Дезинфектор

Как стремительно летит время. Сначала вроде бы не замечаешь, но когда приближается старость, начинаешь задумываться, все ли я делал правильно, по Жизненным ли канонам Жил. Одному Господу, видать, это известно. А жизнь продолжается – главное, не падать духом.
Данное событие произошло в 70-е годы прошлого столетия. Конец августа, решил построгать плахи, нужно заменить пол в баньке. Рядом, в соседях жили Потроховы Дорофей Михайлович и Анисья Ивановна. Проживали в большом доме на подвалах. Оба были пенсионеры. Отработали в сельском хозяйстве. Находясь на пенсии свое хозяйство держали справно: коровушка с теленком и еще куча овец. Оба являлись трудоголиками, а со скотом нужно с раннего утра и до темноты бродить.
Рядом еще находилась ветлечебница. Дом на две половины. В одной половине хранились всякие медикаменты, скота в совхозе было много. Во второй части жили ветврач с мужем. Мужа звали Вовка, кликуха ему присвоена «Ханта». Как говорила мать Вовки, Таисья Александровна: «Жили три сестры: Лень, Отеть и Ханта. Так вот эта Ханта являлась самой ленивой и неприглядной».
Вовка сначала работал в совхозе разнорабочим. Потом его отправили на два месяца на учебу от совхоза. По окончании курсов получил профессию санитар. Скота в ту пору - немерено. Нужно и рога подпилить, и копыта обработать, да еще ветврачам помогать. Если не читали произведения Бориса Шергина, обязательно ознакомьтесь. Там есть сказка про Шиша, так вот Вовка - один в один вылитый персонаж Шиш.
Санитар прошел сквозь огонь, воду и медные трубы. Росточку довольно небольшого, но уже в те годы со сформировавшимся брюшком. Говорят: «Луженая глотка», таковой обладал Ханта. Мог выпить почти все, что горит и пахнет спиртом, лишь бы било по шарам. На спор мог выпить бутылку водки из горла, не закусывая. При питье кадык горла не ходил, создавалось впечатление, что все идет напрямую.
Вовка являлся тонким психологом. При встрече всегда с улыбкой здоровался, спрашивал: «Как здоровье? Как поживают домочадцы?». Начинал издалека проверять собеседника, к концу доверительного диалога, как бы вскользь намекал, не выручат ли его рубликом или трёшечкой, ну, разумеется с отдачей, конечно. Сколько сельчан обработал этот Мавроди, одному Господу богу известно. Должок вырвать у Вовки – как в лотерейный билет выиграть миллион. В деревне знали об этом махинаторе. Но он умудрялся найти каким-то чудом очередных клиентов.
А вот и новая должность – санитар. Всезнающий коновал открыл аптеку на дому. Сердобольных старушек он снабжал таблетками и мазями за соответствующее вознаграждение. Прейскурант на медикаменты был значительно ниже государственного. На повети находилась кладовочка, где хранились две фляги с медицинским спиртом. Ключ подобрать к замку – дело чести. И вот, когда никого не было, Ханта попадал в хранилище и делал себе  внутреннее вливание при этом запивал большой ампулой «жидкая глюкоза». Он с гордостью говорил: «Ветеринарский ликер для укрепления организма».
Вовка – воплощение хитрости и ловкости, из всех передряг выходил сухим из воды. В 70-х годах в Дорогорском стояла экспедиция. На верхних горках установлена вышка, производилось пробное бурение, искали нефть. Не знаю, почему, но дело у них не пошло и скважина была законсервирована. Вовка познакомился по пьяни с трактористом из бригады геологов. Гусеничный трактор частенько простаивал около ветлечебницы, велись задушевные разговоры о природных ископаемых.
В один был устроен очередной сабантуй. Винцо как-то быстро иссякло, тракторист не мог уже ехать. Поступило предложение сгонять на тракторе в магазин Ханте. Доехав до лавки и купив три бутылочки вина, лихой наездник помчался к праздничному столу. Но что-то вдруг пошло не по плану, то ли сцепление заело, то ли Вовка перепутал педали, трактор с дороги резко повело в сторону. Переехав пешеходные деревянные мосточки, он проломил штакетную оградку. Стояла толстая береза, чудо-техника прошла в притирку с ней. А вот и финал. На пути следования вырос большой дом на подвалах. Хозяином жилья являлся Быков Алексей Иванович, фронтовик. Мужик плотного телосложения, обладающий силой – такому в руки лучше не попадаться. Тракторок обнаружил преграду, встал на дыбки, гусеницы начали обрабатывать бревна.
Что почувствовали члены семьи, когда все вокруг затряслось и задрожало? Ну, ладно, хозяин на фронте видал еще не такое. Алексей Иванович вышел на улицу и увидел тракторок, который подпирал стену. Главное, в кабине не оказалось ездока. В районе старого клуба мелькнула фигура, которая сиганула под мост. Старый клуб, бывший купеческий склад, внизу находились подвальные помещения. Там любили ползать ребятишки, играли, а кто и покуривал. Вот схрон и облюбовал Ханта, надо чтобы фронтовик выпустил лишний пар, а бока подставлять под тяжелые кулаки явно не хотелось. Ребятам - строго-настрого не промолвиться, где нашел убежище дядя Володя Кожемякин. Через три дня пришлось явиться с челобитной и возместить ущерб.
Этот Бендер умудрился продать саженьку сухих дров, которые находились под угором одновременно трем старушкам, со всех было получено денежное довольствие. Когда бабульки пришли и начали переругиваться из-за дров, выяснилось, что хозяином топлива является совершенно другой человек.
Вытащив плахи, я приготовился строгать. Подошел Вовка посмотреть, что я делаю. Видок у санитара прямо-таки неважнецкий, явно с большого бодуна. Одновременно подошла Анисья Ивановна с тележкой и флягой для воды, колонка находилась поблизости. Поздоровались, соседка сказала: «В бане грибок появился, не знаешь ли какое средство для его выведения?». Тут к беседе подсоединился Ханта, лицо при этом расплылось в приветливой улыбке: «Дорогая соседушка! Я только приехал с учебы, нас обучали с этой заразой бороться. Дорофей-то Михалыч дома ли? Пусть никуда не уходит. Я сейчас приготовлю раствор. Все компоненты есть, баенка будет как новая».
Ретивый санитар помчался к своему заведению. Назади ветлечебницы весело загорел костерок. Алхимик явно колдовал что-то подсыпая в посудину, о чем свидетельствовали клубы черно-вонючего дыма. Через полчаса появился дезинфектор. Он облачился в прорезиненный комбинезон, на голове мощный респиратор с очками, а в руках огромный бидон-пульверизатор. Запахи раствора мне показались весьма и весьма знакомыми. Я спросил: «Что это за раствор?». Вспомнилась армия. Проверка, правильно ли подогнан противогаз. Загоняют солдат в палатку, где поджигают специальную шашку. Если не все в порядке, солдат пулей вылетает на улицу, тут тебе и слезы, и сопли, слюни ручьем.
Вовка бросил на ходу: «А, каусник с формалином». Так вот откуда знакомые запахи! До армии пришлось нагревать в котле КВ-200 много горячей воды. Коровы переходили на летнее пастбище и дойку. Фермы освобождались. Приходила с Мезени специальная машина, едкий каусник и формалин растворяли в горячей воде. Если рядом находишься, то даже голову кружит. Затем этот раствор закачивали в емкость на машине и под давлением обрабатывали всю ферму. Работу в противогазах, в основном, производили женщины. Потом коровник до глубокой осени проветривался, стоял с открытыми дверями. Я спросил: «Так ведь этим раствором фермы дезинфицируют». Ответ был предельно краток: «Бани тоже можно».
Построгав плахи, решил посмотреть, как обновляют баню. Вовка командовал: «Качай, Дорофей! Надо весь раствор использовать». Заглянув, я увидел, что санитар обрабатывал не только нижние венцы, а перебрался к самому что ни есть потолку. Я спросил: «Зачем так высоко, грибок-то внизу». Сразу получил отпор от хозяина баньки: «Человек специально учился, так что обойдемся без сопливых».
Баллон был опорожнен. Дезинфектор вышел, стянул комбинезон и респиратор. Михалыч получил наставление: «Неделю окно и дверь в бане не закрывать, пускай ветряет, а потом можно топить и мыться. Работу, которую я произвел, опасная и вредная, раньше на пенсию отправляют». Санитар получил приглашение отметить это знаменательное событие. Дорофей Михайлович воевал, фронтовик. Мог расслабиться и довольно-таки хорошо, бывало, заносило на несколько дней. В таких ситуациях становился криклив, задирист. После попойки и вылеживания работал за троих. В день получения пенсии безукоризненно отмалчивался.
Вот на горизонте показался Макурин Кирилл Евлампиевич. Мужик под два метра, вылитый Петр I, тоже фронтовик. Видно, очень спешит, при ходьбе опирался на палку, так как имел ранение в ногу: «Куда это у нас Самолетик-то полетел?», - кричал с крыльца Дорофей. «За пенсией поспеваю, Купчина. Не досуг мне базарить с тобой, да и в лавку надо успеть» - огрызался Евлампиевич. Так на обратном пути приземлялись на «аэродроме» за костром. Кирилл и Дорофей вместе работали, ну, и как водится, корешили. Ласково звали друг друга Самолетик и Купчина.
Пенсия получена, в лавке куплена бутылка беленькой или две красного. У Дорофея принесено закусить и две граненые стопки. Ветераны усаживались на чурбачки, наливали по полной и выпивали. Как говорят старушки, «за пензию». Начиналось бурное обсуждение: рыбалка, сенокос, вспоминали и войну. Наконец, Кирилл Евлампиевич, подымался и грузно опираясь на палку попадал в сторону своего дома.
В воскресенье баянный денек. Затопилось и у Дорофея. Банька новая истоплена и закрыта, через два часа можно идти мыться. Анисья Ивановна направила белье, веничек, решила еще раз проверить, каково там, нет ли угару? Пришла и доложила: «Дорофей, запах какой-то чувствуется». Михалыч любил первый жарок, березовым веничком похвостаться одно удовольствие: «Да, ну тебя, не возводи напраслину на Володьку. Сказано – можно мыться. Придешь погодя, спину помоешь, а я пойду пока похвощусь», - с бравадой произнес хозяин.
Через тридцать минут увидел Ивановну, бегущую к моему дому, понял, что-то случилось. Я выскочил навстречу: «Беги скорей, Дорофею плохо», - запыхавшись полепетала хозяйка. Перескочив через ограду, открываю в баню дверь. Не передаваемые ощущения, еще раз вспомнилась армейская палатка. Дорофей лежал на полу в обнимку с веничком в обморочном состоянии.
Михалыч, придя в баню, распарил, как обычно веничек, кинул два ковшичка воды на раскаленные камни и заскочил на полок, откуда и скатился кубарем без чувств после химической атаки. Подползая на карачках, я сдернул со стены полотенце, завернул Дорофея, взвалил на плечо - не ахти какой в перьях, затащил домой и уложил на кровать. Анисья Ивановна трясущимися руками открыла пузырек с нашатырным спиртом и поднесла к носу хозяина обильно смоченную ватку. Секунд через десять медленно открылись глаза, тихим голосом он пролепетал: «Где я?». Радости бабушки не было предела, муж, спасибо Господу Богу, живой. Анисья троекратно перекрестилась на большую икону Николы Угодника, которая находилась в переднем углу комнаты. Погладив ласково по голове мужа, сказала: «Дома, слава Богу, дома, Дорофеюшка!». С большим трудом он произнес: «Анисья, налей стопку».
У Ивановны всегда находилась заначка – бутылочка, при том еще и не одна. Когда Дорофей дравничал, посулы и уговоры не действовали, приходилось прибегать к народным средствам. Зайдя в солнышу, она наливала большую граненую стопку аж с чепушком. «За здравие не жалко», - и поднесла к губам мужа. Михалыч пил мелкими глоточками, осушив посудинку, уже с улыбкой произнес: «Эк, звездануло, как на фронте во время бомбежки». На следующее утро Ивановна уже впряглась в работу, шла за водой на колонку. Я поинтересовался, как самочувствие хозяина. Бабушка доложила: «Лежит на кровати в одних трусах красный как рак. Ни штанов, ни рубахи не может одеть, все тело зудит. Так я его сметанкой из-под коровушки намазали, вроде как полегчало». Диалог продолжался: «Глупый Дора, десять бутылок за три дня с Хантой выжрали, сам пуще всего выпить захотел, вот и угощал хитроумного. А сегодня ни свет, ни заря, стучится и с улыбочкой говорит, не надо ли вам еще погребок обработать? Ханта-расханта, выгнала вон и сказала, чтоб ноги его больше около дома нашего не было».
Через два дня хозяин, постанывая, косил траву и таскал беременами для скота, а новая банька стояла сиротливо с открытым окном и дверью до глубокой осени, почти до снега. Анисья Ивановна и Дорофей Михайлович были вынуждены мыться у соседа Аркашки-Адама. Вот такая, брат, история.