когда в 1941 году в Донбасс вступили немцы, дедушка, которого из-за состояния здоровья не взяли на фронт, был арестован за связь с партизанами и доставлен в комендатуру, там его били. А потом оставили лежать на цементном полу, без сознания. Домой привезли уже больного, несколько суток прожил он и умер, оставив бабушку одну с четырьмя дочерьми. Старшей было 19, а младшей – моей маме – 7. Но и тогда бабушка не сдалась, взвалила на свои плечи все заботы о семье. Когда пришлось уж совсем туго, собрала нехитрое своё добро, сложила в тачку, перекрестила детей, поручив родственникам присматривать за ними, и отправилась в Мелитополь в надежде выменять вещи на еду. Больше двух месяцев не было от неё весточки. Мама вспоминает, как плакали они, девчонки, уже  не веря в возвращение матери. Но она вернулась, и не с пустыми руками: привезла муку, картошку и даже живую курицу. Это помогло семье не умереть от голода. Маленькая худенькая женщина, беззащитная перед оккупантами, но сильная духом, она даже у врагов вызывала уважение. К ним в дом поселили немца, из СС, молодого, холёного. Ему отвели лучшую комнату, а бабушке с дочерьми пришлось жить в кухоньке.
     - Обижал вас, наверное, - сочувствую я.
     - Ещё чего! – гордо заявляет бабушка. – Так мы ему и позволили!
     Когда фашисты отступали, поджигали дома в селе, и к бабушкиному дому подошёл один солдат с огнём,  то квартировавший у них немец остановил поджигателя, дав понять, что сделает это сам, но дом так и не тронул. Пожалел, наверное, вдову с четырьмя детьми. Оказывается, и в эсосовцах оставалось что-то человеческое.
       Старшая дочь бабушки вскоре после войны выйдет замуж и уедет в Подмосковье, где по долгу службы находился её муж. Бабушка поживёт там немного, понянчится с первой внучкой, но остаться не захочет, вернётся домой, в дорогой её сердцу Донбасс.
     - Родина всё-таки, - вздыхая, говорит она. – На чужбине, может, и хорошо, но дома лучше.
     В 1955 году во время грозы упадёт бабушка на пол, сражённая ударом молнии, но останется в живых, только зрение потеряет. Несколько лет уйдёт на то, чтобы его вернуть, пусть не полностью, но чтобы можно было жить, не чувствуя себя инвалидом. И вновь борьба, и вновь трудности, которые нужно преодолевать! И так всю жизнь.
      Я часто вспоминаю бабушкины слова: «Человек должен уметь делать всё сам, так, чтобы никого ни о чём не просить». Она имела право так говорить, потому что всегда была стойкой, уверенной в своих силах. Я не видела её в отчаянии, что бы ни случилось – она всегда сохраняла достоинство и спокойствие. Уедешь в отпуск, возвращаешься – в доме перестановка. «Кто помогал тебе?» - спрашиваю я. «Сама», - улыбается бабушка. Как может пожилая женщина передвинуть большой гардероб? Оказывается, она смазывает полы мылом, обвязывает гардероб поясами и по скользкому полу потихоньку тянет его в другую сторону комнаты. Устанавливаем на Новый год ёлку, а крестовины нет. Берёт бабушка деревянные брусья, топор и пилу, уходит на улицу, а через несколько минут вносит в дом готовую крестовину.
       В сентябре 1992 года бабушки не стало. После её смерти перестала шить её любимая швейная машинка «Зингер», 1901 года выпуска, бабушкина ровесница. Мастера, смотревшие её, только руками разводили: чудеса! Машинка исправна, но не шьёт.
       Идут годы, но всё чаще я вспоминаю бабушку. Многому она меня научила, научила быть оптимисткой, верить людям, работать в удовольствие. Научила любить жизнь, дорожить каждым днём. И моя любовь к родному краю – тоже от неё. Иногда я с грустью думаю: хорошо, что бабушка не дожила до 2014 года. Если бы она услышала, что говорилось о её любимом Донбассе, сколько унижений и оскорблений вынесли наши люди, она бы не вынесла этого. «Не гадь у під’їздах, ти не донецький»… Читая такие надписи на киевских улицах, не перестаешь поражаться человеческой низости. До чего могут дойти люди в борьбе за власть!
      Пусть говорят и пусть пишут! А я горжусь тем, что родилась и живу в Донбассе, и ни на какой другой край его не променяла бы.
 Живи, Донбасс! Живи, Донбасс!
Ты заслужил на это право,
ты отчий дом для всех для нас,
ты наша гордость, наша слава!
Живи, Донбасс!