Дрессировщики

Зима в тот год была обильно-снежная. Снег валил каждый день, пушистый-пушистый. Трактор успевал почистить центральную дорогу, боковые переулки не убирались. Жильцы домов натаптывали тропинки, провершив их вичьем. Кто был рад сугробам, то это ребятишки. Они заползали на всякие хозяйственные постройки - дровенники, сарайчики – и прыгали, словно парашютисты в эту толстую перину. Главный элемент экипировки – штаны, натянутые на валенки. Деревенская жизнь шла своим чередом.
Контора совхоза «Дорогорский» - большое двухэтажное здание, бывший купеческий дом. Сзади была сделана новая пристройка. В основном, на верхнем этаже располагались руководящие службы. Внизу находилось помещение, выделенное под квартиру. В ней жил работник совхоза со своей семьей. Сашка работал трактористом. Родом он был из Вельска. Во время выпивок начинал гнуть пальцы веером, показывая свою крутизну. После оплеухи или хорошего тычка спесь пропадала. Мужики нарекли его «Сашка-Водя». В семье проживали девки-школьницы. Хозяин для забавы взял им щенка. Назвали собаку Бимка. Сбоку конторы был сооружен собачий домик из большого ящика с вырезанным лазом. Охапка сена – и живи Бимка, радуй девок. Большой псиной он не вырос. Главным отличием являлась морда, покрытая кудряшками. Мужики посмеивались: «Смесь бульдога с носорогом». Голос у Бимки был звонкий, истеричным визгом он провожал прохожих.
На Горе проживали два пенсионера. Первый – бывший терапевт Мезенской больницы – Тярасов Степан Михайлович. Детство и юность Михалыча прошли в Дорогорском. Как он излагал: «В Мезени на Шарки вид унылый и воздух в Дорогорском чище». Дом Степана находился на берегу Мезени, где он часто любовался красотой нашей реченьки. Занимался рыбалкой, по возможности охотой. Второй мужик – Лупачев Николай Дорофеевич, отработал в ЛТЦ, откуда и вышел на пенсию. Со Степаном они были соседи, к тому же еще погодки. Детство и юность прокрутили вместе. Мужики так и звали его Колька-Дороня. В молодости он поработал на военном заводе в Северодвинске. Семьи не создал и вынужден был приехать ухаживать за старенькой матерью. Колька врожденный шутник и балагур. Чего-то он нахватался в городе, а что-то придумывал сам. Бывало начнет сыпать: «Хек решил жениться, путасу он жены взял, дочка родилась у них, Мойвочкой назвал». При Хрущеве были совнархозы, сокращенно СНХ. Как расшифровывается? Вперед – Стране Нужен Хозяин. Назад – Хозяин Нашелся Сам. Вперед – Самый Настоящий Хам. Назад – Хрущев Никита Сергеевич.
Вместе со Степаном примерно в одно и то же время они шли в магазин. Покупали хлеб, выпечку к чаю, все необходимое. Бимка этих мужичков давно приметил. Друзья приближались только к почте, псина летел им навстречу и сопровождал непрерывным лаем до самого магазина. Сделав покупки, их опять с почетом сопровождали на Гору. После двух бимкиных атак Степан сказал: «Дороня! Через неделю мы с тобой точно будем глухими. Придется покупать слуховые аппараты». Поразмыслив, Колька произнес: «С завтрашнего дня займемся воспитанием собачки».
 На следующий день, почуяв добычу, Бимка бросился к почте, но пенсионеры составили план по укрощению нерадивого песика. Навстречу псине бежали трусцой два пенсионера. Колька при этом классно повизгивал, а Степан, словно американский ковбой, покручивал над головой хозяйственной сумкой. Бимка оторопел, дал по тормозам, развернулся, испуганно озираясь засеменил к спасительному домику. Но мужички погоню не прекратили. Пришлось из домика бежать в проулок по натоптанной тропке. А вот и тупик. Дальше пути не было, пришлось прыгать в снег. Бимка напоминал плывущего пловца, из снега торчала одна голова. В общем, в одном переулке стоял Степан, а во втором – Колька. Операция «Клещи» проведена грамотно и молниеносно. С обеих переулков, наверное, в течение двух-трех минут доносилось: «И-ххо-хо-хо, ату его, ату!!!». Бимка наплавался в этом бассейне досыта, даже обессилел, жалобно поскуливая. Наконец, Степан крикнул: «На сегодня хватит! Он, кажется, обделался!». Мужички довольные пошли в магазин, песик их уже не сопровождал.
Три дня повторялись уроки воспитания. Не зря говорят, повторенье – мать ученья! Наконец, до Бимки дошло, что не надо бы вязаться с этими двумя чудаками. На четвертый день у почты их уже не встречали. Колька спросил: «Не заболел ли Бима?». Подойдя к конторе совхоза, они увидели торчащий кончик носа из лаза домика. Степан предложил: «На обратном пути навестим». Покупки сделаны, друзья подошли к собачьей конуре. Колька ласково, елейным голоском запричитал: «Ах, ты, Бимушка, дружочек, что забился в уголочек? Или песик заболел? Вышел б, Степа осмотрел». Дорофеич достал из сумки две печенюшки и бросил их к конуре. «Утихомирь сввою гордыню, мы с не с пустыми руками пришли, прими от нас гостинец». Бимка своим собачьи умом размышлял: «Печеньице – это хорошо, не часто его и ем, а, вдруг, последует очередной выкрутас? Нет, нет! Пока не уйдут, посижу в будочке!».
«Ну, что, Степа, наша работа результативна», - сказал Колька, улыбаясь. Степан в знак согласия кивнул головой. Довольные пенсионеры пошли домой, но, отойдя от будки метров на пять, Дорофеич обернулся и выдал: «Живи, Бимушко, пока! А впредь запомни, мы со Степой не только собак, а и медведей на Лофтуре укрощали». Работа специализированная сделана, собачка, при виде этих товарищей или услышав их голоса, пулей летела в конуру и сидела там тихо и смирно. Да и на других людей Бимка лаять стал значительно реже.
Нет в живых Степана Михайловича и Николая Дрофеевича, царствие им небесное на праведном пути. Где они там, сердечные, в каких измерениях? Может, тоже кого-нибудь дрессируют? Вот такая, брат,