Глава 2. Граждане отдыхаюшие

Света в Алуште, если говорить честно, никогда не была.
Но зимой к ним приезжал двоюродный брат с Урала — человек бывалый, загорелый даже в феврале и с таким количеством походных историй, что ему можно было выдавать зарплату в обществе «Знание».
Он вспоминал молодость, палатки где-то на горе, море внизу, костры по вечерам, песни под гитару и таких свободных людей, которые, по его словам, жили там чуть ли не по законам первобытного коммунизма: кто достал воду — молодец, кто сварил макароны — герой, кто принёс дрова — вообще почти председатель колхоза.
Света слушала, слушала и заболела Крымом.
В походы они с друзьями ходили часто. Подмосковные леса знали, костры разводили, картошку в золе пекли, комаров кормили исправно.
Но поехать на море дикарями — это было уже совсем другое дело. Тут чувствовался размах. Почти экспедиция, только без научного руководителя и с Дашеждой на загар.
Началась подготовка.
В рюкзаки укладывали палатки, спальники, надувные матрасы и прочее имущество, без которого человек на природе сразу превращается в человека недовольного. Договаривались, кто возьмёт котелки, кто — канистры для воды, кто — нож, соль, спички и верёвку. Верёвку брали обязательно, хотя никто толком не знал зачем. Но опытные туристы всегда говорили: «Верёвка пригодится». После этого спорить было неловко.
В Подмосковье к тому времени ввели карточки на продукты, и каждый поход в магазин стал напоминать небольшую военную операцию.
Поэтому друзья запасались заранее: тушёнкой, рыбными консервами, макаронами, рисом, сахаром. Всё это складывалось в рюкзаки с таким видом, будто ехали они не в Алушту, а на зимовку где-нибудь у полярного круга.
С алкоголем было проще и грустнее одновременно: по карману была в основном водка. Вино хотелось, конечно, крымское, красивое, с этикеткой и южным названием, но это уже предполагалось добывать на месте, если судьба будет благосклонна, а торговля не уйдёт на обед.
Вадик, как самый обеспеченный в компании, подошёл к делу по-государственному. Он взял батон сухой колбасы, кусок сыра, блок сигарет «Магна», пару пачек «Кэмела», три литровые бутылки импортной водки и побольше денег — потому что, по мнению Вадика, деньги в дороге были примерно тем же, чем спички у костра: без них сразу начиналась дикость.
— В крайнем случае, — говорил он, — найдём кафе и будем питаться там.
Все уважительно молчали. Кафе в Крыму представлялось им чем-то почти заграничным: там должны были быть скатерти, котлеты, холодный компот и официантка, которая смотрит на приезжих так, будто они виноваты уже тем, что вошли.
Митяй, как обычно, поехал с гитарой.
Он обладал сильным приятным голосом, играл неплохо и прекрасно понимал: гитара в походе — не просто музыкальный инструмент, а социальный пропуск. С гитарой можно было познакомиться, помириться, напроситься к костру, получить лишнюю порцию макарон и в особо удачных случаях — чьё-нибудь нежное внимание.
— Кормилица моя, — с любовью говорил Митяй и поглаживал гитару по боку, как девушку. — С тобой нигде не пропадёшь. Будешь и сыт, и пьян, и, возможно, даже понят.
Гитара молчала, но по её лакированному виду было ясно: она многое видела и не собиралась никого выдавать.
Билеты в один вагон достали заранее через отца Вадика. Каким именно способом — никто не уточнял. В таких делах главное было не задавать лишних вопросов.
Если взрослый человек сказал: «Билеты будут», значит, надо благодарить, а не интересоваться механизмом народного хозяйства.
Выезжали рано, в тот час, когда люди на электричках ехали в Москву на работу. Проходящие серпуховские и тульские электрички были набиты так, что в них, казалось, уже не ехали, а хранились. Поэтому ребята заранее выбрали по расписанию родную подольскую электричку: пусть дольше и не так героически, зато с шансом ехать не в тамбуре, прижавшись лицом к чьему-то рюкзаку.
Папа проводил Иру до пригородных касс.
Рюкзак на ней сидел серьёзно, как будто не она его несла, а он её. Из бокового кармана торчала свёрнутая подстилка, сверху был привязан какой-то узел, который папа перевязал три раза и всё равно поглядывал на него с недоверием.
— Пап, дальше я сама, — сказала Ира.
— Донесёшь рюкзак-то?
— Своя ноша не тянет, — улыбнулась она.
— Это смотря сколько в неё тушёнки положить, — сказал папа. — Ладно. Хорошего отдыха. И дай телеграмму, как приедешь. Чтобы мать не волновалась.
— Хорошо. Пока. Спасибо, пап!
Ира купила билет на электричку, обернулась и помахала ему рукой.
Папа стоял у касс, смотрел ей вслед и делал вид, что просто проверяет расписание. Хотя расписание висело совсем в другой стороне.
У платформы уже собиралась Светина компания.
Рюкзаки стояли кучей, будто небольшой склад туристического снаряжения решил сам поехать на юг. Ребята шумели, спорили, пересчитывали билеты, выясняли, кто забыл кружку, и радовались так, как умеют радоваться только люди, ещё не подозревающие, сколько весит их собственный багаж после третьей пересадки.
— Знакомьтесь, — сказала Света, когда Ира подошла. — Это мои друзья: Вадик, Митяй, Гоша…
— Ира? — вдруг оживился Вадик. — Вот это встреча!
Ира посмотрела на него с осторожностью.
— Мы знакомы?
— Ир, я тебя сразу узнал.
Она пригляделась. Симпатичный, уверенный, в хорошей куртке, с таким видом, будто на него дефицит сам выходит к нему из подсобки и просит взять хоть что-нибудь.
— Новый год… Серёга… — подсказал Вадик. — Вспомнила?
Ира нахмурилась.
Новый год она помнила смутно. Большая компания, салат оливье в тазике, магнитофон, который всё время кто-то перематывал карандашом, и Серёга, уверявший, что купил настоящие американские сигареты. Ещё кто-то пел под гитару, кто-то спорил о «Машине времени», а под утро все дружно искали чьи-то сапоги.
Ира снова посмотрела на Вадика.
— Подожди… Ты тот самый Вадик, который открывал шампанское ножом?
— Не ножом, а отвёрткой, — с достоинством сказал он. — Ножом не получилось.
— Тогда вспомнила, — сказала Ира и впервые за утро улыбнулась по-настоящему.
Света довольно посмотрела на них обоих.
— Вот и отлично. Значит, знакомиться меньше. Поехали уже, граждане отдыхающие, а то юг без нас начнётся.
В электричке Вадик сразу достал карты.
— Ир, в козла играешь? — спросил Вадик.
— Ну… да-а-а.
— Будешь с нами?
— Ну, можно.
— Тогда будешь в паре с Митяем.
Ира заняла место около окна. Напротив уселся Гоша, Вадик — слева, Митяй — наискосок.
— Свет, может ты поиграть хочешь?
— Неее, я карты не люблю.
— Ну, как хочешь.

Через час вышли на платформу Курского вокзала и  расположились на крашеной деревянной скамейке в ожидании поезда.
— Ну что, в картишки? — предложил Вадик.
— Не наигрался… Вот картежник… Так. Пятьдесят минут еще… до отправления, — Света осторожно поставила рюкзак рядом со скамейкой и посмотрела на часы. — Пятьдесят минут еще. Ир, пойдем за  мороженым сходим. Митяй, посмотришь?
— Посмотрю, посмотрю, — улыбнулся Митяй, — только не опаздывайте.
       
Вадик достал из кармана пачку “Кэмела”, предложил ребятам, глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри. Ребята закурили, Гоша стал рассказывать анекдоты.
Из динамиков прозвучало:
— Скорый поезд   “Москва — Симферополь”  подходит к третьей платформе.
— Ну вот, — огорчился Вадик. — А я только хотел в дурака предложить.    
     Друзья стали поднимать с пола и Дашевать на спины рюкзаки.
— Ребят, — спросил Вадик, — никто ничего не забыл?
— Гитара на месте, — сказал Митяй.
— Я тоже, — засмеялся Гоша.
— Канистры, котелки взяли?   
— Взяли, взяли. А девчонки где?
— На месте, —  ответили в один голос запыхавшиеся,   довольные Ира и Света с мороженым в руках.

Поезд медленно  подошел к платформе. Компания с шумом ввалилась в вагон, нашла свои места и стала распихивать рюкзаки под полки.
— Ирочка, вам помощь не нужна? — спросил Митяй.
— О, спасибо, — покраснела Ира, — подожди.
Ира присела на корточки, расстегнула рюкзак, достала из него небольшую сумку, положила на край полки, кивнула Митяю.
— Ох, ничего ж себе, — сказал Митяй, подняв рюкзак. — Какой тяжелый. Я, конечно, извиняюсь за бестактный вопрос, но как же Вы его доперли?
    — Сама удивляюсь, — смутилась Ира. — А может, на “ты”?
   — Я только “за”. Все достала?
   — Ага.
   — Тогда разрешите убрать, Ирина.   
Света посмотрела на них и сказала:
— Хватит любезничать. Проход загораживаешь. Пацаны, все бумагу туалетную взяли?
— Света, — покраснел Митяй.
— Я двадцать лет Света. А бумага в горах   — на вес золота.
— Да ладно, — удивился Вадик.
— Вот тебе и складно.
— А у меня газетка есть,  — засмеялся Гоша, — “Подольский рабочий”. Взял с собой в дорогу почитать.
— А я пять метров взял, — насупился Митяй.
— Пять метров чего? — спросил Вадик.
— Туалетной бумаги, — буркнул Митяй. — По полметра на день.
— Серьёзный расчет.
— Мне родичи сказали: хватит.
— А  у меня   курица в газету завернута, — похвалилась Ира.    
— Не выбрасывай! — оживился Митяй.
— Она же жирная, – поморщилась Ира.
— В горах привередничать вредно.
— Да у меня, если что, рулон  с собой есть.
— Бумага закончится, листиком подотрусь, — задумчиво сказал Митяй.
— Каким еще листиком?
— Обыкновенным.
— Митяй, у тебя по географии что было?
— Пятёрка. Как у всего класса.
Все расхохотались.
— Оно и видно. Ты куда едешь? В Алушту. Там сосны.
— А море на что?
            
Пока ребята раскладывали вещи и тесно и шумно размещались в одном купе, Митяй забрался на  верхнюю полку и не спеша настраивал гитару.
— Может пульку распишем? — предложил Вадик.
— Да погоди ты,  со своими картами, — буркнула Света. — Еще наиграешься. Надо выпить за отдых.

Света постелила на столике газету и выложила курицу в фольге и вареную картошку.
— Свет, у меня тоже курица, – сказала Ира.
—  Доставай!
Достали водку, эмалированные  кружки,  печеную курицу, огурцы, помидоры, соль, вареную картошку и яйца.
С разговорами не заметили, как поезд тронулся и медленно набирая ход, выехал из Москвы. За окном замелькали знакомые станции: Текстильщики, Царицыно, Бутово, Щербинка…
 Митяй спустился не сразу.
 — Подождите, минуточку, без меня не начинайте. Тут песня… в тему.
Он взял первый аккорд  и запел приятным низким голосом песню, которую когда-то услышал в пионерском лагере:
Моя дорогая не блещет красой,
Ни стройность стана, ни русой косой,
Ни нежной улыбкой, ни ласковым взглядом,
Чем блещут порой героини романа...

Ребята достали бутылку "Столичной", эмалированные  кружки, хлеб, огурцы, помидоры, соль, вареную картошку и яйца.

Митяй сделал  паузу, а потом под оглушительный хохот слушателей закончил:
...картошка в мундире!

— Спускайся, музыкант, — позвала Митяя Света.
— С удовольствием.
Друзья резали   помидоры и огурцы, тут же посыпали их солью, затем  чистили  картошку, сваренную в мундире и стучали вареными  яйцами. Говорили все одновременно, перебивая друг друга., и от этого становилось ясно: поездка началась по-настоящему.

Спустя час, проезжая мимо  родного города, они радостно  приветствовали Подольск кружками, на четверть наполненными водкой.
— У-р-ра-а-а, Подольск, — первым закричал Гоша.
— А вон мой дом, — показала рукой Света.
— Не хочешь выйти, пока не поздно? — пошутил Митяй. — Мороженку купить.
— А ты? — Света показала ему язык.
— Лично я еду на море.
Поезд ускорил ход и с грохотом пролетел  через мост. Митяй играл на гитаре, не забывая  выпивать вместе со всеми.
За окном оставался Подольск, впереди была Алушта, и Ира вдруг почувствовала, что её вчерашняя жизнь действительно отстала — не навсегда, конечно, но хотя бы на несколько вагонов.


Начало
Глава 1: http://proza.ru/2026/06/28/862


Продолжение
Глава 3: http://proza.ru/2022/01/10/571