Белочка

С грустью смотрю на фотографии, где запечатлены ветераны Великой Отечественной войны. Их фотографировали у памятника 9 мая большой группой. Не осталось в живых никого, все превратились в «белых журавлей». 15 апреля 2012 года на 89-м году ушел из жизни последний ветеран в селе – мой отец Котцев Евгений Дмитриевич. Воспоминания о себе оставил самые теплые.
Несмотря на два тяжелых и одно легкое ранения, всю жизнь старался для дома и семьи. Когда в первый раз ранило в голову и грудь, так и остались два осколка от немецкой мины около сердца, так с ними и похоронен старый солдат. В госпитале врач сказал: «Хочешь жить, бросай курить, побольше общайся с природой». В 1946 году отец демобилизовался в запас, прибыл в Дорогорское, устроился работать лесником. Стаж в лесничестве более двадцати лет. Много пришлось поколесить по району со второй Ленинградской лесоустроительной экспедицией. Ставили вешки, а потом нарезали квадратные просеки. Быстро освоил приборы: теодолит и бусоль. 
Отец обладал прекрасным калиграфическим почерком, ему доверяли чертить карты на бумаге – специальной кальке. Занимался рыбалкой, охотой, говорят, охота пуще неволи. В то время они являлись значительным подспорьем для семьи. Доводилось добывать медведя, лосей, россомах, волков. Очень много через его руки пропущено боровой дичи. Особая статья дохода – пушнина – куницы, белки, горностай, лисицы, зайцы, андатры.
Крепкую любовь отец проявлял к охотничьим собакам. Целая династия четвероногих помощников выращена, служили преданно до глубокой старости. Когда собака умирала, отец хоронил ее, над могилой обязательно раздавался залп из ружья в знак уважения. У него были первая Жучка, вторая Дамка, третья Пулька, из Пулькиного помета оставлен щенок , назвали Бобка. Боб вырос в мощного пса, рыжеватого окраса с широкой грудью. Маховитый, без устали он  мог летать по лесным чащам.
Мать Пулька натаскала своего сына, обучила всем премудростям. На одной из охот зажали куницу в угол, она забилась под старый пень. Бобка сунул туда нос и получил удал острыми когтями. С этого времени маленькая лесная хищница стала врагом номер один. Пес у уверенно брал след, начинал преследование, преодолевая не один заснеженный километр, басовито лая, зажав добычу, которая могла спрятаться под выскорь или основое дупло.
У отца была трофейная немецкая кинопленка, которая ярко горит. Кусочки пленки под 50 см сматывались в рулончики, а затем заворачивались в фольгу из-под грузинского часа. Все это перевязывалось ниткой. Срубишь сухой шестик, приделаешь  к концу петарду, поджигаешь и суешь в дупло или выскорь. Не любит таких шуток разбойница, мгновенно выскочит, а тут – уже собаке работа, и добыча, считай, уже в руках. Отец говорил: «Бывают куницы отзойливые, которые уже побывали в переплете». Такая как молния скачет с дерева на дерево, лишь бы подальше уйти от погони. Но Бобка свою работу выполнял на отлично. Золотое правило: не оставляй в лесу собаку, если она лает. Приходится идти на едва слышный голос пса, несмотря на сгущающиеся сумерки.
Охотник уходил утром затемно, так же и возвращался вечером в темень. Прекрасно ориентировался по звездам, по сухим сучьям елок, муравейникам. Со временем появляется внутри человека биокомпас, чутье, как у собаки. Особая статья – широкие лыжи. В продаже в то время днем с огнем не сыщешь. К концу сезона износ почти сто процентов, тоньше фанеры становились. Начальником дорогорского линейно-технического участка в те годы являлся Макурин Евстафий Изосимович. Благодаря этому человеку всегда можно было рассчитывать на новую пару лыж. Как запомнилось, они были изготовлены из березы, довольно-таки широкие, на носках нарисованы лук со стрелой и надпись «Великие Луки».
В охотничью комку складывался маскхалат, небольшой топорик в чехле, солдатский котелок с крышкой, перекус, запасные ремни к лыжам, патроны, своеделанные петарды. Неприкосновенный запас – спички, тщательно заворачивались в кальку и заливался коробок парафином. Он вскрывался в случае непредвиденной ситуации. Если уходил с ночевкой, обязательно брал комплект нательного белья.
Ружье – двухстволка, курковка двадцатого калибра, служило хозяину не один десяток лет, никогда не давало осечек. После каждого выхода ружье разбиралось, стволы тщательно чистились, механизмы смазывались специальным маслом и протирались мягкой фланелью. Хранилось ружье в чехле из хромой кожи, который прибыл в качестве трофея из Германии. Связки пушнины принимали в райсоюзе. За неё давали неплохие деньги, если шкурки без брака. Кроме того, была возможность приобрести дефицитные товары.
В те годы заготовляли для себя много грибов и ягод. На повети стояла дубовая бочка литров на 70-80. В нее ссыпала спелая брусника, которая толклась толстым пестом, получалась ягода в собственном соку. В морозы нарубались кусочки брусники на пирог и шаньги, а также для киселя и морса. Кроме того, на чердаке хранились две-три низенькие корзинки – полотухи в одну саргу с брусникой. В таких же полотухах прополаскивали отварные грибы. Замороженная брусника служила лекарством в качестве десерта почти до весны.
Выезжали на заречные луга всем семейством для заготовки черной смородины. Собранную ягоду отец молол на мясорубке, пересыпая сахарным песком. Затаривал в девятилитровые стеклянные бутыли и спускал в погреб. Получался сырой, богатый витаминами продукт. Иногда начиналось брожение, тогда сливался сок в бутылки из-под шампанского. Пробки закручивались тонкой проволочкой, чтоб не вышибало. Через один-два года получалось фирменное вино, мужиков сшибало с ног со стакана, но хмель быстро выветривался. А главное, отсутствовала алкогольная зависимость.
Был у отца закадычной дружок Авдеев Ефим Федорович. Родом из деревушки Усть-Пеза (Попово). Селение довольно-таки немаленькое по тем временам. Работал Ефим продавцом. Многие, я думаю, кто знал этого мужичка, вспоминают добрым словом, относились к нему с уважением. Федорович роста небольшого плотного телосложения, этакий русский купец. Лицо его почти всегда улыбалось, излучая доброту и расположенность к себе. Много ходило народу в те времена на Варшинские озера, попадали на охоту. Всегда хоть днем, хоть ночью продавец отпускал товар, даже в долг. Верил людям на слово, и его не обманывали. Посылали с первой же оказией деньги за товар. Раз в неделю Ефим попадал в Дорогорское, где находился рыбкооп за товаром. Летом ездил на деревянной лодке, мотор «топ-нога», а зимой на лошадке  с креслами. Затаривался всем необходимым и попадал домой, где уже поджидали покупатели. Но почти каждый раз заезжал к отцу.
Наступил месяц декабрь, самые короткие световые дни. По приезду гостя наставлен угольный самовар. Непременно с речной водой. Отец говорил: «Эта вода живая, природная, от нее нет никакой накипи». Хозяин, сползав в погребок, доставал бутылочку смородинового винца. Федорович тоже являлся заядлым рыбаком и охотником. Их промысловые путины граничили по большому Половцу. За чаепитием и чаркой велись задушевные разговоры о нынешней охоте, незаметно подкрадывалась темнота. Отец проводил Ефима до дороги, дав наказ ехать прямиком домой.
Встав утром рано, охотник решил сделать очередную вылазку, нет ли где свежего следа. Бобка уже волновался, чувствовал, что идут в лес. Дойдя до вышки - геодезического деревянного знака – высотой двадцать метров, нужно сворачивать с дороги на проторенную лыжню. На небе из-за завесы выкорнула луна, и тут отец увидел что-то на дороге блестит. Находкой оказалась шоколадная конфета белочка. Удивленный, он увидел вторую, а через метра два пошла уже дорожка из лакомств. Конфеты Белочка по тем временам были довольно-таки дорогие. Откуда этот подарок? А не Ефимчик ли оставил здесь следы? Так ласково мужики называли продавца. Они говаривали: «А не сгонять ли нам к Ефимчику сегодня?». «Эх, Бобка, какая сегодня охота, друга нужно выручать, как бы не пришлось платить деньги за товар из своего кармана», - промолвил охотник.
Пришлось идти по дороге и собирать в рюкзак ребячьи вкуснушки. Конфетная лента закончилась почти у перевоза. Рюкзак заполнился под завязку, как раз целый ящик продукции кондитерской фабрики. Оказывается, Ефим, выехав из гостей навестить еще Насонова Валентина Матвеевича, тоже хорошего знакомого. Посидев у Матвеевича и распив пузырек, в путь тронулся в кромешной тьме. Разгоряченный винцом, понукнув и для ретивости подстегнув коня плеткой, он помчался в сторону дома. На повороте у вышки кресла занесло и ударило о бровку. От сильного толчка ящик с конфетами открылся и потекла праздничная дорожка.
Добежав на лыжах от перевоза до Поповки (минут тридцать ходу), отец оказался у Ефимчика. Пошли в магазин, где из рюкзака достали пропажу. В ящике с кондитеркой оказалось всего пять конфет. Ефимчик очень обрадовался возврату товара. Попив чайку, дружок навострил лыжи в сторону дома. Какие уж там куницы? Но Господь не обидел охотника, домой он пришел не с пустыми руками. Благодаря стараниям Бобки, пересекая поповский нос, отцу удалось добыть десяток пушных белок, а не конфет. Подходя к вышке в потемках, собака загнала и затряхнула старого лиса, который не успел убежать. Так что добыча оказалась весомой. Бобка прослужил Евгению Дмитриевичу верой и правдой почти 15 лет.
Авдеев Ефим скончался скоропостижно, так и не дожив до пенсии, но его будут еще долго помнить, Царствие ему небесное, пусть земля будет пухом, где он там в неземных измерениях. Такая, брат, история.